Её замена

Пролог

Волчара

Новый учебный год начинается с суеты на парковке университета.

Я приезжаю позже. Ровно к тому времени, когда должна появиться ОНА. Заноза в моем сердце.

Аника…

Смотрю строго в том направлении, откуда появляется машина, не замечая, что уже не один.

Влад протягивает руку, потом Тоха, а следом и Саня с Максом. Братишки и заодно замаскированные шпионы от папаши. Следят, чтобы я не натворил дичи, а я один хер творю, потому что все кишки наружу уже несколько месяцев.

Не знаю, как унять то, что пожирает изнутри.

Девочка, в которую я по уши, мне не принадлежит и уже никогда не будет.

Замужем. Месяц носит на безымянном пальце кольцо.

Желание сорвать его не утихает ни на день.

Только не могу. Это ЕЕ ВЫБОР. Осознанный. Не в мою пользу.

Больно?

Да, у меня все кости в крошку. Каждый раз, когда ее вижу, умираю.

Парни резко напрягаются, стоит только черной Ауди выехать из-за угла.

Ее везут. Раньше на джипе отца. Теперь с мужем.

Сжимаю кулаки, а парни дружно выстраиваются в ряд за моей спиной. Боевой отряд альфы, блядь.

— Кир, только не гони, — Королёв опускает руку на плечо. Стряхиваю.

Кот протягивает сигарету.

Игнорирую.

Не моргая и запоминая каждую деталь, которая поможет вытравить красивый образ из головы, наблюдая, как типичный кавказец открывает дверь и помогает Анике выбраться из машины.

Сглатываю слюну, как псина. Взгляд замирает на их сцепленных руках, на том, как ее пальцы нежно касаются его лица на прощание.

Трясет каждый орган. В ушах звон. Растираю кулаком грудную клетку, потому что сердце вдруг перестает стучать. Нельзя быть готовым к такому. Кроет до ярких вспышек перед глазами.

Ноги сами приходят в движение.

Стопорюсь из-за девчонок, проходящих мимо, как раз в этот момент Аника поворачивается.

Ненадолго состыковываемся взглядами. И там нет ничего, кроме страха.

Холодом окатывает от макушки до пяток. Муженек притягивает ее к себе за талию, намереваясь проводить до входа в универ.

Пока контакт не потерян, ловлю одну из девочек, притягиваю к себе и присасываюсь к губам.

Нихера не чувствую. Ни губ. Ни языка. Ни сладости.

Только горечь. Она везде. Во рту. В венах. И в каждой клетке тела.

К черту тебя, Аника!

1. Гад

Зайчик

Ой-ой-ой!

Кривлюсь, протискиваясь между изрядно выпившими мужчинами, которые отжигают, как в последний раз. Еле удерживаю поднос в руках, поднимая его над головой. Если уроню, то отдам половину своей зарплаты. Очень стараюсь лавировать между посетителей к нужному столику.

Сегодня аншлаг. Пятница. Внизу сейчас бои в самом разгаре, но об этом никто «не знает».

«Лютики» - ничем не примечательный бар. В обычные дни тут мало народа, но ближе к выходным начинает жара. Из-за парней, которые находятся в подвале.

Девочки говорят там настоящий рай для глаз. Самцы с рельефными телами бьются насмерть. Тестостероном даже стены пропитываются, не говоря уже о трусиках глазеющих дам. Пф-ф-ф, так себе повод для возбуждения. Мне от одних рассказов хочется помыться. Желательно хлоркой.

— Ваш заказ, — опускаю бутылки и закуски на столик, улыбаясь на автомате.

В первые дни меня оштрафовали и лишили чаевых за то, что носилась по залу «с каменной рожей». Теперь приходится наклеивать доброжелательность, чтобы не потерять ни копейки. Мне сейчас очень нужно.

За месяц работы я научилась не смотреть в лица посетителям. Здесь любой непримечательный жест могут расценить, как приглашения в святая святых. Некоторые девочки не прочь, чтобы их разложили на столе, в машине или уборной, но я не вхожу в их число. Сегодня использую тот же метод. Единственное, что улавливает прозорливый взгляд, компания молодых парней. Кажется, некоторых я видела в университете. Старший курс. Деловые. В общем, не ровня.

— Спасибо, — говорит хмурый темноволосый парень, — кальян нам пусть принесут.

Киваю. Делаю пометку в голове. Ну, вот такая я! Забываю постоянно планшет. Хотя на память опасно надеяться, когда полный зал народа.

Двигаюсь дальше по маршруту. Ноги гудят, а тут еще и сюрприз! Ко мне сзади подкрадывается Милана. Однокурсница. Приятная девочка, которая не воротит от меня нос.

— Я тебе весь телефон оборвала, — жмется ко мне, пока я машу подносом, чтобы привести себя в чувство.

Напугала, чертовка!

— Что ты тут делаешь?

Не помню, чтобы она предупреждала меня о визите и, в принципе, о желании посетить бар. Я бы сюда тусоваться не пошла. Лучше где-то спокойнее посидеть. В караоке, например.

— По делу пришла, — дергает бровями и крутится вокруг своей оси.

Выглядит очень привлекательно и вызывающе одновременно. Девочка красивая. Блондинка. Волосы по плечи. Укладка постоянная. Я даже завидую иногда. У меня нет времени на прически.

Платье короткое черное. Сверху кожанка. Агрессивные стрелки и алая помада. Высокая шпилька. Ух!

— Сегодня Волков дерется, — кричит на ухо. — Выловлю рыбку!

Вздыхаю. Милка помешалась на Волке. Он же Кирилл Волков. Отбитый напрочь.

В первый день учебы мы проходили с Миланой мимо их компании, и Кирилл дернул ее на себя. Поцеловал так, словно намеревался прямо при всех поиметь. У меня челюсть об асфальт чуть не разбилась. Средь бела дня посягают на честь и достоинство! А Милке зашло. Она с катушек слетала просто и мысленно давно поженила на себе этого несчастного.

Хмыкаю, не комментируя никак ее сталкерство. И, слава всем богам, меня зовет Ася. Сегодня ее смена за барной стойкой. Пусть и выглядит она слабой и миниатюрной, уложит на лопатки любого. Я даже спрашивать боюсь, откуда у нее боевое ранение – шрам рассекает глаз и уходит за ухо.

— Зайка, ты у нас вместо Катюхи вниз пойдешь, — кивает на дверь в ад.

Так мы ее называем. Частенько девчонок гоняют вниз. После боя мальчикам хочется напиться и сбросить напряжение.

— Нет. Мы же договаривались.

— Ой, Зай, — кривится, показывая перебинтованную кисть. Там свежие следы крови. — Я не могу. Просто отнеси им бухло и сваливай.

— А Катя?

— Не может. Не спрашивай. Туда-сюда. Никого не слушай, — буквально впихивает мне тяжелый поднос.

С гулко стучащим сердцем иду к двери. Милана машет рукой из-за стойки. Улыбка до ушей.

Исчезаю за дверью, скрываясь от нее и громкой музыки. От басов вибрируют стены. Вместе с ними и мои нервы. Сглатываю и осторожно двигаюсь вниз по ступенькам.

И куда мне идти-то?!

Оказавшись в подвале, смотрю перед собой. Коридор. Одна дверь приоткрыта. Оттуда доносится музыка.

А ты станешь моим добрым утром,

Я не дам тебе спокойной ночи.

Если хочешь, чтобы я был лишь другом,

Лучше сразу меня прикончи… (HOLIDAYBOY, Я не буду твоим другом)

Черт! От волнения заходится сердце.

Шаг-второй… Если что, просто спрошу, куда отнести. Ничего страшного не случится.

Чем ближе к открытой двери, тем сильнее колотится сердце. Набираю воздуха и пересекаю порог, застывая на месте. Передо мной голый парень. Точнее его спина и… ягодицы. Нормальные такие спортивные. Услышав, поворачивается ко мне и не удосуживается прикрыть причиндалы.

— Мамочки… — пищу и почему-то не зажмуриваюсь, чем явно его веселю.

— Анисептик принесла, мамочка? Или у тебя слюна лечебная?

Переключаюсь на его лицо, и кровь отливает от лица.

Волчара…

Гад!

Визуал

2. Мамочка

Волчара

Сегодняшний бой выжимает из меня все соки. Тело даже после душа напряжено.

Катюха долго несет антисептик, чтобы обработать раны и ссадины. Сдергиваю поленце с бедер и кидаю его на лавку, чувствуя, что на меня пялятся.

Неужели явилась. Хмыкаю. Оборачиваюсь.

И нет, не Катька.

Девчонка незнакомая. Рот открыт. Глаза на пол лица, словно члена ни разу не видела.

— Мамочки…

Ее писк забавит, как и ярко красные пятна на щеках.

— Антисептик принесла, мамочка? Или у тебя слюна лечебная? — двигаю бедрами вперед, а она чуть поднос не роняет, оторачивается в сторонку и сопит, как испуганный ежик.

Забавная.

— Я принесла заказ вообще-то.

— Не мой, — дергаю на себя шмотки, натягиваю боксеры, джинсы, делаю шаг к раскрасневшейся официантке. — Новенькая?

Скашивает на меня взгляд. Мимо глаз, к сожалению. Сразу вниз. Выдыхает шумно, только после на меня зыркает. Грудь пружинит вверх-вниз, привлекая внимание. Запечатана, будь здоров. Только догадываться, что там под белой рубашкой. Упираюсь ладонью в косяк и наклоняюсь к ней.

— Нет, — не двигается с места.

— Тогда должна знать, что я вот это, — киваю на бухлишко, — не заказываю.

Мне хватает Катьки или другой девчонки, чтобы привести себя в порядок после боя.

— Куда нести? — кривится так, будто перед ней не победитель, а дворовый пес.

— Ты же не новенькая, — дергается в сторону, пытаясь уйти.

Не даю, оглядывая с ног до головы. Твою ж… Забираю поднос, не смотря на ее отчаянное сопротивление.

— Беги, мамочка.

— А…

— Сам отнесу.

Или тебя дяди сожрут. Они сегодня не в адеквате. Сорвали бабок больше, чем за все бои в течение года. Я и сам не рассчитывал на победу. Соперник опытнее. Весовые разные. Все прогнозы на мою смерть.

Убегает, сверкая пятками. Как вообще сюда попала с такими приличными базовыми настройками? Развратят, стопроцентно.

Выхожу из раздевалки. Через пару метров кабинет Марата. Толкаю дверь.

Смеются. Бабло считают.

Все ставки только налом, чтобы никто не отследил.

Марат замечает меня. Скалится.

— Профессию решил сменить, Волчара, — хлопает по плечу, когда оставляю поднос на столе. — Вовремя пришел. Твои кровные, — протягивает увесистую пачку. — Удивил, так удивил.

Молча, киваю. На диалоги не настроен. Меня друзья наверху ждут.

— Может с нами?

— Не, устал.

Хмыкает. Не верит, да и предлагает ради галочки.

Разворачиваюсь и отчаливаю к себе.

— Асад с Аникой с отдыха вернулись… — долетает до ушей, когда нахожусь в коридоре.

Мотор кипятком обливает. И вроде отпустить должно, а никак.

Наплевав на ссадины, накидываю на себя футболку, влетаю в кроссы и чувствую, как херачит кровь по венам. Разгон максимальный.

Путь через коридор, наверх. Знал ведь, что от нее, как от опасного вируса не избавиться, тем более в баре ее родственников, но каждый раз сюда, словно за порцией кайфа несусь. Получаю, конечно, адреналин. Первые время помогало, а сейчас отдает пустотой внутри.

С-с-сука, больно…

До друзей не дохожу, натыкаясь перед барной стойкой на Катюху. Тяну ее за руку к подсобке.

Хихикает, как дурочка.

— Ну, Кир, не здесь же, — пытается сопротивляться, пока тискаю за все выпуклости. — А вдруг…

Давлю ей на плечи. Без напряга опускается. Дергает за ремень. Расстегивает ширинку. Упираюсь затылком в стену, закрываю глаза, представляя совсем другого человека. Глаза карие. Губы пухлые.

Толком понять не успеваю. Скрипит дверь. По глазам бьет свет.

— Да ты издеваешься?! — раздаются знакомые децибелы.

О, мамочка пришла…