Единственная Для... двоих

Правило трёх «не»

Игорь.
Мы застыли посреди прихожей втроём, в объятиях друга друга, и вдруг до нас одновременно дошло.

— Чёрт, — выдохнул я.

— Чёрт, — эхом отозвался Алексей.

— Чёрт, — согласилась Тоня.

И мы рассмеялись — истерически, облегчённо, глупо.

— Чай? — спросил Лёха. Это было его универсальное «лекарство от всего». Война? Чай. Конец света? Чай. Беременность жены лучшего друга от него? Чай. Обязательно.

— Водку, — ответил я вдогонку, уходящему на кухню Лёхе.

Тоня посмотрела на нас обоих. В её глазах всё ещё плескался тот самый страх, который я видел всё утро. Но сквозь него пробивалось что-то другое. Усталое. И почти счастливое.

— Я пить не буду, — тихо сказала она. — Мне нельзя. Вы вообще-то тоже за рулём, если что.

— Тебе я и не предлагаю. А мы никуда не поедем сегодня уже, — брякнул я.

Тоня.
— Тоня... — вдруг сказал Игорь.

— Что? — я уже приготовилась к самому страшному.

— Тебе нельзя стоять. Ты чего стоишь? — он подхватил меня под локоть, будто я была столетней бабушкой. — Иди сядь. Немедленно.

Я покорно дала себя увести на диван. Игорь суетился вокруг, подкладывая подушки, хотя я сидела ровно и без них.

— Может, ноги на пуфик? А лучше прилечь! Точно, прилечь! — он уже стелил плед.

— Игорь, я не умираю. Я беременна. Это немного разные вещи.

— Одно другому не мешает, — буркнул он, но плед убрал. Почти.

С кухни донёсся звон разбитой кружки. Мы переглянулись. Алексей, который всегда был само спокойствие, только что разнёс посудный запас.

— Я всё! — донеслось оттуда. — Всё в порядке! Я просто... — пауза. — Я просто отец, мать вашу.

Игорь хмыкнул. Я не выдержала и рассмеялась.

Игорь.
Я пошёл на кухню, пока Лёха не разнёс всё, что осталось. Он всё-таки поставил чайник. Я открыл шкафчик с чаями и кофе.

— Ромашковый? — крикнул я Тоне. — Имбирный? Мятный? А мяту можно? Надо посмотреть... Я посмотрю.

— Можно, Игорь, можно — ответила она так спокойно, как будто в ней не живёт целый новый человек и его не надо оберегать от неправильной еды.

Второй раз... Я думал, второй раз я буду готов, и будет проще.

. . .

Ночь была бессонной. Мы лежали втроём на большой кровати — привычка, которая за год стала почти естественной. Почти. Тоня, как всегда, посередине. Я справа. Лёха слева. По напряжению плеч было понятно: он тоже не спит.

— Если он будет икать, — сказал я в темноту, зная, что он меня слышит — надо будет поить укропной водой. Я читал.

— Он будет икать через семь с половиной месяцев, — отозвался Алексей.

— А готовиться надо заранее!

Тоня между нами закряхтела.

— Если вы сейчас не заткнётесь и не дадите мне поспать, — сонно сказала она в подушку, — у меня будет нервный срыв, и вы будете готовить укропную воду для меня.

Мы замолчали. Но не на долго.

— Тонь, — не мог я успокоиться, — а ты вообще как себя чувствуешь? Голова не кружится? Тошнота? Температура? Давление? У тебя пульс...

— Игорь!

— Я просто спросил.

Алексей молча погладил её по плечу.

— Спите, — велела Тоня. — И не доводите...

— До нервного срыва — перебил я её — Хорошо. Прости. Спи.

. . .

Алексей.
Утром я проснулся рано. Но Игоря в постели уже не было. Я слышал, как он гремит на кухне, пытаясь видимо приготовить завтрак. Тоня ещё спала, и я лежал, боялся пошевелиться, чтобы её не разбудить.

А в голове — каша. Отец. Я — отец. Не просто «дядя Лёша», который помогает с Мишей и делать ремонт. Настоящий отец. Человек, который будет нести ответственность за эту крошечную фасолинку, которую я вчера видел.

Я смотрел на спящую Тоню и представил её с животом. Я видел уже, когда она была беременна Мишей. Но это другое. А потом я представил себя с ребёнком на руках — нашим ребёнком — и дыхание перехватывало. От счастья? От ужаса? От всего сразу.

Я тихо встал, натянул штаны с футболкой и пошёл на кухню. Игорь стоял у плиты с таким видом, будто варил ядерное топливо. Перед ним лежал телефон, открытый на какой-то статье.

— Что это? — спросил я, заглядывая через плечо.

— Питание при беременности. Выключи. Не смотри. Я сам в ужасе.

— Что там?

— Там написано, что ей нельзя есть всё, что мы едим. Почти всё. Сыр нельзя. Колбасу нельзя. Кофе нельзя. Алкоголь, сырую рыбу, яйца всмятку, копчёности, консервы, слишком острое, слишком солёное, слишком сладкое…— Он повернулся ко мне с лицом человека, у которого только что отняли смысл жизни. — Лёх, она без кофе умрёт. Или убьёт нас. Что хуже?

— И что ей можно?

— Воду. И, кажется, воздух, — он потёр переносицу. — Но воздух должен быть только свежий, не загазованный, желательно горный. Я уже посмотрел билеты в Швейцарию.

— Она не полетит в Швейцарию на втором месяце, Игорь, — вздохнул я. — Давай для начала просто проветривать комнату перед сном.

— Проветривать? — он задумался. — Но если открыть окно, будет сквозняк. А сквозняк — это простуда. А простуда при беременности — это… — Игорь схватился за телефон. — Надо купить обогреватель. И увлажнитель воздуха. И прибор, который измеряет качество воздуха. И термометр для комнаты. И ещё…

— Игорь, — Я положил руку ему на плечо. — Остановись. Ты пугаешь даже меня.

Он остановился. Но только для того, чтобы зайти в интернет-магазин и заказать всё перечисленное с доставкой на сегодня.

Я забрал у него телефон.

— Давай сначала. Во-первых, кофе можно. Немного. Во-вторых, сыр можно, если не с плесенью. В-третьих, перестань паниковать, она проснётся и увидит твоё лицо. Испугается.

Игорь глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Ты прав. Ты прав. Я соберусь. — Он вытер руки о полотенце. — Я соберусь. — Посмотрел на меня. — А ты как?

— Я? — я прислонился к стене. — Я не знаю, Игорь. Я никогда не был отцом. Я даже не думал, что буду. А теперь...