Дырявая ловушка

1

Не засоряйте свою память обидами, а то там может просто не остаться места для прекрасных мгновений.

Ф. Достоевский

Однажды и в твоей жизни появится новое имя, которое превратит предыдущее в пыль.

Ф. Достоевский

Вера сделала последний мазок кисточкой и облегчённо вздохнула. Всё ещё находясь в своих мыслях, она отошла от стены на небольшое расстояние и стала критически рассматривать только что законченный рисунок.

Через некоторое время девушка улыбнулась и, сладко потянувшись, взлохматила свои длинные вьющиеся волосы, сорвав со лба ленту, которой они были перехвачены.

Высокая, стройная с длинными, но гибкими руками она притягивала к себе взгляд, потому что выбивалась из привычного образа современных красавиц. На ней не было ни грамма косметики, но создавалось впечатление, что она потратила уйму времени, чтобы сделать свой макияж невидимым. У неё были немного крупноватые кисти рук, что сразу бросалось в глаза, потому что они были непропорциональны её хрупкому телу. Наверно поэтому на руках Веры отсутствовали разного рода фенечки, которые так любят носить художники. Запястье девушки украшал единственный браслет-пружинка, а на шее висел круглый кулон густого красного цвета в тон её любимой шляпы с бантом сзади.

Художнице понравилась её новая картина-абстракция, изображающая ракушку, в виде закрученных завитков, напоминающую домик улитки. Она выполнила свою фантазию в светлых тонах, которые плавно переходили из белого в серый, а из серого в голубой и синий.

Заказчик особо не настаивал на тематике картин, поэтому Вера предложила свою любимую — морскую. Это было неслучайно, ведь двадцать пять лет она прожила на берегу Азовского моря, которое полюбила всем сердцем.

До этого девушке не приходилось работать с большими холстами, а тем более — со стенами, но предложенный гонорар за роспись дома, сразу решил бы её вечную проблему с нехваткой денег, которые она хотела вложить в ремонт своего скромного жилища.

Дом в посёлке «Морской» достался ей по наследству. Сначала в нём жили дедушка с бабушкой, потом хозяйкой стала её мама, но после развода с отцом Веры, Ида уехала в Грецию, чтобы создать новую семью.

Судя по нечастым разговорам по скайпу и фотографиям в интернете с томными мачо, меняющимися как стёклышки в калейдоскопе, дочь поняла, что отчим у неё появится не скоро. Это её нисколько не огорчало, потому что с отцом у неё сохранились хорошие отношения, и он никогда не препятствовал её появлению в трёхкомнатной квартире, где она была прописана, и которая находилась в пятнадцати километрах от посёлка в городе Майске.

Посёлок «Морской» пользовался большой популярностью у отдыхающих. Здесь не было крутых длинных спусков к воде и, главная достопримечательность, море, находилась в ближайшей доступности из любой точки этого живописного места. Для отдыха в «Морском» имелось всё необходимое: кафе, столовые, рынок, магазины, гостиницы на любой вкус и кошелёк, а также куча развлекательных мест, куда вечером стекались загорелые приезжие, чтобы потратить не только деньги, но и накопленную за день энергию.

Вера любила ходить на пляж рано утром, когда вода была чистая, и людей рядом не было. Девушка всегда удивлялась тем, кто спал до полудня, а потом в самое пекло шёл на море. Она практически никогда не загорала, как это делали приезжие. Этот пробел она обычно восполняла в огороде, когда пропалывала цветы и грядки с овощами.

Если вечером у неё появлялось время, то, искупавшись, девушка любила наблюдать за людьми, которые видели море раз в году.

Это, действительно, было забавно, ведь, приезжая из какого-нибудь Кукуева, они настолько дурели от новых впечатлений и незнакомой обстановки, что вели себя неадекватно, хотя, может быть, раскованно тоже подходило в данной ситуации.

Вот, к примеру, вчера Вера наблюдала, как женщина, немолодая, скажем, 60+, намазалась грязью, как принято говорить в здешних местах «из вулкана» и, искупавшись в море, повязала на пояс полотенце. Затем сняв трусы от купальника, она решила пройтись по берегу. Непонятно, о чём она думала, прохаживаясь в повязанном на талии полотенце и без трусов, кокетливо оголяя неровные, в буграх и синих прожилках ноги.

А эту немолодую пару Вера видела уже не в первый раз. Женщина, которую про себя она называла Мальвиной, из-за длинных, ниже талии, распущенных волос, заходила в море со своим спутником… под ручку. Лысый кавалер с отвисшим животом с гордостью нёс возложенную на него ответственность, гулять даму по высшему классу, даже входя в воду.

Когда выпадала свободная минутка, Вера записывала свои наблюдения в блокнот, на обложке которого белокрылая чайка парила над морской волной, что соответствовало его названию «Пляжные скетчи».

Девушка делала записи по настроению.

Когда хотелось выплеснуть эмоции и посоревноваться с собой в нахождении умопомрачительных эпитетов к увиденным персонажам, она брала ручку.

Но когда совсем не хотелось напрягать серое вещество уставшего мозга, она брала карандаш и точными линиями копировала картинку, запечатлевшуюся у неё в памяти.

Иногда Вера просто так доставала из письменного стола любимый блокнот и, уютно устроившись на диване в спальне или в шезлонге под вишней, листала исписанные и разрисованные страницы и, получив порцию хороших эмоций, засыпала сладким недолгим сном. Обычно её будили крики отдыхающих по соседству детей, и это вносило определённую негативную нотку в пробуждение. Но последующие дела и заботы не оставляли времени на обиду, ведь приходилось буквально вертеться, как белка в колесе, чтобы содержать дом и себя.

Вера собрала кисточки с красками и, ещё раз окинув взглядом стену лестничного пролёта, где была изображена необычная ракушка-улитка, двинулась в сторону балкона. Она понимала, что работа закончена, ей осталось лишь получить оставшуюся часть гонорара, и больше она сюда не вернётся. Но этот вид с балкона… Он привлёк её внимание с самого первого дня, как она здесь появилась.

2

На следующий день Вера всё-таки пригласила местного плотника Григория Ивановича, чтобы он оценил, во сколько ей обойдётся ремонт крыши. Дядя Гриша пользовался хорошей репутацией у жителей посёлка, так как грамотно подходил к работе и не наживался на односельчанах.

У него в подчинении была небольшая бригада, которая работала быстро и слаженно. Тех, кто, получив деньги, уходил в долгосрочный запой, Григорий увольнял сразу и без сожаления, потому что такие работники подставляли его со сроками и качеством работы. А он своей репутацией дорожил и, если честно, просто не любил алкашей, опохмеляющихся с утра трясущимися руками.

Григорий Иванович по-деловому осмотрел дом, полученный в наследство, и, почесав затылок, серьёзно сказал:

— Всё-таки умели раньше строить. Приятно видеть, что люди собирались здесь жить не только до конца своей жизни, а еще и потомкам что-то оставить. Видно, что фундамент подновляли около пяти-семи лет назад. А крыша и окна — это дело несложное. Думаю, и по оплате мы с тобой договоримся, так как я разрешаю некоторым клиентам вносить деньги за работу не сразу, а частями. Да и окна во всём доме сразу менять не советую. А только те, что выходят на дорогу. Согласна со мной, птаха?

Вера улыбнулась и одобрительно кивнула. Взглянув на время, она стала прощаться с мастером, потому что на часах было уже одиннадцать, а в двенадцать её ждали в доме на скале.

Девушка не любила опаздывать, поэтому, надев любимую красную шляпу с бантом в тон таких же по цвету брюк, заперла дом и взяла велосипед из сарая.

Она уже успела довезти его до калитки, как позвонила соседка тетя Капа, чтобы взять у неё взаймы пару трёхлитровых банок. Эти ненавистные Вере банки стояли везде: в сарае, в подвале и даже на чердаке. У соседей этого добра тоже было полно, поэтому они не изъявляли желания забрать их себе. Но иногда случалось, что, раздав соленья детям, те забывали вернуть пустую тару, и тогда соседи обращались к Вере, зная, что отказа не будет.

Девушка в сердцах чертыхнулась и, привалив велосипед к забору, вернулась обратно. Идти в дом, чтобы лезть в подвал не хотелось, поэтому она снова зашла в сарай, взяла с полки две пыльные банки и, поставив их на стол в беседке, быстро написала записку: «Я уехала по делам, банки можете забрать без отдачи».

Не теряя больше времени, Вера вышла на улицу и, вскочив на велосипед, быстро закрутила педалями.

Когда она выехала за пределы посёлка, её вдруг охватила навязчивая мысль, что раз ей пришлось вернуться, то удачи не будет. Она даже на время перестала крутить педали и подумала, что, наверно, денег ей не дадут или заплатят лишь символическую сумму. Девушка сморщила аккуратный носик и, тяжело вздохнув, прибавила ходу, потому что ехать ещё было далеко.

Когда за поворотом появился, теперь выглядевший не таким уж гостеприимным, дом, часы показывали начало первого. «Ничего страшного, — успокоила себя художница и вытерла пот с лица. — От моего опоздания никто не пострадал, тем более у хозяев дела идут полным ходом».

Вера неслучайно так подумала, потому что от дома в это время отъезжала большая машина-фургон с надписью «Доставим вашу мебель быстро и в любое место». Чуть поодаль стояла «Газель».

Девушка поздоровалась с охранником и удивилась, что это был не тот мужчина, которого она привыкла видеть каждый раз, когда приезжала, а совсем незнакомый. Он ей сразу не понравился, потому что с таким типом мужчин она старалась не связываться. Его почти сросшиеся брови и обжигающе чёрные глаза невольно заставляли поёжиться даже в жаркий день.

Вера оставила велосипед, как обычно, возле ворот и двинулась к высокому полукруглому крыльцу из бетона. Ей и раньше нравились красивые вазоны с многолетними бархотками, стоящие по бокам лестницы на прямоугольных постаментах. А сегодня она приятно удивилась, увидев декоративных бабочек на металлических стержнях, которые были воткнуты в землю. Из холла на крыльцо выходили два окна, располагающиеся по бокам входной двери. Девушка на мгновение замерла, потому что приняла фигуры далматинцев под окнами за настоящих собак.

В доме царило непривычное движение. Шестеро рабочих в зелёной спецодежде собирали и расставляли мебель. Они никак не отреагировали на приход молодой девушки, и Вере даже показалось, что они её игнорируют.

Это было довольно-таки странно, но тут художница увидела Оганеса и двинулась ему навстречу.

— Здравствуйте, мы с вами договаривались о встрече, — сказала она специально громко, чтобы перекричать стук молотка, визг шуруповёрта и скрежет передвигаемой мебели.

Оганес, не обращая на девушку внимания, что-то сказал рабочим и только потом посмотрел на гостью.

— Пойдём со мной, — бросил он на ходу и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Они зашли в комнату с балконом, где Вера подолгу любила стоять после росписи стен. С первого взгляда ей показалось, что раньше она никогда здесь не была.

Помещение сильно изменилось после того, как его наполнили шкафами и мягкой мебелью. Высокий потолок, по краям украшенный широким бордюром из полиуретана, тоже смотрелся по-другому, так как теперь из центра гипсового медальона свисала большая хрустальная люстра. Когда солнечные лучи попадали на огранённые подвески люстры, на светлой стене и потолке появлялись разноцветные радужные блики, создающие ощущение праздника и волшебства.

Через приоткрытую дверь балкона слышался шум моря, а порывы ветра, прилетавшие с берега, перебирали шторы и надували, как парус, лёгкий тюль.

Для завершения образа гостиной на полу лежал большой персидский ковёр бело-зелёных оттенков.

Вера, ещё не привыкнув к новому интерьеру, с удивлением посмотрела на Оганеса. А тот был настолько невозмутим и спокоен, что, казалось, не замечал явных перемен в доме.

Пролетавшая за окном чайка своим криком вернула художницу с небес на землю, и она, наконец, отмерла и тихо сказала:

— Я пришла за второй половиной обещанного гонорара.

3

Тётя Капа, взявшая пустые банки у Веры, решила отблагодарить девушку за услугу и пришла к ней домой со свежеиспечёнными пирогами с вишней. Каково же было её удивление, когда она увидела всё ту же записку, придавленную к столу камнем. Клеёнка на столе была покрыта пылью и облетевшими листьями с разросшегося по беседке винограда.

— Это какие же у неё могут быть дела, что даже ставни не закрыла, а уехала? — посетовала женщина, оглядывая двор. Она напрягла лоб и стала загибать пальцы на левой руке, шепча что-то под нос.

— Получается, третий день Верки нет. Вот же растяпа! Всё рисует ездит. Сейчас позвоню, узнаю, где её черти носят.

Тетя Капа достала из кармана фартука телефон и набрала нужный номер. Она уже приготовилась, как только услышит «алло» на другом конце невидимого провода, выпалить порцию нотаций, но механический голос ей ответил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа.

Женщина удивлённо посмотрела на свой телефон, потом потрясла его и снова набрала Верин номер. Сначала Капитолина услышала треск, а потом всё тот же голос начал говорить знакомую фразу. Ничего не понимая, женщина стряхнула листья со стула и тяжело опустилась на сиденье.

Она знала Веру и их семью давно. Её мать, положа руку на сердце, она никогда не любила, хоть Ида и была из местных. А вот отца уважала за скромность и тихий нрав. У Веры было полно знакомых в посёлке, но в основном это были друзья по рисованию. Тётя Капа могла бы поклясться, что и молодого человека у девушки пока нет. Потому что стала бы она весь день по всяким мастер-классам бегать, да картинки малевать.

Вера приезжала в посёлок из города в конце мая, когда заканчивались занятия в изостудии, где она работала. В середине сентября она закрывала дом и отдавала ключи тёте Капе, на случай, если что случится. Но на каждые каникулы художница снова приезжала сюда и пропадала, как она говорила «на этюдах». Капитолина ничего не понимала в живописи, но Верины картины любила. От них веяло жизнью, потому что это были знакомые ей с детства места.

Ещё раз зачем-то прочитав записку, она поднялась со стула и, прихватив пыльную бумажку и пакет с пирогами, направилась к калитке.

Её дом находился на другой стороне улицы, возле магазина. Но женщина прошла мимо своего участка и прямиком устремилась к самооткрывающимся дверям сетевого торгового центра.

Войдя внутрь, она подошла к мужчине с бейджиком «Контролёр торгового зала» и что-то спросила. Он показал ей рукой на стеллажи с крупой и макаронами, и Капитолина Андреевна двинулась в указанном направлении.

Настя раскладывала товар, когда её кто-то окликнул. Она поднялась с корточек и, увидев тётю Капу, вежливо поздоровалась.

В детстве Настёна училась вместе с Верой в поселковой начальной школе. Потом отцу Веры дали в Майске квартиру, и они переехали в город. Семья Михаила и Иды Карповых в то время ожидала пополнения, Ида была на пятом месяце беременности, поэтому заводоуправление, где Михаил работал наладчиком, дало им трёхкомнатную-, вместо положенной двухкомнатной квартиры.

Ида как-то безответственно относилась к себе и будущему ребёнку, поэтому помогала таскать коробки с вещами во время переезда. Когда она почувствовала что-то неладное и обратилась к врачу, было уже поздно. Ребёнка спасти не удалось. С этого дня в семье начались скандалы, которые закончились разводом.

— Настюш, а ты Веру давно видела? — не отвечая на приветствие, спросила Капитолина.

Девушка на секунду задумалась.

— Наверно, несколько дней назад. Я как раз сидела на кассе, и Вера пробивала у меня хлеб и молоко. Вчера у меня был выходной, поэтому, если она и приходила, то без меня.

— А вы созваниваетесь или ты только с Колькой своим общаешься? — продолжала допрос тётя Капа.

Но Настя не стала отвечать на провокационный вопрос и напрямую спросила:

— Что случилось?

— Так пропала Верка, — потрясая пакетом с пирожками перед носом Насти, выпалила тётя Капа. — Давеча я попросила у неё трёхлитровые банки, мне нужно было компот из вишни закатать. А сегодня пришла пирожками угостить, но она с того дня так и не появлялась.

— Ну, не знаю, — задумчиво произнесла Настя. — Она вроде ремонтом дома хотела заняться, говорила, что ей заказ хороший подкинули. На кассе же много не поговоришь, поэтому Вера быстро расплатилась и ушла.

— Надо будет с Гришкой-плотником поговорить. С ремонтом она могла только к нему обратиться. Вот ведь скрытная какая! Если в город к отцу уехала, то почему мне ничего не сказала? — после этих слов тётя Капа заторопилась к выходу.