Дымыч

История первая

Дымыч никогда не был Дмитриевичем, просто в условиях кризиса и всеобщего подорожания он курил странные самокрутки, от которых несло чем-то горелым. Закурил он давно, еще в лихие девяностые. С тех самых пор сигарет не принимал, сбивая с толку старушек и прочих лиц, обыскивающих округу, ожидая увидеть разгорающийся пожар.

Дымыч выбрал местом своего заседания рассохшуюся под солнцем серую неокрашенную лавочку, и каждый день был готов поведать миру совершенно фантастическую историю. Зачастую он сам являлся участником событий, а то и непосредственно затевал такие приключения. Когда все эти истории с ним происходили, никто предполагать не брался. Все старожилы в один голос утверждали, что Дымыч всегда был на этой лавочке, если не околачивался в леске неподалеку в поисках трав, мха, кореньев, которые можно было выкурить. Сколько лет было Дымычу – никто точно не знал. С днем рождения его поздравляли первого января, потому как он утверждал, что родился в аккурат в один день с началом календаря человеческого.

Дымыч был бородат, одевался в черную телогрейку и серые, в крупную полоску, штаны. На ногах – припорошенные пылью извечные кирзачи со слегка налипшей на них хвоей. Образ могла бы стильно завершать шапка-ушанка, но на ее месте щегольски красовалась утепленная бейсболка черного цвета, над козырьком которой вышита золотыми буквами надпись: «Demon». В руках Дымыча всегда присутствовала палка, которая причудливой природой своей узловатости походила на трость с набалдашником в виде козлиной головы.

Сегодня накрапывал мелкий моросящий дождик, украшая траву и листья серебристым налетом, какой бывает от утренней росы. Дымыч восседал на своем месте, опираясь на трость обеими большими ладонями, и вглядывался в сероватое небо, словно размышляя о чем-то философском. Его курительные принадлежности были упрятаны в оттянутые карманы телогрейки до особо подходящего момента.

– Дымыч! – голова беспокойной дачницы, имевшей небольшой огород около той самой лавочки, появилась над штакетником забора. – Не хочешь пирожочков покушать? Наготовила, думала придут крышу подправить, а оно вон что…

Соседка, укрытая от мороси целлофановым пакетом, посмотрела на Дымыча с грустинкой. Сколько бы он не сидел здесь, она постоянно выносила ему угощения. Одинокая немолодая женщина поглядывала на аккуратную бородку сидящего, большие руки и ясный взгляд пронзительных светлых глаз немного иначе, чем остальные обитатели дачного сообщества.

– Матрена, добрая ты душа. Вот сейчас моросить закончит, подойдут твои работнички… – пробормотал Дымыч, покосившись на женщину. – Чем кормить будешь?

– Не Матрена я, Мария, – вздохнула собеседница, – да много напекла, не волнуйся.

Дымыч достал заветный кисет и трубку. Расположив их перед собой на таком же, как и лавочка, столике.

– Ну раз так… Тащи пироги свои, да присядь, я тебе про бригаду строителей поведаю историйку, очень занимательная. Да сними это безобразие с головы, все изящество твое портит…

Мария торопливо сдернула с головы целлофановый пакет и распахнула калитку, чтобы вынести Дымычу пирожки и выслушать одну из его историй.

Сегодня дым из трубки пах очень необычно. В нем была пряность восточных благовоний, сладость цветения весны и еще что-то, придававшее едва уловимую остроту этому странному табаку, аромат которого повис над столиком и лавочкой. Было такое ощущение, что даже капли дождя от этого дымного облака отскакивали, потому что когда Матрена садилась за столик, поверхность лавочки оказалась совершенно сухой.

– Так вот, я скажу тебе одну простую вещь, в которую ты не поверишь вовсе. Да и не важно мне твое неверие, – начал рассказ Дымыч, тыча в Марию мундштуком трубки. – Речь об другом будет идти вовсе.

Рассказ, сопровождаемый дымом из трубки, полился, плавно погружая слушательницу в события.

– Вот сейчас уж часто гуторят по ящику про всякие потусторонние силы. Только не ведают они, что говорят, потому что на самом-то деле иначе все. Никаких тебе крыльев, рогов, запаха серы да копыт. Все до банального просто. Люди это, из крови и плоти. Глядишь, пораниться могут, рассмеяться, заплакать, даже влюбляются, как человеки. Только это нехорошо для них самих.

Новое облачко вылетело из усов Дымыча, окутывая Марию теплом и благовониями. Сегодня у него была на редкость приятная курительная смесь. Уже по ее ароматам было понятно, что расскажет он что-нибудь романтичное.

– Много их, разных. Злых и добрых. Ангелы с чертями, вурдалаки, гномы, тролли, колдуны, волшебники, даже драконы в человечьем обличии. Но не об этом речь. Это уж потом я узнал, в какую бригаду меня занесло лихое безденежье. На тот момент подельники мои казались такими же неприкаянными, как и я сам. Бродили мы в поисках подработки да ночлега по окрестным коттеджам. Бывало, что и ночевали у костра, делясь последними припасами. Но однажды нам повезло.

К лавочке стал потихоньку подтягиваться народ. Подтаскивая стульчики, лавочки, соседи собирались с чашками чая и семечками под моросящим дождем, укрываясь от него под зонтиками, разовыми китайскими плащами, обычными клеенками и прочими подручными средствами. Послушать Дымыча выходили даже во время трансляции популярных сериалов, если у рассказчика было подходящее настроение. Собравшиеся не шумели, приветствуя друг друга кивками. Дымыч обводил всех довольным взглядом и продолжал уже погромче, чем рассказывал Марии.

– Попали мы на подряд к очень богатому владельцу коттеджа. Новоиспеченный нувориш строил жилье с размахом, а мы за что только не брались. Камин? Запросто! Бассейн? Никаких препятствий. Может, на самом деле, работали мы не так уж хорошо, но на тот момент рынок подобных услуг был неказист и без особых претензий. Потому и попали мы в домик для прислуги и строителей на громадном, огороженном высоким забором участке. Сам дом возвышался над участком, как рыцарский замок с башнями для стрелков. Зубчатые верха стен дополняли это впечатление. Местный сторож в беседе со мной обмолвился, что в свое время произошла на этом самом месте княжеская битва, да много всяческих исторических ценностей нашли при рытье котлована. Хозяин укрыл находки, чтобы не утратить огромную живописную территорию.

История вторая

Дымычу стало жарко. Он, как прежде, сидел в тени яблони, свесившей тяжелые от плодов ветви. На неокрашенных досках столика лежали два кисета из темно-синей материи и трубка. Взгляд Дымыча блуждал по этим трем предметам. Он даже не заметил приближения Марии с двумя большими чашками чая.

– Что-то я, как барышня между двумя женихами, выбрать не могу, – горестно вздохнул он, когда услышал тихое: «Будь здоров, Дымыч».

Мария усмехнулась и присела на лавочку рядом с Дымычем, подтолкнув к нему большую чашку с красным цветком на боку и расположив на столе тарелку со свежеиспеченным печеньем.

– Да уж какое там, Дымыч, – махнула на него аккуратной ладошкой Мария. – Тут, поди, одного удержи около себя, а ты среди двух говоришь. Какая-то необыкновенная у тебя девица выходит.

Дымыч смерил Марию взглядом светлых глаз и решительно взял правый кисет.

– Девица моя имеет прототип реальный, Матрена, – уверенно сообщил Дымыч, набивая трубку. – То, что необычная она, так это целая история есть в ее жизни. Я бы тебе поведал, да вот окончания не знаю.

Сорвавшееся с дерева яблоко стукнуло о стол, будто ставя точку. Но Мария решительно сунула упавший плод в карман и заявила:

– А ты без конца поведай. Может, сами додумаем.

Подтянувшиеся соседи закивали головами в поддержку требования Марии. Солнце уже пробивалось сквозь листву, играя по округе яркими пятнами. Собравшиеся усаживались в кружок на принесенные табуретки или прямо на пожухлую траву. Места занимались так, чтобы хорошо видеть Дымыча в черной футболке с надписью: «Evil» в левой верхней ее части. Сам же владелец новенькой молодежной вещицы сосредоточенно раскуривал трубку. Это было верным признаком того, что рассказ все-таки будет.

– Только не вздумайте потом требовать, чтобы я вам окончание этой истории придумывал, – пыхнув дымком, предупредил Дымыч. – Для самого загадка осталась. Ну, коль такие любопытные, получите ее теперь на весь коллектив.

Мария пододвинула тарелку с печеньем поближе к рассказчику и, опершись локтями о стол, приготовилась слушать. Впрочем, все вели себя так же, поерзав на местах.

– Было это давно. Я тогда подрабатывал в одной столичной конторе. Не было у меня там ни особой должности, ни денег великих, хотя офис был престижный по тем временам. Вся атрибутика красивой жизни там имелась. Кабинеты с блестящими табличками, техника вся электронная, что тогда еще в диковинку была. Секретарши длинноногие у начальников, тыкающие на кнопочки селекторов пальчиками с ярким маникюром. В общем, все было в лучших традициях жизнедеятельности тогдашних контор, но речь тут совсем не об этом.

Дымок от трубки Дымыча сегодня был игриво сладковатый, будто с привкусом ванили. Манил, заигрывал с обонянием слушателей.

– Как клерк я был не слишком полезен, зато моя большая практика в ремонтах и шабашках строительных тут сгодилась в самый раз. Развила она во мне смекалку хитрую, – Дымыч даже слегка сощурился от таких воспоминаний. – Как что-нибудь сломается, так сразу меня зовут. За то и держали. Розетки, чайники, замки, даже застрявшая в ксероксе бумага – все моя епархия, расправлялся с нею очень быстро. Вот и полюбили меня женщины на чаек приглашать с печеньем. Поговорить, душу излить, как лучшему другу. Но особо мне нравилось к одной ходить…

Рыжий Пашка громко хохотнул. Хотя и пихнули его локтем под бок, но все-таки причину своего веселья он выложил громко и задиристо:

– Дымыч, на обедик ходил? Стресс снять? Расслабиться?

Дымыч приподнял бровь, разглядывая Пашку с недобрым огоньком во взгляде.

– Пашка, вот понимаю я теперь, отчего у тебя успеха нет у женщин, – заметил Дымыч, указывая мундштуком трубки на Пашку. – Чтоб ты совсем радости от общения с прекрасным полом не утратил, скажу тебе один секрет: даже если женщина тебе давно покорилась, не должен ты никоим образом показывать этого факта, ибо рушишь этим ты ее неприступность. Она и сама знает, когда явить миру свою покорность избраннику.

Дымыч выпустил большое пушистое облако дыма и отвернулся от Пашки.

– Отвлекся я тут, молодежь воспитывая… – вздохнул он. – Молодая женщина, которую я так старательно пытался видеть чаще, была умна и красива, как богиня. Что греха таить, был я, как многие, в нее влюблен по-юношески. Однако, вопреки всем нашим чаяниям, ничего ни одному из нас не светило. Была она уже в ту пору замужем года три как. Вот незадача…

Дымыч, видимо, от переживаний прикрылся продолжительной затяжкой. Так мощно он задействовал свои легкие, что из трубки аж искры посыпались.

– Стройна, с ангельским голоском, всегда ровна в общении со всеми, никогда не повышала голос. Думал я, что все у нее в порядке до определенного момента, пока как-то не разговорились мы после пары бокалов шампанского на корпоративе. И тут поведала она мне историю свою, что не на шутку меня удивила. Оказывается, есть у нее в жизни мечта одна несбыточная: вернуться в прошлое да поменять кое-что. Касалось это того момента, когда меж двух одного надо было выбрать. Не стану я делиться секретами ее жизни. Да вот разочаровалась она в своем муже сильно, что ни дать, ни взять…

Дымыч опять затянулся и несколько секунд молчал, прежде чем продолжить, но даже Пашка не решился его потревожить в этом состоянии. Лицо Дымыча вдруг приобрело такое нежное и удивительно приятное выражение, что все мимо воли им любовались в тишине.

– Была верна моя собеседница и предана супругу, просто на удивление. Но сквозило в ее рассказе великое женское разочарование, что так быстро заставляет женщин стареть и злыми становиться. Мне так этот рассказ в душу запал, что не мог я не думать об этом. Боялся, что наш Ангел в демонессу превратится с этой вот бедой. Уж очень не хотелось услышать из ее уст: «Мужики эти, сволочи…»