Эфирейт. Альма-матер

Пролог

— Камаэль! Как там поживают наши подопечные? Ты, надеюсь, не забыл, что я лично тебя назначил первое время присмотреть за ними. А то как-то неудобно получилось.

— Владыка! — слегка поклонившись ответил тот, — мы сделали всё правильно. Здравствуют.

— Пока активны, — недовольно произнёс рогатый, — одного чуть было не прибили, но вывернулся. Живуч оказался.

— Вечно ты лезешь, куда не следует, — одёрнул его Камаэль. — Неужели тебе не понятно, что их сила в непредсказуемости? Если бы мы начали их контролировать слишком жёстко, они бы потеряли ту искру, которая делает их такими... интересными. А ты, похоже, предпочитаешь предсказуемость.

Рогатый фыркнул, его глаза сверкнули в полумраке.

— Интересными? Они — хаос, Камаэль. Неуправляемый хаос. И если этот хаос однажды обернётся против двух миров, ты будешь первым, кто пожалеет о своей снисходительности. Кто будет виновен? Потерять два мира живых из какой-то прихоти — это, мой Господин, совершенно недопустимо.

— А я считаю, что именно в этом и кроется их потенциал, — возразил Камаэль, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась полная уверенность в правоте своих слов. — Они учатся. Они адаптируются. И, что самое главное, они начинают понимать, что такое ответственность. Пусть и через боль, пусть и через ошибки. Это лучше, чем отдать их на растерзание твоим бесам.

— Ответственность? Ха, — усмехнулся рогатый. — Ты говоришь о тех, кто ещё вчера прятался по норам, а сегодня уже метит в короли? Их ответственность — это их собственное выживание. И если для этого им придётся переступить через кого-то, они сделают это без колебаний. Ты слишком идеализируешь их, Камаэль. Слишком веришь в их добрые намерения.

— Я верю в их способность меняться, — настаивал Камаэль. — И я верю в то, что мы, наблюдая за ними, можем направить эту перемену в нужное русло. Не подавляя, а направляя. Это тонкая грань, я понимаю. Но именно поэтому я здесь. Чтобы ты не совершил ошибку, которую потом будет сложно исправить.

Рогатый молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел не стены комнаты, а далекие события. Наконец, он произнёс, тихим, но от этого не менее угрожающим голосом:

— Пусть будет так. Но помни, Камаэль, если хоть один из них станет угрозой для мира, я не буду ждать твоих наставлений. Я приму меры. И ты не сможешь меня остановить.

— Вы, оба, совершенно несносны, — наконец не выдержал их перепалки Главный, — отстраняю вас обоих от этого дела.

Он тяжело вздохнул, потирая переносицу. Головная боль от этих двоих преследовала его уже не первую тысячу лет.

— Камаэль, ты слишком мягок. Твоя вера порой граничит с наивностью. А ты, — он перевел взгляд на рогатого, — слишком жесток. Твоя паранойя может привести к тому, что ты уничтожишь не только сорняки, но и полезные посевы.

Рогатый хотел было возразить, но Главный поднял руку, прерывая его.

— Молчать! Я сказал, отстраняю. И не смейте вмешиваться. Ни один из вас. Иначе... иначе я отправлю вас обоих в Бездну. На тысячу лет. Без права переписки.

В комнате повисла тишина. Угроза была более чем серьёзной. Бездна была местом, куда отправляли самых непокорных и опасных. Местом, где время теряло всякий смысл, а разум медленно угасал в бесконечном одиночестве.

Камаэль и рогатый обменялись взглядами. В глазах Камаэля читалось сожаление, в глазах рогатого — неприкрытая ярость. Но оба промолчали. Спорить с Главным было бессмысленно.

— Можете идти, — устало произнёс он, отворачиваясь в сторону.

Камаэль поклонился и бесшумно вышел. Рогатый задержался на мгновение, бросив на Главного испепеляющий взгляд, и тоже удалился, попросту исчезнув, не утруждая себя шагами.

Главный остался один. Он смотрел, на далекие звёзды, множество миров и думал о подопечных. О тех, кто был одновременно и надеждой, и угрозой. О тех, кто мог спасти мир, а мог и уничтожить его.

Он вздохнул и прошептал:

— Что же вы натворили? Как могли их перепутать?..

***

— И что теперь? — прозвучал голос рогатого. Он специально не убрался к себе, Вниз, а решил достать Верхнего. — Ты доволен?

Камаэль вздохнул, его плечи опустились.

— Я доволен тем, что мы не сделали хуже, — ответил он, его голос был тихим, но предельно твёрдым. — Главный прав. Мы оба были слишком... увлечены. Ты — своей осторожностью, я — своим оптимизмом.

— Оптимизм? — рогатый усмехнулся, но в его голосе не было веселья. — Ты называешь это оптимизмом? Я называю это слепой верой. Верой в то, что хаос может быть приручен.

— А я верю, что хаос может быть направлен, — возразил Камаэль. — И что даже в самых тёмных существах есть искра света. А эти двое и вовсе не тёмные.

— Ты на рекомендацию одного из них посмотри. За вторым не заржавеет.

— Но мы не можем просто уничтожить их, потому что боимся, что они чего-нибудь натворят. Это было бы слишком просто. И слишком... неправильно.

— Простота — это то, что нам сейчас нужно, — прорычал рогатый. — Простота и порядок. А не эти... существа, которые живут по своим правилам, не признавая ничьей власти.

Глава 1

Столица, город Иремель, встретил нас не просто хорошей погодой, а настоящим подарком природы — сияющим, ласковым солнцем, которое словно подсвечивало каждую деталь его неповторимой красоты.

— Будем считать это хорошим знаком, — произнёс я, вдыхая свежий столичный воздух.

В диких землях с этим были проблемы: воняло так, что иногда и повязка не спасала. А здесь чистый, прозрачный воздух. Он был настоящим бальзамом для лёгких, словно смывал с нас всю грязь и смрад, что въелись в одежду и, казалось, в саму кожу.

Я огляделся, пытаясь впитать в себя эту новую реальность. Город раскинулся перед нами, величественный и спокойный. Его здания, построенные из камня священной горы, излучали какую-то особую, утончённую красоту. Высокие шпили тянулись к небу, а широкие площади были залиты солнечным светом, отражающимся от мостовых. Здесь не было той дикой, необузданной природы, что окружала нас прежде. Была гармония, порядок и ощущение безопасности. Наверное, это напускное, ведь в диких землях мы привыкли к постоянной настороженности, к тому, что каждый шорох может означать опасность.

— Отличным и многообещающем, — поддержал меня Торвин, вырвав из собственных раздумий.

Эдисон же, как всегда, был более осторожен:

— Надеюсь, так оно и будет, — сказал он, больше убеждая себя, чем веря в сказанное.

— Надо бы найти хоть какое-то пристанище. Сейчас в столице с этим худо. На бал съехалось куча народу, а зевак ещё больше, — тяжело вздохнул сэр Ричард.

Постоянная езда на лошади давалась ему ой как нелегко. Было заметно, что в седле старый фрайх держится на честном слове.

— И не только, — добавил Шуршик заговорчески, — щипачей не меньше, так что держите карманы закрытыми.

— Нам бы действительно найти место, где можно перевести дух и обдумать дальнейшие шаги, прежде чем нас самих обчистят или, чего доброго, втянут в какую-нибудь неприятность. — поддержал старого аристократа Эдисон, — столица в дни таких событий превращается в настоящий муравейник, где легко потеряться и ещё легче стать жертвой. Сэр Ричард прав, практичность сейчас — наше главное оружие. Не стоит поддаваться общему ажиотажу и забывать о собственной безопасности. Давайте поищем что-нибудь укромное, где можно будет спокойно поговорить и спланировать, как мы будем действовать дальше. Главное — не привлекать лишнего внимания и действовать осторожно. Ведь чем больше людей, тем больше возможностей для тех, кто ищет легкой наживы или, наоборот, стремится остаться незамеченным.

Торвин был крайне разочарован всеобщей осторожностью. Это было так наглядно нарисовано у него на лице, что вызывало улыбку.

— Ну и зануды же вы! — только и буркнул он, но спорить не стал.

Одна Разиэла ехала и никого не слушала. Она впервые видела такой огромный город и, казалось, не слышала никого вокруг, поглощённая мелькающими лицами и яркими вывесками.

Я же, несмотря на удивление, город действительно радовал глаз своей необычностью, разнообразностью красок, понимал опасения Эдисона. В этой толпе легко было стать жертвой мошенников или, что ещё хуже, невольно впутаться в какую-нибудь тёмную историю. Особенно зная нашу удачу на неприятности. Нам нужно было место без лишнего внимания. Тихая таверна в переулке, подальше от парадных улиц, подошла бы идеально. Прошлый раз с Императором прокатило, но у фортуны чек-лист на удачу расписан строго и брать в долг постоянно не получится. А последние события выглядели именно так — везло не по-детски, думаю скоро начнутся суровые будни.

— Знаю я одно такое место, — вдруг подал голос Шуршик, внимательно осматриваясь по сторонам. Ему-то здесь нравилось, он выглядел словно волк, попавший на овечью ферму. — Недалеко отсюда, за третьим кварталом, есть одна таверна, «У Пьяного Грифона». Хозяин там мой старый знакомый, человек молчаливый и, что самое главное, умеющий держать язык за зубами. И кухня у него неплохая, хоть и без изысков. Там всегда немноголюдно, а если и есть посетители, то в основном такие же путники, как мы, или местные, которые не любят лишнего шума.

— «У Пьяного Грифона», значит? — Эдисон задумчиво погладил бороду, прилично отросшую за время путешествия. — Звучит многообещающе. Главное, чтобы там не было слишком много стражи или, не дай бог, каких-нибудь твоих старых дружков.

— Стражи там не бывает, — заверил Шуршик. — Хозяин не любит, когда его заведение посещают люди в форме. А дружки… ну, если они и заглядывают, то делают это очень тихо и незаметно. Впрочем, как и мы.

— Тогда решено, — сэр Ричард решительно кивнул. — Шуршик, веди. А вы, — он обратился к Разиэле и Торвину, — держитесь поближе. И помните, что говорил полурослик про карманы. В таком городе, как этот, даже самый честный на вид гражданин может оказаться ловким воришкой. А денег у нас в обрез.

Торвин, хоть и ворчал про скуку, всё же пристроился поближе к сэру Ричарду. Разиэла, наконец, оторвалась от созерцания городской суеты и поближе подтянула свою дорожную сумку. И даже Эдисон, с присущей ему осторожностью, двинулся чуть позади, внимательно осматривая прохожих. Я последовал за остальными, надеясь, что «Пьяный Грифон» действительно окажется тем тихим уголком, который нам так необходим.

Вскоре мы миновали шумные торговые площади, где крики зазывал и звон монет сливались в единый гул. Затем свернули в более узкие улицы. Здесь дома стояли плотнее, а тени становились длиннее, а воздух не столь пропитан запахами специй и цветов, как на ярмарочных площадях, но приобрел более резкие, землистые нотки. Да и толпа постепенно редела. Шум города стих, уступая место более приглушённым звукам.

Глава 2

После приятных водных процедур и плотного ужина я моментально погрузился в глубокий сон. Рядом уже сопел сэр Ричард, Эдисон и Разиэла решили поселиться вместе, а полурослик и молодой фрайх отправились на поиски приключений. В таверне «У Пьяного грифона» им показалось скучновато. Шуршик, скорее всего, пощипать молодых аристократов и разжиться немного деньжатами, как он выразился, а Торвин… он просто развеется.

Однако в комфортных условиях мне выспаться вновь не дали. Ну не моё это, как ни крути. Пробуждение было внезапным, словно кто-то резко выдернул меня из объятий Морфея. Ощущение такое, будто хорошенько встряхнули, выпотрошив из головы остатки сна. Может, это моя обострившаяся интуиция в результате долгих тренировок с ментальной энергией, подала сигнал? Или опека высших сил? Не знаю, но как бы там ни было, я очнулся резко и без предупреждения. Попытался понять, что же нарушило мой покой, когда до слуха донесся едва уловимый скрип.

— «Вот же гады. Могли бы и потише», — первая мысль была о соседях, Эдисоне и Разиэле. Но прислушавшись, понял, что звук исходит совсем из другой стороны, где-то у окна.

Рука сама собой метнулась под подушку, где покоился мой верный кинжал — самый надёжный спутник в ночных приключениях постоялых дворов. Неужели воры? Или, может, это месть хозяина? В любом случае, их ждёт весьма неприятный сюрприз. Я не из тех, кто сдается без боя, и уж точно не собираюсь просто так поднимать лапки. Да и сэр Ричард, судя по тому, как его ровный храп внезапно оборвался, тоже не дремлет. Главное сейчас — не спугнуть незваных гостей. Иначе мы так и не узнаем, от кого в будущем ждать подвоха.

Затаив дыхание, я медленно вытащил кинжал из-под подушки. Лезвие, отполированное до зеркального блеска, слабо отражало тусклый свет ночного неба, пробивающийся сквозь щели в ставнях. Скрип повторился, на этот раз громче и отчетливее. Кто-то явно пытался открыть окно.

Я бесшумно сполз с кровати, стараясь не скрипнуть половицами. Ноги коснулись холодного деревянного пола. В постоялых дворах редко заботились о комфорте постояльцев. Главное — крыша над головой и хоть какая-то защита от ночных кошмаров, как реальных, так и воображаемых. Пригнувшись, двинулся вдоль стены к окну. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм. Адреналин бурлил в крови, обостряя чувства. Я чувствовал каждый шорох, каждый вздох, каждый скрип половиц под моими ногами. Добравшись до окна, прижался к стене, стараясь не дышать.

Внезапно скрип снаружи затих. Наступила тишина, что казалось, даже воздух замер.

Неужели они услышали меня? Или просто передумали?

Я осторожно выглянул из-за угла. В тусклом лунном свете у моего окна копошился какой-то силуэт. Невысокий, худощавый. Похоже, женщина, одетая во что-то облегающее. Она явно пыталась поддеть раму.

— «Вот и попалась», — пронеслось в голове, и пальцы сжали рукоять кинжала.

Надо преподать урок этой незваной гостье. Я, конечно, ничего против женщин не имею, но, чтобы они сами ломились в моё окно… Это уже слишком.

Силуэт продолжал свои попытки, издавая тихие, едва слышные звуки — то ли приглушённое пыхтение, то ли шуршание ткани. Далёкий свет факелов, играл на её фигуре, делая ещё более загадочной и зловещей. Я же ждал идеального момента, когда она проникнет в комнату, что сразу прижать.

Внезапно, девушка замерла. На мгновение показалось, что она услышала то, что её сильно насторожило. Я тоже замер, прислушиваясь. Но тишина была абсолютной, лишь моё собственное дыхание казалось оглушительным. Затем, так же внезапно, она снова принялась за своё дело, но теперь её движения стали более решительными, почти агрессивными. На мгновение послышался шум за окном, не касающийся загадочной фигуры. Хотя тут не совсем верное утверждение. Он относился именно к ней. В дальнем углу улицы были видны факелы и человек семь-десять, рыскающих в поисках чего-то или кого-то. Здесь и без слов понятно, кого они искали.

Мой взгляд скользнул от фигуры у окна к мерцающим факелам. Охотники. Или, вернее, преследователи. И эта женщина у моего окна… она не просто взломщица. Она, скорее всего, бежит от них и ищет у меня убежища, пытаясь проникнуть в комнату. Проучить воришку это одно, а помочь женщине спастись от преследования — совершенно другое, пусть она даже и виновата в чём-то.

Я тихонько щёлкнул задвижкой и приоткрыл створку, чтобы снаружи это было почти незаметно. В тот же миг ко мне, кувырком, влетело какое-то странное существо. Оно напоминало вытянутую кошку или небольшую пуму, с необычной окраской — тёмно-бурой, с вкраплениями серого. Существо, проникнув в комнату, обмякло, скрутилось калачиком, превратившись в обнажённую девушку. Теперь понятно, почему в ночной темени её одежда показалась мне обтягивающей. Похоже, потеря сознания стала для оборотня толчком к тому, чтобы снова принять свой человеческий облик. То, что это был оборотень, сомнений не возникало.

Быстро захлопнув окно и стараясь не шуметь, я подошёл к ней, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Девушка лежала на полу, тяжело дыша, её глаза были закрыты, а на бледном лице виднелись следы усталости и страха. Странная окраска шерсти, которую я заметил в облике зверя, теперь проявлялась в едва заметных серых прожилках на её коже, словно тончайшая паутина, которая постепенно исчезала. Но что меня ещё больше обескуражило, так это застывшие пятна крови и ссадин по всему телу.

— Что же ты за существо такое? И где тебя так угораздило? — прошептал я, приглядываясь.

Глава 3

Выбор места для столицы оказался гениальным. Первые ярлы знали в этом толк. Река Моррест, которую местные жители с мрачным юмором прозвали «Гибельной», служила естественной артерией, соединяющей Иремель с Вест-ин-Эдалем, сияющей столицей эльфов. А через живописное озеро Керидс, или «Вулканическое озеро», как его называли из-за его происхождения, открывался прямой выход в суровое море Эливагар, чьи бурные волны и дали ему это имя. Этот водный путь был частью легендарного маршрута «от горных троллей в эльфийские леса», связывавшего пять совершенно разных миров: дикие Земли троллей, изумрудные города гномов, процветающую Фескойру, красочные леса фей и загадочную Лотлориэлию. Таким образом, столица оказалась в самом сердце торговых путей и культурных обменов, что обеспечивало ей процветание и стратегическое значение.

Благодаря такому расположению, Иремель быстро превратился не просто в столицу, а в настоящий перекресток миров. Купцы из Эстера привозили сюда тончайшие ткани, вышитые золотом и серебром, пряности, будоражащие воображение, и диковинные фрукты, о которых в Землях троллей и слыхом не слыхивали. Эльфы из Лотлориэлии, в свою очередь, предлагали целебные травы, способные исцелить даже самые тяжёлые раны. Гномы — изделия из мифрила, лёгкие и прочные, как паутина, но крепкие, как сталь, феи свои знаменитые эликсиры, а тролли, хоть и не отличались особой любовью к торговле, привозили из своих горных владений драгоценные камни, выкованные из метеоритов клинки и, конечно же, крепкий, как скала, эль, сваренный по древним рецептам.

Издревле в Иремеле смешивались культуры, языки и обычаи. На рыночных площадях можно было услышать гортанные крики троллей, мелодичное пение эльфов и деловитый говор купцов, человеческой расы. В тавернах подавали эльфийский мёд, троллий, гномий эль и фескойрские вина.

Однако, такое выгодное положение несло в себе и опасность. Иремель привлекал не только торговцев и путешественников, но и разбойников, пиратов и завоевателей. Море Эливагар было известно своими штормами и чудовищами. Земли троллей, хоть и были богаты ресурсами, кишели опасными существами. А эльфийские леса хранили множество тайн и опасностей.

Поэтому Иремель стал не только городом торговли и культуры, но и городом воинов и магов. Теперь здесь в Магической академии пересекались практически все народы, населяющие Эфирейт, за исключением изгойных зверолюдей, гоблинов и орков. Городские стены были высокими и крепкими, а гарнизон состоял из лучших воинов, что правда не касалось городской стражи, выполняющих функции полиции.

А оттого сэр Ричард перед выходом давал нам такие наставления.

— Не смешивайтесь с массой людей в харчевнях, избегай азартных игр в кости и в карты. Там вы встретите больше картёжников, чем во всём Эфирейте. Запомните в столице несметное число тунеядцев. Актеры, шуты, юноши с гладкой кожей, мавры, льстецы, танцующие девки, шарлатаны, исполнители танца живота, ведьмы, вымогатели, ночные бродяги, фокусники, мимы, нищие, фигляры — и этот сброд заполняет каждую столичную улицу, таверну или мало-мальски значимую забегаловку. Держите ухо востро, ибо среди этой пёстрой толпы скрываются те, кто жаждет лёгкой наживы, а порой и чужой крови. Будьте бдительны, и да пребудет с вами удача.

— Сэр Ричард! Отец! — мы с Торвином буквально взмолились, — мы только на ярмарку, прикупить кое-чего для императорского бала и всё. Одна нога здесь другая там.

— У меня есть ещё ряд вопросов, поэтому долго быть на ярмарке не планирую, — добавил я, памятуя, что надо бы осведомиться как устроились мать и Даниэлла.

— Не просто бала, — фрайх решил меня поправить, — а карнавала. Я ещё даже не придумал себе образ. Так что срочно на ярмарку, у нас осталось всего два дня.

— Не переживайте сэр Ричард, — встрял в нашу беседу Шуршик, — я присмотрю за ними. А то точно вляпаются во что-то.

— Мы с Разиэлой тоже хотим прогуляться, — прожевав очередной кусок мяса, поднялся из-за стола Эдисон, — в общем двинемся все вместе. А вы?

— У меня в столице есть парочка своих дел. Так что встречаемся вечером.

Сказано — сделано. Сразу после завтрака мы занялись тем, что себе наметили и под одобрительный кивок сэра Ричарда, который, казалось, лишь слегка успокоился от обещания Шуршика, мы, впятером, двинулись к выходу.

Воздух снаружи уже наполнялся предвкушением праздника, смешиваясь с запахами готовящейся еды и далёкими звуками уличных музыкантов. Ярмарка, как всегда, обещала быть бурлящей жизнью, местом, где можно было найти всё, от редких специй до диковинных зверей. Впереди шёл Торвин, погруженный в свои мысли о карнавальном образе, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть что-то на витринах, словно ища вдохновение в мелькающих лицах и ярких тканях. Шуршик, с его природной наблюдательностью, уже начал осматриваться по сторонам, его взгляд скользил по прохожим, оценивая их, у кого можно что-то подрезать. Я же для себя прежде всего хотел понять, чем живёт местный люд. Ведь здесь каждый человек был частью большого, пёстрого полотна, а я был исследователем, пытающимся разгадать его узоры.

Внезапно моё внимание привлекло странное зрелище. У небольшой, неприметной палатки, затерянной среди более шумных и ярких соседей, собралась небольшая толпа. Люди стояли в молчаливом, почтительном кругу, а в центре, на небольшом возвышении, стояла женщина. Она была одета в простую, но изящную одежду, а в руках держала небольшой, искусно вырезанный деревянный свисток. Когда она поднесла его к губам, из него полилась мелодия, такая чистая и пронзительная, что казалось, она проникает в самые глубины души. Звук был не просто музыкой, он был живым, он рассказывал истории, вызывал образы. Я видел, как у некоторых слушателей наворачивались слезы, как другие закрывали глаза, погружаясь в свои воспоминания. Это было нечто большее, чем просто выступление. Это было волшебство.

Глава 4

— Ещё раз так сделаешь, сам тебя где-нибудь придушу и прикопаю подальше, — это было первым, что я услышал от полурослика.

Сюда по виду Торвин был тоже не в восторге от моей выходки.

— Мы чуть ли не всю ярмарку по песчинке перетрясли в поисках тебя, а он оказывается просто решил прогуляться по тихим улочкам.

Всё правильно. А чего я им должен быть сказать? Что встретил ненароком мать с сестрой и решил проследить, где они остановились? Для всех я обычный берон без рода, племени и тем более без родственников. По крайней мере пока. А дальше... дальше будет видно.

— Так, обороты сбавили, — осадил я обоих. — Мне не пять лет. Я достаточно уверено владею мечом, так что нечего здесь изображать переживающих. Вначале на себя посмотрите. Сами, глаза выпучили, рты раскрыли от разнообразия разноцветных ленточек и побежали так, что не догонишь. Надо хотя бы изредка оборачиваться, дабы убедится, что за вами поспевают.

Всё как учили. Лучшая оборона — это нападение.

Притихли оба. Я окинул их взглядом: полурослик, всё ещё хмурился, но уже с меньшим напором. Его слова были резкими, но в них чувствовалась и забота, пусть и выраженная в грубоватой форме. Это привычно для него, так что и обижаться нечего. А Торвин… что с него возьмёшь. Отойдёт.

— Ладно, всё, закрыли разговор. Я здесь. Цел и невредим. А теперь давайте двигаться дальше. Ярмарка не будет ждать вечно. Мне нужно хоть что-то выбрать. Кстати, Шуршик, — обратился я к полурослику, — ты предлагал мне ту лавку с масками? Говорят, там они редкие. Может, и стоит заглянуть? Будем интриговать остальных на балу.

— Вот вечно он так. Всегда сухим из воды выходит, — пробубнил Торвин, — ладно, пошли смотреть. И сколько раз говорил, не на балу, а на карнавале.

— А сам-то, всегда готов поддержать любую идею, даже самую сомнительную, — поддразнил я его, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. — Главное, чтобы было интересно. А маски — это же целое искусство, возможность примерить на себя другую роль, спрятаться от чужих глаз. Или, наоборот, привлечь их к себе, но уже в новом обличье.

Полурослик лишь фыркнул.

— Искусство, говоришь? Ты бы лучше о практической стороне подумал. На балу, или как там его, главное — не потеряться в толпе, а не выделяться, как курица на насесте.

Вот ведь действительно у человека, ну почти человека, практический опыт прямо на лицо, пусть и не совсем положительный. Этот маленький, ворчливый полурослик, несмотря на свою кажущуюся простоту, обладал удивительной проницательностью. С ним нельзя не согласиться, хоть и повод другой. Мне действительно нужна маскировка, которая позволит затеряться среди любопытных, а не выделяться на общем фоне. Если я привлеку к себе излишнее внимание, вся наша с Эдисоном стратегия может провалиться, а это в моей ситуации недопустимо, на кону слишком много — либо жизнь, либо к рогатому. Главное — оставаться незаметным, не привлекать взглядов, стать частью общей массы. А уже потом, когда наступит подходящий момент, можно будет действовать смелее. Но пока — только скрытность и полное слияние с толпой приглашённых.

— Давай, веди нас к этим твоим редким маскам. Может, найду там что-нибудь такое, что понравится. Например, маску для тех, кто вечно всем недоволен.

Торвин усмехнулся.

— Не утруждайся, такую маску Шуршик носит постоянно.

Полурослик вначале бросил на него испепеляющий взгляд, но затем отошёл и заулыбался во все двадцать восемь зубов. Да, двадцать восемь. Оказывается, полурослики избавлены от человеческих недостатков, в виде зубов мудрости.

— Ладно, идёмте уже. Но, если вы там начнёте выбирать себе маски с рогами, я лично привяжу вас к ближайшей телеге. И не говорите потом, что я не предупреждал.

— Поддерживаю, — не знаю откуда у полурослика такой негатив, но, учитывая обстоятельства, я тоже всячески против рогатых.

Шуршик, довольный, что его авторитет признан, кивнул и, развернувшись, направился вглубь узких улочек, ведущих к лавке. Торвин и я последовали за ним, стараясь не отставать от его проворной походки. Не хватало ещё и во второй раз заблудиться.

Вскоре мы свернули в ещё более узкий переулок, где солнечный свет едва пробивался сквозь нависающие крыши и, наконец, перед нами предстала небольшая, но аккуратная вывеска с изображением стилизованной маски, выполненной из тёмного дерева. Недолго думая я шагнул первым, уж больно захотелось побыстрее выбрать маску. Без неё мне точно нельзя появляться на балу.

Внутри было темно и прохладно, а воздух пропитан запахом древесины и ароматических масел. На полках, стеллажах и даже подвешенных к потолку были маски. Они были самых разных форм и размеров, выполненные из дерева, кожи, металла, украшенные перьями, драгоценными камнями. Были маски, имитирующие морды животных, маски с причудливыми узорами, и маски, скрывающие лицо полностью.

— Приветствую вас дорогие посетители, — послышался хрипловатый голос из-за прилавка, — давненько ко мне никто не захаживал.

— Так вы на ярмарку бы подались, весь люд сейчас там, — высказал я своё предложение.

— Э нет, стар я уже весь день на жаре стоять. Да и не ярмарочный товар у меня, — старик обвел ладонью свое царство масок. — Здесь не просто личины, здесь — истории. Каждая маска хранит в себе отголосок эмоций, переживаний, судеб тех, кто их носил. А там одна суета, да воровство.

Глава 5

На вершине холма, где величественно возвышался императорский дворец, раскинулось настоящее море огней. Вечернее небо украшали его башни, похожие на короны, усыпанные драгоценностями. К ним вели широкие проспекты, залитые золотистым светом, словно реки, несущие праздничное настроение. В этом новом мире не было своего ночного светила, поэтому освещение было делом затратным. Но сегодня, в честь грандиозного бала-маскарада, император решил не экономить.

Стены дворца, украшенные искусной резьбой и драгоценными камнями, отражали мерцание тысяч свечей, создавая завораживающее зрелище. Воздух был наполнен ароматами экзотических цветов и тонким запахом дорогих духов, смешивающимися с возбуждённым шёпотом гостей, прибывающих в своих экстравагантных нарядах. Каждый шаг по мраморным ступеням отдавался эхом, предвещая грядущее великолепие.

Император, как ни странно, оказался честен: два приглашения лежали у церемониймейстера. До последнего надеялся, что он забудет, и мы сможем заняться своими делами. Но, увы, значит придётся вступать в игру. Самое важное теперь — не попасться на глаза матери и сестре. Только они способны узнать во мне фюрста Клейтона Элдоринского, несмотря на карнавальную маскировку так что от них мне придётся держаться на максимальном расстоянии. Иначе проблем не оберёшься.

— Клейтон! Это же просто обалдеть, — у Торвина сорвало крышу напрочь, — мы третий день в столице и уже на приёме у императора, во дворце.

Торвин, как всегда, был полон энтузиазма, его глаза горели ярче, чем тысячи свечей, освещавших этот сказочный дворец. Я же, напротив, чувствовал, как внутри нарастает тревога. Интуиция просто визжала, указывая, что во дворец нам лучше не соваться.

— «Спокойно, Клейтон, спокойно», — мысленно уговаривал я себя, пытаясь унять дрожь в руках. — «Ты здесь не для того, чтобы проиграть, даже не начав битвы. Ты здесь ради другого. Приглашение мы забрали, императору об этом доложат. Покрутимся пару часиков и домой».

Но даже эта мысль не приносила утешения. Присутствие Торвина, его беззаботная радость, лишь подчеркивали мою собственную напряжённость.

Парадный вход сиял огнями, словно маяк, а багряное сукно ковровой дорожки казалось рубиновой рекой, текущей из дверей. Здесь, под бдительным оком не только привычной прислуги, но и самого главы императорской гвардии, выстроились ряды рыцарей в сверкающих доспехах. Кареты прибывали одна за другой, словно участники бесконечной процессии. Кучера в алых ливреях и лакеи, чьи шляпы украшали пышные перья, сновали туда-сюда, открывая дверцы экипажей. Из них появлялись важные господа в расшитых мундирах, увешанных орденами и лентами, и дамы, закутанные в шелка и меха. Они ступали на подножки, которые с грохотом подставляли слуги, и спешили пройти по мягкому сукну, стараясь не привлекать лишнего внимания. Каждый новый экипаж вызывал волнение в толпе, собравшейся поодаль. Люди перешептывались, снимали шляпы в знак почтения.

— Неужели он? — слышалось то тут, то там.

— Нет, это всего лишь советник... принц... посол... Разве не видишь перья на шляпе? — отвечали другие.

— Торвин, хватит глазеть по сторонам. Пошли уже внутрь, а то стоим здесь на виду у всех.

— Да ладно тебе, Клейтон, расслабься! — Торвин хлопнул меня по плечу так, что я чуть не потерял равновесие. — Это же шанс всей жизни! Императорский бал! Ты когда-нибудь видел столько блеска и роскоши? Смотри, вон тот господин в синем мундире, кажется, сам главный по финансам. А дама в изумрудном платье, говорят, это известная оперная дива, которая недавно прибыла из дальних земель.

Я лишь кивнул, стараясь не выдавать своего волнения. Толпа гостей, словно разноцветный поток, вливалась в сияющие врата дворца. Воздух звенел от смеха, музыки и звона бокалов. Где-то вдалеке слышались звуки оркестра, играющего торжественный марш. Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди, словно пойманная птица.

Уже находясь почти на парадных ступенях до меня долетел голос церемониймейстера:

— Фюрста Элдоринская с дочерью.

Я замер, словно вкопанный. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Мать и сестра. Здесь. Сейчас. Раньше я не придавал этому значение, а тут прям ноги подкосились. Оказывается, как ни крути, сейчас это мои самые близкие люди в этом мире. Надо бы им было как-то сообщить о себе, сказать, что со мной всё в порядке.

— Клейтон, ты чего застыл? — Торвин, как всегда, не замечал моего внутреннего смятения. — Пошли, не будем задерживать очередь.

Я не мог пошевелиться. Образ матери, с её проницательным взглядом, способным увидеть сквозь любую маску, и сестры, чья хитрость была не менее опасна, встал перед глазами.

— Задумался что-то, — промямлил я неуверенно. — Торвин, мне нужно отойти на минутку. Ты иди вперед, я догоню.

Торвин, наконец, заметил мою бледность.

— Ты в порядке? Может, тебе стоит вернуться?

— Нет, нет, я быстро. Просто… свежего воздуха глотну.

Я отступил в сторону, прикрываясь пышным шлейфом проходящей мимо дамы в золотом платье. Сердце колотилось где-то в горле. Я видел, как из роскошной кареты, украшенной гербом Элдоринских, вышли две фигуры. Одна, высокая и статная, в тёмно-синем бархате, с бриллиантовой диадемой, сверкающей в свете факелов. Другая, моложе, в изумрудном шёлке, с копной рыжих волос, уложенных в сложную прическу. Мать и сестра. Они шли, неторопливо, с достоинством, их взгляды скользили по толпе, оценивая, запоминая. Эти двое действительно принадлежали к высшему свету. Чувствовалось это в манере, походке, умении себя держать. Я на их фоне, увы, пока не дотягивал. Ох уж, придётся ещё и на это уделять внимание при обучении в Академии.

Интерлюдия 1

Колёса поезда мерно отстукивали километры пути. Макс с Алесей смотрели в окно и мечтали куда первым делом пойдут в столице. Они представляли себе, как будут бродить по широким проспектам, заглядывать в уютные кафе и, конечно же, обязательно посетят тот самый музей, о котором так долго рассказывала баба Маруся. В их воображении уже вырисовывались картины шумных улиц, наполненных незнакомыми лицами, и запахи свежей выпечки, доносящиеся из открытых дверей кондитерских.

К Радмиле они больше не ходили, хоть та и предлагала провести ещё один сеанс. Однако Максу он был не нужен. Он многое вспомнил, а с остальным решил, что как-нибудь разберётся без вмешательства магических сил.

Вдруг верь купе приоткрылась, прерывая их с Алесей мечтания, и в неё вошли ещё двое пассажиров.

— Доброго здоровьица, — поприветствовал их тот, что постарше, бросая сумку на свою полку и выкладывая на полку колоду новеньких карт. — Не помешаем?

— В столицу? — спросил невзначай второй пассажир, молодой парень с копной непослушных рыжих волос, смущённо улыбнулся в ответ и поставил рядом с собой небольшой, но увесистый рюкзак.

Макс кивнул, а Алеся улыбнулась.

Старший, представившийся как дядя Пётр, уже разложил карты и начал их перетасовывать с ловкостью фокусника. Его пальцы мелькали, словно птичьи крылья, а колода будто оживала в руках.

— Город большой, — сказал он. — И всякое в нём найдётся. Главное — знать, где искать. А вы, молодые люди, ищете что-то особенное?

— Я еду учиться, а Алеся со мной.

Рыжий парень, который до этого практически молчал, вдруг подался вперёд.

— Может в картишки? Дорога то длинная, скрасим её.

— Мы не очень разбираемся в карточных играх, — честно признался Макс. — Но если вы научите, мы с удовольствием попробуем.

Алеся, тоже не почувствовав подвоха, добавила:

— Да, было бы здорово! Мы ведь в столице всё будем открывать для себя заново, так почему бы не начать с этого?

Рыжий парень после такого ответа заметно оживился и украдкой подмигнул своему соседу.

Дядя Пётр при этом, не переставая тасовать карты, усмехнулся:

— Учиться, значит. Дело благородное. А столица, она такая, знаете ли, и учит, и испытывает. Главное, чтобы компас верный был. А карты, они тоже компас, если правильно их читать.

Он подбросил колоду вверх, и карты, словно осенние листья, медленно опустились ему в руки.

— Ну что, начнём с простого? «Двадцать одно» — игра для начинающих. А там, глядишь, и до «покера» доберёмся. Главное — не спешить и внимательно смотреть.

Макс и Алеся переглянулись. В глазах Макса читалось любопытство, а Алеся уже предвкушала новую игру, новую историю, которую ей предстоит узнать.

— А вы давно играете, дядя Петя? — спросила она, устраиваясь поудобнее.

— Да так, балуюсь иногда в дороге, — задумчиво ответил он, — с тех пор, как сам был молод и тоже ехал в столицу, полный надежд и с пустыми карманами.

Рыжий парень, которого Петр назвал Мишкой, с улыбкой наблюдал за ними. Его взгляд был острым и напоминал опытного охотника, который знает, что добыча сама идёт в руки.

— А вы, Михаил, тоже в столицу? — спросил Макс, чувствуя, как поезд набирает ход, унося их всё дальше от привычного мира.

— Я? — Мишка пожал плечами. — Я везде, где есть интересные люди и интересные истории.

Вскоре Михаил, наигранно заскучал и предложил сыграть на деньги. Так по мелочи, для интереса. Ни Макс, ни уж тем более Алеся, родившаяся и практически никуда не выезжавшая из хутора не могли ни коим образом знать, что перед ними самые что ни на есть мошенники и аферисты.

— Ну что, начнём? — предложил дядя Петр, и его пальцы, словно танцуя, начали раздавать карты. — Первым делом — «Двадцать одно». Просто, но со вкусом, а когда есть интерес, очень даже захватывающе.

Макс и Алеся с головой окунулись в игру, не подозревая, что их ждёт не просто развлечение, а настоящее испытание. Они были слишком увлечены процессом, чтобы заметить, как ловко дядя Пётр и Мишка манипулируют картами, как незаметно подменяют их и как искусно запутывают молодых игроков.

Первые несколько раундов прошли для Макса и Алеси с переменным успехом. Они выигрывали и проигрывали, но каждый раз проигрыш казался им просто невезением. Остальные двое умело подбадривали их, называя «новичками, которым просто нужно набраться опыта». Алеся, несмотря на проигрыши, чувствовала прилив адреналина, а Макс, хоть и начинал ощущать лёгкое недоумение, списывал всё на свою неопытность.

— Вот видите, — говорил дядя Пётр, хитро улыбаясь, — главное — не сдаваться. В жизни, как и в игре, всегда есть шанс отыграться. А теперь давайте попробуем что-нибудь посерьёзнее. Новичкам везёт, может подымем ставку?

Макс и Алеся, уже полностью вовлеченные в игру, согласились. Они не замечали, как их ставки постепенно росли, как их карманы пустели, а мешочек Мишки становился всё тяжелее. В их глазах горел азарт, затуманивая разум и отвлекая от реальности.

В какой-то момент Макс, проиграв очередную партию, почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло. Он внимательно посмотрел на карты, которые только что ему раздали. Что-то в их расположении показалось ему подозрительным.

Глава 6

— А сейчас у нас время для самых весёлых забав, — звонко объявил церемониймейстер, прерывая торжественность бала. — К нам прибыла знаменитая чародейка и предсказательница, чьи чары способны развеять любую печаль и чьи пророчества, как говорят, сбываются с поразительной точностью! Приготовьтесь, дамы и господа, к встрече с той, кто видит нити судьбы и умеет плести из них самые удивительные узоры!

В зале пронёсся тихий шепот. Любопытство, смешанное с лёгким трепетом, повисло в воздухе. Кто-то украдкой поправлял причёску, кто-то нервно теребил край платья. Все замерли, затаив дыхание.

— Встречайте! Великая Вельветусса, Хранительница Времени.

В этот момент, словно по волшебству, из глубины зала выплыла фигура. Она не шла, а скорее скользила, окутанная шлейфом из мерцающей ткани. При каждом движении платье волшебницы вспыхивало мириадами крошечных огоньков, словно отражая далёкие галактики. Её лицо было скрыто вуалью, сотканной из тончайшей паутины, а на пальцах сверкали кольца с камнями, каждый из которых излучал своё собственное, приглушённое свечение.

Вельветусса остановилась в центре зала. Она пока не произнесла ни слова, но её присутствие само по себе было красноречивее любых речей. Церемониймейстер, с благоговением склонив голову, сделал шаг назад, уступая сцену своей загадочной гостье.

Вдруг предсказательница остановилась и медленно неосознанно повернула голову в мою сторону. При этом я находился даже не в первом ряду, но это не имело значения. Мне показалось, что в этом зале мгновенно исчезли все и остались лишь мы вдвоём. Она будто ощутила что-то новое… то, что может полностью изменить будущее.

— «Она видит меня», — пронеслось в моей голове, и сердце забилось быстрее. А как только я скрылся за колонной, непроизвольно сделав шаг в сторону, она словно сбросила наваждение, правда глянув в эту сторону ещё раз, но уже более осознано, а затем продолжила. Волшебница медленно подняла руку, и в её ладони, будто из ниоткуда, появился хрустальный шар, наполненный туманом, который медленно закручивался, образуя причудливые узоры.

— Время — это ткань, — прозвучал её голос, низкий и мелодичный, будто звон колоколов в храме. — Каждый из вас не знает свою судьбу. Но сегодня... сегодня я покажу вам её нити.

Магичка подняла шар выше, и туман внутри него вдруг заискрился, превратившись в тысячи крошечных звёзд. В зале кто-то вскрикнул, а кто-то зашептал, прикрывая рот рукой. Я не мог оторвать взгляда от этого зрелища — казалось, что в хрустальном шаре отражается не просто будущее, а весь мой путь.

— Кто из вас осмелится взглянуть в зеркало времени первым? — голос волшебницы эхом разнёсся по залу. — Кто готов узнать, что ждёт его за горизонтом?

Тишина стала ещё сильнее, почти осязаемой. Но ненадолго, кто-то всё же решился, шагнув вперёд. Это была молодая девушка в серебристом платье, её глаза горели любопытством и лёгким страхом.

— Что ты хочешь узнать дитя моё?

— А что хочет узнать молодая девушка, конечно же кто её суженный? — ответила та вопросом на вопрос, голосом, принадлежавшем принцессе Алтее.

Вельветусса лишь улыбнулась в ответ, приглашая её подойти поближе. Этот вопрос интересовал, наверное, третью часть присутствующих, но решилась его задать только принцесса.

— Ты ищешь не просто имя, — прошептала Вельветусса, её пальцы коснулись гладкой поверхности зеркала, и оно замерцало сильнее. — Ты ищешь судьбу, предначертанный путь, который свяжет твоё сердце с другим. Но помни, дитя, зеркало показывает лишь возможности, а не неизбежность. Выбор всегда остаётся за тобой.

Алтея кивнула, её дыхание стало прерывистым. Она смотрела на отражение, которое начало медленно проявляться, словно туман, рассеивающийся под лучами солнца. Сначала это были лишь очертания, затем — силуэт, и наконец, перед глазами принцессы предстало лицо. Лицо знакомого ей юноши, который её недавно спас. По крайней мере ей так показалось, оно было немного размыто, но угадывались его глаза, полные доброты и, как ни странно, лёгкой грусти.

— Это он? — прошептала Алтея, её голос дрожал от волнения и, что было удивительно, радости.

Вельветусса ответила не сразу. Она наблюдала за отражением, за тем, как оно менялось, словно живое.

— Он тот, кто может стать твоим суженным, — наконец произнесла Вельветусса почти шёпотом, но услышали его все, кто находился в зале. — Но помни, зеркало не даёт гарантий. Путь к сердцу другого тернист, и лишь твоя решимость и твоя любовь смогут преодолеть все преграды. Этот юноша — лишь одна из нитей в узоре твоей судьбы. Другие тоже могут появиться, и выбор будет за тобой.

Алтея смотрела на отражение, её сердце билось в груди, как пойманная птица. Присутствующим показалось она узнала кого-то в отражении, однако не проронила ни слова, не назвав имени.

— Странно, — волшебница, взглянув ещё раз в отражение, почти беззвучно прошептала одними губами, — но он... он не из нашего королевства. Я никогда не видела его раньше, однако ощущение такое, что я его знаю.

Магичка снова посмотрела в мою сторону, как бы сверяя показания шара и яви. Её взгляд был полон недоумения, смешанного с едва уловимым предчувствием, словно она пыталась ухватить ускользающую нить предсказания, но она извилась, оставаясь лишь перемешанным клубком.