Двойной обман

1. Ничто не испортит мне настроение!

– Ай. Вы не можете так со мной поступать! – сделала я жалкую попытку отстоять свои права.

Жирный боров только хмыкнул и спустил мой измученный длинной и суровой жизнью чемодан по лестнице.

Я, с хлопающимся, словно форточка, в немом изумлении ртом, следила за экстремальным сплавом по щербатым ступенькам моего единственного имущества.

Но это оказалось, увы, не всё. Жирный боров развернул меня лицом к ступенькам и пинком под зад отправил в том же направлении.

О-ох. Как же это оказалось больно!

…

Ночь постепенно окутала окрестности, и только цепочка фонарей не давала тьме сомкнуть свои крепкие объятия окончательно.

Мне ничего не оставалось, как сидеть на скамейке под развесистым артаном прямо у входа в Академию и всё жалеть себя горемычную.

Предупреждала ведь Нанни, чтобы была в столице осторожна. Что мошенников, охочих до денежек провинциальных простаков, пруд пруди. Но кто же знал, что всё так запущенно?!

Нанни много раз перечисляла способы обмана, и я успела запомнить их все.

Но вот то, что мне сдадут чужую комнату, – в списке вариантов обмана не значилось.

Это ещё хорошо, что я вещи не успела из чемодана вынуть. Иначе осталась бы и без вещей. И я вновь поежилась от неприятных воспоминаний.

Особенно неприятно было то, что пришлось держать себя в руках. Ох, как же хотелось дать отпор с помощью магии. Но нельзя. Я в город приехала не для того, чтобы в местном околотке отдыхать. Ради Магической Академии я готова была на всё. Даже на то, что меня под веселое улюлюканье любителей бесплатных зрелищ спустили с лестницы.

К сожалению, но оставшихся медяшек не хватало на оплату нового места ночлега. Вот я и решила, что не сахарная. Ничего со мной не случится, если я дождусь завтрашнего дня здесь непосредственно у входа.

Я так долго ждала возможности поступить в Магическую Академию, что мне ничто не могло испортить настроение.

Раз в пять лет Столичная Академия Прикладной Магии объявляла о бесплатном наборе все желающих. Главное, иметь в наличие необходимый минимум магического резерва. А он у меня был и даже неплохой. Вот только денег на обучение не было.

Родители погибли за месяц до моего десятого дня рождения. И если бы не моя кормилица, то плакал бы по мне сиротский дом. Я была благодарна Нанни, что она забрала меня к себе. Лучше её маленький покосившийся домик посреди заросшего сада, чем казенное учреждение, полное, как Нанни говаривала, малолетних головорезов и разбойников, которые научили бы её девочку всяким непотребностям.

Родители мои были далеко не бедные, но после их смерти откуда-то вылезли непомерные долги. И Нанни сказала, что проще отдать всё, что есть, чем пробовать бодаться с проходимцами. К тому же, что могла сделать маленькая девочка? И всё, что мне осталось, это зализывать раны в деревенской глуши. Я еще долго не могла прийти в себя после смерти самых важных людей в моей жизни.

Если честно, то мне до сих пор не верится, что их больше нет. Предпочитаю думать, что они на каком-то ответственном секретном задании без возможности связаться со мной.

Чтобы быть достойной своих родителей, очень талантливых магов, я продолжила усиленно учиться. Хотя похвастаться качеством даваемых знаний сельская школа никак не могла. Но мне повезло, мне помогал жрец Маргуда, чей небольшой храм каким-то непостижимым образом затесался в нашей дыре.

Маргуд был далеко не самым почитаемым богом нашего мира. Слишком уж он был непредсказуем и странен. Он редко кого выбирал в свои любимчики, но если выбирал, то отмеченный им шел далеко, принося в наш мир что-то значимое. Будь то знания или новшества.

Но, увы, Маргуд обошел меня своим вниманием, сколько бы я его не просила. Вот и пришлось мне ждать возможности поступить в Магическую Академию целых долгих четыре года.

К сожалению, но за год до моего совершеннолетия был последний бесплатный прием. Вот и пришлось мне плюс к моим семнадцати годам ждать ещё целых четыре года.

И теперь я, великовозрастная девица-переросток, сидела под стенами вожделенного Храма Знаний в ожидании завтрашнего дня. Завтра моя судьба должна была решиться окончательно.

2. Надо же… столичные развлечения…

Закутавшись в старенькую шерстяную шаль, с боем положенную Нанни мне в чемодан, я прислонилась к шершавой коре старого дерева.

Кособокая скамейка, увы, состояла из единственной щербатой доски, на которой можно было сидеть. Но вот опоры для спины не предусматривалась в самой конструкции изначально.

«Хорошо, что скамейка упирается одним концом в дерево. И хорошо, что Нанни выиграла то сражение за шаль», – засыпая, благодарно думала я...

Тонкий визг ворвался в мой сон, сминая солнечную картинку пусть и запущенного, но такого родного мне сада. Вздрогнув спросонок, не понимая, где я и что со мной, я слишком сильно дернула головой и хорошо приложилась затылком.

– Ай! Как больно! – взвыла, хватаясь за голову, не понимая, как это под головой могло оказаться что-то настолько жёсткое. – Да, за что мне все тридцать три несчастья разом?! – окончательно вернулась ко мне проснувшаяся память, и я поняла, обо что так здорово приложилась.

Но круговерть, азартно закрутившаяся вокруг меня, окончательно выбила из слезливого состояния.

«Ничего себе! Столичная жизнь!» – раскрыв рот, ошалело наблюдала за дикими скачками.

Понять, что происходит, – не было никакой возможности. Вокруг меня носилось человек двадцать.

«Пардон», – поправилась я.

Я привыкла, что вокруг меня жили в основном люди. Но здесь! Вон орк мчится за троллем, что-то грозно вопя. Огромный оборотень, в виде серебристого волка, повалил блондинчика. Я не я, если он не эльф. В свете фонарей были видны его красивые почти белые волосы, но вот форма ушей на таком расстоянии не просматривалась.

Короче, толпа из порядка двух десятков людей и нелюдей носилась вокруг меня, то собираясь в кучу, то рассыпаясь.

Хорошо, что под артаном, где я сидела, оставался островок спокойствия. Густая крона не позволяла свету фонарей проникнуть под свой покров, разве что чуть-чуть. От чего под деревом создавалась иллюзия защищенности.

«Совсем, как глаз в центре бури…» – вот почему неуместные мысли приходят именно тогда, когда они совсем не ко двору?

Мне здесь, по-хорошему, нужно срочно соображать, как не попасть под горячую руку или лапу, а у меня в голове одни лишь неуместные мысли.

И в этот момент напротив меня завис голубоватый огонек. Я в полной прострации тупо пялилась на него, упорно продолжая изображать истукана. Никогда не думала, не гадала, что превращаться в камень в стрессовой ситуации, – это моё.

Огонек что-то пискнул и юркнул мне под шаль. Я охнула. Но удивительное дело, моя голова, наконец-таки, соизволила включиться. И я ожила.

Выхватила мамин медальон, всегда висевший на моей шее, раскрыла его и приказала:

– Прыгай в него.

Хорошо, что огонек и не подумал возражать. Я захлопнула медальон, спрятав его на груди, и покрепче закуталась в старенькую шаль.

Это с виду была простая невзрачная безделушка. А на самом деле медальон являлся самым настоящим пространственным карманом. Не слишком большим. Но его хватало на самое существенное. Только благодаря ему я смогла спасти в своё время большую часть семейных ценностей и реликвий. Хорошо, что Нанни знала, что надо брать. Мне, убитому горем ребенку, было не до чего. Тем более что я, как тепличный цветок, была на тот момент далека от реалий суровой жизни.

Главное, что медальон не мог потеряться. Его нельзя было украсть или отобрать. Он всегда возвращался ко мне, своей владелице. Мама, в своё время создавшая столь необычный артефакт, привязала его ко мне моей кровью. Вот и слушался медальон только меня.

– Лохматая, ты не видела светлячка? – напротив меня совершил резкую остановку брюнет с внушительным разворотом плеч.

– Сам ты лохматый! – возмущенно огрызнулась в ответ. Ну, да. Есть такое. Волосы не слишком послушны. Долго в укладке не лежат. А если учесть, что я их переплетала последний раз сегодня утром, то после всех перипетий я представляла, как я сейчас выгляжу. Но это не значит, что всякие наглецы имеют право оскорблять меня, девицу благородного происхождения.

– Вот же шавка, – не унимался наглец. – Берк, тут бомжиха на скамейке. Может, створк у неё спрятался?

Я охнула. Створк?! От столь невероятной информации я даже пропустила мимо ушей порцию новых оскорблений в свой адрес.

Это же запрещенная магия?! Столичные совсем из ума выжили?! Даже не стесняясь кричат об этом во всё горло?!

Я изумленно хлопала глазами, не обращая внимания на то, что стала центром внимания всех этих опасных субъектов. Мало того, они ещё ярко осветили магическими светляками уютный темный уголок, что приютил меня.

– Проверь её чемодан, – хриплый голос привел меня в чувство.

– Но, но! – рванула я на защиту драгоценной собственности.

Брюнет попытался пригвоздить меня магией к стволу дерева. Но, не на ту напал. Зря, что ли, меня обучал жрец одного из самых непредсказуемых богов? Я быстро отправила его магию ему обратно.

Хорошо, что сложные для многих магические плетения давались мне легко и непринужденно. Нанни говорила, что это наследственно. Оба рода, что отца что матери, славились искусными артефакторами на протяжении многих веков. Вот я и мечтала поступить в Академию, дабы внести посильный вклад в дело великих предков.

Брюнет, не ожидавший такой пакости от лохматой бомжихи, опрокинулся навзничь и проехался несколько метров на спине, прежде чем окончательно застыть в силках своей же магии.

Эх, всё бы ничего. Только это послужила сигналом к коллективному нападению. А это уже был перебор. Моя защита продержалась не более пяти минут. Меня сковали заклинанием стазиса и все, что мне оставалось, – это беспомощно наблюдать, как потрошат мой чемодан. Даже кричать я не могла под заклинанием. Безжалостно прощупав и разбросав мои вещи, мерзавцы принялись за меня.

– Дори, проверь её, – приказал обладатель хриплого голоса. Им оказался внушительный оборотень с серыми глазами. Самое удивительное, что он частично находился в своей ипостаси. От того, видать, и голос хрипел, неприятно царапая скрежещущими нотками. Звериные глотки плохо были заточены под членораздельную речь.