Эффект кобры-3

Глава 1. На обломках. 1. Дмитрий

Книга третья. Реванш «КоБры»

Глава 1. На обломках

Земля, Крым - Симферополь, район горы Бойко

1.Дмитрий

Дима все сильнее очаровывался Сашей. Обычно он не слишком задумывался об истоках своего поведения, но тут внезапно задался этим вопросом: что именно с ним происходит? Это может иметь далеко идущие последствия или схлынет так же быстро, как и началось?

Они с Сашей были знакомы давно, поэтому ни о какой «любви с первого взгляда» не могло идти и речи, однако чем дольше он за ней наблюдал (а наблюдал он теперь постоянно: отслеживал выражение лица, любовался движениями), тем сильнее его тянуло к ней.

Вглядываться в Сашу оказалось увлекательным делом, и даже не потому, что девушка была симпатичной – в ней открывались такие глубины, какие самому Дмитрию и не снились. Одно то, что гениальный физик ценил ее мнение, говорило о многом, а ее готовность защищать друзей, самоотверженность, доброта и скромность – разве это не самые ценные качества, достойные восхищения?

А еще Дима замечал, что Брагин и Сомов - по-своему весьма замечательные люди – относятся к Саше не только с уважением, но и с мужским одобрением. Конкурентов Дима не боялся, но не был уверен, что Саша предпочтет именно его. В конце концов, она до сих пор не подпускала его к себе, словно презирала за недостойное поведение. Конечно, Брагин и Сомов не делали идиотских просчетов, как он: не подставлялись с ИИ-Эльзой, не ухаживали за Мариной, не подключали искин в стратолете - потому и нравились ей больше. Нет, он ей тоже нравился, ее реакции недвусмысленно намекали на это, но Саша – человек, которого невозможно покорить за счет сексуального влечения. Девушке с мозгами нужен умный и безупречный партнер. Заинтересует ли ее мужчина, постоянно попадающий впросак?

Проговорив все это про себя, Дима решил все-таки действовать поактивнее. Он спустился в сад и сорвал на клумбе самый приличный цветок из тех, что еще не завяли под натиском осенней непогоды. За клумбой давно никто не ухаживал, ни Джон, ни Энн, видимо, не проявляли интереса к цветоводству, и все многолетники росли дикоросами вперемешку с сорняками. Цвели из них только самые стойкие. Вот среди этих побитых жизнью ветеранов Лазарев и выбрал наиболее крепкого и симпатичного.

Саша цветок приняла и при этом мило покраснела, из чего следовало, что ей приятно. Дима приободрился.

- Ты недавно о чем-то спорила с Брагиным, - сказал он, завязывая разговор. – Не сошлись во взглядах на природу машины времени?

Заходящее солнце на мгновение выпустило широкий луч из прорези в фиолетовой тучке и красиво подсветило ее медные кудряшки. Саша сощурила глаза, отворачиваясь от слепящего света. Проделала она это с такой непосредственной грацией, что Дмитрий аж задохнулся. Ему хотелось сжать ее в объятиях и зацеловать эти губы, покрыть эти щечки с едва заметными веснушками страстными поцелуями, прошептать в эти маленькие ушки слова любви.

На секунду он потерял контроль и сделал к ней шаг, но тотчас очнулся и спрятал руки за спиной, сцепив пальцы в крепкий замок, чтобы не тянулись к предмету обожания и не пугали неопытную девицу.

-.. ты со мной согласен? – донеслось до него как сквозь сон.

- Конечно! – откликнулся он без раздумий, хотя понятия не имел, о чем она.

- Значит, я могу на тебя рассчитывать?

- Конечно! – повторил он еще тверже. – Всегда и во всем.

Саша заулыбалась и засветилась не хуже солнышка. Дима тоже заулыбался.

- Тогда идем, да? – спросила она видя, что он стоит неподвижно. – Пока там нет никого.

Лазарев начал понимать, что только что пообещал ей нечто конкретное.

- Куда идем?

- Звонить твоим родственникам. Ты же согласился!

- А, ну да, - он кивнул, быстро соображая, и предположил: – Позвонить и узнать, как они пережили катастрофу?

- Да, так и скажешь, если спросят. Ты иногда способен на странные поступки, и Энн не заподозрит, что ты мне таким образом помогаешь.

Дима нахмурился:

- По-твоему, моя репутация давно потеряна? Впрочем, ты права. Из-за меня нас едва на атомы не распылили и Мойна погибла.

- Да я вовсе не… - она смутилась и пошла пятнами. – Я не смотрела на это с такого ракурса, прости! И забудь, я полная дура!

- Ну нет, я же пообещал, что ты можешь на меня положиться, - пошел он на попятную. – Если надо, ради тебя я на все согласен. Даже идиотом себя выставить в очередной раз.

- Нет, Дима, я все неправильно сказала. Я не считаю тебя идиотом. Я совсем не хотела тебя обидеть!

- Я не обиделся, - сказал он великодушно, хотя она действительно задела его за живое. – Обещал, что помогу, значит, помогу. Объясни, что делать.

Саша, по-прежнему дико смущенная, оглянулась и сунула ему в ладонь клочок бумаги:

- Вот, я тут написала... Когда дозвонишься, попроси отправить на этот закрытый номер слова: «Живы. Крым». Дедушка сообразит и найдет способ со мной связаться.

Все стало ясно: Саша подавала знак. Рыжий Гангур наверняка уже в курсе нападения на остров, но Энн Хаус Гангура не жаловала и запретила Саше сообщать о себе. Может, правильно запретила, а может и нет…

- Я тебя покараулю, - добавила Гангурина поспешно, - если кто-то из них появится, дам знать. Ты скажешь, что меня не видел и просто за своих беспокоился. В Греции же полный кавардак.

- И это чистая правда, - согласился Лазарев. – Я и сам думал, что было бы неплохо разузнать про них, но собирался делать это из Крыма, там сподручнее. В Зоне больше возможностей найти нужного человека, если вдруг что...

- Я просто… тебе же не запрещали связываться с родными. Никому не запрещали! Только для дедушки сделали исключение. Твоих не отследят, им ничего не грозит! Этот номер нейтральный. Запасной. Никто не свяжет его с Рыжим Гангуром и с нами. Но на всякий случай, мы не станем сигналить из Уэльса. Кстати, Матвей со мной в итоге согласился!

2..Матвей

2.Матвей

После того, как Мат стал свидетелем гибели старой Мойны, в нем что-то изменилось. Сначала его гораздо больше потрясла сама сцена нападения и факт, что уничтожили лабораторию, но чем больше проходило времени, тем сильней становились чувства, сопряженные со смертью невинного человека, а потеря «КоБры» отходила на дальний план. Матвей стал сосредоточенным и хмурым. Избавившись от суетливости и – внезапно! – высокомерия к усредненному человечеству, не способному восторгаться чудесами науки, он сделался циничнее и злее. Эмоциональная встряска оставила в нем незарастающий след.

Когда Саша Гангурина уличила минутку и начала торопливо излагать, насколько подозрительной ей кажутся новые спутники и почему им не следует доверять, Матвей удивил ее, сказав:

- Я им отомщу за смерть Мойны.

Саша испуганно моргнула и отступила на шаг, разглядывая этого нового Матвея, потерянного и ожесточенного.

- Мне, конечно, Энн не очень нравится, но надо быть справедливым: это не они ее убили, а то существо.

- Они тоже. И я ее убил вместе с ними. Я и себе отомщу.

- Что-то ты неправильно говоришь…

Он тяжело посмотрел на нее, буквально пригибая к полу чугунным взглядом:

- Думаешь, это Димка виноват, что включил искина не вовремя и навел на наш след? Нет, Димка не виноват. Энн не сказала ему ничего, хотя могла бы объяснить, какую роль в войне играет неисправная техника. Но на самом деле все началось с меня! Я нашел инопланетный корабль. Я захотел на нем побывать. И я ошибся в первый раз, породив петлю времени.

- Послушай, Мат…

- Не перебивай меня. Никогда, - сказал Брагин с таким ледяным спокойствием, что Саша побледнела.

Видеть ее не розовой, а белоснежно-белой, с яркими крапинками веснушек на носу, которые стали бросаться в глаза, ему было странно. Он даже на долю секунды замешкался, но все же не сбился и не свернул с намеченного пути.

- Те серые очки были испачканы в крови и в моих мозгах. Это свершившийся факт, которого не удастся избежать. Вернее, который не следует корректировать, как бы страшно мне не было от осознания конечности бытия. Это будет возмездием за то, что я совершил.

- Нет! – воскликнула Саша, бледнея еще сильней.

- Я вернусь в прошлое, на станцию, - продолжил Матвей, игнорируя ее отчаяние и где-то даже упиваясь собственной жертвенностью, - сделаю там все, что должен сделать, чтобы изменить мир к лучшему. Чтобы отыграть все назад. Чтобы воскресить Мойну… и других, кто пострадал и еще пострадает. Вот только обратно я не вернусь. И так будет правильно.

- Матвей! – Гангурина вцепилась в него, словно он собирался немедленно кончать жизнь самоубийством. – Ты сейчас немного не в себе, ты потрясен событиями, и в твоей голове все перепуталось, но когда ты успокоишься и сможешь взглянуть на вещи отстраненно…

- Оставь меня, - попросил он устало. – У тебя есть Дима, и ты с ним не пропадешь, за тебя я спокоен. А я… я знаю, что делаю. В грядущем для меня места нет.

Саша промолчала, и Брагин скосил глаза в ее сторону, чтобы убедиться в ее реакции. Он жаждал знать, что эта реакция есть и именно такая, какую он хотел. Однако Саша вдруг сделала очень странный вывод:

- Это все Энн! – прошипела она, сверкая глазами. – Это она сбивает тебя с толку! Ну, я ей покажу!

- Она тут не при чем, - молвил Матвей. – Энн нужна мне, потому что у нее есть все необходимое для получения результата.

- Да ты себя слышишь?

- Слышу, - кивнул он после небольшого колебания. – Я прав.

- Если слышишь, значит совсем не думаешь. Энн наводит тебя на дурацкие мысли, а ты ей подчиняешься!

- Я сам так решил.

- Ничего ты не решил! Инстинкт самосохранения – самый мощный человеческий инстинкт, и Энн цепляет тебя на него в надежде, что в последнюю минуту ты передумаешь умирать.

- Это не имеет значения. Того, что свершилось, не изменить. Прошлое не изменить, только будущее.

- Станция – это узловая точка, ты же помнишь, о чем мы все недавно рассуждали. А узловую точку нужно полностью переписать. И это значит, что твоя смерть или ранение не обязательный элемент.

Матвей вздохнул:

- Но я не хочу это менять. Возмездие должно свершиться. Если я уцелею, я еще что-нибудь изобрету. Еще более мерзкое и страшное, чем «КоБра».

- Но ты можешь изобрести и что-то хорошее!

- Меня не переделать, я такой, какой есть. Наверное, если бы я был другим… - он снова вздохнул. – Другой Матвей не спешил бы всем доказывать, что «КоБра» - это верх прогресса, и не настаивал бы на экспериментах с опасным устройством. Он бы искал сначала способ сделать деформатор безопасным, как Врата богов. Но я привел мир к гибели, и это сложно отрицать.

- А как же свобода воли?

- Это погрешность, которой в данном случае можно пренебречь. Я принимаю решение под влиянием электрохимических процессов в мозгу, которые обусловлены генетикой, воспитанием, самочувствием… Они одинаковы в одинаковых обстоятельствах.

- Ну, конечно! Именно так я и думала, – сказала Гангурина ядовито. – Ты вполне готов принять предложение этой манипуляторши! Дошел до кондиции, надо лишь чуть-чуть подтолкнуть, чем она и займется в ближайшее время.

- Какое предложение? – против воли заинтересовался Мат, потому что уверенность Саши его заинтриговала.

- Энн рассчитывает, что ты уйдешь с Земли в ее мир. Матвей, ты разве не видишь, что она нацелилась на тебя с самого начала? По доброй воле ты ни за что не предашь своих, и она делает все, чтоб ты выел себя изнутри, стал несчастным и не видел выхода! «Возмездие», «я маньяк-изобретатель» - ты же серьезно так начал думать! Вот она тебя и научит, как стать положительным – на другой планете. Покажет свет в конце туннеля!

- С чего ты взяла? Энн ни слова мне не сказала.

- Все эльфы так поступают, - фыркнула Саша, - заманивают к себе, а там трава не расти. Эта особа тобой ловко манипулирует, да и всеми нами тоже. Нагородила фигни про моего деда, выставила злодеем – а зачем? А я скажу: чтобы я не посмела про нее дедушке рассказывать! Конечно, я тихая и покладистая, меня заткнуть – раз плюнуть! Мне скажут молчать в тряпочку – и я буду послушно молчать!

3. Александра

3. Александра

Саша старалась поддержать Ольгу. Она уверяла ее, что все происходящее здесь и сейчас надо рассматривать как временное и ненастоящее, потому что Брагин скоро построит машину времени, и мир вернется в исходную точку.

Ольга слушала ее и кивала, но потом сказала, что страх и печаль – настоящие, и она не может от них отмахнуться.

- Когда Мат построит свою машину и вернется на станцию, что будет с теми, кто останется на Земле? – спросила она. – Что будет с нами?

- Наверно, мы заснем вечером, а утром проснемся в другом мире, - сказала Саша. – Ты не помнишь о том, что мы проживали эту ситуацию несколько раз. Поэтому не стоит беспокоиться о том, чего нельзя изменить. Давай беспокоиться о будущем, которое мы можем построить.

Будущее, которое они могли и хотели построить, быстро сузилось до размера их маленькой коммуны. Павел Химичев успел снять для них двухэтажный дом в частном секторе - с садиком и высоким забором, увитым каким-то растением, чьи листья уже принялись краснеть в ожидании осени. Тут имелось все, что нужно для жизни, включая автономное отопление, водопровод и погреб, который они поспешили набить припасами, пока работали магазины и банки.

Внимания требовала и маленькая Анечка, осиротевшая в одночасье и ставшая кем-то вроде «дочери полка». Каждый из них старался ее приободрить и сделать что-то приятное. Саша верила, что Лащух скоро возьмет себя в руки, а пока занималась с девочкой математикой и читала книги, ведь школы, несмотря на то, что учебный год по календарю начался, не открылись. На улицах, впрочем, не было заметно праздных детей, родители боялись их выпускать со двора из-за неспокойной обстановки.

У Александры создалось впечатление, что город завис в нелепом междумирье. По сути, ни войны - ни мира, ни порядка - ни хаоса. Редкие столкновения случались внезапно и с непредсказуемым противником. Поскольку стало очевидно, что приходится бороться с собственной техникой, пораженной чужеродным вирусом, люди активно избавлялись от машин и роботов. Встречая на улице обычного доставщика с ИИ, никто не понимал, друг перед ним или враг, поэтому дронов, ботов и даже примитивных роботов со слабым интеллектом разбивали или отключали.

Связи с другими городами установить не удавалось – повсюду работали глушилки, а дорогая квантовая «индивидуалка» попала под мораторий - якобы «демон» (его все тут называли «противником») умел прослушивать и путать даже такую надежную вещь. Об этом предупреждали солдаты, разъезжающие по улицам с громкоговорителем. Они же призывали жителей оставаться дома. Большинство так и делали, но без привычной работы, с оскудевающими запасами и туманными перспективами люди потихоньку начинали роптать.

В отсутствие достоверных новостей распространялись слухи один страшнее другого. Говорили, что правительство в полном составе задохнулось в подземном бункере, где пыталось укрыться – вроде как отказала система вентиляции, и в стране наступило безвластие. На заборах, правда, кто-то вешал бумажные листки с призывами не верить фейкам и сохранять спокойствие, но их мало кто читал. Люди видели, что централизованная помощь не оказывается, и даже полиция самоустранилась, не справляясь с лавиной проблем. Генерал Ратников, к которому перешла власть на полуострове, гораздо больше внимания уделял охране периметра своей секретной Зоны, чем беженцам, чью размеренную жизнь разрушила стихия.

Из местных многие проявляли сострадание к выжившим в катаклизме, селили у себя, подкармливали и делились последним, но времена настали такие, что никто не шиковал. Некоторые срывались с места, бросали дома и прорывались в другие области в надежде на лучшую долю, но их либо разворачивали военные, либо они пропадали бесследно. Муж соседки, с которой Саша регулярно перекидывалась через забор несколькими словами, уехал к родне в Ростов «на разведку» неделю назад, и от него все еще не было ни слуху, ни духу.

Командующий Зоной ввел комендантский час, ограничил передвижения для гражданских, установил жесткий режим экономии и принял решение патрулировать улицы крупных городов защищенными от взлома военными миниботами. Но армия полноценно контролировала только основные дороги, космопорт и территорию вблизи Балаклавы. Ратников даже не мог толком решить вопрос с бездомными: сначала все ждали помощи из центра, потом наспех организовали палаточные лагеря, но без роботов охранять, лечить и кормить эту ораву получалось плохо.

Пока магазины и склады работали, обстановка была настороженная, но спокойная, однако едва наметился дефицит, начались драки и погромы. Брошенные дома, если в них не вселялись беженцы, горели, а пожары гасили с трудом – не хватало ни техники, ни воды.

Инфраструктура рухнула с падением сети. Первой отказала система очистки и канализации, потом перестали вывозить мусор. Жители боялись эпидемий. На руинах прибрежных городов, которые никто не разгребал, воцарилось беззаконие, заразой расползающееся по полуострову. Центр Симферополя еще держался, но пригород и частный сектор постепенно переходили под власть мелких «царьков», сколачивающих маленькие стаи. По ночам, особенно в первые дни (дальше небо затянуло мглой от горящих из-за техногенных аварий заводов) были видны вспышки на орбите, и порой «звездопад» от сбитых спутников горел до самой зари.

Зори, впрочем, также стали зловещими. Настало раздолье для сумасшедших и проповедников всех мастей. Не роботы – уже обычные люди стали главным источником опасности. Цивилизация оказалась столь хрупка, что пошла трещинами уже через семь дней…

…Сначала Саша полагала, что они в городе ненадолго. Пока была доступна связь, Матвей разыскал своих физиков и велел выдвигаться к нему в Симферополь.

- Работа наклевывается интересная, не пожалеете, - напутствовал он каждого.

Обещались приехать почти все. Саша знала, что команда у Брагина была молодая, дерзкая и мобильная. Если на их пути вдруг не вырастут необоримые препятствия, ребята прибудут быстро и так же быстро включатся в работу. (На тот момент никто не предполагал, что для перемещения ученых придется задействовать тайные туннели – другими способами в Симферополь скоро стало не попасть). Ну, и конечно, Брагин сильно рассчитывал на помощь военных из подземного научного центра Зоны.

Глава 2. Черновой набросок будущего. 1. Вадим

Глава 2. Черновой набросок будущего

Земля. Крым, Симферополь, окрестности горы Бойко

1.Вадим

Вадим стоял над грудой подарков и слушал рассказ Марины, как все здорово и удачно у них с Иваном получилось. Она пересказывала это в третий раз, теперь уже специально для капитана, но Степка Оленин, слышавший это и раньше, внимал ей с неизменным интересом. Он вообще не отходил от нее ни на шаг, что бросалось в глаза не только капитану.

Вадим вспомнил нечаянно подслушанный диалог, в котором Ольга советовала Марине не дурить и присмотреться к Степану получше. «Он с тебя глаз не сводит, - уверяла Ольга, - тебе очень с ним повезло».

Марина, кажется, и впрямь последовала совету присмотреться. Они с Олениным все чаще проводили время, и дело было вовсе не в лечении, которое она контролировала. Рана заживала быстро, но Оленин сумел все-таки использовать это как шанс для сближения.

Вадим не имел права да и не хотел никого из них одергивать. Обстоятельства складывались так, что без поддержки хорошего друга или любимого очень трудно выживать. Близость с Ольгой многому его научила.

- Тот больной ребенок, к которому вы ходили, поправится? - спросил Степан замолчавшую Марину.

- Конечно! Небольшая простуда, с мальчиком все хорошо, - она улыбнулась с такой широтой, что бывает лишь у очень довольного человека. – Сегодня, Степа, был удачный день. Все-таки есть на свете везение чистой воды, верно, Вадим Игоревич?

Еремизина повернулась к капитану, ожидая одобрения. Вадиму не хотелось разрушать своими ремарками момент ее триумфа, поэтому он просто кивнул. В последние дни Марина слишком много грустила, и лишняя доля позитива ей требовалась как воздух.

- Даже самурай это признал, - добавила Марина, бросая лукавый взгляд на Сомова. – Он сетовал, что у нас нет надежного оружия. Теперь есть.

- Да уж, - молвил Оленин, - странную тактику выбрали иномирные друзья. Явиться в Крым, который, как предполагалось, вот-вот будет охвачен пожаром войны, без надежной защиты и оружия. По мне, так это странно. Усмирять военных добрым словом не самый лучший путь.

Вадим снова промолчал. Он знал, что блондины не безоружны, но предпочитал пока не распространяться об этом.

- Они дипломаты, - Марина пожала плечами, - им простительно.

В этот миг Вадим поймал многозначительный взгляд Сомова, едва заметным кивком указавшего на соседнюю дверь.

- Воевать мы ни с кем не будем, - громко сказал Коростылев. – Тем более, со своими. Я уверен, мы все-таки нащупаем точку соприкосновения с Ратниковым и сделаем это мирно. Ваня, позовите Брагина или кого-то из его людей. Пусть оценят приобретения.

Сомов резко повернулся и распахнул дверь, на которую только что указывал. Та вела не на черную лестницу, по которой можно подняться в кабинет, а на кухню, потому его поступок был немного неожиданным – для того, кто за кухонной дверью стоял.

Мартин, которого Сомов застал за подслушиванием, отшатнулся, но тотчас овладел собой и шагнул в гостиную.

- Пришел смотреть вещи, - заявил он. - Можно?

- Конечно, Матвей будет рад, - убежденно сказала Марина, то ли не понявшая ничего, то ли не желающая придавать этому значения. – Взгляните, мы с Ваней раздобыли компьютер!

- Потрясно! – Мартин расплылся в улыбке. – Чудесно!

- А Ратников не будет искать свой фургон? – вдруг вспомнил о подобной опасности Оленин. – Это же его добро?

- Расслабься, - Марина махнула рукой, - никто не узнает, что часть товара попала к нам. Эти люди обо всем позаботятся, они более вменяемые, чем Ратников, к тому же теперь мы сумеем себя защитить. А генералу, кстати, стоит понять, что Брагин работает на общее дело.

Вадим расслабляться не спешил. Бегло изучив содержимое «подарков от местной мафии», он пришел к выводу, что перечень до странности неслучаен. Все эти новенькие вещи и приборы, способные оказать честь любой научной лаборатории, были весьма полезны именно их группе и именно сейчас. Вообще, удивительный набор грузов вез тот загадочный фургон: оружие вперемешку с вычислительными машинами плюс одежда, консервы, аптечка…

Подтверждая его подозрения, физик Артем, только что прибывший по зову Ивана, моментально углядел коробку с надписью «Тайга» и подскочил к ней, издавая громогласные вопли.

- Марина, это невероятно! – молодой ученый буквально отплясывал джигу вокруг «Тайги». – А в соседнем ящике еще и универсальные энергетические элементы! Йоху-у! Мы теперь всех порвем! Всех серых человечков и их виртуальных демонов!

Вадиму было известно, что мобильный вычислительный комплекс «Тайга» предназначался для космических миссий. Это было надежное, проверенное временем и, на минуточку, ужасно дорогое устройство. У «Тайги» имелось внутреннее ядро с автономным ИИ среднего уровня, встроенная библиотека и еще всякая куча дополнительных опций. Странно, что генерал Ратников затаривался подобным для секретной базы – такого добра, а то и получше, у него в подземных лабораториях, должно быть, пруд пруди.

Было похоже, что ограбленный фургон ехал вовсе не к Ратникову. Но тогда к кому? Разве что…

Вадим посмотрел на Мартина. Они с «сестрой» яро противились, чтобы Александра Гангурина звонила деду в Русское Жило. Саша с виду держалась покладисто и не протестовала, но Коростылев знал ее упрямство. Наверняка девушка нашла способ связаться с родственником, и фургон – наглядное подтверждение тому, что Рыжий Гангур ее своим вниманием не оставил. Странно только, что он прежде не переговорил с Вадимом. Видимо, Саша использовала какой-то условный код…

Мартин, Артем, Иван потащили часть коробок на второй этаж. Места в доме отчаянно не хватало, но Брагину и его команде выделили аж три комнаты для работы и проживания. Они располагались в отдельной гостевой пристройке, имели свой выход и соединялись с остальными помещениями узким колодцем с винтовой лестницей.