Единственная наследница

Пролог

Особенно темной выдалась ночь. Будто-то с умыслом до самых рассветных минут прятался за седыми комковатыми тучами народившийся месяц. И так скудно светом своим одаривал, а тут и вовсе не пожелал. Едва-едва.

Не зря в глухом лесу за усадьбой даже крикливое вороньё не пискнет. Замолкло всё. Не к доброму часу такое случается. Не к доброму делу.

Перекрестился бы кто, чтобы беду отвесть, да кого сон, кого усталость сморили. А те, кто тенью скользил, пригнувшись, прижавшись к кирпичным стенам родового гнезда, боязливо оглядываясь, прислушиваясь, замирая в нерешительности, - те и ведать уже не ведают о страхе Божьем. Если и наложат знамение крестное, то вряд ли для духовной защиты душонки своей преступной, скорее в насмешку, добавить по капле в чашу для погибели своей вечной.

Прокравшись до неприметной дверцы, что вела к конюшням и постройкам по хозяйству, две сгорбленные тени, не сговариваясь, застыли, сливаясь с темными неровными силуэтами, брошенными от угловых башен здания. Как удачно барону взбрело в голову выстроить дом в новомодном стиле, с лёгкой руки архитектора-иностранца заимствованного с его родины! Башни все эти, полукруглые окна, арки, кирпичная кладка. Замок, как есть замок!

Тишина. Где-то недалеко ветер перебирает тревожно листья в кронах. Коротко переговорили сонные хозяйские псы. Да напарник в спину дышит неспокойно. Как бы в кашле не зашелся, с ним такое бывает в последнее время...

Порядок. Можно.

Шагнув на крылечко, первый настороженно стукнул в дверь костяшками пальцев. Один, долгая передышка, два быстрых, передышка, третий.

Не сразу, сопротивляясь ночному вторжению, до последнего сомневаясь, но все же чуть приотворившись, дверь поддалась. Дрожащая свечка из щели выхватила лицо гостя и тут же юркнула обратно в дом.

Дверь, недовольно скрипнув, распахнулась шире, впуская внутрь две мужские фигуры.

- Долго вы что-то, - с трусливой боязливостью прошептал полноватый мужичок, подрагивающей ладонью закрывая огонёк свечи от сквозняка. - Через час уж дворовые поднимутся.

- Успеем, - едва слышно, но с уверенностью бросил первый. - Веди коли взялся, - с тихой усмешкой приказал он, подгоняя, чтобы не опомнился, а то не устоит в слове своем, шум поднимет.

Нет, не поднимет уже. Впустил, ходу обратного испугается.

- Вот сюда... - вел по коридорам в сердце родовой усадьбы мужичок. Подсвечник заметно трясся. Ещё и залысину то и дело приходится протирать платочком с кружевной каёмочкой. - Лестница...

Тусклый свет, что лился из окон или отбрасывался от единственной свечи, не давал рассмотреть богатое убранство комнат. Не до того. Так, случайно зацепится взгляд за золотой отблеск на ручках дверей, рамах картин, блуждающее мерцание на стекле. Остальное только угадывалось в мраке ночи. Чтобы ничего не задеть, без лишнего звука добраться, не уронить, не зашуршать. Не больше того.

Гладкие широкие перила, без единого изъяна, как, кажется, и дворянская жизнь хозяев дома, надёжно поддерживали руку. Ступени не прогибались и не кряхтели.

Слишком уж гладко все складывается. Плохо.

Собрав всю настороженность, почти не дыша, двинулись дальше. Поплутав по череде проходов и сквозных комнат в полном молчании, изредка прерываемых сдавленным выдохом за спиной, остановились перед серым полотном двери.

Провожатый как будто бы хотел что-то сказать, но вышло только хриплое мычание. В первый раз в таком деле всем трудно... Потом уж привычно становится.

Тихонечко надавив на ручку вниз, мужичок толкнул дверь, придержал ее для остальных, затем медленно-медленно закрыл.

Света мало, а он копается там у входа! Топчется! Сомневается... Сейчас-то уж чего... Но не сказать ничего, тишина нужна.

Первый, теряя терпение, обернулся к бледному мужичку, взглядом подзывая к себе.

Тот, ухватившись обеими руками за подсвечник, неверным шагом поплелся к боковой стене, туда, где за невесомыми занавесочками, перехваченными в нескольких местах аккуратными бантиками, стояла кроватка.

Дитё, не больше трёх зим от роду, мирно сопело маленьким носиком в уголок одеяла. Светленькие тонкие волосики разметались по подушечке. Беленькая гладкая кожа, длиннющие реснички. Ангелочек спит...

Няньки не было в комнате. Хорошо. Но едкое чувство беспокойства, предчувствия непременной осечки холодком пробиралось под кожу, заставляя действовать быстрее. Успеть до какой-нибудь неприятности.

Не потревожив девочку, подправил с одной стороны одеялко и, нырнув обеими руками под маленькую спинку, ловко подхватил ребенка. Застыл, чуть покачивая. Пошевелилась, засопела сильнее, похныкав во сне, но вскоре успокоилась. Дыхание девочки выровнялось, и похититель шагнул назад.

Подошёл к напарнику, кивая на болтающийся край одеяла. Тому и думать не пришлось, подтянул край и, обернув девочку, крепко заткнул одеяло с другого бока. Закутали ее, как гусеницу в кокон.

Прислушались. Тихо.

Обратный путь, кажется, всегда короче. Особенно, когда торопишь время быстрыми шагами. Каких-то несколько ударов сердца, и они уже у выхода.

Входную дверь услужливо отворил мужичок.

- А... - алчный блеск в его глазах подавил страх и угрызения совести.

Глава 1

Если вы думаете, что у любителя поболтать, посплетничать, да просто у нуждающегося выговориться при наличии благодарного слушателя есть завязочки или ремешок для регулирования времени и интенсивности словесного потока, то вы не заблуждаетесь. Просто надо знать, где они и как к ним без вреда для здоровья подобраться, а так... Этих людей ничто и никто не остановит.

Два часа! Целых добрых два световых часа в самый разгар рабочего дня! И вот уже открываются отличные перспективы уйти на третий час, ибо...

- Главного-то, уважаемый Иван Андреевич, я вам и не поведала ведь! - всплеснув одной рукой (второй Анна Николаевна держалась за китайскую вазу), вспомнила она вдруг что-то.

К сведению, Ивану Андреевичу эта китайская ваза в его мелочную лавку досталась какими-то очень хитромудрыми путями, не на всех промежутках которых строго соблюдались законные методы, а потому ваза составляла чуть ли не основную ценность этого года в ассортименте лавки. И, как вы понимаете, дышать рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы притрагиваться, строжайше запрещалось.

Он ещё рассчитывал выручить за нее не менее... 50 рублей. Китайская же... Ладно, поясню вам. Считай, три дамские шляпки и один зонтик с бахромой из модного дома. Но это ого-го, как значительно ударить может по кармашку, например, какого-нибудь средней руки чиновника. Не есть, не пить некоторое время, только подглядывать с восхищением на вазу в съемной квартирке.

Но ведь китайская! Не абы какая... Древняя, наверное... Какой-то там династии... Вот ежели у вас бы китайская гостиная была, то прекрасно бы подошла, и вообще престиж и всё такое... Говорить о вазе в своем окружении можно было бы ещё месяца два.

По мне так ваза да ваза. Может вблизи там что-то выдающееся...

Вот Анна Николаевна, вероятно, все два часа взвешивала в уме все за и против. Но, судя по всему, пока решения окончательного не сложилось.

Поэтому стоим, держим кульки с ее покупками, чтобы доставить по следам, то есть прямо вот следом за ней, и делаем вид, что уши отошли в пользу деревянного пола, или глухота внезапно одолела. Не любит Иван Андреевич, когда его новостные ленты кто-то ещё "просматривает".

Ждём, в общем дальше. А у меня там эти... Как их... Оперативно-разыскные мероприятия!.. Если и сегодня не доберусь до лавки Немриха, а конкретно до его родословной, то опять куковать мне тут, неделю... Без всех будущих благ, созданных умнейшими людьми.

- Весь во внимании! - с досадой поглядывая на вазу, ответствовал ей Иван Андреевич, но уже не так воодушевленно, как час назад. В лавку никто не наведывался: обеденное время началось.

- Намедни у дворянина Федорова дочка пропала. Младенческого возраста. Крошка совсем, три годочка всего, - горестно опять всплеснула одной рукой женщина.

- Как же то допустили? Нашли?

- В том и беда, что нет. Бесследно, из самой квартиры, во сне исчезла. Поговаривают, что в каком-то уезде тоже случаи такие происходили. Как будто бы даже вот как есть, в точности. И что никто не смог ни похитителя сыскать, ни дитё несчастным родителям возвратить. Отмечают мистический характер. Нечистая сила, - они синхронно перекрестились. - Шептун унёс.

- Побойтесь Бога! - не поверил Иван Андреевич. - Что за пережитки прошлого? В наше-то просвещенное время! Домашних проверить, али кто до того дня захаживал из посторонних...

- Опросили! Наместник прибыл по делу тому. Да никакого следа, ни одной ниточки-зацепочки. Сам начальник сыскной полиции, или даже шеф жандармов, будет дело вести, чтобы расследование в кратчайшие сроки завершить. Где бы на прогулке случилось, а то дома. Все боятся за чадо свои тепереча. А знаете ещё что?

Анна Николаевна, наконец, отняла руку от вазы, с коротким вздохом поправила шляпку. Похоже приобретение вазы не состоялось в виду покупки оной шляпки на текущей неделе. Посему Анну Николаевну следует ожидать в лавке в скором времени снова. Но главное, Иван Андреевич выдохнул, черты лица разгладились, ушло напряжение из тела, он переступил с ноги на ногу, облокотился на деревянный прилавок, разрешая себе немного ссутулиться, бережно потеснил весовые свои приспособления. Уголок рта дёрнулся в скромной улыбке.

- Вспоминают и другой случай. Как в усадьбе барона Врангеля дочь унесли ночью, убив камердинера барона. И как с тех пор будто-то рок какой на род наложил кто: сыновья скончались, новорожденный в младенчестве угорел... Вот этого ещё опасаются, чтобы не как у барона, стало быть, род угас...

- Да разве ж то не осьмнадцать лет назад приключилось? Да и нашли тогда в лесу телегу разбойников. Разодрали волки всех. И младенца схоронили.

- Схоронить-то схоронили, да тельце-то как будто не видал никто. Гробик закрытый был в церкви, от пастей волчьих сильно пострадало дитя, так объясняли.

Медный колокольчик стукнулся об полотно двери. Анна Николаевна аж тихонько пискнула от неожиданности. Любой громкий звук при обсуждении чего-то иррационального воспринимается как знамение или предупреждение свыше.

Женщина сразу засобиралась, суетливо перебирая рукой, то оборочку на платье, то кружево манжеты, то шляпку. Спешно простилась с хозяином лавки и, о счастье, наконец оборотилась ко мне. И вот сейчас будет интересно.

- Вася, снеси всё для Ее Благородия, - Иван Андреевич вложил мне в руки ещё один кулёк.

Анна Николаевна тем временем смерила недоуменно-изумленным взглядом, но что поделаешь, когда насказал про полгорода сведений, которым городские архивы позавидовали бы, сложно в моменте признать свое невежество в чем-то другом. Не прямо ведь сразу же...

- Мальчик, следуй за мной, - повелела она, вздернув подбородок и, покоряя мир гордой осанкой, поплыла к выходу. Новый посетитель (собственно, из-за него колокольчик запел), опасаясь быть сметённым Ее Благородием, предусмотрительно шагнул в сторону и вжался в стеночку.

Ивану Андреевичу был послан молчаливый вопрос. Погодите, я, наверное, даже два вопроса ему пошлю. Он, как представитель торговых людей, должен принять во внимание, что оптом выгоднее.

Глава 2

Бежать по выступающим то тут, то там булыжникам разных форм и размеров затея, скажу я вам, так себе. Вот если, у вас бы в багажнике... Стоп, какие багажники!.. Поправка: в экипаже, в каком-то ящичке для поклажи. Вот если в нем у вас вдруг обнаружились бы запасные ноги вашего размера, то, пожалуй, можно и побегать. А уж если и нос есть, то добавьте "в припрыжку".

Только неспешные прогулки, будто бы у вас и дел-то особенно нет, кроме как дышать воздухом и совершать весьма полезный для пищеварения променад.

"Быстрее бы уже асфальт положили! Хотя бы до лавки Немриха!" - хочется вложить в головы градоначальникам спустя получасового убивания ног и обуви. 14 рублей квадратный метр? А все равно, придется ведь кубышечку казны приоткрыть...

Антикварно-букинистическая лавка Немриха своего рода музей. Картины, гравюры, иконы, книги, фарфор, хрусталь - чего только у него не было выставлено в сравнительно небольшом помещении. Вряд ли кто из посетителей лавки мог бы вам с точность сказать, как выглядят ее стены внутри, потому что ни одного свободного от предметов искусства кусочка обоев или дерева (говорю ж, загадка) сроду никто не видывал. Ну разве, что сам хозяин.

Ассортимент широкий, а потому народ, хоть один-два человека, но всегда есть. Анна Николаевна, подозреваю, сюда и нос не кажет: поговорить здесь с ленивой неторопливостью не удастся - затолкают. Да и дорого весьма. Не мелочная лавка.

А вот "мальчики" тут самые что ни на есть похожие на мальчишек, лет по 12-15, двое. Ждут, когда надо будет что-то отнести, принести, подать.

К счастью, одного из них вынесло на улицу. Слишком тесно внутри.

Ну что ж, попробуем.

- Больно много сегодня у вас покупателей, - пристроившись рядом с парнем, плечо к плечу, произнесла я, вложив максимально возможную порцию сочувствия, которую мой душевный резервуар выдавал на день. Не поддержать после такой невиданной щедрости разговор было бы с его стороны просто вопиющей неблагодарностью.

Парень следил через стекло витрины за происходящим внутри, вероятно, ожидая в любой момент условного знака от хозяина. На мое замечание хотел что-то ответить, осмотрел с ног до головы, чтобы не ошибиться со степенью уважения, однако, промолчал.

Осторожный, значит. Лаааднааа...

- У меня тут записочка для хозяина, - вынула я из кармана конверт.

Внутри, конечно, был листочек, но девственно чистый. Для моих разыскных мероприятий можно было подстраховаться, чиркнуть пару словечек, но, как бы вам помягче сказать, без ругательных слов... Эти их пипетки с чернильными капельницами!.. Я как-нибудь расскажу про письмо. Про такие вещи надо с утра после плотного завтрака, в умиротворенном состоянии сказывать.

Быстро-быстро помельтешила конвертом, с паренька станется разглядеть отсутствие получателя на лицевой стороне. Конверт благополучно ушел восвояси. Он мне ещё много, где пригождался, надо будет проверить внешний вид, а то пообтрепался поди.

- Что-то для дочери Генриха Карловича.

- Дочери? - мальчик удивился знатно, оторвался от зрительного контакта с выставочным залом лавки. - Но у хозяина два сына Петр Генрихович и Михаил Генрихович.

Чего? То есть как два сына? А дочь? Веру куда дели? Или не родили ещё?

Вера Генриховна - это прапрабабушка нашей заказчицы на составление родословной. Нет, там, кажется, три "пра" было. Про подработку тоже в свое время расскажу. Сейчас пауза затягивается, а ответить надо бы что-то. Сценарий, где нету никакой дочери, мой мозг не проработал. Поленился что ли?

Год 1870-й, ей как раз около трёх должно быть. Даже учесть поправки на дату рождения, то все равно родить-то должны были постараться...

- Кхм, - а что? Универсально. Ещё по-другому могу. - Эмм. То есть... эмм... - да-да, главное не рвать завязанную с таким трудом нить разговора. А она уже в натяжечку... - Видать, не так поняла. Да и не моего ума дело.

- Передать письмо?

Ещё чего!

- Нет, велено лично в руки.

- Хозяин нескоро освободится, - вздохнул паренек. - Его Сиятельство, граф Девиер пожаловал.

- А брат у него имеется?

- Не могу знать. Его Сиятельство проездом у нас.

- Да не у графа, а у Генриха Карловича.

- Аа, да, Фридрих Карлович. Кажется, прошлым годом наведывался. Но сей пору расслаблен здоровьем, все больше в усадьбе своей. Запамятовал, как уезд называется, - почесал он затылок.

Фридрих не подойдёт. Да и странно, если бы родители отпрысков своих Генрихами назвали подряд обоих. Генрих первый, второй... Ладно бы сын сына.

- Может быть есть ещё сын Генрих, от первой жены?

- Чудные у тебя вопросы, - проснулась осторожность. - Не бывал женат хозяин ни на ком, кроме хозяйки Ольги Константиновны. Да и возраст... - он кивнул на витрину.

В темно-синем сюртуке за прилавком, вдохновенно размахивая руками над полотном, раму которого придерживал второй мальчик, стоял тот самый единственный Генрих из Немрихов. Мужчина, по прилично поседевшим волосам которого, можно спокойно дать лет пятьдесят с хвостиком.

Итого, Веры Генриховны, младенца трёх лет нет и быть не могло.

Самое скверное во всей этой истории, что вернуться в свое время (не знаю, как это работает) я смогу только, разобравшись с этим делом. Та ещё загадка.

Спросить бы у самого Генриха. "Где Вера твоя? Отвечай, как на духу!" Да как бы психику человеку в возрасте не сломать...

Глухая стена. Хоть кричи, хоть бей кулаками...

За мысленными рассуждениями я пропустила, когда, провожая важного посетителя, вместе с ним вышел на улицу и хозяин лавки.

- Генрих Карлович! - позвал мой паренёк, как только хозяин освободился. - Вам конверт принесли.

Вот ведь!... И что теперь? Потеряла? Ветром унесло? Адресом ошиблась?

Генрих Карлович заинтересовано окинул долгим взглядом.

- Сказывает, что для дочери, - откровенно выдал этот длинный язык.

Довольное и умиротворённое состояние в миг слетело с лица хозяина. Серые глаза широко распахнулись. Рот приоткрылся в немом вопросе. И ладно бы удивление. Так нет же, страх. Ощутимый, заметный. Его страхом можно было запросто накормить парочку ночных кошмаров.

Глава 2. Визуализация героев

Разумеется, автору хотелось бы представить героев истории, как бы они могли выглядеть. Нейросеть мучила до последнего, вариантов интересных и, на мой взгляд, удачных вышло несколько.

Главная героиня. Она же Василина. Девушка целеустремлённая, с определенной долей самоиронии. Вот такая к примеру:

Или вот такая:

Главный герой. Он же Александр Ростовцев. Подробнее про него узнаем в следующих главах, поэтому пока без деталей.

Ну, скорее всего, прекрасно владеет навыками верховой езды (это издержки времени и положения):

Проверим, как смотрятся вместе? Сработаются ли?

Пара номер 1 как будто готова преодолеть все препятствия:

А вот эта пара номер 2... ну не знаю... А вообще, все симпатичные. Можете выбирать любых или вообразить героев по своему вкусу.

Глава 3

Надо бы отмотать назад, чтобы объяснить некоторые детали начала этой истории. Правда, парадоксально, но "назад" - это значительно "вперёд". В общем, смотрите.

- Витька!.. - закинув ключи на полочку у двери, пролетаю по коридору в ванну. Руки, холодильник, кофе и опять бежать. Хотя кофе переносим на после "бежать": эту задачу можно запросто запараллелить. - Есть что-то помимо твоего космического питания в тюбиках с названием "Свежий воздух"? У меня минут десять.

Распахиваю дверь в ее спальню, совмещенную с импровизированным кабинетом. Ее, потому что она Виталина Игнатова, в простонародье "Витька".

- Витька!..

- ...Получается моя прабабушка Вера Генриховна Давыдова, - натыкаюсь на разгар беседы по видеосвязи и на испепеляющий праведный огонь в глазах Витьки. - Эмм...

- Оу, не отвлекаю. Это я кота... Вииитькааа! Где ты, морда твоя серая?..

Да ё-мое. Случайно вырвалось... Честное слово!.. Говорить ли вам, что Виталина, не сказать, что серая, но выраженного пепельно-русого цвета? Причем дополнительно "допепеливает" свои шикарные пышные волосы в салоне красоты со строгой периодичностью.

Прицельное попадание. Логично, что Витька тут же зарядила искрами с невысказанными словами "сгинь, нечистая сила". Справедливо.

- Так вот Давыдова она в замужестве, - продолжила ее собеседница после неловкой паузы, - а сведений о рождении в метрических книгах за пятилетний период относительно предположительной даты рождения нет никаких... Я имела в виду, что смотрели плюс три года и минус два года. Результата никакого, дальше просто тупик, никаких зацепок. Кто этот Генрих неясно...

Лаааднааа. Холодильник тоже запараллелим. В смысле перекусить можно по пути где-то. Сажусь рядом с Витькой, но так, чтобы не светить своим присутствием.

- По месту жительства нет ошибки? Может метрики других церквей посмотреть? - Витька преобразовала праведный огонь в не менее животворящий пинок. Посыл "сколько раз просила не называть меня так при наличии потенциальных клиентов в радиусе пяти метров!" был принят со всеми вытекающими последствиями. Ощутимо так... Бедная моя коленка!.. Витькиному супругу... будущему... сложно в жизни будет... Рука у нее тяжёлая, конечно.

- Нет, тут точно все верно. Мы нашли запись о браке с Давыдовым в той же церкви. Я вам отправила на почту ссылку на облако. Там все сканы есть. Всех документов, всего, что сохранилось значимого по прабабушке. В общем, к вам посоветовал обратиться один из гине... гене... кхм-кхе... исследователей, которые как раз составили родословную по этой ветке. Он сказал, что за этот временной промежуток вы чуть ли не со стопроцентной вероятностью можете помочь.

- Гарантий, конечно, не даём. Но пока ни один заказ не провалили, - гордо проинформировала Витька. Так, будто сама лично всё находит.

- Вот! - выдохнула внучка Веры Генриховны в каком-то там колене, расслабляя плечи и встряхивая браслетами на руке. - Ещё у вас все официально: фирма, договор. Это тоже не мало важно.

Витька довольно закивала. Ее идея оформить ИП Игнатовой Виталины Дмитриевны грела ей душу только фактом своего существования. Собственное дело! Это вам не тоже самое, что по будням заниматься финансами и вечными проблемами баз данных каких-то там организаций, оптимизировать, налаживать. Это, можно сказать, вторая жизнь, надо понимать!

- Кстати, у меня есть ещё кое-что, - последние звуки потонули в шуршании и противных щелчках. - Я сейчас, - где-то там за пределами видимости камеры торопился голос.

Витька отключила звук. Неспроста!.. По чью-то душу, надо полагать...

- Васька! Ну вечно ты в двусмысленность попадаешь! И тюбики у меня только с надписью "Чистая вода и свежий воздух"! Я тут клиента нам нашла, а ты впечатление серьезных и ответственных людей смазываешь!.. Подумает, что у нас тут шарашкина контора.

- Она только что сказала, что ей нас посоветовали, поэтому у нее уже есть сформированное субъективное мнение.

- Да, что за невозможный человек! - Витька всплеснула руками.

- Вот... Извините... - в камере снова замелькало лицо женщины. - Мы, честно говоря, не уверены, что эта вещь принадлежала прабабке, - она что-то там крутила в руках, дребезжа своими браслетами, - но вроде бы так оно и есть.

Логично...

Наконец, она влепила предмет в объектив камеры, ничуть не переживая за сохранность устройства и эмоционального состояния присутствующих на другом конце линии.

- Чуть подальше, - спокойно попросила Витька. Женщине повезло, что тут собрались исключительно терпеливые люди в силу рода своих основных занятий. - Ага, да, так нормально. Нет, обратно. Всё, так лучше.

Вещью оказался жёлтый потёртый прямоугольник. Сразу бросалось в глаза, что не пощадило время сей предмет.

Витька недоуменно повела бровью, кивая на экран. Мол, что думаешь это? И давай там побыстрее соображай.

- Это маленькая книжечка, - помогла с отгадкой клиентка, а Витька прищелкнула пальцами, чего там гадать-то было, и так все очевидно. - Всего сантиметра три или четыре. Очень маленькая. На первой странице, - без особого трепета развернула книжечку женщина, - надпись "Краткая арифметика для детей". Жирная палочка, и год 1844. Вот видите? - она опять прибила рукой разворот к самой камере. Видимо, чем меньше вещь, тем ближе надо подносить к объективу. - Дальше в принципе ничего интересного, но! Но на уголке есть какое-то пятно. Сильно размазалось. Видны какие-то чёрточки и... что-то ещё. Наверное, что-то это значит. На фотографии плохо видно. Вам бы посмотреть поближе. Скажем сейчас. Ну если, конечно, у вас есть время. Договор бы как раз сразу подписали.

И взгляд такой... мило просящий. Соглашайтесь, или я так не играю.

- О, разумеется, у нас есть время. Кстати, не представила вам мою напарницу. Игнатова Василина, - Витька резко развернула монитор, пришлось внезапно улыбнуться. Надеюсь, это не выглядело, как команда "фас" и оскал.

- А, вы сёстры?

- Нет, однофамильцы, - поправила Витька. - Скиньте адрес, мы подъедем.

Глава 4

- Что думаешь? Сможем что-то выяснить? - Витька была сама серьезность. Ясное дело, репутацию надо стеречь, а то сбежит сквозь пальцы, как вода.

- По записи о браке, где указано, что Вера Генриховна выходит замуж девицей восемнадцати лет отроду, мы можем сказать, что она родилась 1867 году. Почти достоверно. Смотря ещё, когда день рождения. На экслибрисе явно инициалы. И явно арифметика приобретена для ребенка, если с личной монографией. Для продажи не ставят личные знаки на продаваемых вещах.

Витька согласно кивнула.

- Дальше. Буквы. Думаю, надо за аксиому принять, что это латиница. Вторая соответствует имени и, должно быть, это Heinrich, то есть Генрих. По отчеству нашей бабушки.

- Первая, значит, фамилия. N?

- Видно неважно, но, скорее всего, да.

- Кто-то на Н... Н...ммм... Генрих, - промычала Витька, подбирая фамилию на звук. - Таких может быть тьма в уездном-то городе. Да ещё немаленьком.

- Угу. Но вряд ли крестьянин или рабочий фабрики. Кто-то довольно состоятельный с тягой к знаниям и редким изданиям.

- Почему редким?

- Пишут, что штучно такие миникнижечки создавались. Я уже заглянула во всемирную сеть. Получается стоимость должна оправдывать труд типографии. То есть их мало и ценник весьма хороший.

- Может... Тебе на месте всё выяснить? Отпускать тебя, конечно, в те времена жутко, вдруг ты куда-нибудь к динозаврам попадешь, и тебя съедят? Я знаю, что надо делать! - вдруг она радостно хлопнула в ладоши будто миллион в лотерею выиграла.

- Мне уже страшно.

- Тебе надо просто оформить завещание заранее!

- Фух, - деланно повела рукой, стряхивая невидимые капельки пота со лба, - я уж было прокрутила самые ужасные картинки в голове. Как ты стеной стоишь, не позволяешь сигануть в прошлое, и мы вместе шерстим сотню дел и фондов всевозможных архивов круглыми сутками. А тут простое завещание!..

- Зря ты ёрничаешь, - возразила Виталина. - С твоей трудовой деятельностью я бы не отбрасывала мысль о последней воле.

- Погоди, давай обсудим утилизацию мыслей после звонка.

Потеряли. На экране высвечивается "Всевидящее око", и подсветка фона насыщенным красным, очень удачно подбирает операционная система телефона цвета для контактов.

- У меня все под контролем, босс. Встречу сдвинули, я уже почти на месте. По области обещали грозу с градом, - если сразу дать информацию к размышлению собеседнику, то, возможно, он забудет причину своего звонка.

- Васи... Что? Какая гроза?.. Да, тьфу. Что я хотел-то? - за паузу успели с Витькой запрыгнуть в машину и стартануть с парковки, поэтому "почти на месте" звучало правдиво. - Сбила меня!.. А, вот! Сегодня будет их главный присутствовать. Никто прямо не говорит, но по своим каналам выяснил. Нужна подмога? Отправить ещё какого-то для массовки?

- Нее, все нормально, - лениво потянула, лишние уши и лишние рты. Те, которые не объедают, а говорят не к месту.

- Двадцать минут, - Виталина бросила тут же, стоило отключить вызов, намекая на оставшееся время до офиса "ДрайвДиТи".

На крыльце офисного здания топталось двое из команды, с портфелями, ноутбуками. Молодцы. Пьют кофе из пластиковых стаканчиков. Нервничают, раз не заходят. Что там с этим главным? Ужасно страшный? Или страшно ужасный?

- Может мне ещё пойти? Я могу законспектировать твое завещание в моменте, если ты передумаешь.

- Оно будет не действительно.

- Правда? А разве твой юрист не может сразу завизировать? - она перевела взгляд в сторону входа. - Может ну их? А сразу махнешь по нашим делам? Вернёшься, и тут уже все наладится?

- Ты же знаешь, я не могу переместиться "по нашим делам", - показала ей пальчиками кавычки, чтобы визуально обозначить лёгкую иронию, - просто так, по своему желанию, нужно подходящее место, какой-то крючок... или связь с чем-то в том времени. Это, как твои заказы: надо взять заказ, приехать на площадку клиента и пока не сделаешь им красиво, не отпустит. Поэтому нам нужна какая-то зацепка, что-то конкретное, узнать, откуда оно начинается, чтобы меня утянуло в "тогда".

- Да это всё лирика для поддержки, - Витька отвернулась к своему окну. - Я так сказала. К слову. Иногда мне кажется, что ты уйдешь навсегда, - тихо добавила она. - Исчезнешь, а я не вспомню больше, что ты есть.

- А ты напоминалку в телефон поставь. Про ужин! - отшутиться в такие минуты хочется в первую очередь, потому что...

Потому что Виталина ко всем своим милым недостаткам бывает проницательна до сверхъестественного. Она говорит "мне кажется", а это берётся и сбывается в каком-то похожем варианте или даже в точности. Она это знает, но промолчать выше всяких сил. Облечь мысль в слова, придать им форму, наделить звуком, и иррациональный страх превращается в ещё одну задачу "что можно сделать, чтобы не... или чтобы да..." План превентивных действий выстраивается сам собой.

Да в целом, сказать, что тебя мучает - это уже половина решения. Не зря мы, к счастью, человек говорящий.

А про "исчезнуть"... Где-то глубоко, на самом дне Марианской впадины из особенно сокровенного и непознанного в голове, шевелится слабая противная тревога. Почему я могу? Почему умею открывать двери в прошлое? Не заглядывать, а жить им? Почему для меня там всегда есть место? Я всегда там кто-то, не тень, не замена кого-то. У меня там ровно такая же жизнь, как здесь. Как будто бы настоящая, реальная. И я... не чувствую себя там чужой, чужеродной, лишней деталью. Это нормально? Сомневаюсь.

Разумное объяснение. Его нужно найти, и все станет понятно, разложится аккуратно по полочкам, и тревога потухнет без следа. Моя, Витькина. Как совершенно безосновательная чепуха. Наверное, оно есть. Да, должно быть!

Надо подумать над этим обязательно, а пока "ДрайвДиТи", и работа, за которую платят зарплату. В этом времени.

Конференц-зал встречает неприветливо. Прохлада от кондиционера сносит с ног, бутылочки с водой на столе, кажутся, насмешкой. За прямоугольным длинным столом рассаживаемся по сторонам конфронтации. Сегодня их четыре. Стол, не сговариваясь, поделили на четыре части, одна из которых зловеще пустует.

Глава 5

Когда несколько дней подряд без всякого стеснения превращаются в сплошную неделю из дней сурка, то начинают иссякать даже плохие идеи.

Однообразие, беспросветное отсутствие дельных мыслей, мрачная облачная погода с ершистым ветром вытягивало с каждым днём всё больше жизненных сил. Казалось бы, ровная прямая, ничего не двигается, нет шагов вперёд, но и назад не катимся. Пауза, время, чтобы выдохнуть из себя суету и нервозность. Но всё выходит иначе. Давит ощущение, что тебя выбросило на обочину жизни, но глаза не залепило ничем. А значит, что ты прекрасно все видишь: и как у других все чудесно получается, и как у кого-то жизнь кипит или бьёт ключом, и как то да сё.

И на сравнении ровная прямая становится вдруг резко наклонной. Вниз. И если срочно за что-нибудь не зацепиться, то ближайшие станции: отставание, деградация, регресс, деструкция и прочее. В общем, наклонная есть наклонная.

А она, между прочим, все ещё ровная. Просто иногда стоит смотреть не на кого-то там, а в поле, лес и морские просторы. На крайний случай, какие-нибудь архитектурные ансамбли. Там, где тоже практически каждый день однообразно-стабильно (в понятиях этих мест, разумеется), но более красочно и впечатляюще. И, вуаля, твоя пауза приобретает смысл! Созидание и восстановление душевного равновесия и покоя. Поэтому стоит подождать ради приличия, пока сурок сам не выскочит из норки. А потом уж выкуривать его имеющимися подручными средствами...

- У тебя есть что-нибудь новое? - Витька подперла рукой голову, разочарованно захлопнув крышку ноутбука. Сонная, усталая. На часах стрелки сошли с ума, предлагая поверить, что уже, действительно, половина третьего.

- Есть! Нам надо в Москву! - какая-то логичная мысль мелькнула и скрылась за другими.

- Прямо сейчас? - без малейшего удивления, лениво протянула Виталина, добавив важности разговору широким зевком, неспешно прикрытым ладонью в дань уважения манерам.

- Сейчас. Погоди, я вроде бы кое-что придумала... - где там эта гениальная мысль?!

- А ты знаешь, я понимаю тебя! Когда в работе внезапно наступает затишье, а по нашему заказу в архивах миллион и маленькая тележка всяких личностей с подходящими фамилией и именем, то чувствуешь какое-то неудовлетворение. И срочно тянет на свершения, активность. Выплеснуть нерастраченную энергию...

- Лучше не надо про "Драйв", - верно расценив намек на мою фееричную презентацию, после которой "ДрайвДиТи" попросили время на раздумья, попросила я, - мне босс уже всю плешь с ним проел. Я вообще не понимаю, почему они приостановили проект. Мы разобрали их по полочкам. Поработали на славу. Лучше нас никто им не скажет слабые места. А они!..

- А они побоялись вас. Сегодня по полочкам разобрали, а завтра что? Страшные вы люди!.. Так, что там со столицей?

- Я не имела в виду, что ехать надо. Начинать с нее. Точно!.. Вот она!.. - мысль вышла на передний план. - Книжечка! "Краткая арифметика для детей", которую нам показала наша мадам. Ты бы своему ребенку в каком возрасте подарила такую познавательную брошюрку?

- Ого! Ну и вопросики у тебя... Я так-то не сильна в воспитании малолетних потомков. Вот если бы меня про этапы обновления базы данных спросила...

- Вот и я говорю, что в то время, куда я могу перейти (а Вере около трёх там), рановато по возрасту, тем более девочке. Издание штучное, наверняка, можно проследить жизненный путь экземпляров от типографии до приобретения господином Генрихом...

- С дуба рухнула! - с Витьки от чего-то слетело вдруг сонное состояние, она аж подскочила на ноги. - Это ты сколько лет там торчать будешь, пока он ребенку пособие по математике купит? А если ей в десять лет только оно светит? Ты там семь лет жить собралась?

- Да смотри. Год издания 1844, так?

- Ну.

- За двадцать с лишним лет, что может произойти с редкой книгой?

- Что? - мозг Виталины, вероятно, заснул, обычно она сразу всё схватывает.

- Явно она не лежит в библиотеке или на прилавке магазина. Она куплена и хранится у кого-то дома. То есть принадлежит кому-то. Причем даже если не самому Генриху, а он мог достать ее для других детей, то в его сравнительно доступном круге общения, ибо, если такую вещь дарить, то значимым людям, а не просто первому встречному или знакомому булочнику.

- А.. - немой вопрос застыл на губах Витьки, смотрю на нее с ожиданием, но она не решается, мотнула головой, отмахиваясь от продолжения.

- И раз работы пока нет...

Зацепка есть. Можно попробовать.

- Но тебе нужно ещё какое-то специфическое место. Не до московской же типографии в самом деле пилить...

- Любое место, связанное непосредственно с книгами, думаю, подойдёт.

"Сурок" выскочил на следующий день в полдень. Под грустным и тревожным взглядом Виталины, открыла дверь с коротким перезвоном музыки ветра в букинистический магазин, и внутри он оказался мелочной лавкой Ивана Андреевича.

- Вася, куда запропастилась? - недовольно звучало откуда-то из-за прилавка от дальней стены. - Рассыпалось тут.

Моё имя... Но требуется усилие, чтобы признать в себе эту Василину, которая не занимается финансовым анализом, разработкой стратегий, оптимизацией операционных расходов, а отправленная на заработки в уездный город из крестьянской семьи вторая дочь. Отданная в услужение Ивану Андреевичу в его лавку через какого-то нервного господина, который вывозил из деревеньки сразу нескольких детей: кого подмастерьем, кого в помощь по хозяйственным делам.

Сказать откровенно, вот так погружаться с головой в свою не свою жизнь дико. Это как долго смотреть один фильм, а потом резко переключить на соседний канал и начать смотреть что-то другое, но смутно знакомое, с середины. Желательно ж мгновенно влиться в сюжет. А то мало ли, вдруг именно сейчас происходит ключевое событие. Надо же не упустить ничего.

И отбросить в сторону свою ту другую жизнь... Но не забыть куда, потому как пригодится ещё. Отбросить элементарные привычки, одежду по своему вкусу, видимость управления своей жизнью, телефон, интернет и всё-всё такое доступное и удобное...