Эдмонд. История долга

ПРОЛОГ

— Ты знаешь, почему ты здесь?

Голос разрезает тишину, заставляя меня вздрогнуть. Он глубокий, хриплый, будто проникший под кожу.

Я стою у массивных дверей кабинета, сжимающая подол халата. Красный, дорогой, лёгкий, почти невесомый. Мой муж, мой предатель, отдал меня.

— Скажи мне, — его голос приближается, но он не движется. Просто наблюдает. — Что ты чувствуешь?

Я поднимает взгляд. Мужчина, сидящий в кресле, кажется высеченным из камня. Чёткие линии лица, холодные серо-голубые глаза, легкомысленно расстёгнутый воротник дорогой рубашки. Он выглядит так, будто мир вращается вокруг него.

— Ты… ты не можешь… — слова путаются на языке.

— Не могу? — он подаётся вперёд, локти на коленях, пальцы сплетены в замок. — Напомни, кто здесь решает, что возможно, а что нет?

Я сжимаю губы.

— Я не согласна.

Он усмехается.

— Твой муж согласился за тебя.

Эта фраза бьёт по мне сильнее, чем пощёчина.

— Он не имел права…

— Он имел долг. И предложил тебе в качестве оплаты. Я принял. Конец истории.

Я отступаю назад, но ударяюсь спиной о дверь. Он встаёт. Движется медленно, без суеты, но с той грацией, от которой сводит живот.

— Ты можешь стоять там, как загнанная в угол мышь… — он оказывается передо мной быстрее, чем я успевает вдохнуть. — Но ты всё равно моя.

Я резко отворачиваюсь, но его пальцы ловят мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Беги, если хочешь. Кричи. Сопротивляйся. Мне не важно.

Он наклоняется, его губы почти касаются моего уха.

— В конце концов, ты всё равно окажешься в моей постели.

Меня охватывает дрожь. От страха? От злости? Или от чего-то более тёмного, что я боюсь признать?

— Я не вещь, — вырывается из меня.

Он улыбается медленно, лениво, но опасно.

— Теперь ты моя вещь.

И когда его пальцы скользят по моей шее вниз, по ключице, задерживаясь на краю халата, я понимаю — выбора у меня нет.

от Автора: Как же я рада представить ВАМ мою новую ИСТОРИЮ. Эта история долго томилась и теперь она вышла в свет, Ваша поддержка как всегда окрылит этот роман и придаст больше красок. Ну что погнали?

Глава 1

Яна

Будильник. Напомните мне застрелить того, кто его придумал. Не-на-ви-жу. Единственное, что я ненавидела это просыпаться так рано. На часах 6 утра. За окном полный мрак. Я подхожу к стулу и беру свой халат, быстро накидываю его на себя. Направляюсь на кухню и включаю чайник. Машинально выполняю рутинную работу по дому. Прибираю и готовлю завтрак и обед. Я весь день работаю, не хочу оставлять семью голодной. Чашка крепкого кофе мое спасение. Люблю не могу. Несмотря на то, что она в старой кружке, это не мешает моей любви.

— Малыш, просыпайся, — я бужу сына нежно глажу его по волосам.

Ему пора в школу. Отвезу его в школу и побегу на работу. Сегодня я там допоздна. Срочный заказ, нужно доделать.

— Доброе утро, любимая, — Федя смачно чмокает меня в плечо.

Обычно мой муж не встает так рано. Но кажется сегодня я была слишком шумной.

— Какие планы на день? — аккуратно интересуюсь я, чтоб не вызвать у него приступ ярости.

В последнее время он часто теряет терпение и кричит без причины. Я не злюсь. Понимаю. Он остался без работы. Уже год как. Все на мне. Я еле успеваю, потому что наш сын страдает синдромом аутизма. Ему нужны дополнительные репетиторы за которых я плачу все, что зарабатываю. Я не жалуюсь. Нет. Семейная жизнь не легкая штука. Я сама выбрала Федю, и мы должны держаться вместе и в горе и в радости, верно? Ну тогда хвостик пистолетом, нос выше и встречай меня новый день.

— Пока никаких, наведаюсь к Игнату, — бубнит невнятно муж.

— Этот твой Игнат мне совсем не нравится, — искренне негодую.

— Он и не должен, — отвечает муж запихивая бутерброд с колбасой в рот одним движением, который я приготовила для сына, — у нас бизнес план, вот увидишь, как я разбогатею.

Я буду только этому рада. Я устала работать за нас двоих.

Федя моя университетская любовь. Он был на два курса старше меня. После окончания наши пути разошлись. Я настырно работала в поте лица, стараясь создать свой бизнес вместе с подругами. И случайно 3 года назад встретила Федора. На мое удивление он сразу меня узнал. Начал ухаживать. Был таким галантным. Потом он сделал мне предложение, и мы сыграли свадьбу. Все, как у всех, ничего необычного. Мы даже один раз стояли на грани развода, когда он привел в дом своего сына от первого брака. Как оказалось он уже успел один раз вступить в эту реку и даже имел ребенка. Тогда я места себе не находила, но Илья был таким замечательным мальчиком, да еще и с таким синдромом. Я не смогла уйти от мужа и оставить их одних. Женщина, которая родила его, полностью от него отказалась и передала в руки отцу. Она даже подписала все документы, полностью передавая опеку Феде. Все потому что я полностью согласилась взять малыша и воспитывала, как своего. Это пошатнуло мое доверие к мужу. Но я прикипела к мальчику, полностью считая его своим. Федя не особо умел о нем заботиться. Дети с таким синдромом вспыльчивы и не умеют хорошо разъясняться. У Ильи еще и плохо развита речь. Федя не уступает сыну в характере. Он вечно кричит на сына, вместо того, чтоб просто уступить и попытаться понять его.

Первый год я активно пыталась забеременеть, но у меня не получалось. На второй год надежда угасала и я отправилась на лечение. Прошел еще год, а я так и не забеременела. Федя был здоров, он даже не проверялся, ведь у него уже был сын, а значит проблема была во мне. Мы никогда не говорили вслух об этой проблеме, и о том, что возможно я бесплодна. За это я была бескрайне благодарна супругу. Он был деликатен в том плане.

Может поэтому я так сильно прониклась Илюшкой, и видела в нем своего сына. Ведь собственное дитя кажется Господь мне не дарует.

Сын заходит на нашу маленькую кухню. У нас уютная двухкомнатная квартира. У сына отдельная комната, мы с Федором спим в зале. Сначала мы все спали на одной кровати, и мы не могли заниматься любовью. Потом Федя решил оставить комнату сыну, чтоб мы могли остаться одни. Даже смешно. Секс у нас в последний раз был в прошлом году, а на дворе уже весна. После появления сына мы словно отдалились и жили вместе по инерции. А тот случайный секс длился от силу 2 минуты, он кончал даже полностью не войдя в меня. Отвратительная правда, которую я скрываю от всего мира. Для других мы счастливая пара, которая растит «особенного» ребенка. Думаю, будет лишним говорить, что до этого всего секс с Федей был таким же миссионерским. Все как обычно. Никаких оргазмов. Мне приходилось доводит дело до конца в ванной, после всего. Я читала, что по статистике всего у 2 пар из 5 в обязательном порядке оргазм у женщины. Поэтому доверилась этой статистике и довожу дело до пика пальчиками.

Стыжусь ли я этого. Возможно. Говорили мы об этом с мужем? Нет. Планирую? Точно нет.

Я давно, как взрослая девочка. Плакать и жаловаться не в моих правилах. У меня бывают напряженные дни и мне иногда просто необходимо расслабиться. И это мой единственный способ. Я не пью и не курю. Не принимаю запретные вещества. В клубы не хожу. Денег нет. Надо же как-то себя радовать? Я даже присмотрела для себя мастурбатор, только проблема, где его спрятать.

С виду кажется, что у меня все хорошо и я счастливая жена и мать. Но порой я тихо рыдаю в душе, потому что накопилось. Потому что я не умею делится своими бедами с другими, плакаться в жилетку.

Это у меня с детства. Мама запрещала нам с сестрой жаловаться. «Не скули. Хватит вызывать у людей лишь жалость к себе» всегда повторяла она. Это превратилось в стиль жизни. Сколько бы не было больно, никто никогда не видел. Это всегда оставалось глубоко во мне.

Выходим с сыном и бежим на автобусную стоянку. Сын в школу. Я в нашу с девчонками мастерскую.

Нас четверо: Жаклин, Мелина, я и Алиша. Мы подруги с университета и решили вместе открыть этот бизнес. Отец Жаклин был нефтяником и для нее это все было, как местом для времяпровождения и забавы. Алиша была очень ответственной в отличии от нее, но она тоже была из обеспеченной семьи. Чего только стоила ее спортивная машина, на которой она разносила наши заказы. Единственные, которые действительно здесь пахали ради денег это я и Мелина. Мелина хоть и девушка свободная, не обремененная семейными обязательствами.

Глава 2

Яна

После их ухода я долго сидела и смотрела в одну точку. Тишина в комнате давила на барабанные перепонки. Но любое слово было излишним. После я молча поднялась с дивана и направилась в ванную. Смыла лицо и нанесла мазь на ранку на губе, которая все время кровоточила. Они больно меня приложили, но ничего выживу, главное не изнасиловали. Направляюсь в комнату к сыну. Он в огромных наушниках играет в какую-ту игру. Хорошо, что он ничего не слышал. Быстро одеваюсь и достаю свою походную сумку, начинаю быстро складывать наши с сыном вещи. Я здесь ни минуты больше не останусь.

Через некоторое время заходит Федя. Он заслоняет дверь, следит за моей суетой.

— Куда собралась? – зло шипит он.

Его лицо напоминает хорошую отбивную. Даже смотреть противно, хотя он весь сейчас мне противен.

— Подальше от тебя, — говорю я без особых эмоций, чтоб не спровоцировать рану на губ.

— Прости меня, Яночка, — он падает на колени у двери, — прости меня родненькая. Я дебил, кретин, урод, говори все что хочешь, я приму. Я не мог им противостоять. Пойми меня любовь моя. Игнат меня бросил. Задолжал серьезному человеку. Если бы я им ничего не предложил ты бы вытирала мои мозги со стены.

Я застываю с вещами в руках. На него даже смотреть больно. Его хорошенько избили. Его слова проходит по сердцу ржавым ножом. Представляю сказанное им и вздрагиваю от ужаса.

— Я же говорил, что у меня есть бизнес-план. Мы одолжили у ДОМа, и Игнат слился. Исчез бесследно. Он сбежал с моими деньгами и нашим бизнес-планом, а я остался в дураках. Я теперь покойник, они убьют меня, ты же видела их пушки, а должен был им что-то предложить, — тараторит он без передышки.

— И это что-то Я? Ты совсем офигел, Федя? Ты предложил свою жену вместо долга, неизвестно кому, ты хоть слышишь, что-ты говоришь, — я почти срываюсь на крик, и краем глаза смотрю на сына, который не отрывает взгляда от экрана.

— Знаю, ты меня в праве ненавидеть, но нет другого выхода, Яночка, любовь моя, женушка моя если ты завтра с ними не поедешь ты можешь похоронить меня на следующий день, если найдешь части моего тела, — он давит на меня, вижу даже, как он плачет, — я же, как лучше для нас хотел. Новый дом вон для нас присмотрел, для тебя кольцо с бриллиантом, для Ильи вон новую школу для таких же специальных детей, как он. Я же все продумал, жизнь хотел нам изменить, стать лучшим для тебя, для нашего сына. Я знал, как ты мечтаешь о Ницце. Я и ты, и наш сын.

— И что ты предлагаешь? – я со всей силы сжимаю кусок ткани, голова жутко болит. Она настолько тяжела словно в ней тонна мусора.

— Помоги мне, нам, нашей семье выйти из этой затруднительной ситуации, — молит он приползая ко мне и хватаясь за край моих брюк, — одна ночь, всего одна и мы забудет это, как кошмарный сон. Я прошу тебе твою измену, я смирюсь с этим. Я не хочу умирать, Яночка, не хочу любимая. Если бы я знал, что Игнат такая сволочь не связался с ним, не поставил бы тебя единственную под удар, — Федя целует мои ноги у руки.

Все с меня хватит этого цирка. Я снимаю наушники сына и говорю ему, что мы идем гулять. Пока он надевает обувь я заканчиваю собирать сумку.

— Это твое окончательное решение? — спрашивает Федя видя, как я собираюсь уходить.

— Да, если бы ты попросил еще немного времени, я даже планировала попросить эти деньги у всех знакомых, но ты предложил меня Федя, мое тело, словно я какая то потаскуха, — отвечаю я на эмоциях, не сдерживая слезы и вижу, как Федя с дерзостью берет ребенка за тоненькую ручку и дергает на себя.

Сын жалобно стонет, и мое сердце разрывается на части.

— Не трогай ребенка, это между нами, — предупреждаю я его.

— Он не твой, он мой, проваливай раз уж так хочешь, бросай нас в беде и уматывай в закат, но он останется со мной, — он снова дергает сына на себя вызывая слезы на его глазах, вижу что у ребенка начнется приступ истерики, — и забудь дорогу в этот дом. Ты оставляешь меня своего мужа, которому клялась в верности в доме божьем. И в горе и в радости, помнишь? — трясет он руку сына, — вот как много значат твои слова. Я так и знал, одно маленькое происшествие и ты уже готова бросить меня с сыном.

Илья, начинает выкрикивать невнятные слова, вырываться. У него часто так бывает из-за своего диагноза. Меня выворачивает от одной лишь мысли, что сын будет биться головой об стену и кричать. Он всегда так делает, когда его настигает такие приступы истерики. Слезы скатываются с моих глаз. Я не в силах больше оставаться сильной.

— Оставь его, Федя, дай нам уйти, — примирительно прошу я, поднимая ладони наверх, будто сдаюсь.

— Попробуй забери, — рычит он, — я позвоню в полицию и сообщу о похищении ребенка. А еще добьюсь запрета через суд. Ты к нему на километр не подойдешь.

У меня нет никаких документов на Илью, Федя сможет провернуть такой гнусный поступок. Он его единственный опекун.

Я сдаюсь.

Я не соглашаюсь отправляться на казнь, как барашек. Но сына я с ним тоже не могу оставлять. Он никогда о нем не заботился, а еще больше травмировал. Последние 3 года были настоящей войной между отцом и сыном. Если я ступлю за порог, он выместит всю злость на ребенке. Я не могу позволить подобному случиться. Я не в силах. Да и мои скупые финансы не позволяют уйти. Да, я решительно собирала вещи, но куда я собиралась? В мастерскую. Решила переспим там эту ночь на диване, а дальше? Дальше даже не знаю. Я так сильно устала.

Укладываю сына, и сама ложусь рядом с ним. Федя куда-то ушел, ну и славно. Видеть его рожу не желаю. Я слишком зла на него, чтоб контактировать. Но в этой ссоре он выиграл. Я отступила и осталась рядом с сыном. Не ушла. Не смогла.

Утром я отвожу Илью в школу, а сама направляюсь в мастерскую. День пролетает быстро. Алиша сегодня отсутствует. Мы все ей названиваем, но абонент не отвечает. Это сильно нас волнует. Я ждала ее весь день, чтоб попросить ее помочь мне. Нет не деньгами. Я хотела, чтоб ее брат помог мне с сыном. Ее брат занимал высокую должность в полиции, и он мог бы уберечь меня с сыном от Феди и вчерашних верзил. Но Алиша наглухо пропала. Ситуация не айс. Мысли разбегаются в разные направления. Я пытаюсь удержать их и собрать воедино, для решения этой проблемы. Моя единственная надежда: это брат Алиши.

Глава 3

Яна

Минуты тянутся, как часы. Он все еще молчит, но изучает. Он внимательно осмотрел каждую часть моего лица, немного остановился на ранке над губой. Опустил взгляд на окровавленную руку, словно нашел связь откуда кровь. Сделал пометки двинулся дальше. На мне сексуальный наряд, как у самой элитной проститутки. Миллиметр за миллиметром он опускает свой взгляд, проходя по всему моему телу. Оставляя за собой рой мурашек.

Выгляжу нелепо. Словно подарок на день рождение большого мальчика. Чего только стоит этот ободок с бантом. Слава небесам, что меня не заставили выпрыгивать из торта.

— Сними с себя все, и этот несуразный головной убор, — одна фраза от которой меня начинает колотить, но я упорно стою на месте, — проблемы со слухом? – искренне спрашивает он.

Его голос такой методичный, что совсем не вписывается в напряжении бурлящие у меня внутри.

— Сначала обговорим условия, — откуда во мне столько силы воли? Кто ты и куда делась Яна?

Знаю, даже не говорите. Когда твоя жизнь проходит перед глазами, последнее, что тебе остается это хвататься за любую возможность. Дышу через соломинку, настолько критично мало воздуха.

— Дерзкая, — он слегка кривит губы, которые у него к слову, очень пухлые.

Мозг прошу остановись, хватит нести всякую чушь лишь бы абстрагироваться отсюда, нужно быть в теме, не отключайся, пожалуйста.

— Не люблю таких, — продолжает он, возвращая мое внимание.

Его голос звучит спокойно. Глубокий тембр, с ноткой хрипотцы, видимо от сигар.

— Я здесь не по своей воле, да и не я взяла у Вас в долг, — я наконец вспоминаю, что собиралась ему сказать.

Хвала всем святым на небесах. Мои мысли вернулись в мою светлую головушку, так продолжаем.

— Мой м.., — замолкаю на полуслове, — Федя взял у вас 6 миллионов рублей, которые обещал вернуть…

— Евро, — отрезает он и с меня сходит вся моя спесь.

Плечи опускаются, а ноги подкашивают. Подбородок начинает трястись от волнения и нахлынувших слез. Поток мыслей резко врезается в услышанное. Информация сбивает с ног. Бьет по сознанию. Обрушивается словно лавина.

— 6 миллионов евро? — глупо повторяю я, словно это, что-то изменит.

6. Миллионов. Евро. Вот дерьмо. Простите за мой французский. Но, иными словами, я не могу описать всю глубину проблемы, в которую я попала. Он продолжает бесстрастно наблюдать за моими яркими проявлениями эмоций от услышанного.

— Я… я не знала, — с придыханием вырывается у меня чистая правда.

Федя даже об этом умолчал. Он обманул меня. Снова. В который раз.

— Ну вот и узнала, — отвечает он и на его лице ни один мускул не шевелиться.

Да что за бесчувственная машина. Он же видит, что информация довела меня до сердечного приступа, но ему все равно.

— Он не сможет оплатить такую сумму, — говорю скорее себе, чем ему.

Сумма в рублях хоть как-то помещалась в моем понимании, и то застряло в горле. А вот евро, тут без вариантов. Может сразу меня здесь застрелить, да я не смогу ему оплатить этот долг даже за всю свою жизнь. И обзвонив всех знакомых тоже, не соберу такое необъятную сумму.

— Стрелка тикает, время идет, а я не привык тратить свое время на пустые разговоры, — напоминает он о себе, и я снова возвращаю все мое внимание на него.

Впиваюсь взглядом в его лицо. В груди колит. Я даже не могла представить, что все так обернется. Это конец. Безысходность нависла над головой, как топор палача.

— Вы же понимаете, что это смешно? – я пытаюсь слегка улыбнуться, получается глупо, словно я какая-то контуженная, — как вы себе представляете 6 миллионов евро за одну ночь. Уму не постижимо. Может я бедная, но не тупая.

Я качаю головой сама себе удивляясь.

— Шесть ночей, — отвечает он, и немного сгибает шею в бок, разглядывая меня с другого угла, словно что-то на моем лице может поменяться, — у тебя десять секунд, чтоб принять мое предложение.

Я сглатываю так громко, что кажется меня слышно даже за дверью. Мои мысли снова покинули орбиту, я не знаю, что ответить. Разве стоит соглашаться платить за долг Феди? А по-другому никак. Он либо убьёт меня или его. Или нас обоих. Расправится даже глазом не моргнет. А дальше? Оставить сына сиротой? Мысли о сыне сжимают мое сердце до крови. Если он меня просто отпустит, я убегу, даже не оглядываясь. Но такие, как этот хищник лишь оживляется при виде убегающей жертвы.

— Точно шесть? – оттягиваю я время, чтоб хоть, как то найти выход из ситуации.

— Свободна, — произносит он и поворачивается спиной ко мне, — Антон забери, — выкрикивает он кому-то явно стоящему за дверью.

— Нет, прошу, подождите, — на эмоциях выкрикиваю громче, чем планировала.

— Назови мне хоть одну причину слушать тебя дальше? Ты и так потратила больше дозволенного.

Слышу, как открывается дверь позади меня. Мужчина, теряя интерес, снова отворачивается, не получая от меня ответа. Мой рот намертво закрылся. В горле засуха. В голове пустота. Ни единой мысли.

Вот же черт. Думай голова, думай. У меня совсем нет времени и единственное, что приходит на ум это раздеться в одну секунду, ну не совсем до гола, до трусиков и бюстгалтера. Короче снять лишь халат и этот бант. Его охрана уже меня видела, ничего с меня не убудет если он тоже посмотрит.

— Эй, Вы, — зову я его, и закусываю язык от такой дерзости.

Он продолжает свой путь не оборачиваясь и я поступаю так, как никогда бы не поступила в здравом уме. Я присвистываю, привлекая его внимание.

Он поворачивается ко мне с офигевшим выражением лица. Теперь я вижу хоть какие-то эмоции на этом каменном фейсе. Он поражен тем, как я его позвала и тем более, как поступила. Ненормальная, вот кто я. Теперь мне точно не выйти живой отсюда.

Быстро расправляюсь с халатом, бросая его в сторону, следом летит ненавистный ободок.

В комнату заходит Антон, и хватает меня за локоть. Думает мое тело не понравилось его боссу.

Я уже прощаюсь с жизнью, как слышу: