Двойное досье

Примечание автора

Все события, описанные в этой книге, а также имена, фамилии, персонажи и географические названия являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, или с реальными ситуациями является случайным и непреднамеренным.

Обращаю ваше внимание, что в тексте произведения присутствует нецензурная лексика, используемая в качестве художественного приема для создания достоверных образов и атмосферы.

Кроме того, на страницах книги затрагиваются темы, которые могут быть триггерными для некоторых читателей, в частности, упоминаются темы суицида и попыток сведения счетов с жизнью. Прошу чувствительных читателей к данным темам, ознакомиться с содержанием с осторожностью.

С увадением Мармали)

Глава 1

Майра

Семнадцать лет я считала, что у меня нет никого, кроме мамы. И это было правдой, пока вчера в час ночи я не взломала защиту городского перинатального центра и не узнала, что у меня есть брат.

В комнате было тихо. Только гудел старый системный блок, который я собрала сама из запчастей, купленных на Avito. Мама уже спала за стеной, и я слышала, как скрипнула пружина на её кровати — верный признак, что ей снова не спится. Она всегда ворочается, когда вспоминает прошлое.

Экран монитора освещал моё лицо холодным синим светом. В чате с Арсом горела последняя строчка: «Ты уверена, что хочешь туда залезть? За это сажают, Исаева».

Исаева. Я носила фамилию отца, и это было единственное, что я готова была от него принять. От отца, который когда-то орал так, что в соседней квартире дребезжали люстры. От отца, чьи кулаки были тяжелее маминых слёз. Мне было семь, когда мы ушли. Мы просто убегали, в то время когда он бухал соседом. Я поклялась себе, что больше никогда не буду бояться. И вот сейчас, дрожащими пальцами нажимая «Enter», я снова боялась. Но уже не за себя.

Всё началось неделю назад.

Мы с мамой перебирали старые вещи — она решила сделать ремонт, наконец, хоть чем-то отвлечься. Среди пыльных коробок с ёлочными игрушками и моими школьными тетрадями я нашла конверт. Обычный, пожелтевший, без марки. Внутри лежала фотография. На снимке была женщина. Красивая, с тёмными волосами и уставшими глазами, стояла у подъезда, придерживая рукой большой живот. На обороте шариковой ручкой, местами расплывшейся от времени, было выведено: «Арамова Р.С., 24 недели, 14.08.2007».

— Мам, а это кто? — спросила я, протягивая фото.

Мама мельком глянула и пожала плечами:

— Понятия не имею, доча. Может, соседка старая? Или из папиных… — она резко замолчала, поправилась: — Из его знакомых. Выкини.

Она не любила говорить о нём. Об отце. О человеке, с которым развелась, стерев семь лет жизни в ноль. А я любила. Любила ненавидеть.

Я не выкинула. Фамилия и дата засели в голове занозой. Арамова Р.С. Дата родов — зима 2007-го. Я родилась летом 2008-го. Значит, эта женщина ждала ребёнка примерно за полгода до моего появления на свет.

Любопытство — штука опасная. Сначала я просто пробила фамилию по открытым базам. Ничего. Потом залезла в архивы ЗАГСа — легко, детские игрушки. Там я нашла запись о рождении некоего Арамова Нельсона, мать — Арамова Роза Самсоновна. Отец — прочерк. Дата рождения: декабрь 2007.

Сердце пропустило удар.

Арамов Нельсон. Мой ровесник. Почти.

А потом я полезла в базу роддома. Туда, где хранятся сканы рукописных журналов, куда не ступала нога нормального пользователя. Ник помог с обходом защиты, но дальше я действовала сама.

И нашла.

Черновик. Служебная записка, которую забыли удалить из скрытой папки. Сканированный лист бумаги, где поверх машинописного текста шариковой рукой было приписано: «Арамова Р.С., отказ от установления отцовства. Биологический отец (со слов матери) — Исаев Рустам. В связи с отсутствием заявления от отца, в графе «отец» ставится прочерк».

Исаев Рустам

Мой отец. Тот самый человек, от которого я мечтала отказаться всю свою сознательную жизнь. Он не знал. Он реально не знал, что у него есть сын. Эта женщина, просто взяла и исчезла. Спрятала ребёнка.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как гудит в висках кровь. Значит, где-то ходит парень, в чьих жилах течёт та же дрянная кровь, что и во мне. Наполовину.

Я должна была его найти.

Я пробила Нельсона по соцсетям. Ничего. По базам данных — тишина. Он как сквозь землю провалился. Ни аккаунтов, ни прописки, ничего. Словно его не существовало. И только глубокой ночью, пробив старые архивы опеки, я наткнулась на скан документа пятнадцатилетней давности. Акт о передаче несовершеннолетнего Нельсона, в связи со смертью матери, под опеку гражданина... Я увеличила фотографию.

Фамилия опекуна заставила меня замереть.

Это была не просто фамилия. Это была легенда в нашем городе. Фамилия, которую знали все, но боялись произносить вслух. Опасно. Запретно. Закрыто.

Нельсон, мой брат, оказался младшим сыном в семье, от которой до сих пор стыла кровь у старых врагов, хотя сама семья давно исчезла с радаров.

Я снова посмотрела на экран, где висело незаконченное сообщение от Арса про тюрьму. Передо мной открылся файл с адресом — Закрытый посёлок в области, огромный дом, обнесённый высоким забором. И фотография из школьного архива, случайно затесавшаяся в базу штрафов ГИБДД.

Три парня стояли у машины.

Старший — широкоплечий, с тяжёлым взглядом, от которого становилось не по себе. Он опирался на капот чёрного внедорожника, и в его позе читалась абсолютная власть. Средний — чуть расслабленнее, с хитрой усмешкой. И младший.

Нельсон.

Каштановые волосы, тонкие черты лица. Он не был похож на них. Он был похож... на меня. Тот же разрез глаз, тот же изгиб бровей.

Их мир был закрыт для посторонних. Железные ворота, охрана, сплетни, от которых кровь стынет в жилах. Я смотрела на фотографию и понимала: я не могу остановиться. Я не просто хочу посмотреть на него одним глазком. Я хочу узнать его.

Глава 2

Утром меня разбудил настойчивый звонок телефона. Солнце било прямо в глаза, хотя шторы были задёрнуты. Я нащупала трубку на тумбочке и, не глядя, приняла вызов.

— Ты жива? — голос Арса звучал встревоженно и одновременно с ленью, будто он только что проснулся, но решил, что моя жизнь важнее сна.

— А должна была умереть? — прохрипела я в ответ, пытаясь сообразить, который час.

— Ну, после твоего ночного рейда по запретным базам я ждал, что за тобой уже выехали люди в чёрном, — хмыкнул он. — Ты вчера так резко отрубилась, что я испугался. Даже написал, а ты молчишь. Я уж думал, всё, увезли в наручниках.

Я села на кровати, запустила пальцы в спутанные волосы. Голова гудела от недосыпа, но внутри всё ещё горело то самое возбуждение, которое не давало уснуть до четырёх утра.

— Жива. Извини, отрубилась просто.

— Знаю я твоё «отрубилась». Ты когда находишь что-то интересное, спать не можешь до утра. Колись, что там нашла? А то я всю ночь глаз не сомкнул — думал, вдруг тебя правда замели, а мне потом идти тебя выкупать.

Арс умел шутить даже в серьёзных темах. Мы дружили с пятого класса, когда он перевёлся в нашу школу и сразу же влез в драку с местными, а я, вместо того чтобы вызвать учителей, просто стояла и смотрела. Потом мы вместе сидели в кабинете директора, и с тех пор он стал моим единственным другом, который знал про мои хобби со взломами и про то, как я ненавижу отца.

— Арс, — начала я осторожно, — ты не представляешь. Я нашла кое-что… безумное.

— Ну, не томи, Исаева. Я уже заинтригован.

Я помолчала секунду, решая, сколько можно ему рассказать. Арс — друг, но это слишком личное. И слишком опасное.

— Помнишь, я тебе говорила про фотку, которую нашла у мамы? Там женщина беременная, с фамилией Арамова?

— Ага. И что?

— Это мать моего брата.

В трубке повисла тишина. Потом Арс выдохнул:

— Чего-чего? Ты уверена? У тебя есть брат? И ты молчала?!

— Я сама только вчера узнала. Понимаешь, та женщина… она родила ребёнка от моего отца. До того, как он встретил маму. И скрыла это. Отец не знает, что у него есть сын.

— Ебать, — протянул Арс. — И где он сейчас? Ты нашла его?

— Нашла. — Я сглотнула. — Он… Арс, он живёт в приёмной семье. В той самой, про которую все в городе шепчутся. Помнишь фамилию… ну, те, которые…Аракелян...

— Погоди, — перебил он, и голос его стал серьёзным. — Не говори мне, что это те самые. Которые якобы отошли от дел, но до сих пор…

— Да. — Я почти прошептала. — Он младший брат в той семье. Его взял под опеку… глава. И у него два старших брата по матери...

Арс молчал так долго, что я подумала — он отключился.

— Алло?

— Ты блядь с ума сошла? — заорал он так, что я отодвинула трубку от уха. — Майра, ты в своём уме?! Ты полезла в базы этих людей? Ты хоть понимаешь, что они с тобой сделают, если узнают, что ты про них всё выяснила? Это тебе не школьные сервера взламывать!

— Я аккуратно, — попыталась оправдаться я.

— Аккуратно? Ты влезла в архивы опеки, в базу, в закрытые папки! Это не «аккуратно», это самоубийство! — Он шумно выдохнул. — Слушай, давай встретимся. Прямо сейчас. В парке, через час. Я должен на тебя посмотреть, убедиться, что ты ещё жива.

— Арс, не надо…

— Надо! Через час. И не вздумай не прийти, я тогда сам к тебе домой приеду и буду орать под дверью.

Он отключился. Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Арс, конечно, прав. Всё это очень опасно. Но я не могла остановиться. Нельсон был где-то там, и во мне жило странное, почти болезненное желание просто увидеть его. Убедиться, что он существует.

***

В парке было людно. Мамы с колясками, старики на скамейках, пара парней, пинающих мяч. Я нашла свободную лавочку в тени и уселась, вглядываясь в прохожих. Арс появился через пять минут — высокий, вечно лохматый, в растянутой толстовке, которая была ему велика размера на два. Он плюхнулся рядом и сразу уставился на меня с таким видом, будто я тяжелобольная.

— Ну и видок у тебя, — констатировал он. — Под глазами круги, сама бледная. Не спала?

— Спала, — буркнула я.

— Врёшь. Ладно, давай рассказывай всё по порядку. И без вранья.

Я вздохнула и вкратце пересказала то, что нашла. Про Арамову, про отказ от отцовства, про опеку, про фотографию. Арс слушал, хмурился, крутил в руках веточку, которую подобрал с земли.

— Значит, так, — сказал он, когда я закончила. — Ты сейчас выкинешь это из головы. Забудь про брата. Забудь про этих людей. Они опасны, Майра. Очень опасны. Я серьёзно.

— Я не могу, — тихо ответила я. — Он мой брат. У нас один отец. Пусть этот отец — козёл, но Нельсон не виноват. Он, может быть, даже не знает про меня.

— А если знает? Если эта семья уже в курсе? Если они следят за тобой? — Арс схватил меня за руку. — Ты вообще подумала, что они могут с тобой сделать? Ты одна, с мамой, у тебя нет защиты. А у них — деньги, связи, власть. Они сотрут тебя в порошок, если решат, что ты угроза.

Глава 3

Самаэль

Я ненавижу утро.

Не потому что надо вставать — я вообще сплю по четыре часа, и мне хватает. А потому что утро — это время, когда вся шушера, которая боится звонить ночью, начинает выползать из своих нор со своими проблемами.

В кабинете пахнет кожей, кофе и моим личным "Hugo Boss". Стеклянная стена на всю ширину, за ней — город, который я ненавижу, но который кормит мою семью. Стол из массива дуба, на нём три монитора, стопка бумаг и пепельница, хотя я бросил курить два года назад. Держу для понтов. Или для тех, кто приходит и начинает нервничать, когда я кручу в пальцах зажигалку.

Сегодня сраный понедельник. Начинается он с того, что Артур, мой зам, кладёт передо мной отчёт по клубу.

— Выручка упала на пятнадцать процентов, — говорит он, глядя в стол. — За последний месяц.

Я смотрю на цифры. Потом на Артура. Он мой человек уже десять лет, но сейчас готов провалиться сквозь землю.

— Ты пришёл ко мне с этой хуйнёй в восемь утра? — спрашиваю я тихо. — Серьёзно?

— Самаэль, я думал, ты должен знать...

— Я должен знать, когда у тебя есть решение. А если ты приносишь мне проблему без вариантов, ты не зам, ты просто гонец. Иди нахуй и придумай, как вернуть эти пятнадцать процентов.

Он вылетает из кабинета пулей. Правильно. Я не терплю, когда мне ссут в уши. У меня есть братья, которых нужно кормить, люди, которым нужно платить, и враги, которым нужно напоминать, кто в этом городе хозяин.

Беру в руки бумаги. Договор по поставкам, отчёт по автопарку, прошение от какого-то лоха, который хочет открыть точку под нашей крышей. Я читаю всё это вполглаза, потому что мозг уже просчитывает другие варианты. Вечером надо будет съездить к старику, проведать отца. Потом заехать к Эрнесту — средний брат опять ввязался в какие-то разборки с конкурентами. Мелкими, но шумными. Нельсон... Нельсон вроде тихо сидит, учится. Хотя с него глаз спускать нельзя — кровь играет, девки, тачки.

Дверь открывается без стука.

Я поднимаю глаза и вижу её. Лера. Или Вера? Работает в нашем стриптиз-клубе, иногда поднимается наверх, если кому-то из моих людей нужно расслабиться. Фигура — песочные часы, платье — на три размера меньше, чем надо, губы накачаны так, что не закрываются.

— Самаэль, — мурлычет она, вплывая в кабинет и прикрывая дверь за спиной. — Ты такой занятой всё время. Я думала, может, тебе нужен перерыв?

Я откидываюсь на спинку кресла. Смотрю на неё.

— Тебе кто разрешил войти?

— Ой, да ладно, — она подходит ближе, кладёт руку на край стола, наклоняется так, чтобы вырез был видно максимально. — Мы же все свои. Я просто подумала, может, тебе скучно одному по ночам... Я знаю, у тебя никого нет. Может, я могла бы скрасить...

— Лера.

— Да?

— Ты в курсе, что в этом кабинете стоят камеры?

Она замирает. Глаза становятся чуть испуганными, но улыбка ещё держится.

— И что? Мы же ничего такого...

— Камеры пишут звук, — перебиваю я. — И знаешь, кто смотрит эти записи? Моя служба безопасности. Там сидят мужики, которым за сорок, у них проблемы с потенцией, и они обожают замедленный просмотр. Хочешь, чтобы они дрочили на то, как ты тут раздвигаешь ноги передо мной?

Она краснеет. Быстро так, до корней волос.

— Самаэль, я не...

— Ты кто вообще? — спрашиваю я, подаваясь вперёд. — Ты шлюха из моего клуба. Ты работаешь на меня. Ты получаешь деньги от меня. И ты реально думаешь, что я буду трахать бабу, которая за деньги раздвигает ноги перед каждым уродом с пачкой кэша?

— Я не каждая, — лепечет она, но голос уже сел.

— Ты каждая. Иди работай. И если ты ещё раз войдёшь в этот кабинет без стука, я лично прослежу, чтобы ты работала не в моём клубе, а на трассе. Ты поняла?

Она сглатывает. Кивает. Пятится к двери так быстро, что чуть не падает на шпильках. Дверь закрывается.

Я снова беру бумаги. Даже не взволнован. Это как отгонять мух — раздражает, но не более. Мне тридцать, я управляю тем, что другие называют "кланом" и "мафией", а на самом деле это просто бизнес. Просто бизнес, который требует крови, если кто-то забывает правила.

У меня нет женщины. И никогда не было надолго.

Потому что женщина — это слабость. Это тот, кого могут забрать, кому могут угрожать, кого могут использовать против тебя. А у меня есть братья. Они — моя семья. Они — моя ответственность.

Нельсон, мелкий, совсем ещё пацан. Эрнест, вечно лезущий в драки, как будто ему всё ещё восемнадцать. И старик, который подобрал нас всех, ссаных и голодных, и сделал людьми. Я за них глотку перегрызу любому.

Дверь снова открывается. На этот раз со стуком.

— Шеф, — это снова Артур, но уже с другим лицом. — Тут... ну, короче, странное дело.

— Говори.

— На КПП девчонка. Молодая, лет семнадцать. Стоит у ворот, пялится на дом. Спросили, что надо — молчит, говорит, просто мимо шла. Но охрана говорит, она там уже час торчит.

Я откладываю бумаги. Внутри включается тот самый механизм, который держит меня живым все эти годы — чуйка на опасность.

— Фото есть?

— Да, с камеры прислали.

Он протягивает телефон. Я смотрю на экран.

Девчонка. Худенькая, тёмные волосы собраны в хвост, стоит у забора, задрав голову, и смотрит прямо на дом. В её взгляде — странная смесь страха и какого-то... упрямства. Знакомое выражение. Где-то я его уже видел.

— Привезите её сюда, — говорю я.

— Шеф, может, просто прогнать?

— Я сказал — привезите.

Артур кивает и выходит.

Я снова смотрю на фото. Девочка смотрит прямо в объектив камеры, как будто знает, что её снимают, и ей плевать. Это или глупость, или отчаяние, или что-то третье, что мне предстоит выяснить.

Через двадцать минут дверь открывается, и двое охранников вводят её.

Она меньше, чем на фото. Худая, в дешёвой куртке, джинсы, кроссовки. Но глаза... глаза смотрят на меня в упор, без страха. Или почти без страха.