Дыхание власти

Часть первая: "Становление". Глава 1: По состоянию здоровья

Солнечный луч упрямо светил в левый глаз, пробиваясь сквозь жалюзи в детской комнате, что давно уже просто спальная комната и так называется лишь по привычке. В открытую форточку доносились запахи первых майских дней. Природа цвела и благоухала. Сидеть дома считалось преступлением… Но приходилось!

Скорпион лежал на кровати, часто вздыхая. Было от чего. Вдобавок к раздробленной руке, приложилась и опухшая, больная нога. Оказалось, что при последнем ударе в Японии разогнался так, что инерция удара ушла не только в правую руку, но и отчасти на левое колено, на которое приземлился при ударе. Сначала боли не было, не заметил в горячке боя. Понял лишь в самолёте, когда колено распухло и посинело.

Родителей дома не было, уехали к родным в деревню показывать бабе с дедом Ладушку. В школе в мае ничего нового рассказать не могли, только спрашивали, выпытывали, требовали сдачи переводных экзаменов. Майор Никитин похлопотал за него и Сёму и от них отстали. Вся боевая четвёрка на месяц после соревнований вышла из строя. Сенсей так и вовсе опасался попадаться майору на глаза – не сберёг бойцов. Никитин бурчал, но жаль, что ничего нового сенсею сломать невозможно – места не осталось.

Так с переломом у Скорпиона наступили досрочные каникулы. Свобода от уроков, заданий, лишней суеты. Только безделье не радовало. За окном веселился май, а приходилось сидеть дома. Тренировки всех типов были отменены. Токаява и сам с ног до головы в бинтах, спортзал закрыт. Никитин на базу не пустит, пока не вернутся в строй. Саныч был в командировке в Ижевске, оружие для частного охранного агентства закупает, как обозвал свой спецназ. Прошлой ночью снился Рысь, звал к себе в тайгу мечом помахать, но пришлось отказать. Звонил участковый Владимир, хотел организовать экскурсию в детскую тюрьму «малолетку» с небольшим заданием, но также пришлось отказать, не до зоновских разборок. Хотелось просто побыстрее срастить кости и вернуться в привычное русло жизни.

Из раздумий вывел запищавший сотик. Прилетела эмэмэска с фоткой Лерки на фоне природы. Так не вовремя уехала на пару недель на Камчатку, в санаторий с целебными горячими водами. С другими дело обстояло не лучше: одноклассники Василий и Катюха впали в школьный транс под напором экзаменов.

Бабушка Сёмы, резво вернувшись из пансионата, застав внука за лечением руки после чемпионата, забрала того на неделю на Байкал на воды и грязелечение. Блондин, однако, в последний момент стащил билеты, взял свои деньги с полученной страховки и вместо бабушки захватил с собой Машу, устроив романтическое путешествие с фальшивыми паспортами, сделанными ему с Мари в Альфе по «служебной необходимости». Сёма познакомился с её родителями, зарекомендовав себя с лучшей стороны, и те дали благословение на нежданный отпуск дочурки. Семья была бедная, путешествиями не балованная. А от любых покушений со стороны блондин обещал сберечь. Скромный. Поверили.

Даня с Андреем также не могли бегать по улице с гипсом. Переломали друг друга не слабо. Если бы родители не получили страховку за детей, Токаяве пришлось бы худо. Но всё обошлось.

Так резко наступило одиночество.

– Ну что ж, придётся посидеть с недельку дома, – в сердцах бросил Скорпион, расплываясь на кровати. – Будет время энергоресурсы восполнить. Может, кости быстрее срастутся.

В комнату, привлечённый услышанной речью, зашёл Живец. Добрее собаки не существовало на всём белом свете.

– Эй, ты, лохматый тюлень, – тут же почесал ему за ушами Сергий. – хоть ты со мной остался. Заваливайся на кровать, побеседуем за жизнь.

Живец фыркнул щеками: «Сам ты тюлень, да ещё и эти белые штуки на руки-ноги напялил невкусные».

Но на кровать запрыгнул, лапой разгребая себе место сквозь кучи книг разного толка от исторических, до полной фантастики, телефонной трубки, сотового, тетрадных листков, карт строений вселенной… Скорпион скучать не любил, поскольку было время, собирал по крупицам знания о настоящей истории человечества, что не искажалась и не переписывалась по десятку раз с приходом новых царей. Достать такие сведения было очень трудно, но возможно.

– Живец, представь себе картину – мне нельзя тренироваться! Ты видел хоть раз, хоть один день, чтобы я не тренировался?

Живец поднял голову с кровати, долго смотрел в глаза, словно вспоминая случаи, потом аккуратно и проворно лизнул в щёку, не забывая печально вздохнуть напоследок.

Захотелось пить.

– Слушай, братец. Принеси-ка сока с холодильника, только не виноградного.

Живец приподнял голову, посмотрел на Скорпиона, на ногу, вздохнул, потом встал и в коридоре послышался стук когтей по паркету в районе холодильника. Живец поскрёб лапой дверь, подцепил резинку дверцы, потянул чуть вбок и на себя. Холодильник открылся. Чувствительный нос принюхался к пакету молока, пропустил виноградный сок, челюсти аккуратно подхватили пачку персикового. Затем лапой захлопнул дверку, принюхался, удостоверился, закрыта ли дверца. Убедившись, что всё в порядке, понёс сок хозяину, двуногому брату.

Скорпион в благодарность почесал за ухом, погладил. Живец замахал обрубком хвоста, гавкнул. Сергий поморщился, в коленке кольнуло, неприятная микровибрация прошлась по мышцам. Как затянется кость, надо будет уделить пристальное внимание разработкам мышц, суплес, кои включает разогрев и растяжку. А если судороги будут и дальше, то либо массаж поможет, либо что-то нехорошее с нервами. Придётся поработать над всем телом.

– Чем бы заняться? Как бы отвлечься? – Скорпион запрокинул голову, рассматривая плиточный потолок.

Живец тявкнул, дождался, пока Скорпион обратит на него внимание, и поднял переднюю лапу в направлении чёрного пыльного ящика со стеклянным экраном.

– Что? Да я даже не знаю, как его включать. Я новости по Интернету смотрю.

Живец приподнял ухо: «А я, мол, слышал, как твой отец такой же в другой комнате смотрит. Сидит без движения несколько часов кряду, а потом как встаёт, так постоянно за поясницу хватается».

Часть первая: "Становление". Глава 2: Секреты семьи

Лёгкий ветерок едва ли охлаждал в это поистине небывалое жаркое и душное утро. Июнь едва получил эстафету лета, как принялся за работу всерьёз, без выходных и поблажек. Прошло всего три часа с момента, как поднялось солнце, но раскалённый гигант настолько прогрел воздух, что день обещал быть суше, чем в пустыне. Ещё и на небе ни облачка. Лишь небесная синь простирается на весь горизонт над горным кряжем Сихотэ-Алиня.

Одиночество Скорпиона не продлилось долго. Дмитрий первым вернулся с деревни, оставив женскую часть семьи в селе ещё на недельку заряжаться солнцем и откармливаться свежими продуктами и парным молоком. Нога юноши почти зажила, и отец изложил то, что давно хотел сказать и показать. Так отец и сын отправились в небольшое путешествие.

Нетронутая человеком тайга простиралась на многие десятки километров вокруг. Последняя дорога закончилась в десяти километрах от этого места, дальше шли пешком сквозь непроходимые дебри, под вопиющие атаки и гул кровососов. Самки комаров решили, что больше ни один человеческий инкубатор сюда не забредёт, и решили подоить обоих двуногих сразу и досуха.

Скорпион перевёл взгляд на отца, того человека, который его заменил. Уже год спокойно зовёт не Дмитрием, а просто «отцом» или «папой». Поначалу эти слова произносились с трудом, осторожно, как будто каждое могла ранить похлеще любой осколочной гранаты, но со временем, теплотой и заботой, барьер рухнул, рассыпавшись в самые мелкие крошки. В один из дней Сергий понял, что произносит слово «отец» без внутреннего напряжения – породнились.

Дмитрий побродил вдоль подножья хребта, сравнил нагромождение камней по одному ему заметным ориентирам, затем кивнул, разрушая какие–то внутренние сомнения:

– Из десяти человек, что первоначально были допущены к этому проекту, в живых осталось только трое. Причём я самый молодой из них.

– Где остальные?

– Один в психиатрической лечебнице за границей, другой пропал без вести.

Скорпион воздел глаза к небу, активно почесался, чихнул, наконец, выдал идею:

– Тогда почему ты думаешь, что он живой?

Дмитрий присел возле одного из камня, пробурчал:

– Тоже где-нибудь за рубежом пытают в надежде раскрыть последние секреты Родины. Только ничего у них не получится. Пласт информации об этой базе настолько заблокирован в подсознании, что даже под самым сильным гипнозом или наркотическим препаратом этот блок не снять. В случае чего, мозг захлебнётся кровью.

Неприятная догадка вышла из уст сама собой:

– Батя, так ты остался один?

Дмитрий растянул губы до ушей, в глазах отразился блеск:

– Нет. Теперь нас двое. Запомни все манипуляции, пригодиться.

Отец подробно показал все действия. С последним рычагом глыба камня отъехала в сторону, обнажая небольшой чёрный зев, такой, что пролезть в него можно только ползая на пузе, и только по одному человеку. Из глубин потянуло холодным воздухом, там внизу было как в старинном склепе.

Дмитрий лёг на землю, обронил:

– Десять метров клаустрофобии и разодранные в клочья локти, и коленки стоят того, что ты увидишь. Поползли, не пожалеешь.

Скорпион, проталкивая сумки в пещерный лаз перед собой, приметил:

– Как же, интересно, ваши толстые профессора сюда добирались?

– А много ты видел толстых отечественных учёных? – донеслось до Скорпиона.

Послышался звук задвигаемого камня. Скрылся последний свет, погружая в полный мрак.

– Теперь нет пути назад, да?

– Не боись, механизмы надёжны.

Ползли на ощупь. Скорпиона не оставляли сомнения, что этот лаз в любой момент может засыпать завалом и пышные каменные похороны обеспечены. Клаустрофобия какая-то. Но всё равно с упорством толкал сумки впереди себя. Метров через десять руки в каменной крошке нащупали другую поверхность, холодную металлическую плоскость. Добрался. Глаза даже начали привыкать к чёрному зеву, очерчивая контуры лаза.

– Закрой глаза, прикрой рукой и уткнись носом в землю. Сейчас будет небольшой сюрпризик, – выдал инструкцию Дмитрий, выбираясь из каменной кишки первым.

Едва Скорпион произвёл необходимые манипуляции, как яркий, ослепляющий свет брызнул со всех сторон. Для человека, который только что полз в полной тьме, это могло кончиться потерей зрения.

Затем яркий свет погас, сменившись красной лампой под потолком. Скорпион вылез из лаза и оказался на металлической платформе размером три на три метра, с ограждением по периметру. Огоньки красных ламп уходили далеко вниз, под платформу, насколько хватало глаз, казалось, они идут до самой преисподней. Дмитрий показал на восемь переключателей в стене. Опустил тумблер только одного.

– Только этот, дотронешься до какого-нибудь другого, и четыре крупнокалиберных пулемёта изрешетят тебя в клочья. Будь осторожен.

Скорпион нахмурился:

– А на выходе? Там если ошибиться?

– Просто не пустит, и все внутри узнают, что на поверхности вражина. Кстати, если через минуту после опускания тумблера не надавливаешь ладонью вот здесь, то, манипуляция с оружием активируется.

Платформа с огромной скоростью помчалась вниз, стоило Дмитрию надавить ладонью на место, в десятке сантиметров от тумблеров.

– А сколько метров под землю? – Скорпион с удивлением заметил, что голос расплывается от скорости, хотя ощущения полёта не ощущалось, как в простом лифте, даже волосы всё так же лежали по плечам.

– Три с небольшим километра.

– Экскаватор пролез в ту дырочку? – спросил в сомнении названный сын. – Его разве не должно было ослепить?

– Это гора уже надстраивалась над базой в естественном виде. Тогда ещё не было никаких спутников, и никто с космоса не мог видеть, что творится в дебрях тайги Советского Союза. Первоначально эта был просто секретный бункер, возведённый по приказу товарища Сталина в начале пятидесятых. Ни Хрущёв, ни Брежнев, ни Андропов об этой базе не слыхали. Горбачёв, не глядя, подписал указ о модернизации её до этого уровня. Все президенты после него о ней и понятия не имеют. Это внутренняя разработка одного теневого генерала. С мозгами вместо дачи.

Часть первая: "Становление". Глава 3: Большая прогулка

Сёма, покачиваясь, выбрался из татуировочного салона. Просидел от самой зари до полудня. Ноги вывели на раскалённые, душные улицы города. Жарило так, что ничего живого в радиусе обзора не наблюдалось. Фиеста продлится до заката. Народ скрылся в домах под горой вентиляторов, кондиционеров.

Юноша облокотился на старую оградку, вдохнул тяжёлого, горячего воздуха. В голове немного плыло, краска попала в кровь, вызвав эффект лёгкого алкогольного опьянения. Невольно вспомнил японское пиво. Правое плечо саднило, кожу щипало. Там, под тройным слоем бинтов и пластыря, навсегда поселился тёзка – Леопард: голова с огненными пылающими глазами, оскаленный острыми, как бритва, зубами рот. Одна лапа занесена для удара, когти сверкают на солнце.

Блондин нанёс на плечо свой тотем.

Коробочка мобильного легла в руку, вытащил из байкерской кожаной куртки –молился на уроки терморегуляции тела. В жару хоть в кофте, в мороз хоть в фуфайке, но только недолго. А куртка служила надёжным защитником от встречного ветра, когда катался на мотоцикле. До того привык, что носил и просто так, повседневно. Пальцы пробежались по кнопкам:

– Скорп, забери, а… Голова кружится.

– Всё-таки сделал? – раздался насмешливый голос. – Лео, тебе это зачем?

– В целях конспирации. Чтобы никто не догадался.

– Ты прав, глядя на наши татуировки, умному человеку и в голову не придёт, что это наши тотемы. Секрет класса «три нуля» и полная дезинформация противника.

– Скорп, давай без сарказма. Чешется. Давай быстрее, а то почешу!

– Да в трёх минутах от тебя уже. Жди… кстати, через пять минут пойдёт дождь. Смотри, не намочи нового друга.

Леопард поднял глаза в чистое синее небо, на небе только пару облачков, да и то далеко у самого виднокрая, произнёс:

– Ты уверен? Тут скорее, нашествие инопланетян или метеоритный дождь возможен.

В трубке послышалась капля сомнения, как будто Скорпион колебался, донеслось:

– Да жарко, пошептал с утречка. Надоел этот зной.

Мобильник щёлкнул и отключился. Сёма осторожно натянул куртку, не потревожив рукавом кровавой раны на плече, заживающего боевого друга.

Три минуты не успели кануть в вечность, как на дороге послышался рёв стального зверя. «Кава» нёс кожаного рыцаря бережно, хоть и шнырял между машин, как пчела меж цветами. «Конь» вдарил по тормозам, оставив небольшой шлейф на асфальте, вздыбив пыль. Солнцезащитное стекло шлема взлетело к небу.

– Любишь скользкие дороги? – прищурился Скорпион.

Сёма кивнул:

– Да, только мотоцикл не любит, носит как пьяного, колёса в разные стороны, а я в кювете. И инспектору замучился объяснять, что зелёные бумажки и права – идентичные вещи.

– На, держи. Никитин вчера сделал «времянку», – Скорпион протянул водительские права.

– Как так? Я уже и не помню, когда последний раз фотался цветными фотографиями. На паспорт вроде чёрно-белые были.

Блондин поправил куртку, натянул второй шлем, вскочил в седло.

– На нас уже досье, как томик «война и мир», – заметил чернявый.

– Прав был Королёв, когда вместо ядерной боеголовки, как его просили маршалы, запустил в космос первый спутник. Теперь нас можно разглядывать и по бункерам.

– Гений, – подтвердил Скорпион. – Отсидел в лагерях по наговору шесть лет, не сломался. Вышел и открыл человечеству выход в космос. Первый спутник, первые живые существа на орбите, первая посадка с орбиты, первые фотографии обратной стороны Луны, первый человек в космосе, первый выход в открытый космос. Есть чем гордиться. Имена вторых история не запоминает.

«Кава»-зверь взвыл, даже не заметил веса второго попутчика. Пошёл накручивать обороты, нырнул в щели меж машин – проклятье летнего часа-пика для громоздких четырёхколёсных квадратов – под завистливый мат водителей, ловко пробрался дальше по трассе.

Над головой потемнело, воздух сгустился, потяжелел ещё больше, разряды электричества витали в воздухе. На небо в один миг нагнало кипы серой ваты. Поднялся ветер. Зелёные листья с деревьев слетали недоспевшими.

Словно камнем щёлкнуло по шлему. Сёма удивлённо растопырил ладонь, на неё упал кусочек льда – град! – пригнул голову.

– Переборщил, от Рыси по шеи получу, – послышалось сквозь ветер от Скорпиона.

Наверху словно раскрыли сотни холодильников. Из этих морозильных камер посыпались градинки размером с хорошие перепелиные яйца. На город обрушилась настоящая бомбардировка. Град застучал по шлему, отскакивал от байка, пришлось резко сбавить скорость. Колёса в любой момент могли увести с трассы. Езда стала совершенно невозможной.

– Сворачивай, экспериментатор. Мой мотоцикл тут, – Сёма ткнул пальцем в сторону от дороги. – Только заправил. С этими ценами на топливо уже совсем страх потеряли. Скоро с пипетками будем заправляться. И то по праздникам. Альтернативные виды топлива сильные мира сего все похерили. Нефть и только нефть! А при случае и уголь сбагривают.

На уютной, огороженной стоянке стоял такой же норовистый коник, только сине-красного цвета. Угнать пытались неоднократно, но каждый угон завершался переломом рук. А потом и вовсе слух пошёл, что угнать такую вещь невозможно, заговорённый. Смирились.

Скорпион свернул, подкатил к цепи у входа. Дедок в металлической каморке усмехнулся, опустил цепочку.

– Новая система охраны, – хихикнул Сёма. – Огромный трёхметровый забор с заострёнными штырями, подпирающими небо и древний дедок на посту, опускающий верёвочку. Классика.

Скорпион спрятал улыбку, поставил байк под козырёк. Забежали к деду в каморку, тот приветливо открыл дверь, посочувствовал:

– М-да, Армагеддец!

Под градом над городом нависли сумерки. Солнце скрылось, растворилось в густом покрове. Тут же сумерки озарились вспышкой света, молния разрезала небо белой веткой. На смену граду пришёл дождь. Капли били об асфальт с такой силой, что можно было всерьёз испугаться за побитые дороги. Ливень уплотнился до «канатиков», «канатов», почти «морских тросов». Природа в один миг решила наполнить тазики метеорологов, по которым мерились уровни месячных осадков.

Часть первая: "Становление". Глава 4: Верни моё право

На грудь кто-то давил, бил по щекам. Перед лицом мелькали руки. Наконец, Скорпион открыл глаза, отпрянул рукой от яркого солнца, бьющего огненными стрелами прямо в глаза.

Рядом приходил в себя Сёма. Рысь-спаситель, ходил по берегу, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

«Девчонки»! – мелькнула мысль, и тут же схватился за служебный, водонепроницаемый и противоударный телефон. Пригодился. Как знали на базе, выдали полезную вещь.

– Саныч? Слушай, дела тут у нас… Нет, Никитину нельзя. Неофициальные дела… Когда-нибудь исправлюсь, конечно. Слушай, ты мне образцы нового оружия обещал… Конечно попытаюсь вернуть.

Через полчаса лопасти вертолёта разрезали небесный купол. Грохот вертолёта быстро приближался. Волна над головой сгустилась, пригнула к земле. Одежда судорожно трепетала от сильного ветра. Старенький Ми-8 навис над китайским берегом, благо военных баз у китайцев на пограничном рубеже не было.

Сам вертолёт садиться и не собирался. Груз – сумка, спустился на тросе. Скорпион дождался, пока она коснется земли, вместе с Сёмой отцепил. Поднял руки к небу, помахал, показывая большой палец – груз принят!

Геройская модель всех вертолётов мира полетела прочь. Обратно за город, на запасной аэродром.

– Я смотрю, вы тут дальше без меня справитесь, – резюмировал Рысь, открывая тёмную сумку с широкой молнией.

В сумке аккуратно были сложены два комплекта маскировочных костюмов класса НН-1 «ночной ниндзя». Обувь была на мягкой, звукоизолирующей подошве. Пара боевых и метательных ножей из углеродистой стали лежали особнячком, два пистолета с бронебойными пулями «ГШ-18» с глушителями и тремя обоймами покоились с краю.

В случае потери лучших пистолетов агентства Саныч обещал снять шкуры на чучела. Поставку оружия он взял на себя. Вертолет и катер на том берегу пригнал по старому знакомству. Раздобыл где-то в течение получаса.

Скорпион подошёл поближе к Рыси, глядя в глаза, произнёс:

– Брат, пойми. За погоду девушек не воруют. Так нельзя.

Рысь воздел руки к небу, объясняя, как в сотый раз:

– Деяние-ответ. Как в шахматах. Я не могу с тобой пойти. Граница Духа постепенно теснит, отодвигает вглубь, в тыл. Это уже не моя вотчина. Соль в том, что наши границы меняются с мыслями-намерениями людей. Пока я могу бывать здесь, так как русичи верят, что это по праву их земля. Но следующим поколениям уже вдолбят в голову, что эти земли всегда принадлежали Духу. Примут как должное. – Плечи сузились, опустились. Рысь как будто уменьшился в размерах.

– Как бы ты ни умничал, они гораздо дольше играют в шахматы. Любой вражий подвиг преподнесут как разгромное поражение, – зрачки Скорпиона сверкнули. – Дело не в балансе. Это навязанная игра для отвода глаз.

– Не стоило тебе шаманить, и ничего бы не было! – напомнил Рысь.

– Брат, дело не в том. Дело в масштабах игры. Стоит спасти одного – они не будут в противовес уничтожать тысячи, они сделают так, чтобы эта тысяча загубила десятки тысяч. Косвенно! Обратная сторона монеты. Как бы ты не крутил варианты, тебя всё равно надуют. Так что крутить стоит, как не парадоксально, чаще! Добро для сильных мира сего надо делать чаще, без оглядки на ответные ходы. – вздохнул. – Лучше уж так, чем вообще ничего… а то богатыри обленились, культурные все стали. А толку?

– Так что, Рысь, не серчай. Добро должно быть с кулаками, – добавил Сёма, натягивая облегающий костюм. – Рога надо обламывать. И чем больше олень, тем больше ему не повезло.

Ножны плотно прижались к голени; и достать можно в любую минуту и бежать не мешают. Кобура с пистолетом висит на поясе, не мешает. Руки свободны, хоть автомат, хоть гранатомёт, хоть ракетный комплекс таскай. Ещё и за спину можно груза навесить. Да и карманов с отделами на костюме уйма, хоть гранатами обвешайся, хоть патронами.

– Об одном прошу, Рысь, – скорпион снова поймал взгляд старшего брата. – Где они? Я пока ещё птица вольная, границами не разделён. Может, в гости заскочу.

Наследник волхва нахмурил брови. Взгляд уставился в одну точку. Погрузился в думы, на лбу даже вздулись морщины, как у старца. Долго глядел вдаль, в дебри Китая. Наконец, обронил:

– Пятнадцать километров строго на юг, перед деревней. Только там народу с избытком. Вернуться не успеете.

– Брат, ты главное девчонок встреть. Народ мы как-нибудь задержим, – Скорпион загнал патрон в патронник.

Сёма повторил действие, поставил на предохранитель, обронил:

– Присядем на дорожку?

Сумерки захватывали небо, покрывая землю пеленою ночи.

Рысь остался далеко позади, прикрывая тылы. Пара юношей в спецовках сливались с лесом. Лишь глаза сверкали, выражая свою открытость в цельном комбезе. Ноги летели над землёй почти бесшумно, подошва мягко пружинила. Беззвучно бежали по привычке, так же по привычке берегли дыхание.

Лес делался реже, слабел, сдавал позиции. Это на границе он мог быть густым, первородным, но чем дальше вглубь китайского муравейника, тем ближе к вредительству человека. Трудолюбивый и основательный народ собирал с каждого квадратного метра земли всё, что можно собрать. Не оставалось и обычных муравьёв, а змей, лягушек и кузнечиков днём с огнём не сыскать.

Земля под ногами краснела, приобретала нездоровый оттенок, сказывалась близость химических отходов и особое удобрение почвы.

– Мало им рек, – на бегу буркнул Сёма. – Жители Поднебесной. Почти боги, вроде как. Или богоизбранные больше иудеи? А ещё есть верные в исламе. А все прочие – неверные. Или христиане арабов тоже неверными называют? Я что-то совсем запутался насчёт того, кто говно, а кто в шоколаде. Цвет то у всех один изнутри, а кровь красная. Но столько верных, избранных, спасённых, меченых, модернизированных… Как будто не из одних пещер вылезли, словно не одними копьями мамонтов били. У каждой веры своя Книга, свои каноны, постулаты. Тысячи сект и все исконно верные, правильные, осветлённые, озарённые. Достало уже.

Часть первая: "Становление". Глава 5: Сделай выбор

Стекло взорвалось. Сёма успел мельком заметить светлую фигуру, как в момент ничего не осталось. Просто осколки стекла рассыпались по полу и исчезли Лера с Машей. Рысь унёс обеих на плечах. И судя по нему, неплохой у Дальнего Востока зреет страж границ.

Сёма подхватил Скорпиона, забрал на поясе пистолет с половинной обоймой. Другие брать смысла нет. Всё равно с такой ношей не перезарядить. Но лучше умрёт, чем бросит. Ножи и свой пистолет остались разбросанными по зданию, не до них. К чёрту причитания Саныча. Человек важнее оружия. Брат важнее целого арсенала.

Блондин быстрым шагом выбрался в коридор, поспешил к лестнице. Переступил тела бугаев. Дырок в них было больше, чем в дуршлаге. Свои же и изрешетили, пока за бугаями прятался. Зашагал по лестнице через кипы тел. Стрелял вроде метко, аккуратно, в череп. Правда потом пришлось в рукопашную, на ножах… крови хватало. Едва находил чистое место, чтобы спуститься. Враги рвались вверх, словно на убой. Зомбированные что ли? Слава Кадочникову, научил дать отбой многим противникам разом. РУБ позволил выжить в мясорубке.

Беспрепятственно спустился до первого этажа, вышел во двор и дальше за территорию. Целых пять минут продирался сквозь дебри с добротной ношей на плечах. Только после этого за спиной послышались крики, голоса, лай собак, замелькали огоньки. Пришлось ускорять шаги. Иноходью побежал меж деревьев, кустов, кочек. Скорпион на плече висел тряпкой. Его бы обездвижить, если позвоночник сломан, но как тогда нести?

Погоня настигала, дыхание сбилось, дышал, как выброшенная на берег рыба. По спине бежали капли пота, каждая как градина, мелкий камешек. Пот стекал и со лба, заливая глаза едкой жижей. Моргать боялся, если оступится, то рухнет и больше не встанет. А впереди ещё километры пути.

Не успеет…

Глаза залило потом, потерял видимость. Попытался проморгался, но лишь усугубил ситуацию, потянулся рукой протереть глаза и выронил пистолет. Наклоняться поднимать не стал. Не поднимется. На негнущихся ногах шёл вперёд, спиной чуя, что через минуту будет схвачен.

Нога погрузилась во что-то мягкое. Под этим мягким оказалась пустота… Падение!

Земля встретила лицо враждебно, но поломанного носа удалось избежать. Только ноздри забило чернозёмом. Скорпиона удалось приземлить немного мягче. Всё-таки придерживал. Но о том, так это или нет, спросить не мог – брат продолжал оставаться без сознания.

Сёма подскочил. Прежде чем обследовать дыру в земле, куда попали, сконцентрировался над клочком ночного неба над головой. Там за ними по-прежнему гнались люди – ну этих двуногих всегда можно обмануть – и собаки – а этих уже гораздо сложнее.

Сёма на бешенном ускорении собрал свою ауру в кулак, представил чёткий образ перца, попытался его оживить, детализировать. Нос тут же защипало, защекотало. Облачил чувство перца на всю поверхность ауры и расширил тонкое тело насколько смог. Получилось около километра в диаметре. Как это удалось с такой скоростью, задуматься не успел. Раньше на одно лишь ощущение своей ауры тратил часы, а, чтобы увидеть или поменять размер, как Скорпион, так вообще уходило всё сосредоточение.

Все собаки из группы преследования на поверхности мигом остановились. Как будто на периферии зрения увидели десятки кошек разом. В воздух поднялись иностранные возгласы. Китайцы в панике заметались, подгоняя одуревших от ненавистного запаха четвероногих. Те водили носами, рычали, одна собака бросилась на поводыря. Животные отказывались идти дальше, во что бы то ни стало. Не помогали ни угрозы, ни обещание лакомств.

Отряды китайцев, оставив собак, посовещавшись, поспешили вперёд. По предполагаемому маршруту беглецов. Но единственное, что удалось найти, это пистолет. На этом их успехи и закончились. Мелкую норку под старым, чахлым деревцем заметить не удалось.

Сёма отдышался, наклонился над Скорпионом. Брат тихо вздыхал, иногда с хрипами. Судороги то и дело гуляли по ногам. Сёма закусил губу от бессилия что-либо сделать в таких условиях, вгляделся в темноту. Они упали не просто в яму. Это было что-то вроде туннеля. Здесь можно было пойти в обоих направлениях: по дороге к берегу или назад, вглубь вражеской территории. Сёма смахнул пот со лба, подхватил Скорпиона на плечо и, не раздумывая, побрёл по направлению к берегу, свободной рукой опираясь на стену. Полоска света с клочком неба осталась за спиной, туда возврата нет. Только вперёд!

Ноги бодро понесли в неизвестную тьму. Сознание металось в скверных мыслях. Есть ли вообще отсюда выход? Было ощущение, что сейчас свод рухнет и обоих похоронит. Не пропадало даже тогда, когда глаза стали видеть в полной темноте, как в сумерках.

Под ногами пищали мыши, бегали кроты, что в темноте почти одно и то же. Особо не разберёшь. Рука, которой опирался на стену, то и дело натыкалась на мелких копошащихся насекомых, червей. Их скопилось, как после хорошего дождя. На плече застонал Скорпион. От этих стонов продрали мурашки. До боли стало жалко брата. Горечь бессилия чуть не сбила с ног. Ступал в темноте, вообще ничего не видя и не соображая. Шёл как робот с испорченными датчиками зрения. Ноги переставлялись автоматически.

Скорпион тяжело обронил:

– Мне нехорошо, Сёма.

Блондин остановился, прислонил брата к стене.

– Скорп, держись… Держись!

– Ноги… Не чувствую… Спина…Не чувствую… – залепетал брат.

Рука нащупала его мокрый от пота лоб и трясущиеся сухие губы, покрытые запёкшейся коркой крови. Умудрялся ещё и шутить.

– Скорп, регенерация, постарайся. Отдам всю энергию до последней капли! Только живи, живи! Это всё нелепо! Скорп?!

– Чтобы помочь организму восстановить… я… должен… чувствовать. Я не могу… ступени… я… – Голос прервался, голова запрокинулась.

Сёма истерично заорал:

– Брат! Не вздумай! Мы дойдём! Дойдём! Слышишь!? Дойдё-ё-ём!

Он вновь подхватил Скорпиона на плечо и двинулся дальше по мрачному коридору. Сколько снова брёл в темноте, не знал. Прошёл ли час или на поверхности уже давно сияло солнце? Всё так же брёл вдоль стены, ничего не ощущая. Плечо онемело, но даже мысли не допускал, чтобы отдохнуть, посидеть или просто упасть в обморок.

Часть первая: "Становление". Глава 6: Рабочие будни

Фламберг, иначе – «пламенеющий меч», взвился в воздух, играя на солнце загнутыми гранями.

Не затемнённый, не «вороненный не сталь», он одинаково безразлично слепил врагов и хозяина, пуская «зайчика» в глаза. Европейский двуручный меч с клинком с волнообразными лезвиями обладал большей поражающей способностью, чем стандартные мечи.

Русский меч оруженосца витязя подался навстречу. Это оружие легче, «полуторное», похоже на бастард[1]. Меч без проблем хватался одной или двумя ладонями, добавляя к рукояти хват за пяту[2]. Длинное лезвие позволяло достать врага с расстояния, а дол[3] делал клинок более лёгким и быстрым.

[1] Меч с удлинённой пятой клинка.

[2] Не заточенная часть клинка у рукояти.

[3]Выемка в клинке для облегчения общего веса меча.

Скорость и лёгкость играли решающее преимущество в сражении один на один. Прямой клинок с обоюдоострыми лезвиями не пускал в небо солнечный зайчик, как его оппонент, и не слепил обладателя. Секрет натурального затемнения металла давно канул в лету, сменившись кислотным или щелочным дополнением процесса.

Клинки встретились, высекая искры. Оба хозяина мечей молниеносно отступили, готовые к новой атаке противника. Светловолосый юноша, тот, что держал фламберг, тяжело дышал. Грудная клетка ходила ходуном, голая спина блестела на солнце, выделяя крупные капли пота. Длинные, прямые «пшеничные» локоны слиплись на лбу и у висков. Волосы вдоволь насобирали в траве листьев, колючек и мелкого сора – хозяин локонов не раз катался по земле, сбитый с ног.

Глаза блондина смотрели остро, по-звериному. Выискивает брешь в обороне противника. От тяжести двуручного меча болели запястья, ломило плечи, а ноги после тяжёлой тренировки начинали забиваться, подкашиваться. Утром болеть прессу.

За спиной носить килограммы – как нечего делать, а махать им на вытянутых руках более пяти минут – сложно с непривычки. Но никакие гири и штанги не давали телу более выносливых и крепких мышц. Работали все части тела. Потому блондин терпел и заставлял тело двигаться, бороться с молочной кислотой, оставшейся с прошлой тренировки.

Второй боец, с не менее длинными волосами, только чёрными и вьющимися, как молодые виноградные лозы, опустил меч из черного булата пониже. Секрет полноценного изготовления затерялся в веках. Мастера нового времени никак не могут подобраться. Ветер, играясь, подхватил локоны цвета ночи, затрепетал. Веки опустились.

– Нападай.

Обладатель фламберга взревел, нагнетая ярости, и кинулся на противника, нанося рубящий удар сверху. Меч оппонента взлетел навстречу, выбивая клинок из ослабевших рук.

Блондин и потеряв меч, не остановился. Обезоруженный кинулся на врага с голыми руками, сшибая с ходу противника. Меч не лёгкий ножик, попробуй успеть воспользоваться!

В какой-то момент потерял меч и другой. Тогда оба противника покатились по траве, продолжая борьбу в партере. Остановившись, некоторое время смотрели друг другу в глаза. Кто победил? Поди разбери.

Затем расцепились, развалившись на мягком осеннем ковре, сотрясая воздух богатырским смехом.

– Ты ещё слэшера попросил бы отца достать! И так руки дрожат, – усмехнулся чернявый боец.

– Это английский двурушник двух метров? – запрокинул руки за голову блондин. – Он в дипломатический чемодан не помещается. Да и под пальто не пронести.

– Ещё и весит до восьми килограмм. Ими рубились только самые могучие из рыцарей. Обоими руками. Не слезая с коней. На которые без оруженосца часто не могли залезть.

– Сколько не смотрел на доспехи «могучих рыцарей» – по виду все как на подбор мелкие, тощие дохляки. Ещё и месяцами в этих доспехах в походах бродили. В банях не мылись. Запах соответствующий. А потом грязными и немытыми почему-то ведьм жгли, выпрашивая у красивых девушек, кто и откуда чуму и прочие пакости периодически насылает? И почему все чешется? Всех красивых женщин твои могучие рыцари пожгли. А когда остались только такие, что лучше в поход, отправились за экзотикой. Вот и бежали на восток в крестовые походы. А если на Русь заглядывали – то просто лёд таял. От эмоций и чувств.

– Что поделаешь? Все войны из-за женщин.

Чернявый поднялся и с лязгом загнал меч в ножны. Рукоять обдала приятной прохладой – мечу понравилась тренировка. Одушевленный артефакт витязя одобрил занятия легким приятным импульсом.

Повернувшись к брату, чернявый продолжил сказ:

– Европа дряхлела, застаивалась. Нужна новая кровь. Вот и шли… проливать чужую, когда своя стала пакостной.

– Да и какие они к лешему могучие, если у славянских богатырей оружие легче пуда считалось детям на забаву? А пуд – шестнадцать килограмм, между прочим.

Блондин рывком поднялся и стал оборачивать фламберг кожаной тряпицей. А после стянул крепким чёрным шнурком и повесил за плечи на кожаную перевязь. Ножны на меч с изогнутым лезвием не налезали при всём желании. Или делали это лишь на один раз.

– А если вспомнить, сколько весили палицы богатырей, то вовсе диву даёшься. Прочие брали прямо дерево, вырывали с корнями, обжигали корни в костре, да так вместо дубин и бились. Эх, и разгул душе был!

Чернявый усмехнулся, подначил:

– Ну и нашёл бы скъявону – меч далматских славян. И полегче, и побыстрее. Или ты на вырост брал? Чтобы поясницу сорвать? Коня твоего я не вижу. Или ты с великанами в доспехах дерешься? На силу – ловкость! На ловкость – умом. Забыл?

– Ты же этим машешь, как хворостинкой, а я что, на другой грядке рос? – возмутился блондин, потирая украдкой перетружденные запястья. – Либо мы с тобой на равных, либо никак. Я всё равно тебя догоню, братец.

– Я никуда не бегу, чтобы меня догонять.

– Ты и когда стоишь… всех оставляешь позади, – вздохнул блондин.

Часть вторая: "Управление". Глава 1: Заставь меня верить

Некоторое время спустя.

Чёрный «Кавасаки Ниндзя 300» прыгал на ухабах грунтовки, оставляя за собой облако пыли. Байкер гнал, не жалея лошадиных сил в почти трёхстах кубических сантиметрах двигателя. Рука в безпальцовке завернула ручку скорости до красной черты, и стальной зверь встал на заднее колесо, давно превысив скорость в сотню километров в час, до которой разогнался за 6 секунд Ветер остервенело рвал иссиня-чёрные кончики волос мотоциклиста, трепал со звуком развивающегося флага. Опаздывать на совет не входило в планы Сергия Корпионова. Управлять мотоциклом в семнадцать было лет гораздо удобнее, чем в четырнадцать, когда начал водить. Возмужавшее тело прибавило роста, силы, объёма. Плечи раздались вширь, руки окрепли, скулы заострились, добавив мужественности. Спортивный «лежак» больше не грозил выйти из повиновения. В седле наездник сидел, как литой.

В ухе пискнуло, выключая музыку плеера в стиле «хэви металл»:

– Леопард вызывает Скорпиона. Приём.

Не сбавляя скорости, не снимая шлема, Сергий ответил:

– На связи, Лео.

Весёлый голос Семёна Егорова по кличке «Леопард», докатился из недр гор чистый, без помех. Дмитрий закупил в отечественных НПО передовое оборудование радиолокационной связи, которому не мешали ни солнечные бури, ни проблемы со спутниками. Дублируемые системы чётко держали сигнал.

– Скорп, все в сборе. Если не прибудешь через двадцать минут, начинаем разбор полётов без тебя. Сам вольностью наградил, сам и наслаждайся. Хреновый из тебя диктатор, сам понимаешь.

– Больше ста пятидесяти по грунтовке не выжимает даже на одном колесе. 170 километров в час держит только на асфальте.

– В мастерскую закинь. Пусть модернизируют. Техники у нас неплохие. Крылья приделают, полетишь через леса и поля. Ещё и автопилот поставят, чтобы спал на ходу, - заявил беззаботный собеседник.

– Блондин, завязывай с мясом. Злой, как волчара. А день только начался. Куда мне лететь? В кювет?

– Я злой? А что там у тебя в плеере играет? Вроде не классика. Мясо он, видите ли, не ест, а вот от тяжёлого металла робкий, как овечка.

– Это чтобы не уснуть. Ну и… кровь подогреть.

Сёма подло захихикал, вспоминая время последнего сна. Сухо обронил:

– Ждём. Конец связи.

Отключился. Плеер в автономном режиме вернул музыку, прибавил громкости голосовым управлением.

Мотоцикл яростно взревел, почти полетел над землёй. Каждый поворот мог оказаться для мотоциклиста последним, грозя потерей управления. Но ни рессоры, ни колёса «Кавы» не подводили. В последние секунды Сергий вписывался в дорогу, не допуская заноса на гравии.

Очередной поворот вывел к разбитой дороге лесозаготовительной компании. В колеях от КамАЗов можно было утопить мотоцикл. Благо луж нет, солнце испепелило грязь, скатало до состояния бетона. Но всё равно скорость пришлось сбавить. Не автобан. Одно преимущество у дороги всё же было – никого из людей на трассе.

Дорожные службы упорно делали вид, что не умеют делать дороги для людей. Решение было только одно – забрать дорогу из цепких рук дорстроя и сделать как надо, эталоном.

«Да покарай меня Перун, если до конца года не сделаю эту трассу пригодной для гонок. К чёрту всевидящее око спутников. Пусть смотрят. Лучше так, чем постоянно терять время на ухабах», – подумал Сергий, пообещав себе подтянуть ДФО до международного стандарта дорог. Чудеса случаются, когда средства не осваиваются, а пускают в работу.

Затормозил у КПП. Двое подтянутых мужиков кивнули, изображая беспечность. Профессионалы искоса обследовали новоявленную фигуру с ног до головы. Признали сына хозяина базы ещё издали, едва подъехал к воротам. Чай, не грибник, не рыбак и не охотник. Те обычно в камуфляже. Этот – в кожанке. Но мало ли?

«Все запуганы глобализацией. Стоит поднять глаза к небу – получишь свой снимок по почте на следующий день. Так дело не пойдёт. Время и свои игрушки в космос закинуть. Или пора сбивать те, что бдят над нами непосредственно. Неплохо бы совместить. Отдаваться под тотальный контроль заокеанского хозяина не собираемся, пусть даже глобализация – естественный процесс», – продолжил развивать мысли о техногонке Сергий.

Он заехал под козырёк и вручил мотоцикл первому сторожу. Второму отдал шлем, на ходу обронил:

– Слава, загони коника в мастерскую. Пусть пересоберут. Мощности не хватает. Нужна чудо-кнопка. Как у Джеймса Бонда. Нажал – полетел.

– Сделаем, босс, – с пониманием ответил сторож. – Пару цилиндров в движок добавить? Или топливную систему под закись азота переделать?

– Неплохо бы и то, и другое, только дорог нормальных нет. Улечу с трассы – и поминай, как звали. Запишем лучше в смету асфальтирование. Такое, что остаётся дорогой даже после землетрясения.

– Тогда это будет единственная дорога, которая прям… дорога. А как де маскировка базы?

– А ты закажи асфальт под цвет грязи, – с ходу предложил Сергий. – Должны же мы сбивать потенциального противника с толку.

– Это верно. Грязь – наш любимый цвет. Природный, опять же. Экологам понравится.

На кожаную куртку на КПП байкер накинул потрёпанную ветровку. Сверху, если кто зорким глазом спутника глянет, задействовав GPS, ГЛОНАСС, Бэйдоу или другие новые системы, то увидят обычного работягу, который вышел из барака и пошёл по своим делам. Банальная база, редкие рабочие. Всё разваливается и доживает свой век, как и положено отмеченной на угасание теневыми деятелями проигравшей в Холодной Войне стране.

Потрусил вдоль старых потрёпанных лесозаготовительных машин. Техникам и трудиться над аппаратами не пришлось, чтобы те были похожи на старые развалюхи. Достаточно пару лет не красить. Российский автопром в целом не мог вернуть уровня производства СССР, сколько в него не вливали миллиардов. Держался лишь военпром.

Часть вторая: "Управление". Глава 2: Браманы новой эры

Последняя дверь отъехала в стену, и глазам предстало обширное помещение с почти домашней обстановкой. В центре стоял круглый стол с кипами карт, схем и бланков. Картами увешана добрая часть комнаты – спутниками и внешним Интернетом пользоваться запрещалось, до разработки экранизирующих систем. Приходилось пользоваться внутренней системой, получившим название «Руснет».

Любые формы внешней связи, даже самые секретные каналы, пеленговались, что могло ставить расположение базы под удар. А свой собственный спутник на орбите или целую орбитальную группировку, пока не завели. Несбыточная мечта, как и системы виртуальной и дополненной реальности.

Антисистема едва встала на ноги. Приходилось все сводки, схемы и расчёты распечатывать на бумаге, в лучшем случае задействовав собственный компьютер базы, софт под который писался «на коленке» тут же. Из зарубежной техники на базе были лишь три плоских жк-телевизора отечественной сборки, перепрошитый под свою систему. Техники базы так же усовершенствовали антенну базы, усилив сигнал. Благодаря чему она ловила большинство каналов мира и радиочастот.

Сам собой сформировался аналитический отдел, прослушивающий по тем частотам нужные переговоры нужных структур.

Один из трёх подобных телевизоров как раз висел в командной комнате. Приглушённо бурчал, показывая мировые новости. За столом сидел неполный десяток оживлённо беседующих человек. Патриоты дела, пассионарии по жизни. Восемь лиц тайного совета с одним из новеньких.

Скорпион ухмыльнулся. Мозг услужливо разложил по полочкам всю информацию.

Дмитрий Александрович Семёнов – приёмный отец. Основатель базы, уволившийся из «оборонки», чтобы вплотную заняться любимым детищем – наукой. Он возглавлял всё, что касалось научной деятельности, технических свершений или нестандартных подходов к законам физики. Именно ему по чистой случайности перепало единолично владеть базой «Тень», напичканной самым современным вооружением и оборудованием периода последних дней СССР. Старые наработки и спустя два десятка лет неплохо держались.

Рядом с отцом сидел капитан Александров. Сан Саныч. Бывший служивый «Альфы» в отставке. Он отдал полжизни служению Родине, но был незаслуженно уволен, когда пошёл против начальства, лишённый пенсии по выслуге лет. Но не отчаялся и организовал частное охранное агентство «Скорпион».

На Саныча ложилась бремя по воинской части, охрана базы, поиск новых кадров и снабжения действительных сотрудников оружием. На данном этапе развития основной стабильный доход база получала именно от его действий. Так что работы у несостоявшегося пенсионера было немало.

Ему часто помогал Никитин – майор Альфы. «Официальный военный», как он сам себя называл. Редкий гость на территории базы «Тень». Он никак не укладывался в рамки только лишь своей службы. Командования хабаровской «Альфой» ему было недостаточно, и служивый часто влезал во все второстепенные дела, никак не связанном с личным обогащением. Потому прекрасно понимал, что скоро сверху придёт приказ о ликвидации его, как самодеятельного, здравомыслящего субъекта. Но перед своей пенсией, Никитин искал недовольных системой по всем каналам доступных связей и находил немало ценных кадров. Людей, которым осточертела однобокость госаппарата, хватало. Так что формируемой единомышленниками структуре нередко выпадали бонусы: людьми, ресурсами, информацией, а иногда и советами, что на вес золота.

Четвёртым и пятым человеком в совете были Даниил Харламов с позывным «Медведь» и Андрей Ан, больше известный в своих кругах, как «Кот». Своё прозвище Андрей получил в последней миссии. Прижилось.

Они отвечали за разведку и контрразведку структуры. За два последних года оба сотрудника прошли Кавказ и понабрались опыта в горячих точках по миру, участвуя во многих локальных конфликтах лицом к лицу. В том числе отметившись в спецоперациях в Афганистане, Сирии, Ливии, Ливане и Египте.

Они тоже собирали информацию и отбирали полезных людей. Последние два месяца торчали на Российско-Грузинской границе с отрядами спецназа, уничтожая наркотропы и самих поставщиков «белой смерти». Нередко после спецопераций «Тени» перепадали ящики конфискованного у бандформирований вооружения и партии «серых» денег. С Кавказа после службы под командованием белоруса и корейца возвращались и желающие служить в новой структуре, что структуре на руку.

Шестым был Василий. Одноклассник Скорпиона. Молодой Мозг по прозвищу «Гений». На первых порах он помогал Дмитрию, заинтересованный базой с антигравитационными устройствами в научных интересах. Но вскоре занялся аналитикой, сметой расходов и общим бюджетом Тени. В процессе занял должность координатора ресурсов, сводок и стал идейным мастером. Он успевал везде, собирая под своим крылом младших техников, аналитиков и хакеров. Гений практически безвылазно жил на базе, экстерном закончив одиннадцатый класс раньше срока. Оставалось сдать только ЕГЭ в угоду системе и можно породниться с Антисистемой навсегда. Но Вася лишь отмахнулся от этой затеи и влез по уши в дело, в котором рассмотрел зерно переустройства нового мира.

Седьмым за столом сидел блондин с безалаберной улыбкой – Семён Аркадьевич Егоров по кличке «Леопард». Самый молодой из присутствующих. На несколько месяцев младше «кровного брата», он был второй боевой единицей класса «постиндиго». А по сути, являлся генералом базы в намного большей степени, чем Александров или Никитин. Заляпал руки кровью ничуть не меньше самого Скорпиона. Исполнитель, что перерос начальство.

Сам Скорпион безоговорочно считался маршалом базы. Именно с его подачи и началось то, что за несколько лет вылилось в Антисистему, пока Кот и Медведь катались по миру наёмниками.

Стартовали с ликвид-заданий вне компетенции Альфы, зачищая Дальний Восток от доказанных педофилов, серийных убийц и всех лиц, ответственных за наркотики. Последний клубок дал столько ниточек, что можно было работать денно и нощно.

Часть вторая: "Управление". Глава 3: Списки дел

Сергий повернулся к Гению и сходу спросил:

– Вася, что там у нас со сводками? Каково нынешнее положение дел?

Василий проворно зашуршал листами, снова протёр очки. На Скорпиона глянули красные уставшие глаза – работал на износ. В груди невольно кольнуло сочувствием.

Молодой маршал базы поднялся из-за стола, обошёл по дуге, снял Василию очки и обхватил голову.

– А как же воздействие? – тут же пришло от Сёмы невербальный посыл.

– Он чист. Допускается поощрение.

– Я вот думаю, как скоро снесут нашу базу после твоего «поощрения»?

– Ему семнадцать, не шестьдесят. Хватит бурчать, почему я спасаю в одних и не вмешиваюсь в других случаях? В нём больше перспективы. А нападут на нас в любом случае. Даже гнилая система делает ставку на молодёжь, потому что понимает – старики уже бесполезны.

– Но…

– Просто не позволяй себе быть инертным! Будь в движении, чтобы не попали в не вовремя застывшего.

В ладонях появилось тепло. Сергий разогнал тело до двенадцатой ступени саморазвития. За два года смог постичь только одну – «ступень овощей». Так она наиболее точно переводилась на физический язык.

Если одиннадцатая ступень «минералов» показалась лёгкой, то ступень овощей постигал долго. Живительная влага, питательная сила земли, дарующая силы, вот что это было. Уровень энергии в овоще был гораздо больше, чем в камне. Но чтобы понять то, что невозможно описать словами, потребовалось много времени. Так как в сутках всего двадцать четыре часа, приходилось многим жертвовать. Например, сном.

Семеро за столом замерли, наблюдая за новым действом.

Василий ощутил тепло в висках, оно спустилось с пальцев Скорпиона, коснулось глазных яблок. Дно глаз резко защипало, сдавило, Василий вскрикнул, и хотел отдернуть руки, но резь резко ушла, отпустило. Блаженное тепло разлилось по глазам вместе со слезами.

Слезами освобождения.

– Извини, Вась, побочный эффект. Поплачешь ещё минут пять. Но это можно выкидывать.

Скорпион сдавил очки, безжалостно сломав душки и линзы. Смахнул пот со лба и выхватил из рук бумаги:

– Давай я прочитаю.

– Ха, меня ты полчаса мурыжил, пока глаза на «единицы» не вернул. Смотрю, натренировался. Легче пошло, – сказал Дмитрий и добавил. – Но ничего, Вася, зато про очки я как страшный сон забыл. И ты забудешь. Сейчас оклемаешься. Я сам это пережил. Не смертельно.

Евгений непонимающе завертел головой. Он немного слышал о Скорпионе от Василия в самолёте, но большей части не верил. Людям свойственно преувеличивать возможности других людей.

– И что с ним? Почему он должен лить слёзы?

– Да ничего, – обронил Сёма. – Сейчас прозреет… Скорп, ты как-то обещал мне транслейтор[1] открыть. Не забыл?

[1] Транслейтор – открытый резерв в мозгу человека, позволяющий вспомнить все языки мира, достать запечатанную информацию из высших энергетических миров.

– Не перегибай, коллапс энергетик обеспечен. Сколько раз с нас шкуры снимут?

– Дал слово – держи.

– Да я без проблем, только всех, кого ты здесь видишь, ты увидишь в последний раз. Согласен?

– Да на кой мне этот транслейтор в принципе?

– То-то же.

Скорпион пожал плечами в физическом мире, обронил вслух:

– Пока не могу, ступеней маловато.

– Эх, всегда так, – протянул Сёма, пряча глаза.

От него не укрывалось, что при их невербальных диалогах неуютно себя чувствуют не только Саныч, Дмитрий и Никитин, но и Даниил с Андреем. Разрыв отдалял друзей с каждым днём. Одно из проклятий обладания знаниями и силой, которая появлялась вследствие этого. Кто-то бежит вперёд, кто-то топчется на месте.

Никитин ткнул в бок Саныча, обречённо прошептал:

– Ну вот, опять ничего не понятно. Одно дело, когда я ему даю приказания в спецназе, там всё по схеме. Вот цель, и её надо выполнить, и ни каких «ни-ни». А другое дело — вот так, мозгами. Тяжело. На пасеку пора. В тапочки и к печке, баньке.

Саныч тяжко вздохнул, снова уголком рта брякнул, поглаживая усы:

– Я бы предпочёл камин, плед и томик-другой Есенина.

Скорпион горько хмыкнул, как бы не пытался улыбаться. На многих вокруг смотрел как на обречённых.

«Это сложно. И больно. Видишь всё и всех насквозь, но помочь или вмешаться – чертов баланс на страже. Я вижу, как умирает Саныч, я вижу, как угасает Никитин, но сделать ничего не могу. С меня спросят, как с обладателя силы. Как же сложно держать себя в руках в семнадцать лет. Дед Всеслав, почему ты не со мной? Почему твоё мудрое слово не избавит от возможных ошибок? Всё приходится самому. Я же знаю, что всё равно помогу, всё равно вмешаюсь. Мне всё вернётся», – бродили в голове Сергия не весёлые мысли.

Сосредоточился на бумагах, зачитывая вслух:

– Итак, мы обладаем объектами в количестве пяти штук: подгорная база «Тень», вертолётная база полуоткрытого типа в десятке километров от Тени, замаскированная под лесхозную фирму, офис охраны «скорпионовцев» со зданием в Хабаровске и два офиса: в пригороде Хабаровска и в Комсомольске-на-Амуре. Базу «Альфы» я в расчёт не беру, она всё же государственная, что значит – временная. Наша подгорная база – наиболее засекреченный и совершенный объект. Из вооружения: три строящиеся выдвижные ракетные турели ближнего радиуса действия с неядерными зарядами, а также семь шахт с ядерными ракетами малой и средней дальности, что значит не дальше Китая, Кореи и Японии. Хотя Японии после Фукусимы не до нас. Ракеты достались нам в наследие с базой по той простой причине, что пока другие пилили, про эти просто забыли. Ну или не знали. Восьмая шахта была пуста и переделана под стартовую площадку самолёта ЯК-141 с вертикальным взлётом.

– Да, Андрюха вовремя успел, – прервал Даня. – Такой самолёт хотели на металл пустить. Он может и из четвёртого поколения без плюсов, но для горной базы без взлётных полос в самый раз. Контрразведка работает. В Китай не ушёл. Пусть оборонка ещё тьму лет клепает самолёт нового поколения с вертикальным взлётом, а нам пока и этот сгодится. Красавчик! Стоит, сверкает. Так и хочется отдать приказ пилоту что-нибудь взорвать.