Двуликие

Глава 1. Где я?

Никос стоял посреди леса. Его, полуголого и озябшего, окутывала осенняя ночь. Страх цепкими когтями сжимал горло. Юноша хотел закричать, но сдавленные звуки потонули в шуме ночного леса, когда он прохрипел: «Помогите!» Он не понимал, почему оказался здесь, один, и это ужасало.

Всего несколько минут назад Ник прогуливался по палубе корабля, наблюдая за яркими огнями дакхаарского порта – одного из портов родного континента.

– Ваше Высочество, отплываем! – крикнул ему капитан. – К утру будем на месте!

Берег начал отдаляться. Пошёл мелкий дождь, и принц спустился в каюту. На подушке лежала книга с закладкой, затерянной среди страниц, а рядом, на прикроватном столике, – надкусанное яблоко и бутыль вина. Планы Ника на вечер и ночь были вполне очевидны. Но сейчас открытое небо над головой и сухие листья под ногами говорили ему о том, что планы провести вечер за книгой и вином в тёплой каюте непостижимым образом изменились.

Принц огляделся. Он стоял один посреди бесконечного леса. «Это сон», – понял Ник. Он попробовал ущипнуть себя, укусить, но деревья по-прежнему обступали его, как молчаливые недруги, а ветер злобно хватал за волосы. «Нет, это не сон, не сон», – мысленно завопил принц. Он судорожно сделал пару шагов и чуть не поскользнулся на голых корнях. Обувь и верхняя одежда остались на корабле, тонкая рубаха и брюки почти не защищали от пронизывающего ветра, а сосновые иголки и мелкие сучья то и дело вонзались в босые ноги. Страх растекался по телу Ника всё сильнее – будто когти, охватившие тело в самом начале, теперь проткнули кожу, и в кровь, и в самую душу стал поступать парализующий яд. Ник едва мог пошевелить пальцами, но сердце сопротивлялось обездвиживающему действию страха и колотилось как бешеное. Над губой выступил пот. Ник слизнул его, и солёный вкус напомнил, что нужно сжать кулаки и впиться ногтями в ладони – этот способ всегда помогал вырваться из цепей волнения. «Раз», – и Ник глубоко вдохнул, расправляя плечи. «Два», – и он смог оторвать босую ступню от колкого ковра из сучьев и хвои…

Успокоившись, принц понял, что в темноте не сможет определить, где находится, а без обуви и тёплого сюртука он долго не продержится. Поэтому Ник решил, что нужно идти вперёд – во-первых, в движении он согреется, во-вторых, куда-нибудь да выйдет. Над головой шептались листья, и всё вокруг казалось одинаково зловещим. Губы дрожали – все ещё от страха, но и от холода тоже. Вдруг Ник заметил, что деревья перед ним поредели, и он бросился туда в надежде, что вышел к краю леса. Он отбрасывал руками ветки и морщился от дождевых капель, которые словно ледяные мошки впивались в лицо.

Но впереди оказался не край леса, а обрыв. Принц в последний момент остановился и рухнул на землю. Протяжно свистел ветер. Он подхватывал опавшие листья, несколько мгновений кружил их в воздухе и кидал в пропасть. Ник привстал и осторожно заглянул за край обрыва. Луна любезно освещала лесной океан, и по кронам деревьев после каждого порыва ветра пробегали волны. Среди этого океана словно отражение луны в воде тускло светилось жёлтое пятно, и этот свет здесь могли зажечь только люди.

«Хвала Существам!» – выдохнул Ник и вытер пот со лба, убирая упавшие на глаза пряди. Старый советник Фергюс посмеялся бы над тем, как резко в принце проснулась религиозность. Но тот, наверно, никогда не блуждал по ночному лесу, и потому не мог чувствовать то, что сейчас переживал принц.

Никос побежал к низине. Рубаха прилипла к телу, ветер неприятно бил по щекам, трепал волосы. Принца преследовал запах сырости, прели и грибов. Дыхание сбилось. Деревья, ямы и пригорки вокруг поросли клочковатой травой и скользким мхом, и Никос то и дело запинался, падал и съезжал по ним, как с горки. Ноги заплетались, но он не останавливался. Лоскут паутины залепил лицо, и принц брезгливо содрал липкие нити и протёр глаза. Далеко впереди за ветвями деревьев, словно за тюремными прутьями, показался свет.

«Хвала Существам!» – вновь подумал Ник и бросился туда. Вскоре он увидел небольшую поляну, на которой стоял дом. Дверь была отворена, у входа стояли две немолодые женщины, очень похожие друг на друга: обе худые, высокие, в длинных тёмно-зелёных плащах с капюшонами. Они негромко переговаривались, не замечая приближения Никоса.

Тот бежал к ним так быстро, насколько позволяли босые ноги. Вдруг нога увязла в жирной грязи, и он дёрнулся, пытаясь вырваться, но лишь неловко взмахнул рукой и завалился набок. Наверное, за свои неполные семнадцать лет Ник ни разу не выглядел так ужасно, как сейчас – весь мокрый и в грязных брызгах, со спутанными волосами и в серой испачканной рубахе, он мало напоминал эфлейского принца. Впрочем, внешний вид сейчас волновал его гораздо меньше, чем стремление попасть к людям.

Ник попробовал приподняться. Хотел окликнуть женщин, но дыхание сбилось от ночного бега, и голос, все ещё охрипший от ужаса, снова его подвёл. Принц переполз с липкой грязной почвы на чуть менее липкую и грязную траву и попытался отдышаться. Всё вокруг казалось мерзким. Он лежал на животе, уткнувшись носом во влажные травинки, слышал лишь удары своего колотившегося сердца и смотрел на дом в надежде добраться до него.

Стук сердца становился всё громче. Ник сжал кулаки и попытался встать. Юноша приходил в себя, пробуя отдышаться и вытирая пот, заливавший глаза. Он всё ещё слышал звуки глухих ударов, но не сердца, как думал раньше. Эти звуки издавал кто-то другой.

Обитательницы дома забеспокоились. В окнах задвигались силуэты, и женщины – всего Никос насчитал пятерых – то и дело выглядывали наружу. Они, видимо, тоже слышали удары, которые с каждым разом становились всё громче. Трава вокруг Ника дрожала, деревья тряслись, и земля будто тоже вздрагивала в такт этим звукам. К дому на поляне приближался кто-то огромный, и так звучали его шаги.