Двойняшки от бывшего мужа сестры

Пролог

Не хочешь, значит, алименты платить?

Ну, ничего, я тебе устрою, Шувалов!

Я тебя заставлю заплатить! Я заставлю заплатить тебя за все, что ты сделал с нашей семьей!

С такими мыслями я уверенно, если не сказать, гордо прошествовала к толпе людей.

Сегодня было открытие нового отеля.

Я точно знала, что гад, перевернувший все верх дном в нашем доме, где-то там, внутри.

Наверняка улыбается всем, жмет руки, позирует в дорогом костюме перед фотографами, кивает своим бизнес-партнерам.

В общем, вполне себе неплохо живет.

В то время, как его дети едва не голодали.

Дети, которых воспитывала я.

В одиночку!

Конечно, в том была вина еще и моей глупой младшей сестры, которая сначала нагуляла близнецов, а затем смылась в другой город, скинув их на меня и пожилых родителей. Но его вина была не меньше!

Даша всегда была безмозглой и безответственной, но что она дойдет до такого… никто не знал.

Двойня стала для всех нас неожиданным сюрпризом.

Спустя время, когда она уже была на позднем сроке, младшая призналась, что специально соблазнила и загуляла с богатым. Чтобы женить его на себе.

Вот только сволочь оказался крепким орешком. В беременность от себя не поверил, денег не дал, жениться отказался, быстро указав на дверь.

Шувалов Константин. Тридцать два года от роду. Крутой бизнесмен. Красавчик, едва ли не модель с GQ. И гад. Сволочной гад, который уже несколько месяцев не желал признавать своего отцовства, что бы я не делала.

О нем мечтала чуть ли не половина столицы, но он ни разу не был женат и, кажется, под венец не спешил. Про детей и вовсе молчу.

Сегодня я решилась на отчаянный шаг…

Конечно, я понимала, что сестра неправильно поступила, но ответственности за детей это с Шувалова не снимало.

А хорошего разговора этот человек не понимал.

Я несколько раз встречалась с ним. Приходила в офис, к дому, где он живет, даже пыталась поговорить с его родителями. Без толку. Он не жалал даже говорить о детях.

А после просто дал приказ своим цепным псам, а именно, охране, не давать мне приближаться к нему. Грозился судом. Приписывал мне преследование его драгоценной личности.

Я просила немного.

Мне не нужно было женить его ни на себе, ни на сестре. Не нужно было, чтобы он воспитывал детей сам, в одиночку.

Но он обязан был признать факт их существования.

Дать им свое имя.

Платить алименты и помогать растить.

Он был ответственен за них не меньше, чем моя ветреная сестрица!

И я собиралась заявить об этом на весь мир!

Нельзя было подходить к нему слишком близко. Охрана Шувалова уже знала меня в лицо. Впрочем, на сей раз мне нужен был не он лично.

Скорее, меня интересовала целая толпа фотографов, журналистов и бизнес-партнеров, вившихся рядом с мистером крутым бизнесменом.

Да, то, что я собиралась сделать, выходило за рамки приличного, за рамки разумного, если быть уж совсем откровенным, однако Константин не оставил мне выбора.

Я много раз пыталась договориться с ним по-хорошему. Объясняла, что не в состоянии тянуть одна двух незапланированных детей, как бы сильно этого не хотела. Что пожилые родители мне не помощники, скорее, наоборот, это я помогаю им.

Я просила сделать его тест ДНК, чтобы подтвердился факт их кровного родства.

Я была готова доказать, что не являюсь какой-нибудь мошенницей, но Шувалов и знать ничего не хотел!

А раз так…

Пусть теперь пеняет на себя.

— Прошу прощения… извините! Простите! — Вот так-то, своими громкими призывами мне удалось-таки привлечь внимание пары журналистов. — Я хочу сделать очень важное объявление. Можно вас поближе? — Я кивнула фотографу, на что он быстро оказался возле меня.

Пробраться на мероприятие было легче легкого. Целая толпа народа наблюдала за открытием нового пятизвёздочного отеля, правда дальше холла уже нужны были бейджи, приглашения и прочая ерунда.

Мне так далеко было не обязательно.

— Я хочу сделать официальное заявление, касающееся виновника сегодняшнего торжества, господина Константина Шувалова!

— Мы вас слушаем…

— Господин Шувалов стал прямым виновником рождения двух прекрасных детей, теперь открещивается от малюток. Те едва не голодают, он не хочет им помогать. Человек, у которого есть средства построить такой огромный отель, как этот, человек, у которого миллионы рублей на счетах, не считает нужным платить алименты своим родным детям! У его детей ничего нет, а их папочка купается в роскоши!

Вот тут поднялся шум. Да такой, что мало не показалось. Договорить заранее приготовленную речь мне не дали. Вопросы подоспевших еще журналистов оглушили, яркие вспышки камер ослепили. А вскоре я почувствовала, как сзади за руки меня хватают и отводят куда-то в сторону.

Ой-ой… что-то кажется я переборщила…

Или, наоборот, поступила очень даже правильно?

А что? Вызвала ажиотаж, привлекла внимание к проблеме. Остальное за журналистами. И, разумеется, Шуваловым.

Теперь, я уверена, ему не отвертеться.

А я предупреждала, что со мной не стоит шутить. Просила решить все по-доброму.

Не захотел слушать? Получай и распишись, крепкий орешек. Тоже мне, фундук.

Если он фундук, то я… орехокол!

Так-то.

Глава 1

Ладно, я переборщила, я понимала это.

Да, рассказывать обо всех делах журналистам было… не самым правильным решением.
Но оно было вынужденным!

Шувалов сам нас к этому подвел!

Мне не оставили других путей.

— Смотрю, Вы весьма довольны собой, госпожа Титова. Наделали шума, получили свою минуту славы, привлекли внимание журналистов. Я прав? Я прав. Однако Вы глубоко заблуждаетесь!

— В чем же?

— В том, что сможете меня заставить. Заставить подчиниться. Любыми путями. Я уже понял, что Вы не чураетесь никакими способами в достижении своих целей, но со мной это не сработает, я Вас уверяю. Только не со мной!

— Да неужели?

Охрана крутого бизнесмена притащила меня и бросила своему повелителю едва ли не в ноги.

Сволочи.

Мы находились на самом высоком этаже, кажется, здесь располагался номер хозяина отеля. По крайней мере, в лифте верзилы нажали на самый верхний этаж.

Шувалов был зол. Несмотря на то, что тон его оставался холодным, по глазам было видно, что он в ярости.

А еще я застала его врасплох и доставила проблем.

Об этом говорил снятый и брошенный на кресло галстук, две верхние пуговицы, в спешке расстёгнутые, руки, которые не находили себе места.

О, да, чуть не забыла, лицо господина бизнесмена покрылось красными пятнами.

Кажется, от злости.

Уверенна, что от злости.

Сам виноват, мне было его ничуть не жаль.

Скорее, наоборот, я испытывала необъяснимую волну радости.

— Сколько раз я пыталась поговорить с Вами мирно? Вы не пожелали меня слушать. — Я встала напротив собеседника и скрестила руки на груди.

Говорила же, так или иначе заставлю себя заметить.

Мне нравились близнецы сестры. Они были замечательными, просто чудесными детьми, но я, в свои двадцать три года, едва только закончив университет и только устроившись на работу, не могла позволить себе растить их в одиночку.

У меня была работа, я устроилась в крупную фирму по профессии – переводчиком, но платили пока не очень хорошо. Требовался опыт, которого пока что кот наплакал, стаж работы, умения, значимое портфолио…

Короче, я была рада тому, что мне вообще дали эту самую работу.

Она позволила мне съехать из родительской двушки. Наконец-то, дать им пожить спокойно, а мне почувствовать самостоятельность.

Да вот только дети, которых Даша скинула на меня несколько месяцев назад, обещали очень скоро лишить меня…

Да всего!

Планов, денег, возможности и дальше арендовать съемное жилье.

Знаете, сколько стоило детское питание? А подгузники?! Если нет, то лучше вам и не знать!

Там никакой зарплаты не хватило бы, не то, что моей!

А ведь дети росли… им требовалась одежда, совсем скоро потребуются игрушки, велосипеды, кружки, гаджеты, куча всего!

Куча всего того, что я не планировала в ближайшие пять-десять лет и не могла себе позволить в принципе.

— Вы создали очень большие проблемы, госпожа Титова.

— Меня зовут Анфиса.

— Да хоть Скрудж Макдак. Мои люди сейчас упорно пытаются уладить то, что Вы натворили. И, что-то мне подсказывает, что уверены, будто Вам все это сойдет с рук. Но вот, что я думаю… Почему бы мне не подать на Вас в суд? За клевету и нанесение ущерба моей репутации?

Да какая у него там могла быть репутация?!
Репутация негодяя, бросающего своих детей?!
Тоже мне репутация!

Надменный взгляд Шувалова меня ничуть не смутил.

Я смотрела на него и не понимала, что Даша могла в нем найти.

Полгода мне ужи жужжала о том, какой Шувалов замечательный. Красивый, умный, едва ли не идеал.

Я же видела наглого, самоуверенного и напыщенного индюка, которому давно пора было сбить спесь.

Подумаешь, был красивым? Это просто гены. А богатство и бизнес наверняка от родителей достались, в таком молодом возрасте иначе быть и не могло.

А вот в уме его я очень и очень сомневалась.

Был бы умным, поговорил бы со мной. Уже давно.

— Подавайте. А я подам прошение, чтобы сделали тест ДНК. Он и покажет, что Вы – отец. Тогда, может быть, Вы придете в себя. Я в своей правоте уверенна, а что на счет Вас? Кишка тонка доказать свою непричастность к детишкам?

— Вы меня что, на понт пытаетесь взять? Мы что, по-Вашему, в старшей школе?

— Открыто демонстрирую всю степень своей решительности.

— Послушайте, госпожа Титова, откуда вообще такая уверенность в том, что дети – мои?

— А откуда у Вас уверенность в обратном? — Я зло скрестила руки на груди и устремила на собеседника негодующий взгляд.

— Потому что я уверен, что у меня никогда и ничего не было с Вашей сестрой?

— Ну, конечно! Что еще Вам говорить? Решили отрицать все до последнего! Почему?! Жалко денег на детей, боитесь, что они будут претендовать на что-то в будущем или просто чайлдфри какой-нибудь?

— Возможно Вас удивит мой подход к деторождению, но я искренне считаю, что они должны появляться в полных семьях и только тогда, когда оба готовы дать ребенку все необходимое. И прежде, чем их заводить, нужно найти себе спутника по жизни, вступить с этим человеком в брак, а уж потом стругать детей. Я даже толком не знаю Вашу сестру. Она преследовала меня, только и всего. От этого, я Вас уверяю, дети не рождаются. Я уверен в себе.

— Тогда почему не сделать тест?

— Послушайте, каждая теперь ко мне будет приходить и требовать тест ДНК, а я буду соглашаться? У меня ничего не было с Вашей сестрой, почему я должен делать какие-то там тесты?! — зло процедил Шувалов.

— Чтобы не попадать в такие вот ситуации? — Я пожала плечами и развела руками в стороны.

— Что Вам рассказала Ваша сестра? — Шувалов скрестил руки на груди и бросил на меня внимательный взгляд.

— Что…

А вот тут я призадумалась.

Впервые за все то время, что гонялась за бывшим парнем сестры.

Он занимал все мое время.

Константин не хотел разговаривать, не хотел даже слышать о детях. Вел себя грубо, высокомерно и вызывал только одно желание – надавать ему лещей.

Глава 2

— Какого черта?! Это что такое? Это… это…

Я удовлетворенно улыбнулась, скрещивая руки на груди. На моем лице еще никогда не было такого самодовольного выражения.

— Это правда. Как она Вам, кстати?

Выкуси, мистер важный бизнесмен!
Как я тебя уделала!

— Это невозможно! Как Вам это удалось?! Вы это планировали, да?! Вы давно это планировали! Как вы с сестрой это провернули?!

Шувалов тряс передо мной бумажкой и едва не брызгал слюной в разные стороны.

Прошедшие сутки стали для меня настоящим адом.

Шувалов сдержал свое слово и мы, наконец, сделали анализ на отцовство, на котором я настаивала.

Только вот вместе с достигнутой целью пришел еще и страх.

Я впервые всерьез задумалась над тем, что Даша мне соврала. Не только о свадьбе и женихе, но еще и о том, кто являлся отцом детей.

Если бы это оказался не Константин, то я понятия не имела, что бы делала.

Во-первых, с самими детьми, потому что я не знала, как растить их одной. А, во-вторых, с теми проблемами, которые Шувалов обещал мне устроить.

Обещал и вполне себе мог.

Вот только кто-то свыше сжалился надо мной и разложил карты так, как разложил.

В мою пользу.

Я находилась в головном офисе Шувалова, куда он вызвал меня спустя день после нашей последней встречи в отеле. Он торжественно открыл конверт при мне и своей помощнице, бегло пробежался по нему взглядом, а затем побледнел. После – покраснел. А сейчас стоял и тряс бумажкой так, будто хотел ею убить.

И убил бы, кстати, наверное, если бы мог.

— Я говорила, Константин Евгеньевич, — тихо пробубнила Наталья, покачав головой.

Все такая же деловитая и высокая, как и вчера, только теперь с выражением «а я Вас предупреждала», которое легко читалось на ее лице.

Все организовал Шувалов.

Он назначил своим людям в тот же час отправиться вместе со мной за детьми, а после мы все вместе очутились в какой-то дорогой, частной клинике, где и был произведен забор материала.

Ответ пришел в рекордно короткие сроки.

Кажется, я достала Константина, поэтому ему не терпелось избавиться от меня.

Избавиться, а затем размазать по стенке, как он и обещал.

К слову, пока мы снова вынужденно общались с ним в клинике, пока доктора выполняли свою работу, он пообещал мне очень много чего.

Стереть в порошок. Стереть с лица Земли. Устроить таких проблем, что я в жизни из них не выберусь. Лишить меня работы. Квартиры. Будущего. Надежды на светлое будущее.

Языкастый гад!

Вот только все у него обломалось.

Да еще как обломалось!

Правда оказалась на моей стороне.

А еще у меня отлегло от сердца.

Я действительно боялась, что сестра в своей глупости могла зайти еще дальше, чем я предполагала.

Но, нет, слава богу, мальчишки хотя бы действительно оказались шуваловскими!

— Вы все еще будете утверждать, что не имеете никакого отношения к моим племянникам? — Я бросила на мужчину ехидный взгляд. — Клинику выбирали Вы, врачи Ваши, а как Вам результат?

Наверное, зря я дергала тигра за усы.

В следующее мгновенье Константин бросил на меня просто уничтожающий взгляд.

— Я Вас ещё раз спрашиваю - как?!

— Что как?

— Как Вам это удалось?!

— Я не понимаю, о чем Вы говорите.

— Я никогда не был в отношениях с Вашей недалекой сестрицей! У нас никак не могли получиться дети! Потому я и спрашиваю – какого черта?!

В следующее мгновенье мужчина быстро пересек своей необъятных размеров кабинет и быстрыми шагами направился ко мне и при этом помыслы у него, я вам скажу, были точно нехорошими!

Слава богу, Наталья быстро перегородила ему путь.

Наверное, она была привычна к вспыльчивому характеру своего босса.

— Константин Евгеньевич, пожалуйста, прошу Вас, держите себя в руках!

— Это все вранье! Они не могут быть моими! — закричал бывший «жених» сестры.

— Тогда как Вы объясните результаты теста? — проговорила я, изворачиваясь так, чтобы Наталья не перегораживала мне зрительный контакт с психованным Шуваловым.

— Я требую провести еще один!

— Да хоть два! Хоть тысячу! — всплеснула я руками. — Проводите, сколько хочется, денег у Вас много, не жалко! Только вот какой в этом смысл, если мы оба уже знаем, что я была права?!

— Ах, значит, так?

— Да, вот так!

А что он думал? Что сделает глупой, наивной девчонке детей и все, за это не нужно будет отвечать?

За этих детей не нужно будет отвечать?!

Да черта с два!

— Я требую от Вас, чтобы Вы вписали себя в свидетельства о рождениях и начали платить алименты!

— Вот! — вскричал Шувалов, вскидывая руку в мою сторону. — Вот ради чего все это затевалось! Алименты! Мои деньги! Мои деньги, Наталья, понимаешь?! — обратился он к помощнице, которая все еще удерживала его от того, чтобы он набросился на меня.

— Константин Евгеньевич, это все равно ничего не даст, пожалуйста, успокойтесь, давайте будем думать, что делать дальше, — попыталась вразумить его девушка.

Легонько толкнув босса в противоположную от меня сторону, Наталья тяжело вздохнула.

— Какие у Вас требования? — обратилась она ко мне, поворачиваясь лицом.

— Я их уже озвучила. Признание, алименты, все, как положено. Ни больше, ни меньше.

— Возможно, есть другие варианты… удовлетворить Ваши требования?

— В каком это смысле?

— Возможно, Вас устроила бы… одноразовая выплата? Разумеется, с заключением контракта о неразглашении… А так же Вам придется дать опровержение журналистам… и еще…

— Купить меня пытаетесь?

— Я вовсе не пыталась…

— Мои племянники – его дети! Они – его ответственность! — зло рыкнула я, тыча пальцем в сторону растрепанного Шувалова.

Видок у него был тот еще. Глаза горят, галстук съехал на бок, кровь прилила к лицу. Еще чуть-чуть, и никакая Наталья не удержит его от меня.

Я играла с огнем, с очень злым и влиятельным мужчиной, но просто не могла иначе.

Глава 3

Иначе и быть не может.

Шувалов произнёс это таким тоном, который не оставлял возможности усомниться в том, что обладатель этого самого тона приложит все усилия к тому, чтобы сделать свои слова правдой.

Иначе и быть не может.

А должно бы!

Я не представляла себе цирк, который предлагал мне бывший жених сёстры. Или кем он там ей приходился!

Что значит свадьбы? Что значит переезд?

Черт побери.

Трижды черт побери.

— Константин, давайте будем взрослыми людьми. Дети - это ведь не шутка, — начала я объяснять своему оппоненту, словно маленькому. Шувалов на это прищурил свои хитрые, лисьи глаза, а после и вовсе скрестил руки на груди.

— Просветить меня решили? Ликбез устроить? Серьезно?

— Но Вы же понимаете, что не справитесь с ними? Их двое, не один, два, — заявила я, кивнув. Даже на пальцах показала для пушку убедительности. — И этим малышам нужна забота. Настоящая. Внимание. Воспитание. Ваши купленные няньки этого сделать не смогут. Они вообще ничего дать им не смогут.

— Откуда такая уверенность?

— В смысле? Они же не родные им по крови, только родные могут заботиться на все что процентов. Никто не будет так волноваться за ребёнка, как родная мать.

— Мать, значит? И где же их мать, позвольте уточнить?

— Я не ее имела в виду! Себя! Я говорю за себя! Я им тоже родная, пусть и всего лишь тетя!

— И Вы уверены, что сплавляетесь на отлично?

— Что? Да! А почему нет?

— Ну, давайте рассуждать логически. Опыта с детьми у Вас нет. Нет же? — уточнил Константин. Я лишь вынужденно покачала головой. — Идём дальше. А педагогическое образование? — снова отрицательное покачивание и я поняла, к чему над клонил. — Может быть, Вы детский психолог?

— Нет…

— Тогда откуда такая уверенность, что Вы все делаете на отлично? Как минимум, правильно? Как я могу быть спокоен, зная, что мои дети в столь безответственных руках? Как я могу быть уверен, что Вы занимаетесь достойным воспитанием моих чад?

— Вы издеваетесь, да?

— Возможно, — ухмыльнувшись ответил он, а я поняла, что, да, он издевался. — Я ведь предупреждал Вас о том, что со мной шутки плохи? Портите мои нервы, я порчу Ваши в ответ.

Он снова улыбнулся. Нагло, дерзко и вызывающе.

— Вам все равно, — заключила я.

— О чем Вы?

— Я говорю, что Вам плевать на детей. Вам плевать, с кем они, где они, что с ними. Вам важны лишь Ваши деньги, репутация, а ещё, Ваша месть. Вы мелочный, неприятный и жадный. Если уж совсем откровенно, я понять не могу, что моя сестра нашла в Вас. Она красивая, умная и заслуживала явно кого-то лучшего, чем Вы. Можно сказать, она себя недооценила. Кроме Ваших денег у Вас больше ничего нет. Нечем хвастаться, понимаете? Жаль, что она повелась на Вас. Вы не заслуживаете не, не заслуживаете меня в качестве даже фальшивой жены и, уж тем более, Вы не заслуживаете детей. Целых двух прекрасных детей, которых она Вам подарила.

— А кто Вы такая, чтобы судить?

— А, что, не нравится смотреть правде в глаза?

Коса нашла на камень.

Я не собиралась вестись на идиотские задумки Шувалова, а он, скорее всего, был из того типа людей, которые не привыкли слышать отказ. И не приемлили его ни в каком виде.

— Обидно, правда? — спустя некоторое время, проведённое в гнетущей тишине, поинтересовался Константин.

— О чем Вы? — не поняла я.

— О том, что все пошло не по-Вашему плану. Вы с сестрой, наверное, думали, что, раз она забеременела, бог весть знает, каким образом, то все, вы теперь обеспечены до конца своей жизни. Обе. Можете ни в чем себе не отказывать. Шиковать и жить на широкую ногу за счёт детей.

— Вы снова несёте эту чушь?

— Вам же не нравятся предложенные мной условия?

— Конечно не нравятся! — Я всплеснула руками. — Я не хочу подписываться на Ваш цирк и уж тем более я не хочу за Вас замуж! Никто в здравом уме не захочет!

— Ну что ж. Зато Вам придётся, — зло прошипел он всем своим видом давая понять, что так оно и будет.

И, знаете, что? Он ведь оказался прав.

Мне пришлось.

Пришлось уступить. Деваться и впрямь было некуда. Сестра испарилась, а я детям была никем. Со связями и деньгами Константина, он мог забрать близнецов в считанные дни.

А я не могла их отдать ему. Просто не доверяла.

Мальчишки были мне родными, я растила их с первых дней их появления на свет и точно не могла просто так взять и передать в руки незнакомого человека.

Плохого человека.

Шувалов был именно плохим человеком и я была в этом убеждена. Вёл он себя, как над, озабоченный лишь одним - своими деньгами. И что он собирался с такой кучей делать? Прожить с ними десять жизней?

А денег у него, к слову, было действительно очень много.

Я и так знала о том, что он богатый и успешный бизнесмен, но знать - это одно, а видеть воочию - совсем другое.

Вечером следующего дня меня заставили собрать детей, личные вещи и отправиться жить в чужой дом.

Сколько бы я не хорохорилась, сколько бы не храбрилась и не спорила с Шуваловым, а вариантов и впрямь было немного. Либо я ему подчиняюсь и еду с его бугаями, куда укажут, либо могла лишиться племяшек.

Я надеялась только на то, что Константину самому вскоре надоест этот сюрреалистичный спектакль со мной, детьми и нашим фиктивным барком.

Надоест и тогда он сам нас отпустит восвояси.

И тогда мы заживем спокойно, как раньше.

Я уже готова была забить на алименты. Черт с ними, с этими деньгами, не помрем с голоду! Устроюсь на подработки, родители помогут, что-нибудь вместе придумали бы.

Зря я, конечно, разбудила это лихо.

Теперь вот нужно было переждать и дождаться, когда Шувалов наиграется в свою месть и очистит репутацию перед журналистами.

В общем, так или иначе, по своей вине или нет, но я оказалась там, где оказалась.
Вывод - не повторять в будущем подобных ошибок.
Спустя чуть больше суток после затеянного скандала я с племянниками уже была в доме Шувалова.

Глава 4

Дом чешуйчатого гада оказался тем ещё музеем. Все вокруг было дорогим, старинным, ничего нельзя было трогать, потому что все было хрупким и от всего этого становилось очень не по себе.

Однако я была вынуждена смириться с такими условиями проживания, пусть они и не устраивали меня от слова совсем.

Кто-то обязан был заботиться об Игоре и Илье. Я обещала. Я была должна и все тут.

Мне предстояло выбрать нам комнаты и обустроить их. По крайней мере, так велел господин великий бизнесмен.

При переезде к нему, если так можно было назвать то, что его громилы буквально усадили нас с близнецами в машину и отвезли к нему, я толком ничего не успела взять. Нужно было отправляться на старую съёмную квартиру и забирать оттуда мебель, кроватку, в общем, наши вещи.

А ещё нужно было кое-что купить детям. Смесь, подгузники и прочее.

Но самым страшным и неприятным было то, что мне нужно было ехать на работу и писать заявление об уходе по собственному желанию.

Как выяснилось на следующее утро, Шувалов, разумеется, несколько не шутил.

Мне было очень грустно и обидно от понимания того, что мне нужно бросать работу, к которой я так стремилась и которую так тяжело получала.

Но что поделать?

Близнецы были важнее.
И что бы там не болтал Шувалов, я чувствовала за них ответственность.

Я успокаивала себя лишь одной мыслью - что все это временно. Рано или поздно Константин наиграется в сыновья-отцы и бросит эту затею.

А я была умной и трудолюбивой. Нашла достойную работу один раз, найду и второй раз.

Пока что нужно было перетерпеть.

Выждать, когда нервы новоиспеченного папочки сдадут от постоянных ночных криков детишек и прочих радостей родительства, к которым, я уверена, Константин не был готов.

Я встала рано, мы столкнулись с Шуваловым в столовой, где он ответственно и вполне серьезно заявил мне, что сегодняшний день - последний, когда у него работает Лидия Валентиновна, его повар. Она приготовила завтрак и она же должна была подменить меня с детьми, пока я улаживаю все свои дела.

— К слову, о правилах…

— А что, вчера был оглашён не весь список? — неуверенно протянула я.

Лидия Валентиновна была наверху с детьми, а нас с Шуваловым ждал завтрак. Непривычно богато накрытый стол с кучей яств, чьих названий я даже не знала. Да что там, я, скорее всего, не назвала бы даже названия диковинных продуктов, из которых вся эта вычурная еда была приготовлена.

Я была из обычной семьи, мы всегда ели простую еду, а если я куда-то ходила пообедать с подружками, то это была какая-нибудь незамысловатая кафешка с бюджетными расценками.

Короче, мы с Константином явно были из разного теста.

— По всей видимости, нет, — деловито ответил он, медленно разрезая еду на своей тарелке.

Он, в отличие от меня, а я была ещё сонной, растрёпанной и с небрежным пучком на голове, был уже одет. Идеальный костюм, галстук, причёска волосок к волоску. В общем, вся из себя такая цаца. Не чита мне - девушке в пижаме с рисунками авокадо.

— Ладно, выкладывай. — Кстати, вчера мы решили всё-таки перейти на ты. Была не была.

— Сегодня утром ты разбила вазу стоимостью в полтора миллиона рублей.

Я похолодела изнутри. Чашка с кофе, поднесённая к губам, так и застыла в воздухе.

Помните, я говорила, что дом чертова Шувалова напоминал музей? Так вот похоже он им ещё и был.

Я боялась, что мне это ещё аукнется.

Боялась, но все же до последнего надеялась, что пронесёт.
Коридор, который проходил через весь второй этаж, на котором располагались все спальни, был частично заставлен какими-то идиотскими вазами. Об одну из них, будучи ещё очень сонной, я и споткнулась ранним утром. Споткнулась и разбила.

Поозиравшись по сторонам, я поняла, что меня никто не видел и быстро собрала все осколки. Поносилась с ними минут десять, не знаю, куда их спрятать и не додумалась ни до чего лучше, чем закопать их на заднем дворе под кустами роз.

Проклятье. Как чешуйчатый узнал о моем преступлении?

— Теперь у меня в саду закопано полтора миллиона рублей. Очень здорово, правда?

Я предполагала, что такой богатый и помешанный на контроле человек, как Шувалов, скорее всего, усеет весь свой дом камерами, но я не думала, что информация о происходящем будет доходить до него со сверхзвуковой скоростью.

Думала, у меня будет фора хотя бы в день-другой.

Проклятая ваза! С какими-то нелепыми надписями!

Зачем она вообще там стояла? Какую функциональную роль ей отводили в этом доме?

— Подожди-ка…

Лучшее защита - это ведь нападение?

— Подождать?

— Ты хочешь сказать, что весь дом утыкан камерами? Ты следишь за каждым моим шагом? А как же частная жизнь? Где ещё есть камеры?!

— Это частная территория, ею владею я, — медленно начал объяснять Константин с таким выражением лица, будто я была тупейшим человеком на свете. — Я могу установить их хоть на каждом сантиметре этого дома. Это первое. Второе - да, я слежу за тобой, Анфиса, потому что не доверяю.

Чешуйчатый впервые назвал меня по имени и мне почему-то резко стало не по себе. Будто он, наконец, перешагнул какую-то невидимую грань. Признал мое существование в своей жизни.

До меня вдруг резко дошло, что все. Это конец чего-то старого и привычного и начало чего-то нового, совсем неожиданного и незапланированного.

Волей-неволей я оказалась втянута в игры психа, который даже не скрывал того, что ему плевать на собственных детей, что он специально будет предвещать мое существование в невыносимый и кромешный ад.

А теперь ещё выяснилось и то, что все это будет происходить под неусыпным контролем его службы безопасности.

— Можно я задам ещё один вопрос?

Он действительно возник у меня в голове только сейчас. Возник и заставил меня тяжело выдохнуть.

— Задавай.

— Эта дурацкая ваза, которую я разбила…

— Эта ваза династии…

Глава 5

— Будь все трижды проклято… Анфиса! Титова, черт тебя подери!

Я не отвечала. Специально. Вот уже десять минут.

Закрылась у себя в ванной и не выходила оттуда.

Сердце разрыдалось, но я заставляла себя держаться.

Шувалов отцом назвался? Назвался. Настоял на переезде к нему домой? Настоял. Я, между прочим, ничего такого не требовала. Вот пусть теперь познаёт радости родительской жизни.

Он ещё недавно весьма брезгливо отзывался о воспитании и уходе за детьми, мол, женщина это должна, это легко и вообще заложено в генах… ну так вот пусть и познаёт теперь всей красе, насколько это легко.

Правда задаться целью проучить - это одно, а проучить на самом деле - уже другое.

Долго выдержать плач близнецов я не смогла.

Почти бегом отправившись в их спальню, вошла туда, бросив на их непутевого папашу злой взгляд.

— Дети ором орут, может быть, сделаешь что-нибудь мистер крутой бизнесмен хожу в дизайнерской одежде из Парижа и на досуге пишу диссертации, а?

Константин выглядел злым. Ошарашенным. Озадаченным. Взъерошенным. И все это одновременно.

На нем была нелепая (и почему я не удивлена?) пижама с креветкой, благо, хоть не блестела, как спортивный костюм, расшитый пайетками. Волосы были всклокоченными, он походил на птенца, вывалившегося из гнезда.

— Ты шутишь? — прошипел чешуйчатый. — Какого черта ты делала столько времени? Мне пришлось встать! Я проснулся и это значит, что теперь я больше не засну! Если я один раз просыпаюсь за ночь, то дальше мучаюсь бессонницей! — выдал гневную тираду Константин.

— Что я могу сказать? Сходи к неврологу, выпишет тебе таблеточки, будешь спать, как цуцик, или жалко денег на специалиста?

Лицо Шуваловский буквально перекосило от злости.

— А что такое?! Ты же говорил, что ухаживать за детьми - это несложно… — издевательски протянула, разводя руками в стороны.

— Уничтожу… — прохрипел он. — Сотру в пыль…

— Угрожаешь мне при детях? — хмыкнула я, проходя мимо. Не забыла, к слову, пихнуть гада в плечо. Ощутимо так. На счёт спорта я не шутила, кстати. Отпор всегда могла дать, поэтому лучше бы Константину было не нарываться лишний раз. А то мало не покажется. Абьюзивных отношений у нас с ним точно не сложится.

— Я тебя… да я тебя… я тебя просто…

Я бросила на Шувалова беглый взгляд и покачала головой.

Ещё и заикался.

Надеюсь, все это не передастся по наследству.

И, честно говоря, на кандидата наук он с такой речью тоже, прямо скажем, не тянул.

— Смотри лучше, как это делается, — спокойно выдала я, проходя к мальчикам. — Скорее всего они мокрые, потому и плачут. Им холодно и некомфортно, так они просят у нас помощи. Наматываешь на ус?

— Ты это со мной говоришь в таком снисходительным тоне? — тут же взвился Константин.

— С тобой, с тобой, , — покивала я, - доцент кафедры я умею только раздавать приказы наук, — усмехнулась я, отмечая, как левый глаз чешуйчатого задергался. Ещё чуть-чуть и он закипит от злости.

Нет, ну точно ему нужно было подлечить нервишки!

— А ты как думал? Что дети - это легко и просто? Серьезно? Люди с одним еле справляются, а тут сразу два. —Я кивнула на мальчиков. — Вот и любящих рук должно быть от двоих. Иди давай сюда, будешь помогать.

— Что? — Шувалов бросил на меня недоуменный взгляд.

— Подходи сюда говорю.

— С чего это вдруг мне подходить?

— Будешь помогать.

Он что, тянул время? Если да, то в этот момент страдали его дети, черт возьми! Неужели он ничего не понимал?!

— Не-а. Ты мать, ты и делай, — нагло заявил взрослый мужчина с изображением креветки на груди.

— Так, Шувалов, ещё одно слово про мать и я перестану быть такой милой.

Вот уж зря он будил во мне зверя, ох, зря!

— И что будешь делать?

— Возьму ещё одну полуторомиллионную вазу и разобью ее уже совсем не случайно. И не об пол. Достаточно не тонкий намёк?

— Угрозы? Приминание физической силы? Собираешься дойти до насилия в семье? — издевательски хмыкнул Константин.

— Если понадобится.

— Тогда я сбегаю за телефоном. Нужно будет все запечатлеть для суда и адвокатов.

— Иди сюда или я за себя не отвечаю! Это твои дети, они совсем беззащитные, им нужна твоя помощь, что с тобой не так? Они не могут переодеться сами! Зато когда будут уже уметь, вот тогда и станут для тебя любимыми сыновьями, так ведь?

— Вот уж сильно сомневаюсь.

Ах ты ж…

У меня много чего проскользнуло а голове, но озвучивать я ничего не стала.

Сейчас было не время ругаться, Илье и Игорю требовалось наше внимание.

— Сюда, Шувалов. Живо.

— Нет. Там… отвратительно, — он неопределённо помахал рукой.

— В этой комнате отвратительный только ты, — с нажимом процедила я.

— Там отвратительно пахнет!

— Так перестанет, если ты поможешь мне и мы их переоденем. Нужно просто поменять подгузники, я же не прошу тебя о чём-то невозможном!

— Просишь.

— Хорошо.

Значит, так, да?! Думаешь, самый умный, Шувалов? Что ж, посмотрим.

— Значит уже я схожу за телефоном. И запишу все то, что здесь происходит и все то омерзительное, что ты говоришь о своих сыновьях. Запишу и выложу в сеть. Посмотрим, что на это скажут… я не знаю, кто там тебе важен? Инвесторы, бизнес-партнеры, соседи-богачи?

— Это шантаж, — глухо ответил Константин спустя целую минуту тишины.

— Да.

Я не стала отрицать очевидного факта.

Так и есть, это был шантаж.

И я ещё очень на многое готова была пойти, чтобы защитить близнецов.

Чем быстрее это усвоит Константин, тем нам всем будет проще.

В общем, с горем пополам, мы подгузники мальчикам поменяли. Точнее я поменяла, а Шувалов постоял рядом. Причитая на жизнь и ее несправедливость.

Гад чешуйчатый!

Несправедливость.

Что он о ней вообще мог знать, живя в таких хоромах и не заботясь ни о ком живом, кроме себя любимого?

Глава 6

— Это шутка такая?

— Ну, как, нравится? — Я широко улыбнулась, задирая нос к верху.

Гордость преисполняла меня.

— Как тебе это удалось? И самое главное, на кой черт?

Шувалов выглядел уставшим и отчего-то злым.

Чего это, кстати? Кто посмел разозлить его величество важного доцента креветку?

Спросите, а как я вообще это поняла?

Отвечу. Ну, во-первых, его глаза метали молнии. А, во-вторых, он с такой силой швырнул свою сумку с ноутбуком об диван, что я едва не вздрогнула.

Мы с малышами сидели в гостиной и ждали возвращения папочки с работы.

У нас были грандиозные планы.

— Сними это немедленно, — прошипел чешуйчатый, но я лишь пожала плечами и отрицательно покачала головой.

— Не могу. Во-первых, тогда мы будем голыми, а это будет очень странно, а, во-вторых, мы через час ждем фотографа. У нас запланирована семейная фотосессия, так что иди, принимай душ, переодевайся и спускайся к нам.

Идея пришла в голову неожиданно и я загорелась ей. Случилось это неделю назад , а если я чего-то хотела, то обычно получала.

За неделю я нашла хорошего фотографа в сети, заказала и пошила нас костюмы и ошарашила Шувалова.

Выражение его лица было бесценным.

Игорь и Илья были одеты в блестящие костюмы, расшитые пайетками, совсем, как их папочка. Только цвета они были синего, а ещё на головах были капюшоны с милыми и забавными ушками.

На мне же был костюм один-в-один, как у Константина, только нежно кремового цвета.

К слову, за костюмы и фотографа я отдала всю свою последнюю зарплату, но искренне верила, что это того стоило.

— Этого не будет, — Константин хмыкнул и взмахнул рукой. — Ни за что.

— Чего? Семейной фотосессии? — Я поднялась с пола, до этого сидела рядом с манежом, по которому близнецы ползали, и подошла к «жениху».

— Ты можешь называть это, как угодно, — Шувалов пожал плечами, принимаясь расстегивать галстук на шее. При этом он выглядел таким злым на несчастный кусок ткани, словно та была его личным врагом. В итоге борьбы, Константин проиграл и только затянул удавку на шее ещё сильнее.

— Боже, иди сюда, помогу, — я понимала его руками, призывав подойти поближе. Неохотно, с недоверием, но Шувалов повелевался. — Убьёшься ещё тут при детях, — хмыкнула я, принимаясь потихоньку расслаблять галстук.

— Звони своему фотографу и отменяй все, — потребовал он, кривляясь так, будто съел целый лимон.

— Не бывать этому, более того, я уже оплатила половину стоимости, которую мне никто не вернёт. А в отличие от некоторых, я деньгами дорожу.

— На кой черт тебе вообще сдался этот цирк?

— Когда мальчики вырастут, у них будет память о счастливом детстве, что тут непонятного?

— Но это фарс!

— А наша мнимая свадьба не фарс?!

— Это другое! Это нужно для обеления репутации!

— А что, разве твоя дражайшая невеста, которая будет активно вести Инстаграм и выкладывать туда счастливые, семейные фото - это не дополнение к твоему плану? Чем это тебе помешает?

— Тем, что ты хочешь заставить меня несколько часов позировать перед незнакомым мне человеком, — прошипел Шувалов, поворачиваясь в сторону лестницы и собираясь отправиться на второй этаж.

— Я с тебя не слезу, Константин! Не будет все только по-твоему! У всех детей есть такие фото, и близнецы их тоже заслуживают! Можешь часок и поизображать любящего родителя, не помрешь!

— Ну буду ничего изображать.

— Ещё как будешь!

— Заставь.

— Ты что, ребёнок?! — громко возмутилась я. — Мы и так все делаем так, как хочешь ты, неужели я о многом прошу?!

— Да. О многом. Более того, такие вещи нужно согласовывать заранее.

— Так я не твой деловой партнёр, чтобы «согласовывать с тобой такие вещи заранее»!

Переругиваясь мы добрались до второго этажа и вскоре замерли возле закрытой двери в спальню креветочного доцента.

— Ага, значит, ещё даже не жена, а уже командуешь?

— А как ты хотел?! Ты с девушками вообще когда-нибудь общался?

— Это бессмысленный спор. Я устал, у меня был тяжёлый день, а завтрашний обещает быть ещё тяжелее, так что просто оставь меня в покое и дай немного отдохнуть.

— Нет, не дам.

— Что?

— Заставь меня, — передразнила я чешуйчатого.

— Анфиса, я не буду играть с тобой в эти игры. Как я сказал, так и будет, — как-то устало выдал Шувалов. — Кстати, завтра к нам на ужин придут мои мать и дед. Тебе нужно будет приготовить ужин и накрыть на стол. А также выглядеть подобающе. И…

— Нет.

— Что?

— Не буду готовить ужин и не буду выглядеть подобающе. Более того, соберусь и уйду с детьми куда-нибудь на весь вечер. Сам ужинай с мамой и дедом.

— Я тебя не спрашивал…

— А я все равно ответила, — ухмыльнувшись, я пожала плечами и, развернувшись, пошла назад.

Теперь настала очередь Константина идти за мной.

— Ты, кажется, чего-то не поняла. Это официальное знакомство с родственниками жениха…

— Да мне все равно. Не собираюсь играть перед незнакомыми людьми роль любящей девушки.

— Но…

Врага надо бить его же оружием, слышали о таком?

Весьма действенная тактика, я вам скажу.

— Хочешь нормальный ужин? — Я резко затормозила и чешуйчатый врезался мне в спину, обходя, бросил на меня злой взгляд.

— Анфиса, ты играешь с огнём, — начал он издалека.

— Да ты что? Хочешь запугать меня? Меня, выросшую в советской хрущевке и отдыхавшую в деревне каждое лето? К слову, там водилось много змей и ни одной ещё не удалось напугать меня или хотя бы загнать в угол.

— Господи, хватит рассказывать мне ужасы своего детства, — поморщился Шувалов. Кажется, змеи ему не нравились. А что так? Сородичи ведь!

— Тогда делай, что говорю.

— Ты роли не перепутала?

— А ты голос на меня не повышай!

— Анфиса!

— Я сделаю все, как ты хочешь на ужине, если сегодня ты сделаешь со мной фото, как я хочу. Взаимовыгодные условия сотрудничества. Ты же бизнесмен, — усмехнулась я.

Глава 7

Они оказались совсем не такими, как я думала.

Мать и дедушка Константина.

Думая о пожилом родственнике Шувалова у меня в голове почему-то рисовался образ пожилого добряка, который первым делом ринется к внукам и начнёт с ними нянчиться.

А представляя себе мать Константина, я думала, что это будет ухоженная и стильная женщина в возрасте, души не чающая в своём сыне.

В общем, что тут говорить, я ошиблась.

На следующий вечер, как и было оговорено раньше, я приготовила ужин, надела самое нарядное платье, красиво уложила волосы и натянула улыбку до ушей, готовясь отыгрывать спектакль на все сто процентов.

Только вот она была сползла с моего лица, когда я встретилась глазами со взглядом стальных глаз дедушки.

За час, который они у нас находились, он ни разу не улыбнулся, но, самое удивительное, он не попросил дать ему увидеть внуков.

Мы сидели вчетвером и молча поглощали ужин, который мне так и не доверили приготовить.

Константин вернулся домой с работы пораньше, привёз с собой Лидию Валентиновну, чтобы она приготовила ужин и посидела с детьми, а мне велел выглядеть как модели.

Я повозмущалась, но спорить в какой-то момент прекратила, заметив, что уж больно нервным и неспокойным сделался чешуйчатый.

Что такое?

Почему он так дёргался?

Ну придёт к нам родня, и что тут такого? Неужели до такой степени я в его глазах была деревенщиной?

Может быть, Константин переживал, что я опозорю его перед семьей?

У меня были манеры вообще-то! Я не в лесу росла, и родители у меня приличные, воспитали, как нужно!

Хотела ему все это высказать, но потом передумала.

Решила, что лучше мне продемонстрировать достойной поведение перед родственниками и тогда ему станет совестно за его мысли.

В общем знатно так ошиблась, скажу я вам…

— Не все получается так, как мы хотим, — холодно отчеканил Шувалов.

— Мне ли не знать, — вторил ему дед, одарив тяжелым, долгим взглядом.

Да что за отношения такие были в этой семье?

У нас за столом всегда не замолкали разговоры. Принято было переругиваться, смеяться, подшучивать друг на другом, делиться всем, что произошло за день.

Но никак не буравить друг друга взводом в попытке ни то заморозить, ни то и вовсе убить.

Я сглотнула и отложила в сторону приборы. Кусок в горло не лез.

— Папа, перестань, пожалуйста! Я же просила тебя! — наконец-то подала голос Татьяна, мать Константина. — Костенька старается изо всех сил и у него неплохо получается!

— Мама, не надо, — прошипел Шувалов, комкая в руках ни в чем неповинную салфетку.

— Неплохо получается… — Виктор Геннадьевич покачал головой. — Если бы в своё вовремя я соглашался на «неплохо», вы бы с сыном сейчас жили совсем по-другому! — резко повысив голос, выдал дед, ударяя кулаком по столу.

От неожиданности я даже подпрыгнула.

— Папа…

— Что за поколение такое пошло? Вешает в рамки грамоты за какое-нибудь третье место на несчастном конкурсе! Мужчина должен побеждать! Мужчина должен уметь добиваться поставленных целей или он не мужчина! Впрочем, о чем это я, разве дурная кровь могла дать что-то хорошее?

Татьяна опустила голову.

Кажется, речь шла о ее бывшем избраннике - отце Константина.

Вот так поворот….

— Я тебя прошу, папа, давай не сейчас, — взмолилась Татьяна.

Взрослая и, казалось бы, уверенная в себе женщина на глазах, буквально за считанные секунды превратилась в большого ребёнка, клянчившего у родителя конфету.

— Ты всю жизнь так говоришь! Всю жизнь просишь за него! — старший Шувалов взмахнул рукой в сторону Константина. — Бегаешь и протираешь за ним спали! Смотри, что выросло!

Я посмотрела.

Константин представлял собой белое полотно. Кровь будто целиком отлила у него от лица, он перестал походить на себя прежнего. Глаза сузились, руки сжались в кулаки, желваки заходили по лицу.

— Ещё и женится на какой-то безродной девке!

Что?!

— Простите?

— Я к Вам не обращался. Пока что, — ледяным тоном ответил дед Шувалова, даже не удостоив меня взглядом.

Да что здесь вообще происходило, черт возьми?!

— Кого Вы назвали безродной девкой? — Ч со злостью отшвырнула от себя салфетку.

Понятно теперь, чего Константин так измывался над своей. Пришёл мой черёд.

— Ты собираешься жениться на ней? Я не одобряю!

— Разве я спрашивал? — сухо ответил Константин.

— Забыл, с кем разговаривать, щенок? — прошипел Виктор Геннадьевич, подаваясь вперёд.

Вот это семейка!

Господи, во что я впуталась по незнанию?!

Я и без того, уже только с одним Шуваловым успела пожалеть о своём самонадеянном поступке, а тут ещё нарисовались…

— У нас с ней двое детей. Что ты мне предлагаешь?

— Я бы тебе предложил иметь голову на плечах, но откуда ей взяться с твоими-то генами?

— Сколько раз ты ещё планируешь сказать мне о них за сегодняшний вечер?

— Сколько раз надо, столько и скажу!

— Папа, ну перестаньте уже оба!

— Он в тебя пошёл! У него такой же дурной вкус! Я скольким тебя сватал? Сколько хороших вариантов было! А ты… слов просто нет, что выбрал!

— Хватит, дед.

— Я запрещаю давать этой безродной и малограмотной девке свою фамилию! Это великая фамилия, дворянская! Она не раздаётся направо-налево тем, кто просто залетел! Ее нужно заслужить!

— Она родила мне двух детей, этого мало?!

— Родить много ума не надо! Тоже мне достижение! Да ещё и вне брака! Есть, чем гордиться, не так ли?

— Послушайте, прекратите меня оскорблять, да ещё и делая при этом вид, что меня здесь нет!

— А то что?

Вот тут я пожалела о том, что вообще заговорила.

Потому что мой собеседник, наконец-то, соизволил себе повернуться ко мне и мы встретились глазами.

У меня мурашки побежали от взгляда его стальных глаз без какого-либо намёка на человечность.

Ну, теперь-то все точно было ясно. В кого пошёл своим равнодушным и эгоистичным поведением Константин.

Глава 8

Более чем.

Серьёзен, значит.

Я так и знала! Знала, что в глубине души Шувалов какой-нибудь чайлдфри! Знала, но все равно не могла до конца в это поверить.

Если вдуматься всерьёз, да, он имел право на подобное мнение, он имел право никогда не заводить детей.

Но зачем?

Разве здоровый психически, эмоционально, физически человек мог такого желать?

Точнее не желать видеть продолжения себя в других?

Он хотел принять полную и окончательную смерть, ведь рано или поздно, мы все умираем?

Единственное, что после нас остаётся - это память и дети.

Как же можно было не хотеть допустить этого?

Это было бы прямым продолжением жизни.

Но Константин от этого отказался.

Намеренно. Сознательно. Упорно.

Как же так?

Я бы поняла, если бы он был чересчур молод. Или не богат, ведь дети всегда требует затрат.

Но у Шувалова все было.

Он мог позволить себе хоть десяток детей.

Все, что было нужно - открыть для них своё сердце.

Сердце, которое очерствело от грубости и холодности деда. Из-за отсутствия отца. И что-то мне подсказывало, что мать никак не восполняла эти пустоты.

Все это было очень и очень плохо.

Так нельзя было поступать с Ильей и Игорем.

И так точно нельзя было поступать с самим Константином.

— У вас всегда все так?

— Как? — устало ответил вопросом на вопрос Шувалов.

Я последовала за ним в гостиную и остановилась.

— Дед всегда на тебя орет, угрожает, манипулирует?

— Какая разница?

— Просто ответь на вопрос, — попросила я, скрещивая руки на груди и окидывая собеседника вопросительным взглядом.

— Извини, но я не намерен делиться с тобой подобной информацией. Это на людях мы играем в счастливую парочку, на деле все совсем не так. Или ты забыла?

— Твой дед - тиран.

Я проигнорировала весь тот бред, что выдал Константин.

— Великое открытие. Замечаешь очевидные вещи. Молодец! — Последнее слово Шувалов растянул по слогам, да ещё и театрально похлопал в ладоши.

Дурак, честное слово!

— Так нельзя. И так не может продолжаться. И я не позволю близнецам расти в такой обстановке. Вон, посмотри, каким ты сделался.

Константин закатил глаза в ответ на мои слова.

— У меня есть решение вообще-то. Для нас всех.

Это действительно было решение. Оно было манипулятивным, неожиданным, но весьма необходимым.

По крайней мере, хуже уж точно не станет.

Мне для мальчиков нужны были три вещи: фамилия и признание, семья со стороны отца и обеспеченность.

Но вопрос не упирался исключительно в материальные блага.

— Да ты с ума сошла! — выдал Шувалов, выслушав мое предложение.

— Неужели? То есть терпеть то, что я увидела сегодня вечером - это не сумасшествие, а мое предложение - сумасшествие? Ты уверен? — иронично выговорила я. — Может быть, наоборот?

— Я не брошу все, чтобы пуститься в твою идиотскую авантюру, а она идиотская, позволь заметить.

Я уже битый час втолковывала Константину, что нужно все менять.

Что попросту нельзя и неправильно так жить.

Что так быть в принципе не должно.

Лидия Валентиновна пыталась вмешаться в наш спор с просьбой отпустить ее домой, потому что уже поздно, но услышана не была.

Благо, что женщина была мягкой и понятливой. Почти сразу она оставила нас одних и поднялась обратно наверх к мальчикам.

— Хочешь, чтобы твой злобный дед издевался над двойняшками так же, как когда-то издевался над тобой? А я знаю, что издевался!

— Он не будет их трогать!

— Он уже их тронул! Обозвал, поставил на них крест, отказался признавать, а ещё про фамилию вспомни, что наговорил!

— Я ее все равно им дам. Эта фамилия и моя тоже. Не думай на этот счёт.

— Я своё слово сказала. И ты понимаешь в чем бело, и понимаешь, что я права! Просто ты боишься.

— Что?! Женщина, что ты какое несёшь?! — возмущённо просопел Шувалов.

— Ой, а я тебя что, задела?! Стоишь тут и хорохоришься передо мной, а когда твой дед поливал грязью твоих сыновей - ничего не сказал! Так ты их собираешься воспитывать?!

— Нормально я собираюсь их воспитывать! Ты просто сама не понимаешь, что несёшь!

— Я тебе их ни за что не доверю! И твоему деду тоже! Мальчики будут расти в здоровой обстановке и никто не будет обращаться с ними так, как сегодня посмели обращаться со мной! Но для этого нужно, чтобы их папа взял волю в кулак и стал, наконец, взрослым! Ты должен их защищать! Должен отстаивать их интересы, они нуждаются в тебе!

— Боже, как же меня все достало…

Константин отошёл от меня и плюхнулся на диван, словно гигантский тюлень. Чешуйчатый тюлень.

Но однозначно тюлень!

— Я не стану поддаваться твоим провокациям.

— Не давать себя унижать - это провокация?

Я встала над несостоявшимся женихом и скрестила руки на груди, окидывая недовольным взглядом.

— Анфиса, просто уйди и оставь меня в покое. Мы не пара, даже не союзники, чтобы я тебя выслушивал. Ужин был отвратительным, так дай нам обоим отдохнуть от него и прийти в себя.

Я предлагала Шувалову пойти во банк.

Предложила план мести деду, который не хотел никого слышать и слушать.

Собрать вещи, бросать бизнес, взять с собой «невесту», детей и с концами, как говорится.

Нужно было отказаться от дедовских денег и бизнеса, рискнуть всем, чтобы доказать, что чего-то стоишь сам по себе. Не давать на себя давить или манипулировать.

Нужно было вырваться из этих стальных лап, иначе никак.

И нам было, куда пойти.

Да, съёмное жильё я уже сдала, а двушка родителей нас вчетвером бы не вместила, но был загородный домик. Я могла вернуться на старую работу или же найти новую. Шувалов тоже мог. Вместе мы бы поставили на место его родню, но куда там?

Как же все эти дорогие автомобили, слуги и блестящие костюмы, не так ли?

Они были важнее части. Достоинства. Спокойствия. Детей.

Глава 9

Чешуйчатая скотина!

Ненавижу! Просто ненавижу!

Шувалов изводил меня вот уже несколько недель.

Он превратил мое существование в настоящий ад.

И я терпела, потому что приходилось.

Я бы собрала детей, вещи и ушла бы. Тут же. Но вы уже знаете про расклад вещей.

Каждый раз, когда я об этом заикалась, Константин начинал меня кошмарить судами и мальчиками.

Если раньше я думала, что он несносный, то сейчас понимала, что ещё не была, как следует, знакома с его тёмной стороной.

У Шувалова был просто демонический характер!

Он придирался ко всему.

Ему ничего не нравилось.

Я все, абсолютно все делала не так!

А ещё этот гад продолжал игнорировать Илью и Игоря.

Что бы я не говорила и не делала, просто не могла привить ему отцовскую любовь.

А ещё этот наглый тюлень заставил меня перекопать едва ли не весь задний двор. Так я разрыхляла почву для его проклятых цветов и деревьев, которые были привезены черт знает откуда.

А знаете, что он и правда заставил меня ежедневно делать влажную уборку? Во всем доме. Во всем!

При этом каждый раз, приходя домой к вечеру, он требовал ужин. Горячий, свежий, приготовленный будто бы лучшими итальянскими или французскими поварами.

А тем временем, детей никто не отменял.

Короче, за последние две недели я похудела почти на пять килограмм, забыла о том, что такое сон, стала до жути походить на зомби, а ещё поняла, что Константин до ужаса мстительный.

Вот и сегодня мой день состоял исключительно из стирки, готовки, уборки, копания в земле и возни с малышами, которых я всюду таскала за собой.

Куда бы не шла, мальчики со мной. И чтобы им было не так скучно, а мне не так грустно, я постоянно с ними разговаривала.

Рассказывала смешные истории из жизни, про иностранные языки и дальние страны, пересказала им все сказки, которые только смогла вспомнить, а несколько даже выдумала лично. В общем, мы старались не унывать и держаться молодцами.

Нет, конечно, силой меня делать все это никто не заставлял, но Шувалов распускал свой длинный и ядовитый язык, угрожая тем, что выставит меня за дверь, а близнецов не отдаст. А ещё приговаривал, мол, в шутку, что абы какая жена ему не нужна и я должна ему соответствовать. Быть хозяйственной, заботливой и все такое.

Один раз так разошёлся в своих речах, что я не выдержала - таки дала ему кухонным полотенцем по шее.

Константин обомлел, покраснел от злости и заявил, что следующий такой раз для меня станет последним.

Ага, как же, сейчас. Возомнил себя мистером крутым я все знаю лучше всех в мире тюленем!

Я его ставила, ставлю и всегда буду ставить на его чешуйчатое место. Чтобы не забывался.

Правда вот сегодня у него настрой был не менее решительным, чем у меня.

После работы он, как обычно, заявился домой злыми и недовольным на весь мир. Раскритиковал мою еду, нашёл несколько пылинок в гостиной и разорался из-за этого на весь дом. Предупредил сразу, что, если я начну распускать руки, он тут же наберёт своего адвоката.

Короче, мне пришлось смириться.

Опять.

И отправиться за чистящими средствами.

Шувалов, кстати, был на этом деле столь помешан, что в доме существовала целая комната с ними. Средства, тряпки, швабры, прочая утварь, которую он ни разу за всю свою жизнь не взял в руки.

Я оставила мальчиков в гостиной, велела с них глаз не спускать и отправилась за нужными вещами, обдумываю план мести.

Длительной, изощренной и очень жёсткой мести.

Когда-нибудь обязательно…

Я замерла на месте, вернувшись назад.

Застыла с открытым ртом, будто каменное изваяние.

То, что я увидела перед собой выбило почву из-под ног.

Шувалов.

Шувалов и дети.

Хоть картину маслом пиши.

Я расстелила маленьким коврик на полу в гостиной, чтобы могли спокойно ползать, в манеже им уже на хватало места.

Я думала, что Константин присмотрит за ними, пока я хожу за нужными средствами.

Но я совсем не ожидала, что произойдёт то, что произошло.

— Давай, давай, малыш, вперёд, ты сможешь, у тебя получается, я в тебя верю… ещё немного, ещё чуть-чуть… вот так вот, ты просто умница, да?

Константин с широкой, сияющей улыбкой на лице поднял Игоря на руки, поцеловал, с затем прижал к себе.

Игорь сделал свои первые шаги. Маленькие, неуверенные, но такие важные в жизни маленького человечка!

Спустя несколько мгновений Шувалов снова опустился на колени и терпеливо дождался, пока Илюша не доползет до него. Дав сыну вскарабкаться на себя, он поднял и его тоже и вскоре присел на диван.

— А вы ничего такие, да? — тихо поинтересовался Шувалов у сыновей. — Вы пацаны, это хорошо, будете, значит, на моей стороне, правда ведь?

Мальчики заугукали и заулыбались, ощущая ласку отца.

Впервые за свою жизнь.

— Подрастете и можем вместе гонять на футбол, да? — Константин по очереди вопросительно посмотрел на сыновей. — Я водить вас научу и все такое… не так все плохо, м?

Скорее всего, Шувалов разговаривал сам с собой и вопросы были риторическими.

Да и не так они были важны, как то, что он наконец-то взял их на руки. Впервые им улыбнулся. Обнял. Поцеловал. Дал почувствовать, что он рядом. Признал себя их отцом. Порадовался самому факту их существования.

Счастливая до безумия, широко улыбающаяся, я очень медленно и очень аккуратно сделала несколько шагов назад на цыпочках. Буквально.

Не дай бог спугнуть этот чудесный момент.

А уборка могла и подождать.

Неужели это всё-таки случилось?

Принятие.

Признание.

Неужели у Константина всё-таки есть сердце и оно начало оттаивать?

Я столько раз пыталась его заставить быть добрее к детям, да что там, хотя бы подойти и уделить пару минут!

Он ни в какую не соглашался, только злится и пыхтел, пыхтел и злился.

А тут…

Сам…

Да ещё и так ласково!