Эффект зеркала

1. Падали старушки

С благодарностью А. Генералову,

 доблестному саспенс-тестеру,

и  консультанту, знакомому с расследованием

громких преступлений не понаслышке, а потому

решившему остаться неназванным.

Все совпадения случайны.

 – Жертва номер три, Михеева Клавдия Ивановна тридцать пятого года рождения, – Савчук предупредительно протянул майору бахилы. – Начнем со свежей, Олег Васильевич?

Олег поморщился и промолчал. Из открытой квартиры потянулся сладковатый запах старости, и он раздражал сильнее, чем вчерашнее созерцание трупа. Майор пригнулся, шагнул в узкую прихожую и едва заметно хмыкнул, выталкивая носом спертый воздух. И отчего люди сквозняков боятся сильнее, чем задохнуться?

  – Зря вы поехали, тут и искать нечего. Я бы все сам расписал… – не унимался новенький опер.

 – Выводы оставь себе, Савчук. Открой окно и займись кухней, – и Олег прошел в единственную, к счастью, комнату, пока болтуна не пробило на новую тираду.

Пускай, вон, его лучше понятые слушают.

Не та квартира, в которой может храниться что-то ценное. Впрочем, со стариками вечно так: нет-нет, да и окажется, что гробовых накоплено столько, что и живой бы не отказался. Но деньги Олег искать не планировал. Убийство с целью наживы? Не сходится.

 – Олег Василич, а если черные риэлторы? – крикнул из кухни Савчук и тут же материализовался в дверном проеме.

Его широкое обветренное лицо с белесыми бровями снова и снова наталкивало Олега на вопросы: что этот чудик забыл в органах, и где его матросская бескозырка? Парень просто хотел сыграть Холмса перед понятыми. Оно и немудрено: две девицы из соседней квартиры…

 – Как ты себе это представляешь, лейтенант? – Олег отвернулся, задумчиво перебирая кипу старых журналов и газет на серванте. – Они же не идиоты, чтобы кокать кирпичом по бабульке раз в неделю прямо на улице и надеяться, что никто ничего не заподозрит?

 – Да, но ведь у всех троих нет родственников, и квартира напрямую…

 – Кухня, Савчук.

 – Понял.

Майор Олег Горовой был уверен: серийник – идейный товарищ. Действовал по какому-то только ему известному механизму. Раз в неделю, в шесть утра во дворе за поликлиникой он убивал старушек одним ударом по затылку. Жаль, не было возможности работать по горячим раньше: дело передали в управление по особо важным только на третьем трупе. Первый попытались списать на несчастный случай, второй – на совпадение… А на третьем районные умыли руки, и презент достался Олегу. И презент, надо сказать, любопытный. Маньяк – но без садистского ритуала. И жертвы не красивые девушки, похожие все, как одна, на неразделенную школьную любовь, а ничем не примечательные старушки. Невысокие, полные, небогатые, но самое главное: без родственников. А это значит, выбор был неслучайным. Убийца знал их, выслеживал. Или приводил каким-то образом в назначенное место… И Олег хотел понять принцип. Причину.

 Он уже собрался отойти от серванта, как на глаза ему попалась толстая тетрадь. Не в общей стопке – ниже, на тумбочке у кровати. Рядом с красным городским телефоном с круговым циферблатом.

Олег нагнулся, приоткрыл. Старая толстая тетрадь в клетку, исписанная мелкими буковками с апострофом вместо твердого знака. Кто-то еще ведет дневник, и не лень ведь! Не блог, не селфи, а тетрадь из глухого советского детства… Поднял, пролистал до последних дат и вчитался:

14 января

Нину из второго под’езда  нашли за поликлиникой. Насмерть.

Звонила жилищникам по поводу расчистки дорожки: жалоба №13211.

Уксус перед едой – день 7. Улучшений колена нет. Просрочен?

Заговор на артрит от Любаши:

 – повязать белой шерстяной ниткой в три оборота,

 – дождаться растущей луны, встать до рассвета,

 – в левую руку свечу, встать лицом на восток.

Слова: Святые небеса, черная земля, Матерь Божия Пресвятая Дева Мария, отцы наши и святой Петр! Как нитка вилась, так моя хворь за нее взялась! Жила за жилу, сустав за сустав, а чтобы раба Божия (имярек) здравой с колен поднялась.

Перекреститься, нитку сжечь, прах развеять.

15 января

Сбор денег на похороны Нине.

Не сдали: 53, 70, 136, 142 и 151.

Распечатать у Любаши список, вывесить на каждом под’езде.!

Жалоба в Минздрав на физиотерапевта (Алиев М.С.): заявление №2306. Говорит, я сломала аппарат! Прием у главврача – 25 января, 13:15

2. Хонорик

 – Миша, надо перекантоваться. Срочно, – Айя перевела дыхание после долгого бега.

 – Слу-у-ушай… – протянул он, чуть гнусавя. – Не хочу проблем.

 – Да никто не узнает! Чувак, вообще глухо все. Выручи. За мной должок.

 – За тобой и без того долгов до фига! Чего стоила твоя крыса…

 – Хей! Джека не тронь! Сказала заберу, значит, заберу… – она медленно выдохнула и сменила интонацию на медовую. – Давай, малыш, решай.

 – Не-а. Не сработает.

 – Мы же договоримся… – продолжала напирать она поставленным голосом падшей женщины. – Мишаня…

Игра в роковую красотку не мешала ей настороженно оглядываться по сторонам. Каширка жила бурной жизнью, несмотря на поздний час, парные огни стадами ползли навстречу друг другу. Нужно бы в метро: пусть одна остановка, идти всего ничего, но слишком холодно для того, чтобы таскаться в одной кофте. Хорошо, деньги удалось взять, сейчас бы в какой-нибудь секонд-хенд или вроде того… Нет, в освещенные места нельзя идти в таком виде. И она свернула за супермаркет: темно, грязно, зато нет камер. И уже выставили просрочку. Каким бы отстойным ни был день – всегда найдется место для маленькой удачи.

 – С меня ужин… Ну же, кайфово посидим. И десерт… – уговоры начали ее порядком раздражать, и она снова сменила тон. – По-братски, чувак! Говорю: мы влипли. И уж если повалит говно на вентилятор, забрызгает всех.

 – Приезжай, – он раздраженно фыркнул. – Только из подъезда набери, я тебя проведу.

 – Ми-ми-ми, – довольно мурлыкнула она и отсоединилась.

Пальцы не гнулись от холода, но главный вопрос она разрулила, а остальное – пустяки. Бывали ситуевины и похуже. Стянула парик, пихнула поглубже в мусорный бак. Отошла в сторону и зачерпнула пригоршню снега. Спокойно, девочка. Вдох! Терпим-терпим-терпим… Отряхнулась мокрой собакой, вытерла лицо подолом кофты. Все равно черная, туши на ней видно не будет. Плевать, скоро согреется. Зато боевой раскраски больше нет, и вряд ли этот крендель ее опознает. Вряд ли вообще ее кто-нибудь опознает.

 – Эй, ты чего здесь? – окликнул ее молоденький таджик в фирменной жилетке: вынес еще ящиков.

 – Пожалел еды для ребенка? – Айя сделала большие глаза.

Знала: лицо без косметики, да еще и красное, мокрое от снега кажется совсем детским и невинным.

 – Ты что, одна?

 – Да не бойся, я из дома напротив, – она широко улыбнулась. – До стипендии две недели, а есть, – веришь, нет? – вообще нечего. Голяк. Ну же, не жмись…

 – Ты точно не бомж? Нам тут не это… Нельзя…

 – Да ну брось, стала бы я бомжевать в такой кофточке, – она приподняла плечи, сдвинула руки, чтобы грудь казалась больше. – Ты же никому не скажешь?

 – Только быстро давай! – он мотнул головой, будто сбрасывая липкую паутину, и исчез за дверью.

 – Мужики… – фыркнула Айя. – Как два пальца об асфальт…

Хотя что уж, и она сегодня умом не блеснула. Прокололась, как чайник. Надо было сразу отказать в приеме. Ведь по голосу слышала: не ее публика. Если уж к ней кого из сильного пола и водили, то разве что бессловесных лысеющих существ, забитых женой или маменькой. Или совсем стариков. А этот… С чего бы пошел к экстрасенсу солдафон, у которого из болезней только пломба в верхней шестерке?

 Стоило ему зайти – и она поняла: он навешал. И никакой он не Астахов Евгений Игоревич. Да, она успела раздобыть карту. Пусть даже он наблюдался в другой поликлинике. Позвоночная грыжа, сколиоз… Где? Где у этой двухметровой махины сколиоз? И все же любопытство толкало дальше. Желание выглянуть из шкафа во время в прятки взяло верх над здравым смыслом. В карте Астахова значилась недавняя операция на щитовидке. Потому она и попросила клиента расстегнуть воротник. И шрама не увидела. Солгал! Тревога, вставай – и беги… Но она заглянула. Зачем?..

И вот теперь в минус пять, в одной кофте, на улице ищет еду за супермаркетом. Нет, ну надо же! Выбросили хорошие сэндвичи! Треугольники с ветчинкой… Да, третий день. А что им будет? Минусовая температура убьет заразу, факт. И сок, и бананы… Не помойка, а ресторан самообслуживания.

Айя отыскала пакет, сложила улов. И не прошло и получаса, как в подземку спустилась молодая девушка в дутой желтой куртке и зеленой шапке с помпоном, надвинутой на брови. Один визит в секонд-хенд, – и даже постоянная клиентка не распознала бы в ней сейчас загадочную целительницу. Хватило и пары минут, чтобы она согрелась, вновь ощутила кончики пальцев, а лицо приобрело нормальный оттенок.

Отражение в дверях вагона помогло привести себя в порядок: стащила шапку, резинку с хвоста и тряхнула красными, как израильская клубника, волосами.