Единственная для офицера

Глава 1. Алиса

— Давай, милая, ну же… — прошептала я, до боли сжимая руль и втискивая педаль газа в пол.

Колеса жалобно взвизгнули, выбрасывая из-под арок фонтаны грязной жижи. Машина дернулась, качнулась и… окончательно села на пузо в узком проезде между двумя сугробами в человеческий рост.

— Класс. Только этого мне не хватало.

В зеркале заднего вида вспыхнул ослепительный ксенон.

Мало того, что на тренировку опаздываю, я ещё и проезд заблокировала.

Тяжелый внедорожник вынырнул из метели и уперся мне прямо в багажник. Водитель нетерпеливо мигнул дальним. Раз, второй.

— Да вижу я тебя! — рявкнула я в зеркало заднего вида и снова попыталась газануть.

Бесполезно. Моя малолитражечка только глубже зарылась в снежный плен.

Надо менять машину. Где бы только денег на это взять?

Дверь внедорожника открылась, из салона вышел мужчина. Высокий, мощный — сразу видно, один из тех качков из тренажерного зала, которые обычно провожают меня жадными, липкими взглядами. Я уже приготовилась выслушать трехэтажный мат по поводу того, что перекрыла единственный путь к клубу.

Мужчина подошел и постучал в моё запотевшее окно костяшками пальцев. Коротко. Требовательно.

Я толкнула дверь, выбираясь наружу, и… время не просто остановилось. Оно рухнуло, разлетаясь на острые осколки. Вдребезги.

За восемь лет он стал шире в плечах. Намного шире. А выправка? Её никуда не деть — он стоял в этой метели как скала, которую не сдвинет и ураган. И лицо… Возмужал. Заматерел. На скуле белел тонкий, хищный шрам, которого раньше не было.

Но это точно он.

Захар Корсаков.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к моей машине, заблокировавшей въезд на парковку.

— Сдай назад, — голос ударил наотмашь. Низкий, хриплый, абсолютно чужой. Словно мы никогда не делили одно дыхание на двоих...

Нет. Я обещала себе не вспоминать. Никогда.

Я застыла, чувствуя, как ледяной ветер забирается под куртку, но внутри всё полыхало.

— Я застряла, — вытолкнула я из себя, поспешно опуская глаза.

Господи, только бы не узнал. Прошло столько лет, я повзрослела, изменилась...

— Это я вижу, — бросил он холодно.

Захар медленно перевел взгляд на меня. Его глаза, серые, как северное море, равнодушно скользнули по моему лицу. Секунда, две… И вдруг в них что-то коротнуло.

— Алиса?..

За восемь лет он перестал быть просто красивым парнем. Теперь передо мной стоял опасный, матерый мужчина, от которого за версту веяло силой и скрытой угрозой. Но и я больше не была той испуганной “бальницей в стразах”, которую он защищал в академии МЧС.

— Здравствуй, Захар, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя сердце в груди выбивало безумную чечетку.

Я невольно крепче вцепилась в край открытой двери, и свет фонаря отразился на узком золотом ободке на моем безымянном пальце.

Взгляд Захара, тяжелый и сканирующий, мгновенно зацепился за этот блеск. Он замер, а потом медленно перевел взор на заднее сиденье, где лежал бустер моего сына. Пустой, но красноречивый.

— Муж, ребенок... Полный комплект, — он криво усмехнулся. — И кто ты теперь? Архонтова?

— Громова, — отчеканила я, вскидывая подбородок.

— Громова, — повторил он, будто пробуя на вкус и выплевывая. — Тебе идет. Трос у тебя есть, Громова?

— Нет.

— Разумеется.

Он резко развернулся и зашагал к своему внедорожнику. Открыл багажник громадного чёрного “танка” и достал тяжелую оранжевую стропу. Ловко закрепил крюк.

Потом подошел к моей “Мазде”, чертыхнулся, глядя на низкую посадку и, не раздумывая, опустился, чтобы закрепить трос.

— За руль иди! — скомандовал он, когда я дернулась, чтобы хоть как-то помочь. — Держи прямо! Когда почувствуешь натяг — плавно дай газу.

Я вернулась в авто.

Дыхание почему-то сбилось, но было не до переживаний.

Трос натянулся. Черный джип мощно и плавно, без единой пробуксовки, потащил мою машину за собой, сдавая назад к расчищенному участку дороги.

Потом Захар отцепил стропу, закинул её в багажник и снова подошел к моей двери, которую я успела только приоткрыть. Он оперся руками о крышу, нависая надо мной всей своей массой, перекрывая мне кислород.

— Слушай меня внимательно, Громова, — прорычал он, заглядывая мне прямо в душу своими стальными глазами, в которых не осталось и тени былой нежности. — Это частная территория клуба. Еще раз увижу твое корыто в этом проезде — вызову эвакуатор. Здесь занимаются делом, а не семейными прогулками. Поняла?

Захар с силой хлопнул ладонью по крыше моей машины, подавая знак убираться, и пошел прочь, мгновенно растворяясь в вихрях метели.

— Я вообще-то здесь работаю! — выдохнула я ему в спину, но он не услышал.

Меня трясло. То ли от холода, то ли от запоздалого адреналина. Я кое-как припарковалась у супермаркета неподалеку — там площадка была хоть немного расчищена — и выскочила из салона.

Глава 2. Захар

В зале пахло сталью, потом и дешевым освежителем воздуха. Привычный коктейль. После полугода в пыли и под прицелами этот запах должен был успокаивать, возвращать в мирную колею, но внутри всё звенело от напряжения.

Зал жил своей агрессивной жизнью: мерное позвякивание блинов на штангах, ритмичный стук брусков в тренажерах и тяжелый рок.

Что она, мать её, здесь забыла? В моём городе!

В груди жгло старой ядовитой злостью.

— С возвращением, майор! — ко мне тут же подлетел Саня, дежурный тренер. — Живой, целый? Слышали, жарко там у вас было.

Я коротко кивнул, пожимая протянутую руку. Механически.

— Нормально, Сань. Работаем.

— Захар Борисович! — донеслось со стойки регистрации. Леночка, администратор, расплылась в улыбке. — Вам как обычно? Ключ от шестой ячейки?

— Да, — кратко ответил я, забирая пластиковый жетон, чесать языком ни с кем не хотелось.

Я шел через холл, и со мной здоровались. Знакомые кивали, кто-то хлопал по плечу. Я отвечал на автомате, удерживая на лице маску спокойного, уверенного в себе офицера. Но внутри всё клокотало.

Бесит. Бесит, что она появилась здесь. Бесит, что она посмела приехать в мой город, в мой клуб, где я знаю каждый угол. Словно она специально выследила меня, чтобы снова вывернуть всё нутро наизнанку своим присутствием.

Алиса влетела в двери клуба через минуту после меня. Растрепанная после метели, щеки горят, в руках спортивная сумка. Только каблуков и блёсток не хватает. Нихрена не изменилась за восемь лет.

Нет, изменилась она, конечно.

Округлая стала. Такая, что хочется…

Ай блять! Ничего мне не хочется!

Я отвернулся и хлопнул дверью раздевалки.

Швырнул сумку на скамью.

Пальцы не слушались, когда я расстегивал куртку. Округлая. Сука. Женщина. Не та девчонка-тростинка, которая дрожала в моих руках в пожарке, а взрослая, налитая соком женщина. Такая, на которую оборачиваются. На которую я сам обернулся, как последний салага.

Я стянул футболку и на мгновение замер перед зеркалом. Шрамы на груди и плече — моя карта памяти за последние годы. Они не болели. Болело там, где не зашьет ни один хирург.

— Соберись, майор, — прорычал я своему отражению.

А в памяти какими-то вьетнамскими флешбеками воспоминания о последней встрече восемь лет назад. Ее смех, холодный и какой-то фальшивый: “Это был... отличный финальный аккорд, Захар. Ты ведь не думал серьезно, что я брошу свою жизнь ради того, чтобы ждать тебя из твоих гарнизонов?”

А я ведь жениться на ней хотел. Семью. Детей.

Громова.

Я быстро переоделся в тренировочные штаны и майку, которая уже через пять минут будет мокрой насквозь. Мне нужно было выбить эту дурь из башки.

Но выйдя в зал, я направился прямиком к кулеру с водой. Отсюда малый зал просматривался как на ладони.

Она уже была там.

Алиса скинула объёмный пуховик, оставшись в облегающем черном костюме. Топ, сетка какая-то сверху. Одно название от одежды.

Она двигалась медленно, разминаясь у зеркала, и каждое её движение было как издевательство над моим самообладанием. Плавный наклон, прогиб в пояснице... Я видел, как напрягаются мышцы на её бедрах.

Красивая.

Бальница в стразах! Какой была, такой и осталась.

— Огонь, а? — рядом пристроился Михалыч, старший администратор, прихлебывая кофе из пластикового стаканчика.

— Ничего особенного, — ответил я, но взгляд не отвёл.

— Ну скажешь тоже! Это наша Алиса Сергеевна, — гордо сообщил он.

— И с каких пор она “ваша”? — поинтересовался я.

— Так три месяца назад приехала, залы в аренду взяла.

Три месяца назад, а я на операцию уехал четыре месяца назад. Вот и уезжай теперь из дома…

— Мы думали, баловство, быстро сдуется. А она пашет как проклятая. И йогу, и стретчинг, и парням силовые. И детей к ней теперь со всей округи возят. Ей Палыч говорит мол давай помощницу ищи, а она ни в какую. Говорит, всё сама.

Я промолчал, чувствуя, как челюсти сводит судорогой. Какая-то йога? Стретчинг? В моём клубе?

— Отъехал ненадолго, а ты тут танцы развёл, — хмуро сказал я.

— Ей можно!

— И что в ней особенного? — холодно спросил я.

— Характер, — Михалыч хмыкнул, глядя на Алису. — Железная леди. Мужики к ней клинья бьют — штабелями ложатся. И богатые, и качки наши... Смотри вон, — он указал пальцем на зону свободных весов, где несколько парней не отрываясь смотрели на… Громову.

Шеи бы посворачивал, честное слово. Заняться больше нечем?

— А она ни в какую! — Михалыч хлопнул рукой по столешнице. — Кольцом покрутит и дальше работать. Муж, говорит, сурьезный, в разъездах постоянно. Хотя честно скажу, Захар, никто этого мужа в глаза не видел. Только пацан её иногда прибегает — копия она. Упрямый малый, сразу видно — характер матушкин.