Дым, соль и мята

Пролог

— Куколка, спроси у него, где оружие? — бандит криво улыбнулся, обнажая железную коронку вместо одного из передних зубов.

Андреа не была уверена, что сможет превозмочь сковавший горло страх и вымолвить хоть слово. Грязные пальцы подонка больно сжимали её предплечье, удерживая на месте, заставляя смотреть на сгорбленную и избитую фигуру мужчины за решеткой. Полумрак скрывал большую часть его увечий, но синяки под злыми глазами, засохшая кровь на заросшем грубой щетиной подбородке, неестественно вывернутая правая рука, будто переломанная несколько раз в разные стороны, внушали девушке неподдельный ужас. Он сидел, прислонившись к бетонной стене, а тяжелая длинная цель начиналась где-то в углу камеры и заканчивалась кандалами на его посиневших лодыжках.
В клетке, на цепи словно собака в оборванном подобии одежды.

— Мы ждем, красавица, — произнес другой бандит, прислоняясь к ржавой решетке и зажигая очередную сигарету.

Их было четверо. Четверо уродов с крадеными часами и затупленными кастетами на запястьях. Один темный подвал, один переломанный мужчина в клетке и одна молодая девушка, проклинающая обстоятельства и то мгновение, когда подумала сократить путь домой через нелюдимый переулок.

— Где… где ор-оружие? — голос Андреи напоминал срывающийся писк, а не правильно поставленную речь на ан-вэйском.

Члены банды переглянулись между собой: в трущобах острова Вэй лишь единицы могли говорить на языке вражеского острова Ан-Вэй, и каждый неизвестный звук заставлял их нервничать. Мужчина за решеткой, очевидно, ан-вэйец (иначе зачем её сюда притащили и заставили говорить на ан-вэйском), перевел взгляд окровавленных глаз на нее и презрительно прищурился.

— Ты точно спросила правильно? — бандит выдохнул сигаретный дым в лицо вэйки.

Андреа кивнула и откашлялась. Мерзкий холод от бетонного пола поднимался вверх по её ногам, заставляя пальцы в поношенных ботинках съеживаться.

— Где оружие? — повторила девушка уже громче, умоляя всех известных богов помочь ей выбраться домой живой.

— Не оскверняй мой язык своим грязным ртом, — хриплым, но уверенным голосом ответил пленник на ан-вэйском языке.

Андреа вздрогнула. Кто бы мог подумать, что всего в несколько слов можно вместить столько презрения и отвращения.

— Что он сказал? — толкнул девушку тот, с коронкой.

— Что… что не хочет разговаривать.

От злости и разочарования бандит сильнее сжал худое предплечье девушки. Останутся синяки. Остров Вэй кишел всяческими бандами и прочим опасным сбродом, но двадцать пять лет жизни Андрее везло благополучно их избегать. До сегодняшнего проклятого вечера.

— Давай еще раз, милая, — урод накрутил прядь её волос на свой кривой палец и потянул голову девушки к решетке.

Андреа пообещала себе, что скоро это закончится, а дома она вымоет волосы даже несмотря на ледяную воду в душе и заканчивающееся мыло. Всего-то нужно абстрагироваться.

— Где оружие? — сказала она на ан-вэйском.

— Иди к черту, — ответил пленник.

— Спроси: где мои люди? — «Коронка» терял терпение, нервно дергая девушку за волосы.

— Где его люди? — внутренне Андреа умоляла ан-вэйца за решеткой ответить и покончить с этим ужасным допросом.

Холод и подвальная влажность пробирали до костей. Тусклый свет еле горевших ламп делали силуэты настолько зловещими, что в глазах Андреи люди переставали быть людьми. Футболка, ставшая тряпками на широких плечах ан-вэйца, была испачкана чем-то, о чем девушка не хотела задумываться.
Абстрагироваться.

— В Аду. Замолчи. Не говори на моем языке.

Он злился. Нет, все находящиеся в тесном пространстве мужчины злились: четверо вэйцев и плененный ими ан-вэйец. В планы хрупкой психики невинной вэйки не входило ломаться под давлением обеих сторон. Ей завтра на работу.

— Я думаю, это бессмысленно… — девушка перевела испуганный взгляд на державшего её бандита. — Мы не сможем договориться, простите. Он не хочет говорить… Извините. Я не могу помочь.

— Как жаль, — урод покачал головой, будто ему действительно было дело до желаний плененного ан-вэйца. — Пока он не скажет, ты будешь спрашивать. Ты знаешь язык этих ублюдков с Ан-Вэй, так что…

Андрею била дрожь. Сколько времени? Дома ждал одиннадцатилетний мальчишка, нервно поглядывающий на часы и остывающий ужин. Ему было страшно: а вдруг сестра не вернется? Пропадет, точно так же как пропал их отец полгода назад. Был человек и нет: осталось только решиться убрать с полочки в ванной комнате его зубную щетку.

— Пожалуйста, — на ан-вэйском взмолилась она, а слезы градом потекли по впалым щекам, — у меня ребенок. Один дома. Прошу вас, ответьте. Где оружие? Где люди? Пожалуйста.

— О, — ан-вэйец за решеткой попытался усмехнуться, но быстро скривился из-за боли в ушибленной скуле. — Это, конечно, всё меняет. Скажи им, — он немного подался вперед, словно хотел рассказать ей секрет. — Скажи им, что всё их оружие ржавеет на дне, а люди кормят там же тварей.

Дно – это дно Мирного моря, что разделяло острова Вэй и Ан-Вэй? Девушка нервно перевела слова ан-вэйца на вэйский для бандитов, которых сказанное разозлило еще больше. Терпение, как и запас сигарет, стремительно подходили к концу.

— Я убью ублюдка, — прошипел мужчина, прислонившийся к решетке, и швырнул недогоревший окурок в ан-вэйца. Тот даже не отреагировал.

— Он лжет, — сказал второй. — Скажи ему, что мы знаем, его не было в порту. Скажи ему, что я заставлю его жрать собственные пальцы.

Наверное, жестокие угрозы расправы, озвученные нежным девичьим голосом, звучали довольно забавно, потому что глупый ан-вэйец рассмеялся. Андреа поражалась тому, как мало в человеке может быть чувства самосохранения, и внутренне всё сильнее холодела от страха перед неизвестностью.
Зачем он злил их? Его пытали. Не было ни сантиметра на его коже, что был бы не тронут ножом, гвоздем или пламенем. Постыдно, но девушка понадеялась, что если пленника и убьют, то пусть, пожалуйста, не на её глазах. Таких кошмаров она не выдержит.

1. Учитель без учеников

— Мисс Найман, зайдите к директору.

Уже девять лет Андреа не была школьницей и три года работала учительницей, но знаменитая фраза «к директору» все равно скручивала внутренности в тревожные узелки. Окинув опустевшую классную комнату быстрым взглядом – не позабыл ли кто из учеников вещи – девушка осторожно сложила свои книги в рюкзак. Пусть и поношенный, тряпичный и уставший от жизни, он выполнял свою главную функцию: ежедневно помогал хозяйке переносить редкие книги ан-вэйской литературы из дома в школу.
Таких материалов в библиотеке острова Вэй не найти: они достались ей от отца, как и все крупицы знаний об Ан-Вэйе и его слишком сложном языке.

Будто чувствуя нервозность молодой учительницы, персонаж неприятнее чем директор остановил её в коридоре:

— Андреа, Марк снова сделал только половину домашнего задания, — еле удерживая на худом носу очки, произнесла миссис Тат, учитель математики. — Потрудись ему объяснить, что так не делается.

Во-первых, объяснять – это работа самой Тат. Во-вторых, Андреа больше не её ученица, чтобы та разговаривала с ней в таком пренебрежительном тоне. Они коллеги. В-третьих… Андреа покорно кивнула. С одиннадцатилетним Марком разобраться проще, чем с шестидесятилетней закаленной скандалами математичкой.

Кабинет директора средней школы в Вэй напоминал попытки бедняка казаться богаче, чем тот когда-либо мог бы быть. Нерабочий телефон гордо красовался на криво зашкуренном столе. Кресло, когда-то бывшее кожаным, превратилось в тканевое, местами отдающее глянцем. Обновленный слой зеленой краски на стенах не сумел скрыть сеточку трещин, идущих от голубого потолка, который, кстати, почему-то не перекрасили.
Директор Уильям Хато – худощавый мужчина средних лет, считал своей обязанностью носить белую рубашку, но та отдавала желтизной больше, чем его зубы. Оправа очков директора словно изначально принадлежала не ему – слишком сильно сдавливала нос на переносице и лицо у заросших висков.

— Андреа, милая, присаживайся, — он указал на деревянный стул напротив его стола. В уме девушка перебирала десятки причин, которые могли бы стать причиной длительной беседы с директором, и ни одна из них ей не нравилась.

На минуту воцарилась неловкая тишина. Мужчина, слишком высокий для собственного стола, сгорбился в кресле, не решаясь начать диалог. Земля из горшка уже увядшего растения комками покрывала подоконник. Вместо живых зеленых побегов торчали окурки.

— Не буду тянуть, — сказал директор, который только и делал, что тянул. — В средних школах Вэй запретили преподавать ан-вэйский язык.

Она сглотнула подступающую к горлу желчь. Догадывалась ведь: давно ходили слухи, что изучать в простых школах язык вражеского народа – бессмысленное занятие, подрывающее патриотический дух среди подростков. Они не вырастут дипломатами, это были дети не тех богатеньких родителей, что могли позволить себе школы получше и обувь поновее. К чему среднестатистическому вэйскому Джону знать язык ан-вэйцев? Для убийства иноземцев, если Джон решит пойти в армию, понимать их необязательно. А если вдруг Джон изберет другую судьбу – удачи, рабочих мест не так много, а преступный мир уже пересыщен другими Джонами.

— Когда? — собравшись, спросила Андреа. Ей нужно было время на поиски новой работы. Смешно, как будто последние полгода она не проводила каждый вечер, штудируя немногочисленные объявления о неподходящих вакансиях.

— Сегодня. Это был твой последний рабочий день. Мне очень жаль, Андреа.

Времени не было. Счетам за электричество и воду она не сможет сказать, что ей жаль, как и Марку, которому на день рождения пообещала если не велосипед, то хотя бы колесо. Он согласился собирать его по частям, по чуть-чуть на каждый праздник.

— Но не расстраивайся, милая, — неожиданно ободряюще улыбнулся директор, — у меня есть для тебя идея. Не оставлять же такую замечательную девушку ни с чем.

Искорка надежды, что давно не посещала девушку, робко прикоснулась к её сжавшемуся в панике сердцу.
Есть план?
Она могла бы быть репетитором, да. Если директор позволит проводить уроки подпольно – да, здорово. Три года безупречной работы не прошли бесследно, верно? Она ведь заслужила. Столько трудилась, набиралась опыта, ночами проверяя кипы тетрадей и неделями обучая безынициативных учеников выговаривать заумные ан-вэйские звуки. Приносила личные книги и учебники, не требуя никаких вложений от школы, рисовала обучающие плакаты с подсказками, придумывала интересные сценарии уроков. Лишь бы увлечь. Лишь бы им, не всегда благодарным ученикам, хотя бы немного понравилось.

План – да, она заслужила капельку поддержки.

— У моего брата небольшая ферма, — заговорщически произнес мужчина. — Я договорюсь с ним, он как раз искал помощницу для сбора клубники. Поработаешь там. Свежий воздух, деньги на руки каждый день, — будто не замечая её расширенных и готовых вот-вот расплакаться глаз, продолжал он. — И я слышал, что за особо прилежный труд он даже угощает своих помощников ведерком клубники после смены. Сам бы пошел, честно.

Ферма.
Клубника.
Ведерко.

Её будто несколько раз пырнули тупым ножом.
И что здесь самое обидное? То, что это было единственное реальное предложение о работе, которое сейчас мог дать ей чертов остров Вэй.

Упадок, бедность, нищета. Озлобленные, уставшие от войны, но желающие еще больше крови вэйцы балансировали между выживанием и окончательным саморазрушением. Профессия – дар тех, кто сумел окончить университет. Университет – привилегия тех, у кого были деньги. Деньги – то, чего давненько в нужном количестве не было у Андреи.
Круг замкнулся, и тонна гниющей клубники обрушилась на бывшую учительницу, погружая в палитру уныния, тоски и осознания беспросветности собственного будущего. Если где-то далеко жизнь у её сверстников только начиналась, то здесь, в частично зеленом кабинете директора Хато, существование двадцатипятилетней Андреи подошло к неромантичному концу.