Дыхание севера

Дыхание севера

Пролог. Сталь голодного волка

Ветер несëт стремительный, смертоносный скейд по волнам. Холодные брызги рассекаемого могучим кораблëм моря взмывают ввысь, окропляя суровых лидманнов. Тяжëлые вëсла — как соломинки в их сильных руках. Сам хольд-годи, здесь будучи скеппаром, стоит на носу, выглядывая дымы на берегу или чужой жирный кнарр. Дренг его этта безмерен и сегодня он его ещё увеличит так, что соседские эттары будут по большой дуге обходить его остров. И скрываться в ближайших фьëрдах, лишь завидев паруса его скейда с синей полосой, как волна моря.

Хольд-годи по имени Обрир разочарованно с силой приложил огромным кулаком по массивному деревянному столу. И окинул взором убогое убранство своего лангхерта, вздрогнувших лайгов и грязных, голодных детишек, дерущихся за единственную гранбрëд — лепëшку из ячменной муки и мха.

— Мы так все скоро в Ульгдраугр отправимся, Обрир, — проследив за его взглядом, сказал дренгир Эргард, — и зима пройти не успеет.

Хольд-годи с яростью сжал пудовые кулаки. Год оказался для этта тяжëлым — земля совсем не родила ячменя. Муки едва хватало на лепëшки, об эле же уже и не мечтали. Море не дало рыбы, а бóльшую часть коз порезали волки. А зима ещё и не началась. Лëд только-только тронул воду возле берега. А что им делать, когда холода установятся и море станет ледяным камнем?

Этт Храугаров не преминëт воспользоваться случаем, если узнает, что этт Ульгримов ослабел. Это именно из-за соседей, завистливо глядящих через пролив, он отказал летом тому южному послу и не отправил лидманнов в наëм. А ведь южанин обещал расплатиться полновесным серебром. Но как с такими соседями отправить воинов? Это же прямое приглашение для Храугаров. А они долго думать не станут.

— Нужно идти в вейгинг, иначе не выживем.

Эргард засиял:

— Я слышал, что у страндхитеров год выдался удачным и их амбары просто ломятся от припасов!

Обрир покачал головой:

— Нет, эти ничтожества свои припасы прячут в проклятых лесах. И бегут все разом, только наши паруса увидят на горизонте. К ним не пойдëм.

— А куда тогда? Далеко нельзя — вернëмся к пепелищам.

Хольд-годи загадал, что если попадëт над головой лейга, который сейчас резал моржовую кость, то задумка будет удачной, а если убъëт раба, значит одним ртом станет меньше. С коротким замахом метнул топорик.

Раздался гулкий удар в дерево — оружие вонзилось в столб, срезав несколько волосков с головы лейга. Тот вытаращил от ужаса глаза и намочил штаны.

Обрир раскатисто захохотал и радостно хлопнул по плечу Эргарда:

— К Ваар-Ниру твоих страндхитеров! Ты со своим лидом пойдëшь к вантбюэрам! Как, не струсишь?

Дренгир вспыхнул и потянулся к мечу, но потом, поняв, что хольд-годи прав и на радостях неудачно пошутил, разявил пасть в подобие улыбки:

— Чтоб тебя Ваар-Нир прибрал самого, Обрир, я тебе чуть голову не снëс за такие слова! — он с силой ударил собеседника кулаком в челюсть и тоже громко рассмеялся, — я чуть не подумал, что ты всерьёз!

Хольд-годи сплюнул кровь на пол, утëрся грязным рукавом и, как ни в чëм не бывало, продолжил смеяться вместе с соратником, периодически отвешивая друг другу чувствительные оплеухи.

— А между тем, — отсмеявшись, продолжил Обрир, — их женщины, что взяли в прошлый вейгинг, рожают нам неплохих лейгов...

— И достойных сыновей, — дополнил Эргард.

— И достойных сыновей, — согласился хольд-годи.

Глава Первая. Взгляд валькирии

Обрир вышел проводить Эргарда. Вместе с ним вышли и его рослые красавцы сыновья. Все, как на подбор, светловолосые великаны с широченными плечами и могучими руками, что сакс в их лапищах казался детским кинжалом. И орудовать они им могли без устали несколько часов кряду.

Из общей массы выделялся только младший — низенький и щуплый, немного плосколицый с коротким вздёрнутым носом. Он явно выбивался из общей породы и не зря — рождённый от полонянки, женщины скёгфольк, которую Обрир добыл в одном из вейгингов много лет назад. Но ввёл его в этт после рождения, как и его мать, которая стала младшей женой. А после трагической гибели любимой Эргильды и вовсе выбилась на ведущие роли. Она умела очень тонко чувствовать настроение своего властного мужа, и он редко бывал недоволен ею.

Хольд-годи и дренгир обнялись, прощаясь:

— Чтоб тебя по пути Ваар-Нир сожрал! — напутствовал Обрир друга.

Они обменялись мощными ударами, и Эргард, сплюнув кровь, гаркнул:

— Готовь пир получше для нас, когда мои лидманны вернутся с добычей. Мы добудем дренг для нашего этта!

— Попробуй только не добыть! — нехорошо прищурившись, пробасил Обрир.

Они глядели вслед удаляющемуся ферингу с маленьким, почти игрушечным, парусом, и каждый думал о своём. Хольд-годи отчаянно надеялся, что Эргард добудет богатство лесного народа и его хватит, чтобы продержаться до весны, когда треснут льды и море будет делиться рыбой со своими верными сынами. Сыновья сожалели, что не их лид пошёл в вейгинг. Личный дренг пройдёт снова мимо. Но боялись высказать вслух, зная тяжёлую руку отца. Ведь одно дело — пасть в бою, чтобы в зените славы отправиться в Гронхейм к великим предкам, и совсем другое — получить обидную оплеуху при всём народе. Тут и лидманны, и девушки. На смех потом поднимут.