Её единственный омут спасения

Глава 1

— Эй, ты слышала, в нашей академии учится сын адмирала Лисара, — заговорщическим шёпотом буквально пропыхтела мне в ухо Аля.

Я отодвинула подругу от себя и провела рукой по ушной раковине, смахивая остатки чужого дыхания.

— Ну и что с этого? — пробурчала я, доставая из рюкзака и складывая на парту учебник и тетрадь по «Межпланетной географии».

— Скучная ты, Бая. Вот нет в тебе той авантюрной жилки! — подруга театрально взмахнула рукой перед лицом, пытаясь изобразить томный взгляд.

Я тихо фыркнула и отвернулась. Актёрские способности у неё слишком слабы — на сцену ей путь заказан. А что касается сына того самого адмирала, я уже несколько дней была осведомлена о том, что он учится в нашей академии. Ещё неделю назад отец меня об этом просветил.

— Багира, есть разговор, зайди в мой кабинет.

Он редко вызывал меня к себе. Наличие дочери было для него не самым приятным жизненным фактом. Для рода Амал, который славился своими достижениями на военном поприще, рождение девочек было большим разочарованием. Мужчины рода всегда гордились тем, что в их семьях рождались в основном мальчики — настолько силён был их ген. Но раз в сотню‑другую лет у кого‑то всё же случался сбой, и на свет обязательно рождалась девочка. В этот раз не повезло отцу. И моё рождение стало поводом для насмешек среди членов нашей не такой уж и маленькой семьи.

— Среди военных прошёл слух, — начал отец, стоило мне переступить порог его кабинета, — что в академии учится сын адмирала Лисара. Адмирал скрывает сына во избежание ажиотажа вокруг него. Да и в целом их семья довольно скрытна, известны лишь немногие факты. Но то, что этот парень учится в академии, стало известно. Ты должна привлечь его внимание. Ты же понимаешь, о чём я? Исполни свой долг перед семьёй.

Я с бесстрастным видом смотрела на отца. Но каких усилий мне стоило не выплеснуть свои чувства на человека, который был моим отцом! Его речь была холодной, ни одна эмоция не проступила ни на лице, ни в действиях. Более того, он даже не удосужился посмотреть на меня, всё время делая какие‑то пометки в кипе документов, лежащих перед ним.

Для отца я была лишь обузой, которой наконец нашлось применение. Прекрасно понимая, что если я не сделаю всё от меня зависящее, упрёки будут лишь малой ценой.

— А что о нём хоть известно? — постаралась я прощупать почву.

— Это уже твоя забота, как ты его будешь искать. Не трать моё время.

Вот и весь разговор. Дать задание и ожидать, что я выполню его на все двести процентов…

Я ещё несколько секунд изучала отца, но, не услышав больше никаких слов, покинула кабинет. Тратить своё время на меня он больше не хотел.

Предательская слеза скатилась из уголка глаза, стоило мне переступить порог своей комнаты. Небольшой хаос, который я устроила, собирая чемодан перед отъездом в академию, будто отражал мою жизнь: упорядоченной её я никогда бы не назвала.

О том, что для семьи я — бельмо на глазу, я осознала лет в шесть. В тот год родители собирались посетить основной дом — дом дедушки, чтобы поздравить его со стодвадцатилетним юбилеем. Но меня с собой никто брать не спешил.

Случайно спустившись за соком на первый этаж, я наблюдала, как отец, мать и трое старших братьев покидают дом. Взгляд матери, когда я попросила взять меня с собой, выражал смесь жалости и упрёка. Отец же холодно бросил: «Вернись к себе». Братья даже не оглянулись, спеша сесть в аэромобиль.

Вот так я осталась одна в большом доме. Из прислуги в тот день со мной осталась лишь пожилая экономка. Три дня она была моим единственным спутником — пока родители оставались в доме деда. И именно тогда я услышала разговор экономки о действительном положении вещей: дочь — лишний приплод.

Сирота при живых родителях. Именно так я стала себя называть, когда окончила старшую школу.

Выбор академии был единственным моментом, который родители не загубили на корню. Удивительно, что отец не препятствовал моему обучению и даже готов был за него платить. И лишь теперь можно смело сказать о причине: он, видимо, ожидал, что я найду себе там подходящего мужа.

Что ж, расчёт был неплохим. Только теперь мне необходимо было любыми способами связать свою жизнь с сыном адмирала. А как вообще понять, кто его сын?

Адмирал был загадочной личностью. На протяжении пяти сотен лет члены его рода обычно занимали руководящие должности в любых видах войск. Но никто особо не знал, как они выглядят и какие у них звания. Раскрытие информации происходило только после смерти очередного представителя рода.

Сам же адмирал возглавлял космический флот Третьей коалиции Объединённого межпланетного союза. Это был не единственный космический флот, но его достижения в Пятой межгалактической войне были самыми выдающимися. И так на протяжении последних тридцати лет адмирал Лисар занимал главное место среди выдающихся, таинственных и самых обсуждаемых людей. Каждая семья мечтала найти способ породниться с ним. И только сейчас появился такой шанс.

— А шанс ли? — тихий шёпот слетел с губ.

Я медленно прошла к небольшому диванчику, опустилась в него и нажала на ручной коммуникатор:

— Найди все сведения о семье адмирала Лисара.

Искусственный интеллект, который был встроен в каждый коммуникатор, вывел передо мной голографический экран. Множество информационных окон всплыло на экране. Я прочла каждую статью и просмотрела много фото и видео. Но в голове так и не укладывалось, почему вообще информация о сыне так легко просочилась в сеть.

И действительно, в одной из статей содержалась информация о том, что в Национальной академии Объединённого межпланетного союза учится сын адмирала. Но ни его возраст, ни курс, ни факультет в этой статье не были указаны.

Глава 2

— Бая, пойдёшь со мной за соком?

Я окинула взглядом медленно пустеющую галдящую аудиторию. Осталось ещё две пары, прежде чем я смогу заняться своими делами и мыслями. Но сейчас потратить время на себя было роскошью — всё время что‑то отвлекало.

— Бая?

Я перевела взгляд на подругу. Аля Лина Сум была дочерью одного из довольно хватких банкиров нашей планеты. Их семья не относилась к именитым родам — обычные, как их принято называть, «выскочки» из бедняков. Но с силой их семьи земляне не могли не считаться.

Конечно, за пределами планеты, даже на фоне всей коалиции, они не представляли особого интереса, но влияния отца Али было более чем достаточно, чтобы девушка представляла интерес для потенциальных женихов из вполне приличных семей. Вкупе с её внешним видом: средний рост, стройное тело с умеренными формами, миловидное личико, длинные платиновые волосы и яркие голубые глаза — чем не принцесса из сказок человечества XXI века?

Конечно, сейчас такой внешностью особо не удивишь. На фоне красивых созданий других рас, с которыми сейчас контактируют земляне, внешность Али не слишком примечательна, но для меня, как и для большинства девушек и парней‑землян, она была очень привлекательной.

На фоне подруги я со своим высоким ростом, пышными формами, тёмными волосами и глазами и кожей с серовато‑синим оттенком — примесь инопланетной расы — выглядела более агрессивно и не слишком привлекательной. Ни для какой расы.

— Хм, можно, — откинув упавшие вперёд волосы, я поднялась.

Аудитория почти опустела. Лишь на самом верху в углу оставалось три человека — раньше мне не доводилось их видеть. Но это было не важно. Академия придерживалась свободного выбора программы обучения: главное — пройти обязательные курсы. В случае провала можно было повторно пройти курс, чтобы сдать его ещё раз.

Поэтому знать всех студентов академии в лицо было просто невозможно. На одном предмете присутствовали студенты всех шести курсов. И обращать внимание на всех неизвестных мне товарищей было слишком лениво.

— Ты уже решила, по какой тематике будешь писать курсовую? Препод озадачил всех, конечно. Я только привыкаю вставать в семь утра, а он уже о курсовой заговорил…

Я вполуха слушала Алю, безучастно осматривая снующих туда‑сюда по коридору людей. На Земле редко присутствовали ученики других рас, но несколько десятков их представителей всегда можно было увидеть. Мимо меня пробежала невысокая девушка, источающая приторный аромат. Я проводила её взглядом, покачала головой и пошла дальше. Аля же, не замечая ничего вокруг, продолжала бубнить о несправедливости учебного процесса.

Едва приторный аромат рассеялся, как мимо меня пробежали пара представителей иноземных рас, явно преследующих ту самую благоухающую особу. Я слегка отошла, чтобы меня не задело, и продолжила свой путь — встревать в разборки не хотелось.

Автоматы с напитками и лёгкими закусками стояли по всей территории академии. Мы с Алей любили покупать их возле террасы второго этажа. Место было достаточно пустынным: терраса напоминала скорее небольшую оранжерею с расставленными на ней несколькими столиками и диванчиками. Студенты сюда приходили нечасто, а преподаватели и вовсе имели свои зоны отдыха.

Купив сок со вкусом рубики — красных ягод с планеты Марахака, — я прошла на террасу. Внутри было пусто. Аля прихватила свой любимый сок со вкусом манго и последовала за мной.

— Но всё же, — мы расположились на одном из угловых диванчиков, — у нас правда учится сын адмирала?

Я пожала плечами. Слишком призрачная новость, чтобы вообще её так называть.

— Адмирал слишком скрытный, — я отпила сок и откинула голову на спинку дивана, изучая сквозь стеклянный потолок голубое небо и пару облаков. — Мне кажется, что даже эту информацию надо детально изучать. Их род всегда держится в тени — ни скандалов, ни сообщений о каких‑либо событиях. Ты хоть про одну их свадьбу или рождение читала? Одни похороны.

Аля тихо прыснула:

— Ну да, похоронили и забыли.

— Именно, — кивнула я. — Слушай, я даже до конца не понимаю, к какой они расе принадлежат. — Оторвав взгляд от неба, я посмотрела на подругу. — Иногда, читая сводки старых записей Пятой межгалактической войны, я натыкалась на описание силы адмирала. Но всё сводилось к каким‑то общим заметкам. Где‑то писали об аурном оружии, где‑то сообщали об управлении меха с ментальным управлением, а один раз мне вовсе попалась странная статья. Там говорилось, что адмирал использовал в одном бою на пустынной планете телекинез. Что вообще это такое? — уже почти про себя буркнула я.

— Тебе всё же надо было родиться мальчиком, — уверенно заявила подруга.

— К моему сожалению, я родилась девочкой.

— Иногда мне кажется, что ты не уступаешь своим братьям, если не превосходишь их.

— Глупости говоришь, — скривила я губы и снова стала изучать небо. — В нашей семье уже один факт того, что я женщина — это катастрофа. Иногда мне просто хочется на всё плюнуть и просто раствориться среди планет.

Аля притихла. Она в общих чертах знала ситуацию в моей семье, но особых подробностей я ей никогда не озвучивала. Втягивать кого‑то в свои проблемы или пытаться вызвать чужую жалость я не хотела.

— Но всё же, по окончании учёбы ты можешь поступить в какие‑нибудь войска.

— Не смеши. Отец поставил ультиматум — либо замуж, либо…

Я почувствовала, как Аля стала меня изучать, словно пытаясь что‑то найти.

— А за кого? Уже подобрали пару?

Я помолчала. Что тут сказать? Нашли и в то же время не нашли.

Я вздохнула:

— Сын адмирала.

Аля в этот момент решила отхлебнуть сок. И, как в различных фильмах, вся жидкость фонтаном выплеснулась изо рта. Послышался сдавленный кашель.

Глава 3

— Ты после пары в столовую пойдёшь? — Аля остановилась в развилке коридоров.

Следующие занятия у нас не совпадали. Мне надо было подняться на этаж выше, а подруге — вернуться в ту же аудиторию, где у нас только что была пара.

— Думаю, да. Честно говоря, немного проголодалась.

— Тогда займи и мне очередь. Я прибегу тут же, как нас отпустит препод.

— Я ждать тебя не буду. Да и сама знаешь, ты можешь однозначно опоздать. Может, просто взять тебе обед?

— Ох, — подруга сморщила носик. — Если можешь, то лучше возьми.

— Хорошо, тогда посмотрю по обстоятельствам.

Аля махнула рукой и поспешила по коридору. Я проводила её взглядом и свернула к близлежащей лестнице. Мимо меня спешили на занятие студенты, рядом пробежала «благоухающая» девица, которую я недавно видела. Видимо, она смогла избежать неприятностей и с запахом справилась. Невольно вздохнув с облегчением, я поспешила на пару.

Звонок застал меня на входе. Несколько человек толпились, пытаясь по очереди зайти в лекционный зал. Сзади я почувствовала лёгкое давление и невольно оглянулась. В полуметре от меня стоял высокий парень. Я удивлённо подняла глаза вверх: с моим ростом многие мужчины были равны мне, но этот парень сильно выделялся на их фоне. Выше меня на голову, шире раза в два. Но больше всего удивил цвет его кожи: золотой с лёгкой примесью зелени — такой оттенок присущ представителям с планеты Палагей. В груди невольно всё сжалось: мужчина вызвал невольный страх.

У двери послышался гвалт, что меня отвлекло от созерцания подошедшего. Я отвернулась и проскочила в аудиторию. Поднявшись на пятый ярус, я спокойно села за парту. Только достала учебник и тетрадь, как в аудиторию прошёл преподаватель. Отвлекаться на лекции было нельзя — списать будет не у кого, да и препод мог огорошить неожиданной новостью. Что, собственно, и произошло:

— В этом году я решил, что мне будут сданы проекты команд для допуска к экзамену.

Я тяжело вздохнула. В зале послышались стоны и тихий ропот. Командная работа не вселяет уверенности: все слишком разные, наверняка кто‑то будет отлынивать.

— Команды я уже распределил согласно списку слушателей этого курса. Со списком вы можете ознакомиться сейчас, зайдя по ссылке на доске.

Я перешла по ссылке и открыла список. В целом преподаватель разбил всех в группы по три человека. Свою фамилию я нашла почти в самом конце. В группе со мной было два парня: один второкурсник и один, как и я, четверокурсник. Фамилии мне были не знакомы. Постучав пальцем по столу, я огляделась. И как найти нужных ребят?

— Советую начать проект как можно раньше. Разрешаю попытаться сдать мне два раза на чистовую и ещё один раз вы можете прийти с черновиком для корректировки. У моих помощников вы можете спрашивать всё, что вас будет интересовать. Конечно, если черновик мне понравится, я сразу его приму. Но сообщаю вам: таких случаев в моей жизни было очень мало.

По аудитории прокатилась очередная волна тихого ропота. Я выписала в тетрадь имена своих сокомандников и ещё раз огляделась. Рядом со мной через проход сидел тот самый высокий парень. Он повернул голову, видимо, почувствовав мой взгляд, и вскинул брови. Поизучив друг друга пару секунд, мы вернули взгляды к преподавателю. Больше я не тратила время на поиски — ещё успею.

Пара закончилась быстрее, чем я успела списать с доски последний тезис. Конечно, коммуникаторы были неплохим подспорьем, но вносить всё в них было не очень удобно, и я предпочитала использовать обычную тетрадь — шанс запомнить материал был куда выше.

— Эй, ты Бая Амал?

Я вздрогнула и подняла глаза. Преподаватель уже покидал аудиторию, студенты разбредались в поисках своих товарищей по команде, кто‑то даже выкрикивал фамилии. Кинув взгляд на задавшего мне вопрос, я вернулась к записи и дописала два последних слова. После чего всё внимание перевела на подошедшего. Им оказался тот самый сосед.

Ещё раз оглядев его, я опять ощутила невольный страх внутри. Это не был страх боязни самого существа, как некоторые боятся змей, — это был страх, когда слабый робеет перед сильным.

— Угу, — тихо ответила я.

Парень осмотрел аудиторию, спустился на ярус ниже и сел. Повернув ко мне голову, он нахмурился. Парень изучал меня несколько секунд, потом вздохнул и немного отодвинулся, словно давая мне пространство для воздуха. Я же ощутила, что всё это время почти не дышала. Лёгкие невольно расслабились, и я даже пару раз кашлянула.

— Я Судар.

Я кивнула, принимая его представление. Что ж, это был представитель агейской расы: их корни уходили к нагам, но в процессе эволюции раса претерпела изменения и стала больше похожа на оборотней. Сейчас представители агейской расы просто перевоплощались в змей, лишь малая доля из них могла превращаться в нагов.

— Зови меня Бая. Осталось найти только последнего члена команды.

Стараясь не смотреть на Судара, я лихорадочно стала изучать аудиторию. Почему‑то смотреть на него боялась.

— Простите, я тут услышал ваш разговор, — рядом с нами появился ещё один студент. — Меня зовут Дэнни. Приятно познакомиться.

Я легко улыбнулась — улыбка явно несла в себе облегчение. Оставаться с Сударом было неловко.

— Может, перейдём в другое место для разговора?

И тут я вспомнила, что надо в столовую.

— Ой, — я вскочила. Дэнни отшатнулся, испугавшись моего неожиданного порыва. — Простите, ведь в столовую же надо. Давайте потом договоримся о встрече.

Я начала лихорадочно собирать принадлежности, запихивая их как попало в рюкзак.

— Дэнни, дай свой коммуникатор.

Парень растерянно протянул мне руку, я передала ему свой контакт через порт и поспешила к выходу.

Глава 4

Женственность… Тоже мне необходимость. В моём случае уже хорошо, если меня вообще хоть кто‑то будет воспринимать как женщину. Сама я никогда не считала себя хоть сколько‑нибудь женственной. Среди жителей Земли я была обладательницей двухметрового роста. Кто ж на такую позарится? Да, мужчины тоже чаще всего сами вырастали до тех же двух метров, но больше предпочитали женщин, которые на их фоне выглядели бы миниатюрными. С моим же телосложением мне больше подошёл бы такой шкаф, как Судар. Жаль, змей.

Переступив порог аудитории, я невольно отвлеклась от своих мыслей. До начала занятий было ещё минут десять, поэтому в зале было пусто. Я оглядела ряды парт и замерла. На одном из верхних ярусов кто‑то был. Первое, что бросилось в глаза, — длинные ноги, которые парень перекинул через парту, а дальше — учебник, которым он прикрыл лицо.

Согласно правилам академии, все студенты носили специальную форму: облегающий костюм, высокие ботинки и специальный пояс. Такая форма была введена после окончания Пятой межгалактической войны. Она, по сути, является военной. Союз принял решение, что в случае, если опять может начаться война, сразу можно было бы мобилизовать всех студентов военных академий. Лишь позже было принято решение добавить к форме свободную куртку, которая прикрывала бы хоть немного фигуру, особенно девушек. Я предпочитала такую куртку постоянно носить, застёгивая её чуть ли не до горла — так было спокойнее.

Но сейчас форма, что облегала длинные ноги парня, вызвала во мне лёгкое волнение. Тёмно‑синий комбинезон чётко очерчивал каждый мускул — по ним почему‑то так и хотелось провести руками. Взгляд переместился выше и тут же замер. Брови невольно поползли вверх, а на щеках вспыхнул румянец. На меня смотрели тёмные глаза из‑под белых пушистых ресниц. Не парня, нет — мужчины. Молодого и поразительно красивого. Кашлянув, я облизала губы и поспешила к привычному месту — на другой стороне от него.

Руки невольно тряслись, когда я доставала учебник и тетрадь. Пальцы не хотели сгибаться — и ручка выпала, покатившись под расположенную ниже парту. Неловко спустившись на соседний ярус, я опустилась, нервно выдохнув, подняла ручку и поднялась. Взгляд мазнул по мужчине, который на меня уже не смотрел, снова прикрывшись учебником. Пройдя к своему месту, я грузно опустилась на лавку. В горле пересохло, сердце замирало испуганным кроликом, а руки продолжали трястись.

Чёрт возьми, откуда вообще взялось это произведение искусства?

Снова невольно бросила взгляд на парня. Лицо было прикрыто книгой. Так как мы сидели на одном ряду и между нами не было преград, я смогла лучше его рассмотреть: скрещённые на груди руки не скрывали, а лишь больше подчёркивали гору мышц. А грудь… Невольно опять облизнула губы. Что нужно было делать, чтобы накачать такие мышцы? И только тут обратила внимание на косу, несколько раз обвитую вокруг шеи. Белые волосы очень контрастно выделялись на фоне тёмной формы. Очень захотелось потрогать всё, до чего дотягивался взгляд.

Видимо, ощущая мой изучающий взгляд, мужчина потянулся к учебнику. Я вздрогнула, отвернулась и включила коммуникатор, делая вид, что что‑то читаю. Но что я вообще открыла, совершенно не понимала. Перед глазами так и стоял чужой образ: каждый мускул, длинные волосы…

Послышались чужие голоса — аудитория наполнялась студентами. Я же продолжала бессмысленно смотреть на голографический экран. Постаралась успокоиться. Но окончательно прийти в себя мне помог звонок на пару. Прочистив горло, я выключила коммуникатор и подняла глаза на доску. Взгляд зацепился за Судара. Тот медленно шёл по лестнице, пока не дошёл до соседней парты, и опустился на лавку.

Близость со змеем вновь вызвала невольную скованность. Парень же, словно не замечая моей реакции, примостился на лавке и откинул голову назад.

Следующие несколько минут прошли в ожидании преподавателя. От напряжения я постукивала ручкой по парте. Чувства продолжали невольно отслеживать действия агейца, который явно не проявлял ко мне какого‑либо интереса, а мысли до сих пор крутились вокруг мужчины с косой.

Преподаватель немного опоздал, что‑то проворчал и начал лекцию. Я же совершенно не понимала, что происходит: слова долетали какими‑то обрывками. Усердно переписывая расплывающиеся на доске строчки, я старалась унять своё бешено стучащее сердце. И кто был виновником этого стука, я так до конца и не поняла.

Звонок с пары я буквально восприняла как подарок небес. Преподаватель быстро завершил лекцию. Стоило ему скрыться за дверями аудитории, как я тут же вскочила и поспешила на выход. В руках — учебник, тетрадь и ручка, на плечах — рюкзак… К чёрту сборы, потом всё соберу. Надо бежать, а то так и инфаркт заработать недолго.

По коридорам я летела — сначала пустым, потом заполняющимся студентами. И лишь затерявшись в толпе, я почувствовала облегчение. Как преодолела расстояние до выхода, ведущего из учебного корпуса, не помню совершенно. Свежий воздух улицы остудил разгорячённые щёки и невольно напомнил о белых волосах — захотелось узнать, как они будут ощущаться на коже.

Мысли лишь подлили масла в огонь. Думаю, уже не серо‑синий оттенок кожи у меня был, а полноценный помидор. До женского общежития я добежала за считанные секунды. И лишь войдя в дверь, смогла остановиться и перевести дух.

В это время в общежитии было мало девушек: кто‑то ещё был на парах, кто‑то — в библиотеке, а кто‑то и на факультативах. Клубы не были предусмотрены в академии — обучение было настроено на военные рельсы, какие там уж клубы по интересам.

Общежитие было поделено на небольшие квартиры, которые имели одинаковую планировку: общую гостиную и санузел с душем и туалетом, а также три комнаты, в каждой из которых располагались одноместная кровать, стол и шкаф. Свою квартиру я делила с двумя другими девушками; она находилась на третьем этаже.

Глава 5

— Ты уже видела объявление? — Аля опустилась рядом со мной.

С подругой у нас была общая третья пара. Я вопросительно подняла брови, ожидая продолжения.

— На главной странице сайта академии, а также на главных досках в каждом корпусе висит информация, что через месяц будет проходить парад коалиций.

Я кивнула — информацию я уже успела прочесть. Но интереса она у меня не вызвала.

— Ой, да ладно тебе, опять бобылкой ходишь, — Аля толкнула меня в бок. — Ну прояви ты хоть немного заинтересованности.

Кинув ироничный взгляд на подругу, я фыркнула:

— И что мне с этой новости? А то прям всем филиалом поедем туда. Ты же знаешь, что в этом случае поехать смогут порядка пятидесяти человек, отличающихся выдающимися результатами. Нам ли с тобой об этом переживать?

Аля насупилась:

— Вот умеешь ты подпортить настроение.

— Да ладно тебе, нашла о чём думать. Лучше бы переживала об оценках так, как о разного рода развлечениях.

— Ой, всё.

Аля театрально отвернулась, надув свои пухлые губы. Я же в ответ театрально возвела очи к потолку.

Аудитория постепенно заполнялась. Пара минут — и прозвенит звонок. Преподаватель возле трибуны обсуждал с несколькими студентами какие‑то учебные вопросы. Я обвела взглядом ряды и тут же поймала взгляд Золоха. Парень, увидев, что я посмотрела на него, улыбнулся. Видимо, старался показать всю нежность, на какую вообще был способен. Но от его улыбки меня, наоборот, передёрнуло.

Репутация у одного из лучших студентов была неоднозначной. Те, кто никогда не сталкивался с истинным характером Арата Золоха, считали его спокойным, порядочным и усердным человеком. Те немногие, кто был знаком с ним с детства, как я, или кто успел случайно узнать его настоящее обличье, давно сняли розовые очки. Что же задумал Золох, я не могла предположить. Но его внимание к моей персоне, которое он проявлял на совместных парах, заставляло невольно нервничать. Подвох стоило ожидать в любое время.

— Он так тебя пожирает влюблённым взглядом, — воодушевлённо пропела рядом Аля.

Я глянула на подругу, помолчала пару секунд и тяжко вздохнула. Аля слишком любила всё романтизировать. Даже в откровенных издевательствах парней она как‑то умудрялась находить те самые флюиды любви. Совершенно наивное создание.

— Этот парень, кроме себя, в принципе никого не любит. Если бы ты знала его истинный характер, никогда бы не думала, что его действия безобидны. Вот увидишь, через какое‑то время наступят последствия его лучезарной улыбки в мою сторону.

— Ты преувеличиваешь. Ну что такого может случиться?

— Ну не знаю. Возможно, скоро меня облепят его ярые поклонницы, метящие на место его возлюбленной, и я услышу кучу вещей о том, чтоб я закатала губу обратно. А то пускаю на него слюни.

Аля скептически оглядела меня, ещё раз посмотрела на Золоха, мило ему улыбнулась и вновь повернулась ко мне:

— Это ты преувеличиваешь.

— Детка, ты слишком наивна. Этот мир — не розовые пузыри со вкусом клубники. А Золох — последний человек, кому я вообще поверю.

— Это ты слишком пессимистична. Когда‑нибудь с твоим подходом к жизни ты упустишь нечто важное, — Аля на миг замолчала. — Хотя, надо сказать, тебе такой участи я точно не желаю. Ну, если не Золох, то точно кто‑то же будет. Не бывает такого, чтобы тебя никто вообще не полюбил.

Я поджала губы. Что за девчонка, совершенно не понимает, что жизнь куда сложнее, а человеческие взаимоотношения — и вовсе не простая арифметика. Будь всё так, я бы не оказалась сиротой при живых родителях.

Продолжить диалог мы не могли — прозвенел звонок. Я передёрнула плечами, словно отмахиваясь от слов подруги. Что ж, время покажет и расставит всё по своим местам. Когда‑нибудь она сама всё поймёт. Конечно, как и сказала подруга, я не хотела видеть, как рушатся её самые светлые мечты. Но хотелось, чтобы подруга хоть немного была настороже.

— Ты в столовую идёшь? — Аля медленно собирала в рюкзак свои принадлежности после окончания пары. — У меня ещё одна пара, надо успеть пообедать.

Я отрицательно покачала головой.

— Я на сегодня всё, спешить мне некуда. Пойду чуть позже. После четвёртой пары мне надо будет встретиться с ребятами, с которыми мы делаем групповой проект.

— Ох, это с тем огромным змеем?

Я кивнула, застёгивая замок на рюкзаке.

— Тогда, надеюсь, всё пройдёт спокойно. Зная твою антипатию к этим созданиям, я не удивлюсь, если рядом с этим парнем ты будешь изображать статую.

Громко расхохотавшись, Аля помахала мне рукой и поспешила на выход. Я проводила подругу хмурым взглядом. Эта девчонка точно получит когда‑нибудь от меня.

Аппетита особо не было. Да и ночка выдалась не самой спокойной — опять меня посетили пессимистичные мысли о моём не самом радостном будущем. Ну ладно, не только мысли о будущем. Тот белобрысик тоже как‑то не спешил покидать мои фантазии.

Конечно, Иша выловила меня перед отбоем и с пристрастием стала допрашивать. В процессе ярого допроса успела вернуться Мира. Вторая соседка тоже любила слушать истории о красивых парнях. Поэтому допрос вели уже двое. Кое‑как отбившись от любопытства соседок, я смогла уйти к себе. Но разговор о вызвавшем мой неподдельный интерес мужчине всё ещё будоражил мои чувства. Вот половину ночи я и предавалась мечтам о нём. А когда поняла, что этот интерес ничего не принесёт, расстроилась.

Конечно, кто бы не мечтал о браке, основанном не на общих интересах и договорённостях, а на любви и взаимной симпатии? Вот и я в глубине души в самом зародыше пыталась похоронить это своё желание. Жаль, но зародыш не спешил помирать, предпочитая лишний раз окатывать меня тоской несбыточных надежд.

Глава 6

Что мы обсуждали, я помнила плохо. Попытки сосредоточиться с успехом проваливались одна за другой — мысли блуждали вокруг неясного образа и новых эмоций, что пробудил во мне сон. Взгляд периодически падал на руки Судара, словно примеряя их ширину, и я снова выпадала из диалога.

Ребята видели моё состояние. Несколько раз Дэнни спрашивал, всё ли со мной хорошо. Я же кивала как болванчик, но через пару минут вновь терялась в своих мыслях.

— Думаю, нам стоит на этом остановиться, — тихо предложил Дэнни, когда я в десятый раз потерялась в себе.

Я невольно покраснела, понимая, что моё глупое поведение отвлекает всю команду от работы над проектом. Но в таком состоянии я не была способна хоть что‑то делать.

— Простите, — прошептала едва слышно. — В последнее время я выпадаю из реальности.

Дэнни закрыл тетрадь и стал собирать учебники. Его действия смутили меня ещё больше: он словно говорил, что я не оправдала ожиданий.

— Давайте на сегодня закончим. С тематикой проекта мы определились, роли распределили. Предлагаю проработать свои собственные задачи. Сейчас всё равно нет смысла обсуждать что‑то, — Судар откинулся на спинку стула.

Телосложение агейца превосходило многих людей. Представители Голубого оазиса нечасто могли похвастаться такими пропорциями: хоть и редко, но можно было встретить человека с такой фигурой. Однако всё в филиале академии было рассчитано на стандарты земных жителей, в том числе и стулья. И Судар, сидящий на явно маленьком для него стуле, вызывал лёгкий диссонанс. Он был чужим в этом мире — начиная от роста и комплекции, заканчивая цветом кожи. Взгляд зелёных глаз с длинным вертикальным зрачком, когда останавливался на мне, и вовсе заставлял моё сердце замирать испуганной мышкой, чтобы оно вновь продолжило свой бег, стоило взгляду оторваться от меня.

— Простите, — только и могла продолжать я. — Я всё подготовлю и позже напишу.

— Предлагаю создать общий чат, чтобы в нём обмениваться информацией и назначать встречи, — пробурчал Дэнни.

Я согласно кивала, понимая, что сейчас могу только принимать любые условия.

— Я чуть позже его организую, — продолжил он. — Встретимся уже на следующей неделе.

Видимо, моё сегодняшнее поведение его очень расстроило. Он схватил свои вещи и учебники, после чего попрощался и оставил нас с Сударом наедине.

Я прикрыла лицо руками, надеясь, что хоть так смогу скрыться от внимательных зелёных глаз. В голове последние дни была жуткая каша.

— Я тоже пойду. Если вдруг будет тяжело искать информацию, пиши. Увидимся.

Судар, словно ощутив, что я хочу побыть одна, также ушёл.

Сквозь руки, пробормотав слова прощания, я продолжила сидеть, прикрывая лицо. Сколько прошло времени, не знаю. Но мысли и чувства немного устаканились.

Подняв наконец голову, я огляделась. На меня никто не смотрел — вздох облегчения вырвался из груди. Думаю, на сегодня хватит. Стоит пойти к себе и просто лечь спать.

До общежития я добиралась в два раза дольше обычного. Тело ощущало изнеможение, эмоции притупились, и кроме полной усталости я не испытывала ничего. Солнце медленно клонилось к горизонту, словно призывая поскорей упасть в объятия кровати.

В общежитии было необычайно оживлённо. Я с трудом протиснулась сквозь щебечущих девушек, которые увлечённо обсуждали какую‑то новость. Слух улавливал обрывки фраз: говорили о предстоящем параде — оно и понятно, какими‑либо событиями учебный процесс в академии не был богат.

Квартира встретила меня тишиной — соседки ещё не вернулись. Буквально заставив себя принять душ, я завалилась на кровать, из последних сил натягивая на себя пушистое одеяло. Часы на столе показывали только начало седьмого. Я прикрыла глаза и выдохнула — наконец можно отдохнуть.

Такой усталости я не испытывала никогда. Тело будто проваливалось в бездну, утягивая за собой и разум. Сон захватил меня в свои тиски за считанные секунды.

Пространство, где я оказалась, было тёмным и холодным. Я не ощущала вокруг ничего — ни стен, ни потолка; вместо пола — пустота: я словно парила в этом самом пространстве. Огляделась — ничего. Страшно не было, но и комфорта тоже не ощущалось. Было почему‑то холодно и сыро, как в пещере.

Мигнул свет откуда‑то сбоку — я оглянулась, но кроме темноты ничего. Снова вспышка — и снова ничего. Я продолжала крутить головой, когда мне казалось, что где‑то мигает огонёк. Каждый раз он был за спиной или сбоку, но стоило обернуться, как я видела сплошную темноту. Сбившись со счёта, сколько раз мне чудились эти вспышки, я тихо начала испытывать панику. Хотелось проснуться, ведь я прекрасно понимала, что это всё сон. Но проснуться и вырваться из сна не получалось, и я продолжала оставаться в капкане этого холода, темноты и сырости.

Казалось, прошли часы — я начала замерзать, тело стала бить крупная дрожь. Невольно обняла себя руками и только тогда поняла, что на мне ничего не было надето. Вновь вспышка, но уже впереди: свет погас, после загорелся вновь — медленно, превращаясь из маленькой точки во всё большую. Оставаться в этом пространстве больше не хотелось, и я поспешила к свету. Нога шагнула вперёд, но ничего не произошло — я словно барахталась на месте в воздухе. На глазах выступили невольные слёзы. Холод пробирался всё глубже в тело, я понимала, что ещё немного — и я просто замёрзну и умру в этом странном сне.

Подтянув ноги к груди, я обняла их руками, стараясь сохранить тепло. Нужно было выбираться, но разум отказывался искать выход.

— С другой стороны, разве это тоже не выход? — спросила сама себя. — Чем не способ просто закончить всё это? Несправедливые обвинения, игнорирование и ультиматумы… — голос звучал всё тише и тише.

Зубы начали стучать друг о друга, глаза медленно закрывались. Почему‑то после мыслей о том, что всё закончится, пришло оглушительное спокойствие, как будто этого я только и ждала. Уткнувшись головой в щель между коленями, я позволила себе расслабиться, ощущая, как по щеке скатилась единственная слеза.

Глава 7

Из сна я выплывала медленно, болезненный стон сорвался с губ. Тело ощущалось ещё более разбитым, словно по нему прошлись катком. В ушах стояла сначала оглушительная тишина, которая позже сменилась нарастающим звоном. Звон прекратился так же резко, как и начался. Сердце птицей билось в груди. Прийти в себя я смогла спустя долгие минуты. Приоткрыла глаза, с трудом сфокусировала взгляд на часах — начало четвёртого. В комнате было темно, с улицы сквозь тонкую щель жалюзи пробивалась небольшая полоска света, заканчивающаяся на подоконнике.

Я снова закрыла глаза, пытаясь понять, что вообще со мной произошло. Память о холоде и сырости преследовала до сих пор, но их перекрывало ощущение от жара чужого тела.

Из глаз вновь полились слёзы. В груди сердце уже не билось — оно, наоборот, замерло, стараясь справиться с дикой болью. В ушах вдруг снова всплыл тихий шёпот: он не обещал быть рядом всегда.

Открыв глаза, я потеряла этот дикий жар. Казалось, это конец. Не знаю почему, но в душе начало расти убеждение, что больше меня не утянет в то место, а человек, который так спешил защитить меня от холода, не появится — ни во сне, ни в реальности. Отгоняя от себя ненужные, навязанные страхами мысли и чувства, я уткнулась в подушку, орошая её своими слезами. Из груди рвались рыдания — я не смогла их сдержать. Комнату наполнили приглушённые всхлипы.

Сколько я проплакала, не знаю. Но возникла мысль, что столько слёз я не лила за все свои двадцать два года жизни, что успела уже прожить. В голове мелькнула другая мысль — дикая, опрометчивая, но очень близкая: «Лучше бы я осталась там».

Подушка была холодной и мокрой от слёз. Я отодвинулась на сухой край и прикрыла глаза рукой. Кинув мимолётный взгляд на часы, снова спряталась за рукой — пять утра.

Разум и тело упорно вспоминали чужой жар. В объятиях того человека я ощущала себя маленькой девочкой: капризной, мягкой, защищённой. Как жаль, что этот момент был столь коротким в череде моих дней — словно миг среди секунд вечности.

Этот миг я обязательно запомню. Но сердце сжалось от страха: всё всегда притупляется и забывается. И этот миг тоже потеряет свои краски и чёткость. Потеряю то самое чувство защищённости, что впервые испытала. Оно было столь сладким.

— Хотелось бы ощутить его ещё, — прошептала я в тишину комнаты. — Хоть ещё на краткий миг.

На миг… Большего мне не надо.

Усталость постепенно накрывала меня. Слёзы вымотали больше любых переживаний. Казалось, что, выплакавшись, я должна была ощутить свободу, но вместо неё в груди всё болезненно сжималось, а живот скручивало в тугой ком. Эту битву жестокой реальности я вновь проиграла.

Сейчас у меня оставалось последние два часа, в течение которых я могла позволить себе проявить последние мимолётные слабости. Через два часа перед соседками, а потом и другими студентами должна будет предстать сильная, язвительная и неприступная Бая, которой я себя никогда не ощущала.

Пятница. Впереди — два выходных. Лишь эта мысль позволила мне найти в себе силы подняться с постели. Иша и Мира всё ещё спали. Наше время было чётко распределено: я всегда вставала раньше всех. И сейчас была рада возможности привести себя в порядок, скрыв все следы ночной истерики.

Горячий душ расслабил одеревенелое тело. Упругие струи били по плечам, стекали по коже и скрывались в круглом сливе, словно унося с собой переживания и печали, заставляя появиться на свет ту, которой никогда не было. Снова стать той, кто только и носит маску.

В этот раз душ я принимала дольше. Протерев запотевшее зеркало, я поймала печальный взгляд своего отражения. Красные белки ярко выделялись на фоне серо‑синего оттенка кожи. Казалось, я не сильно отличалась от обычных землян. Но из‑за того, что цвет кожи имел дополнительный оттенок, для окружающих моя внешность была сигналом о смешанной крови.

Это была ещё одна из причин, почему отец меня не любил: лишь у девочек семьи Амал был этот оттенок, напоминавший им о том, что один общий предок связал свою судьбу с инопланетянкой, которая относилась к расе, считавшейся врагом народа Голубого оазиса.

Я использовала глазные капли, возвращая истинный цвет белку, и открыла дверь душевой.

— В этот раз ты дольше.

Чужой голос заставил невольно вздрогнуть. Обычно я выходила, когда девчонки ещё спали, поэтому появление перед дверью Миры, которая держала в руках сменный комплект одежды, стало неожиданностью.

— Прости, — сказала я, пропуская её.

Мира лишь махнула рукой, скрываясь в душном помещении. Под шум воды я прошла к холодильнику. Необходимо было высушить волосы, но сейчас хотелось что‑нибудь поесть — живот протестующе сжимался, сопровождаемый лёгкими приступами тошноты.

Нехитрый бутерброд, который я собрала из имеющихся нарезанных продуктов, и кружка тёмного кофе — вот и весь мой завтрак. Вкуса продуктов я совершенно не чувствовала. Послышался щелчок двери: в гостиную вышла Иша, зевая и потирая глаза.

— Мира ещё в душе? — она прошла к чайнику.

Я наблюдала, как соседка наливает чай, достаёт кашу, которую всегда заранее себе готовит, и ставит её в тепловой шкаф. Через пару минут она уже сидела за столом и уплетала свой завтрак.

Кофе был горьким и слишком горячим. Я отпила несколько глотков, отряхнула крошки с рук и пошла к себе. Моего молчания соседка не заметила — она что‑то изучала на коммуникаторе.

Дверь отделила меня от чужих глаз. Взгляд упал на смятую подушку: мокрое пятно до сих пор серело на белой наволочке. Стянув её, бросила на пол. За наволочкой последовали простыня и пододеяльник. Комната постепенно погружалась в хаос.

Бросив бельё валяться на полу в углу, я достала фен и высушила волосы. Сил высушить их полностью у меня не было, но пришлось пересилить свою апатию и довести дело до конца. Коммуникатор пикнул, напоминая, что пора выходить: до начала занятий осталось двадцать минут.

Глава 8

Перед аудиторией я появилась уже после звонка. Дверь открылась, пропуская меня внутрь. Камера, отмечающая приход студентов, жалобно пикнула, поставив отметку о моём опоздании. Но преподавателя в аудитории ещё не было, поэтому моё опоздание не имело значения.

Прошла к предпоследнему пустому ярусу и плюхнулась на первое попавшееся место. Рядом почти не было студентов, в помещении стоял лёгкий гвалт. Достав тетрадь и ручку, я бездумно открыла тетрадь на пустой странице. Сейчас я могла лишь погружаться в свои мысли — отвлекаться на реальность не было сил.

Грубые, резкие штрихи, угловатые формы — бездумные узоры, которые я начала чертить в тетради, выдавали рой моих разрозненных мыслей. Давно устоявшаяся привычка, которая помогала мне успокоиться, сейчас напоминала пустую трату времени: рисование воспринималось как нечто чужеродное, бессмысленное. Мне и вовсе казалось, что я наблюдаю за собой словно со стороны.

Отдалённый шум постепенно проникал в сознание, которое упорно не хотело отодвигать в дальний ящик мысли о ночном посетителе из сна. Кинув взгляд, я обратила внимание, что преподаватель что‑то показывает на интерактивной доске. Но зрение совершенно не хотело фокусироваться на записях.

Бросив это бесполезное занятие, я откинула голову на спинку стула. Сзади меня было пусто. Я осмотрела последний ярус, быстро пробежала глазами по своему ряду, на котором сидела только я, после чего осмотрела оставшуюся аудиторию.

В книгах и комиксах часто создают эффект, когда персонаж находится в большом помещении, но он словно отдалён от всех, и его окружает невообразимо тёмное пятно, которое постепенно сереет — чем ближе оно к другим людям в помещении. Вот и сейчас мне казалось, что я стала тем самым персонажем. Парадокс был вызван ещё и тем, что буквально в полуметре от меня сидела пара весело шепчущихся между собой девушек. Я не слышала, о чём они говорили, — звуки выливались просто в общий шум.

Видимо, из‑за моих попыток понять их разговор слова, сначала отдельными слогами, стали проникать в моё сознание. Через пару минут неотрывного наблюдения за девушками я смогла разобрать их шёпот.

— Ты думаешь, он правда ищет себе невесту?

— Кто знает, но, поговаривают, что в начале семестра он активно общался с девушками своего курса.

— Но он присутствовал всего три дня, а после уехал.

— Ну да, но вчера он вернулся, а утром я успела мельком увидеть его в коридоре. Говорю же тебе, этот студент точно сын адмирала.

— А если ты ошиблась?

— Тогда со мной ошиблись почти все девушки нашей академии.

И девчонки тихо рассмеялись.

Если я правильно всё поняла, то они говорили о том самом четверокурснике, который перевёлся в нашу академию с начала года. До этого он учился в филиале Седьмой коалиции — первом главном филиале. И почему перевёлся сюда, в самую слабую среди всех коалиций, остаётся загадкой. Я никогда не видела этого парня, но Аля первые три дня только о нём и говорила, хоть и тоже его ни разу не встречала.

— Так мы пойдём его искать после пары?

— Было бы неплохо, но у нас всего десять минут, чтобы найти кого‑то. Ты думаешь, мы успеем до следующей лекции всё сделать? Я даже не знаю его расписания.

Я невольно кивнула, соглашаясь с мнением.

Этот разговор привёл меня в чувство и сбросил то оцепенение, которое преследовало с утра.

Оставшееся занятие я, хоть и с трудом, но прослушала. Сделав некоторые пометки, можно смело сказать, что я справилась. А остальное можно и в учебнике посмотреть — хорошо, что преподаватель не спрашивал конспекты.

Дождавшись, пока аудитория опустеет, я покинула её. В коридоре сновали туда‑сюда студенты — оживлённые, не знающие других проблем, кроме экзаменов. Но до них было ещё очень далеко: весь семестр.

На занятия идти не хотелось. Однако не посещать их я не могла себе позволить: академия строго следила за присутствием на занятиях. Без уважительной причины не ходить на пары было чревато отчислением. Радовало, что одну из трёх пар я уже пережила.

Коммуникатор издал звуковой сигнал, оповещающий о входящем сообщении. Мне редко писали: кроме Али, я ни с кем в академии особо не общалась, а из родных сообщения посылала только мать — и то лишь незадолго до окончания семестров, чтобы узнать, собираюсь ли я домой.

Ощущения ненужности и одиночества новой волной накатили на меня. Видимо, сон открыл шлюз моих давно сдерживаемых эмоций, перекрыть которые не могли ни разум, ни самоконтроль.

Коммуникатор издал ещё один сигнал. Я открыла сообщение и нахмурилась. Дэнни писал, что сегодня пойдёт в библиотеку подбирать материал по проекту, и предлагал встретиться на месте, если мы все сможем. Устало прикрыв глаза, я покачала головой, словно стараясь скинуть с себя все такие ненужные мне сейчас обязательные требования жизни.

Судар ответил в общий чат, что не сможет прийти — у него была назначена встреча.

Закрыв окно чата, я поспешила на следующую пару. Угнетающее чувство плотным коконом удерживало меня в своих тисках, перекрывая доступ к кислороду.

Мне часто казалось, что время течёт медленно. Но сегодняшний день побил все рекорды: так сильно я ещё не ждала окончания занятий. Когда прозвенел звонок с третьей пары, я одной из первых покинула аудиторию. Ни есть, ни пить не хотелось — тело требовало отдыха. Я прошла по коридорам, перепрыгивала через ступеньку на лестницах. Уже на улице набрала полную грудь воздуха, словно до этого была заперта в глухом подвале.

Когда пришла немного в себя, удивлённо оглянулась. Перед корпусом было непривычно оживлённо: девушки плотной толпой окружили какого‑то парня. Он же неловко улыбался, явно мечтая избавиться от всей этой толпы.