Его безумие

Начало

- Слушай, у меня к тебе есть предложение, - Вика не ожидая приглашения, вошла в прихожую и захлопнула после себя входную дверь. – Ты же беременна от Марова, но не собираешься рассказывать ему про ребенка. Какой у тебя сейчас срок? Двадцать шесть недель?

- Я уже говорила, что беременна не от него, - закрыв глаза, я устало потерла веки кончиками пальцев. – И тебе следовало предупредить о своем приходе. Я сейчас занята. Спустя столько времени, мне едва ли удалось найти подработку и снять жилье.

- Неужели, не уделишь родной сестре немного времени? Тем более, я пришла по очень важному вопросу, - Вика начала расстегивать свою безумно дорогую куртку, ясно давая понять, что никуда она не уйдет. – Твоя работа подождет.

- Нет, не подождет. После того, как мама выставила меня из дома, мне самой приходится себя обеспечивать.

- Что такое?- её брови взлетели на середину лба и голос стал приторно-сладким. — Бедняжке, не на что купить себе еду? Так вот если согласишься на мое предложение, я, может, и деньжат тебе отсыплю, - сестра загадочно улыбнулась, что совершенно мне не понравилось.

- Понятия не имею, что ты хочешь мне предложить, но, пожалуй, откажусь, - я произнесла это безразлично, но внутри все напряглось. Приход Вики не мог значить ничего хорошего. Особенно сильно мне не понравились ее вопросы про мою беременность.

Против воли я вспомнила прошлый визит сестры. Неделю назад Вика впервые соизволила наведаться ко мне после моего возвращения в родной город, как ещё нашла меня, не известно. О своём приезде я старалась никому не рассказывать и видеть её здесь не желала, не после всего, что она сделала со мной.

У нас всегда были крайне натянутые отношения, а тут сестра вовсе решила показать свое превосходство. Расхаживая по моей крошечной, съемной квартире то и дело причитала какое тут все старое и ужасное. Даже показательно отказалась садиться на диван, говоря, что еще им запачкает свою брендовую юбку. Хотя я при переезде все тут отмыла. Старалась изо всех сил и уже любила эту квартиру.

Когда сестра собиралась уходить, я облегченно выдохнула, но проблема возникла в тот момент, когда Вика заметила под моей мешковатой одеждой — живот. Быстро сложив два и два, она сразу стала кому-то звонить, и для меня стало ясно, либо абонент мама, которая призирала одну мысль о моем существовании, неоднократно звонившая, желая узнать, не сдохла ли я ещё в канаве, чтобы ей дышать стало легче, либо, о боже, надеюсь, что нет, сам отец моего ребенка.

Я никогда не забуду в какую фурию превратилась Вика. Словно само наличие моей беременности ввергло ее в состояние ярости.

А сейчас она пришла без предупреждения. Вернее, практически вломилась ко мне и вновь говорит про мою беременность, но на этот раз с загадочной улыбкой.

Почему-то у меня от этого по коже бежали мурашки.

- Угостишь меня чаем? – спросила Вика, смотря в зеркало и пальцами поправляя свои идеально уложенные волосы. – Можно и что-нибудь покрепче.

- У меня нет алкоголя и угостить тебя чаем я не могу, - сказала, кинув взгляд на часы. – Я ведь сказала, что спешу. Если так хочешь, приходи вечером.

Можно не надо?

- Ну и отношение у тебя к семье, - Вика надула свои подколотые губы. – Ну же, Алина, мы же сестры. Я пришла к тебе с важным разговором и ты обязана меня выслушать.

Вместо ответа, я посмотрела на часы, вновь намекая сестре, что ей лучше уйти. Вика раздраженно выдохнула и сказала:

— Ладно, тогда давай сразу перейдем к делу. Честно говоря, я тоже не очень хочу все это размусоливать. В общем, ты же знаешь, что я люблю Марова. Не так как ты, а искренне. Ну тебе не понять этого, эгои…

- Это было трудно не понять, когда я узнала, что ты спала с ним, зная, что мы в отношениях, пока я была на занятиях, - я стиснула зубы. Уже давно отпустила это, но злость все равно всколыхнулась и мне в миг расхотелось терпеть сестрёнку на своей территории.

- Значит, ты так же должна понимать, что меня он находил интереснее, чем недотрогу тебя. Оо, у нас было столько ночей, когда ты спала в соседней комнате, наивно полагая, что он уехал, после очередного твоего отказа, - на губах Вики опять возникла торжествующая улыбка, а глаза закатились, словно мысленно она снова была в нашем старом доме, а я, еле поборола желание залепить ей пощечину.

- Так иди к нему и будь счастлива, - постаралась придать своему голосу, безразличный тон.

Вика вознамерилась сесть напротив меня, позабыв о своей брезгливости. Она сняла с юбки несколько блесток и зажав их большим и указательным пальцем, растерла по подушечкам.

- К сожалению, все не так просто. Мы давно хотели завлечь Марова в нашу семью. Мама возлагала на тебя большие надежды, но ты… — она скривилась, словно проглотила дольше лимона. — Жаль, что Марк не разбирается в по-настоящему шикарных девушках, отдавая предпочтение дешёвкам. Во всех смыслах. Извини, надеюсь я не обидела тебя, просто это правда. Маров очень завидный жених, но он привык к свободе. А нам с ним пора двигаться дальше. Хочется подтолкнуть его к свадьбе. Думаю, совместный ребенок мог бы помочь ему принять это решение.

- Зачем ты мне все это рассказываешь? – устало спросила, игнорируя её укол в мою сторону.

Некогда Маров был для меня самым близким человеком. Другом детства, а затем и первым мужчиной. Но он не просто разбил меня. Скорее разрушил до основания. Раньше было больно. Даже сильнее, чем можно представить, а сейчас, слыша его фамилию, я не ощущала в себе никакой реакции. Насколько же он стал для меня безразличен. Словно пустое место. Но было нечто, что заставляло меня испытывать ужас. Марк не забыл меня. Он ищет. Выжидает моего возвращения, чтобы продолжить выжигать мою душу, ища отмщения за то, в чем я не виновата.

Зачем

- Ты угрожаешь мне? – я немного наклонилась вперед. Я передернула плечами, сбрасывая с себя неприятный налёт нашего разговора. Интерес Вики очевиден, но мерзкие мотивы, и желание добиться своего чего бы это не стоило, меня пугали.

- Нет, сестренка. Просто ставлю перед фактом, - не унималась Вика и блаженно улыбнулась. – Если ты не заметила, изначально я нормально разговаривала с тобой. Вежливо. Но ты продолжаешь строить из себя суку, а я такое терпеть не намерена. Ты обязана мне!

- И это ты говоришь мне? – ладони сами по себе сжались в кулаки. Ненависть к сестре и так достигала своего максимального уровня, но уже в этот момент вышла на новую грань. – Я делала для тебя все что могла. А ты забрала последнее, наслаждаясь моим наведением, игралась с моим парнем и делала их меня полную дуру. Может хватит уже? Я и так была о тебе далеко не самого лучшего мнения, но только что ты опустилась до угроз. И не только по отношению ко мне. Главное, ты угрожала моему ребенку. – я хотела ещё многое сказать, но сестра перебила мне недвусмысленным смешком, словно перед ней выступал клоун с крайне нелепой шуткой.

- Какому ребенку? Это еще не родившаяся личинка, сперма, которая не успела засохнуть в твоем влагалище. - Вика опустила взгляд на мой живот, и пронзила его таким острым взглядом, словно сама лично, была готова вырезать ребенка из моего тела, лишь бы меня вновь, ничего не связывало с Марком. Мне тут же захотелось прикрыть его руками. Чтобы сестра даже просто смотреть на мой живот не смела.

Подойдя к входной двери, я резко ее открыла и не глядя на гадкую.. Ух, не могу даже слов подобрать, насколько я была близка сейчас опуститься до драки и вытолкать за шкирку эту гадину.

Дыши Алина, это гормоны шалят. Нельзя нервничать, нужно беречь малыша!

- Пошла вон, - произнесла я, сквозь плотно стиснутые зубы. – Иначе я вызову полицию и тебя отсюда выведут.

- Ой, ну попробуй, - Вика брезгливым взглядом окинула старый деревянный пол. – Знаешь, мало того, что тебя ищет Марк, чтобы продолжать трахать, как одну из своих постоянных шлюх, тебя хочет закопать Ворон, которого ты успела хорошенько кинуть. Так я тебя ещё обрадую, у мамы ведь новый мужчина появился – Виниамин Дронов. Можно сказать, она его специально для тебя выбирала, у него с ней общие цели — породниться с Марком. И если ты начнешь препятствовать, он мне поможет с тобой разобраться. Мы уже с ним это обсудили, - на пухлых губах Вики опять возникла улыбка. Победная. – Раз ты так хочешь, давай, вызывай полицию. Только, предупреждаю, ты себе ухудшишь положение.

Гнев вскипел еще сильнее. Желание ударить Вику стало невыносимым. Наверное, я бы не сдержалась и набросилась на нее, ведь терпеть все это уже не было сил, но будучи беременной я не рисковала. Почему-то не сомневалась в том, что в случае потасовки Вика не погнушается ударить по животу. У нее же вообще никаких принципов не имелось.

- Если ты так любишь Марка, почему хочешь ложью утянуть его в брак? – я сделала глубокий вдох и попыталась зайти с другой стороны. Призвать сестру к благоразумию. Правда, имелось ли оно у нее?

- Еще начни мне сейчас нотации читать. Алин, я в этом не нуждаюсь и сама прекрасно понимаю, что мне делать. От тебя требуется лишь мелочь – вместо меня пройти тест ДНК.

- Я уже сказала, что не собираюсь участвовать в обмане.

- А я сказала, что ты пожалеешь, если не согласишься помочь.

- Вижу, что у тебя так и не появилось принципов или совести, - я поджала губы, с ненавистью смотря на сестру. – Но сегодня ты прямо дно пробила.

- Дно у нас ты. И я не понимаю, почему по отношению к тебе меня хоть как-то должна грызть совесть, - Вика поддела бегунок на куртке и потянула его вверх. – Я пойду. Мне нужно еще накладку на живот заказать и съездить к Марку, чтобы объявить счастливую новость о моей беременности. Думаю, послезавтра будем проводить тест ДНК. Если не явишься, пеняй на себя. Я найду возможность сделать тебе как можно больнее, Алин. Побойся за своего ребенка.

- Ты не думаешь, что Марк тебя раскусит? Он не идиот. Тебе влетит за обман и, знаешь, мне будет все равно. В этом ты будешь сама виновата.

- Не переживай. У меня все продумано.

- А то, что у тебя не было живота, а внезапно он появится? Это подозрительно не будет? – саркастично спросила.

- Мы в последние месяцы с Марком не виделись, поэтому у меня и тут все схвачено.

- А что такое, Вик? Если он тебя так любит, почему это вы настолько долго не виделись? – вновь с сарказмом и даже уколом.

- Заткнись, Алин. Марк много работает и я не хотела его отвлекать, но уж теперь ему придется уделить мне немало времени, - сестра задрала подбородок, посмотрев на меня сверху вниз.

- Это какой срок ты будешь изображать, если вы месяцами не виделись? – я плечом оперлась о стену и ладонью придержала живот. Уже было трудно долго стоять на ногах.

- Двадцать одну неделю.

- Ничего себе. Думаешь, что сможешь изображать такой срок? Это нелегко, Вик, - я хотела лишь уколоть сестру, но внезапно услышала от нее:

- Была бы возможность, взяла бы себе срок поменьше, но приходится брать дату нашего последнего секса.

Моя бровь резко взметнулась вверх и Вика, поняв, что взболтнула лишнего, резко сказала:

- Даже не думай ничего говорить. Помни, что Марк предпочитал меня, даже когда был в отношениях с тобой. Я важна для него.

- Как скажешь, - я фыркнула. Касательно Марка мне не хотелось спорить с Викой. Тем более, она права. Маров ведь действительно предпочел мою сестру. Спал с ней за моей спиной.

- Я пойду. Ты пока все обдумай и завтра созвонимся. Предварительно на послезавтра планируем тест.

Я ничего не ответила. Лишь захлопнула дверь стоило Вике выйти за пределы моей квартиры.

Меня буквально трясло. От гнева и ненависти. А еще от растерянности и вообще всей этой адской ситуации.

Помогать Вике и быть участницей этого бреда у меня вообще не было никакого желания. Я не собиралась этого делать.

Плевать

Слова, слова, слова. Бесконечный треп Вики о конспирации, о том, что Марк не должен меня увидеть, детальный план, в котором я должна чудом передвигаться чуть ли не ползком, чтобы скрыть своё наличие и не дай бог, не засветить живот.

Таксист жалобно пялился на меня, мысленно вопрошая, что за непросветная дура придумала этот план с переодеванием и накидками. Кто вообще мог на такое повестись? Одно Марово слово и она скинет своё платье, под которым он ничего не обнаружит. Весь её замысел посыплется. А Марк может чувствовать ложь на подсознательном уровне. Он даже спрашивать не будет, а проверит все в ту же минуту.

Мы остановились чуть поодаль от главного входа и я сразу заметила знакомую машину, на капот которой облокотился Марк.

Стоило мне увидеть его, как внутри все похолодело и ладони сами по себе сжались в кулаки. Мы не виделись лишь пять месяцев, а казалось, что целую жизнь.

Хмурый, злой, агрессивный. Он казался пороховой бочкой, которая смирно стояла, но в любой момент могла рвануть. Он был опасен и это чувствовалось в его тёмном взгляде. Люди подсознательно обходили его по оси, не желая, чтобы его взор не зацепился за них и он не расценил это за вызов.

Но все же было в Марове то, что изменилось. Кажется, кожа была более бледной, чем обычно. Глаза далеко не такие как раньше. Создавалось ощущение, что потухшие, но из-за этого лишь более жесткие.

Кроткий взгляд на часы. Его губы поджимаются. Он не привык ждать, но делает это, потому что моя сумасбродная сестра так пожелала. Если её план не выгорит, Марк спросит с неё за каждую минуту.

Рядом Вика громко сглотнула. Пальчики заскользили по полушарию округлого животика, в трепетном жесте. Она репетировала и ей нужно сейчас отыграть идеально.

Она медлит, и сама же нервничает ещё больше. Она знает, что совершила большую ошибку, проговорившись мне о своих отношениях с Марком. То, что первоначально преподносилось как их любовь не знающая преград и измены во имя сохранения моих чувств, в данный момент, играли другими красками.

Он использовал ее. И она не может придумать этому иное оправдание. Хоть и старается каждый раз.

— Я иду первая. Когда мы зайдем, ты пробежишь в кабинет 302 и там будешь ждать за шторкой. С врачом я обо всем договорилась. Результаты нам предоставят сразу. Сиди тихо, если он решил заглянуть туда, то прячься в шкаф или под кровать, но учти, твоя задача, чтобы он ни при каких условиях тебя не заметил.

Отличный план. Я с животом полезу под стол. Может ещё на стену вскарабкаться и зависнуть над потолком пока парень оглядывается? Мы беременные и не такое можем. Нас этому на специальных курсах обучают.

Я закатила глаза, сестра пихнула меня больно в бок и защагала вперёд.

— Маркуша. Давно не виделись. – громкий крик заставил голубей подлететь вверх, а прохожих озираться.

Ответ парня я не услышала, но он явно ей что-то жестко ответил, вышибая из настроя Вику, и делая её более похожей на куклу, с искусственными эмоциями.

Для беременной, она была слишком резвой. Высокие каблуки, виляния бедрами, и соответственно колыхающихся из стороны в сторону живот, гусиная осанка, чтобы до парня дошли габариты его будущего наследника — смотрелось нелепо, сексуальный бегемот.

Она обошла его с другой стороны так, чтобы оказаться лицом ко мне. Закинула на него его плечи руки и с чувством чмокнула в щеку.

Я отвернулась. Все это чушь. Мне плевать! Меня это не трогает. Пусть делают, что хотят. Раз он позволял себе касаться других девушек, будучи со мной в отношениях, раз он трогал её своими губами, а потом тянулся ко мне за поцелуем и наоборот, то мне не должно быть до него дело. Не должно!

Голова закружилась, похоже я длительное время не дышала. И в глазах словно насыпано битое стекло. Я часто заморгала.

Пошел он к черту! Когда спал с моей сестрой, он не думал о моих чувствах, выставлял меня полной дурой. Они оба это делали, а потом садились со мной за один стол и как ни в чем не бывало поддерживали разговор об учебе и моих достижениях, при этом недвусмысленно переглядываясь. Объединяемые общим секретом. Секретом в виде общих ночей, да чтоб ему всю жизнь жить с той, кто будет так же его обманывать, с той, что растопчет его сердце узенькой туфлей, не заботясь о его чувствах.

Ответ пришёл сам собой. Вы хотите продолжить ваши игры? Прекрасно, у меня тоже есть для вас сюрприз.

Я вышла из машины, когда эти двое уже были внутри.

План я помнила прекрасно, поэтому заходя в нужный кабинет, меня встретила приветливая доктор. А за шторкой, как и оговаривалось, был Марк с Викой

— Вам нужно сдать биологический материал, для анализа.- приветливым тоном приговорила доктор, чёркая в своём блокноте. — Если вам нужны подходящие журналы…

— Нет. – резко оборвала её Вика. — Я сама справлюсь с эрекции своего мужчины.

Её голос так и сквозил превосходством, что нельзя было сказать о Марове, который кажется готов был открутить ей голову, только за одно коверканье его имени.

— Завали, у меня было с кем добыть материал. – удар пластикового стаканчика по железной плоскости. — Закончим этот фарс и наконец сьебешь, Рита.

— Я Вика.

— Плевать.

Высокие отношения. Ничего не скажешь.

Марк.

Год назад.

Его бесил один только вид других парней рядом с ней. Наблюдая издалека как Алина Морранова выпрыгивает с автобуса, перебирая стройными ножками, бежала ему навстречу — выводил его ещё больше.

Он ни раз предлагал ей отвезти её в университет, но та упорно продолжала притворяться, что не ездит с личным водителем только потому, что даёт тому выходной. Блять, будто он не знал, что в её семье все давно идет по пизде.

Когда Яр заикнулся о проблемах в семействе Моррановых, Марк начал выжидать. Он знал дальнейший сценарий. С глупым, подавленным видом, она должна была прийти к нему и напроситься оказать ей помощь. И он бы оказал. Помог её отцу выйти из долговой ямы, в которую по большому счету его загнала собственная распутная жена. Зачесалось у неё видите ли, мужика нашла, ебнутая. Да мало того, привела в свой дом, где тот удачно подсек нужные документы и увёл главных инвесторов, оставляя отца Алины в непонимании сжимать кулаки и судорожно искать новых, готовых на новое сотрудничество. Но никто не проникся, наоборот, после того, как узнали о слабых сторонах, в конец обанкротили ему все счета.

Ты об этом пожалеешь

— Отлично. — доктор хлопнула в ладоши и бодрым тоном обратила на себя внимание. — Если все готовы, то мы начнем. Для проведения теста нам потребуется ваша кровь и кровь супруга. Пройдемте в лабораторию…

— Если для теста нужна лишь кровь, к чему заморочки со спермой. - из-за резкого голоса Марка, рядом с ним послышался испуганный писк.

Вопрос был интересен, а главное своевременно задан. Я подошла поближе, чтобы через щель, разглядеть кто из двух интриганок больше напуган. Та, что все затеяла или продажный доктор, которая активно ей подыгрывает.

— Эм… Виктория находится в сильнейшем стрессе и срок уже, сами понимаете, не маленький. Ваша супруга, — она намеренно сделала акцент на этом слове, будто не знала, что между ними нет никаких отношений. — нуждается в ежеминутном наблюдении и уходе. Инвазивный тест опасен для малыша, так как берется материал плода, но Вы настояли на тесте, и мы не можем исключить риск преждевременных родов. Не волнуйтесь, у нас есть инкубаторы и мы легко сможем реанимировать ребенка, но все же, если потребуется повторный анализ, то мы могли бы провести его уже с вашим биологическим материалом.

Что? А мне она не собиралась рассказать об опасности? Тоже мне, и я дура, даже не узнала о всех тонкостях, понадеялась, что она получит желаемое и оставит меня. А на деле, ей плевать, что мой ребенок может погибнуть.

Ком подкатил к горлу. Ярость заполнила каждую клетку души, каждый орган в теле, бушуя и разрывая последнюю связь с трезвым сознанием. Не важно кто сейчас передомной. Они оба ответят за все.

Я сжала кулаки, оставляя следы-полумесяцы на коже. Зубы начало сводить и слышался их скрежет.

Решила хорошей жизни получить, сестренка, получишь. Вот только я не приложу к этому ни единого усилия.

— Я еще раз задам вопрос, советую вслушаться и ответить по делу. Зачем. Вам. Сперма.

— Для ДНК…

Женский вскрик. И удар о дверь, с другой стороны которой, стояла я.

—Подойдут волосы, слюна. На кой хер вам именно это? – хладнокровно звучит голос Марова. Он что-то подозревает. Нет, даже не так, он понял, что его надули, а значит вскоре начнет копать и тогда раскроет всех причастных к этой лжи.

Черт.

Зачем Вике материал Марка? Неужели она… догадка поразила словно обухом по голове. Я вцепилась в корни своих волос им с силой заставила себя раздать кулаки.

Голова начала раскалываться.

Все просто, к чему ей отбирать моего ребенка, когда она может родить своего? Удачная причина заманить его в клинику. Врач, уверяющий в необходимости белесой жидкости для ДНК и тупица сестра, которая сама придаст убедительности её истории, ценой жизни собственного ребенка! А Вика, в это время спокойно сделает Эко и тогда уж, Марк точно не отвертится и приложит максимум усилий, чтобы она доносила своих детей. Тут уже и накладки не потребуются. И она не спалится перед ним, живя в его доме. А оказавшись на территории Марова, она быстро окажется под ним снова.

Идеальный план. Действенный, ничего не скажешь.

Я прислонилась затылком к холодной поверхности двери и тихо сползла вниз.

Какая же она сволочь. Из-за своего эгоистичного желания, готова сломать множество жизней, без тени сожаления.

— Я услышал достаточно. Берите кровь, а это… - глухие шаги пересекли кабинет врача, следом ударила мощная струя воды. Скорее всего, кто-то выкрутил вентиль крана. — Нам не понадобится.

— Марк, но ты же слышал, что сказала Таисья Вадимовна, нам…

— Нужна моя сперма? Можешь соскрести её со стояка раковины. Тебе не впервой это. Быстро справишься. – голос полон злой иронии. Он в ярости и хочет дать ей прочувствовать это в полной мере.

Он не стал ждать, пока она отомрет, а просто вышел в коридор. Предположительно в лабораторию, на забор крови. У меня оставалось не так много времени, чтобы сбежать, пока он не увидел меня, но все же…

Я вышла к двум озадаченным девушкам. Белый халат доктора сидел криво, но её это нисколько не волновало, кажется, только сейчас, до этой, как её там? Таисии, стало доходить, кого она решилась водить за нос. От этого, в её глазах застыл ужас и растекалось осознание своего поступка.

У Марка никогда не было особого деления на женщин и мужчин. Если они, пытались вставить ему палки в колеса, он жестко с ними разбирался. Способы были разные. Конечно он не марал о них кулаки, но вот его друзья, легко марали кое-что другое, причиняя адскую боль виновнице проблем Марова.

Неужели Вика не сказала ей с кем им придется иметь дело? Почему промолчала?

— Ты! — я подошла к сестре и с размаху, зацепила ей пощечину.

— Какая же ты мерзкая гадина. Поверить не могу, что ты всё это затеяла, зная, что своим поступком можешь погубить человеческую жизнь.

— Не ори! Тоже мне, человека увидела. Может ты и не беременна вовсе, а так, глисты завелись. Легко спутать.

— Ты говоришь о своём племяннике.- зашипела я кошкой, озираясь по сторонам в поисках тяжёлой сумки, которой можно было бы привести сестру в чувства.

— А, ты о жертве дырявого презерватива?

Жуткий рев вырывался из моего горла, когда я спустила наружу всех своих демонов и хаотично наносила удары по надутому лицу сестры.

Удар. Она теряет равновесие.

Ещё один. Она сплевывает кровь и неверующие смотрит на красные сгустки на белой, начищенной плитке, клиники.

Я занесла руку для ещё одного, и так и замерла. Потому что не могла поверить, что передо мной, на пороге, стоял он.

Марк Маров.

Виновник моих ночных кошмаров

Здесь. На расстоянии вытянутой руки.

Превращу твою жизнь в ад

Марк.

Марк не отрывал взгляда от представленной перед ним картины.

Он даже не сразу ее узнал. Она была такой хрупкой, трепетной на вид.

И словно гребанная болезнь, от которой только избавился, вернулась к нему с новой силой, рецидивом.

Он с ненавистью глядел на ее профиль и уговаривал себя остаться на месте, не спугнуть. Как там она говорила? Нужно сперва поговорить. Блять, знала бы она, что сейчас творилось в его мыслях, она бы уже покупала билет на самолет в гремучую тайгу. Но он нашел бы её и там!

Он сцепил зубы, проклиная её отца, которой увез её из под носа, и не раскрывал её местонахождение. Сперва Марк хотел по-хорошему договориться, но когда старый упрямец так и не выдал её, тут Маров и сорвался…

Полгода. Ровно столько он горел в собственном аду умирая от бессилия. Презираемый самим собой за слабость перед той, кто пренебрегла им. Променяла на другого, черт её дери!

Он ненавидел её! За измену, за то, что позволила себя касаться другому! Никогда она не будет прежней для него, чистой и желанной Малинкой, как он называл свою подругу детства. Грязная дрянь, вскружившая ему голову, своей непорочностью, а после, превратила его сердце в пепел, а самого Марка, в безжалостного монстра, гоняющегося по всему городу в её поисках.

Черт, он всегда был рядом с ней. Возможно, перебарщивал с этим, но он хотел окружить её заботой, внушить уверенность в завтрашнем дне, дать понять, что одно её единственное да, откроет перед ней все двери. И как эта сука ему отплатила?

Судорожный выдох вырвался из его груди. Воспоминания того вечера вновь вспыхнули перед глазами, кабинет поплыл, оставляя вместо себя, тот злополучный хостел, похожий больше на гигантский летний туалет в деревушке, нежели на жилую площадь.

Он стоит напротив разведенных ног, заглядывая в глаза своей девочке. В её взгляде он видит многое. Нежность, трепет, зарождающуюся любовь…

Все то, что он мечтал увидеть при других обстоятельствах! Он все спланировал. Рестораны, ободранные цветы на постели, свечи, вино. Он дарил ей подарки, волнуясь, как никогда и не перед кем, замирая, стоило ей взять в руки коробочку с украшением или билетами в театр. Он ненавидел писк оперных певцов, но раз его Малинке нравилось, он готов был перетерпеть. Он ломал себя, чтобы быть с ней. Он хотел создать ей те условия, в которых ей было привычно, воздвигая на прежний уровень роскошной жизни. Он даже готов был поддерживать иллюзию в отношении её родных, навещая их раз год, на один из праздников и создавать видимость семьи, а после, забирать её в их общий дом, где она дарила бы ему настоящий уют и тепло, которое может принести ему только та самая женщина. Его возлюбленная.

В ту ночь, он был на грани самому её пристрелить.

Разрезать на куски и выбросить те части, которых касался другой. Эти мысли сменяли друг друга с такой резкостью, что казалось, протяни он к ней руку, и Алину уже никто никогда не узнаёт.

Один шаг отделял его от неисправных последствий и в какой-то момент, он стал пятиться от неё.

Все должно было быть не так. Её щенячий взгляд после того, как он жестко выебал её на мутной столешнице, обесценивал не только саму Алину, но и то, что он делал для неё.

Горькая усмешка коснулась его губ. Он мечтал о её любви. Оберегал ото всех, нежно целовал, игнорируя пульсирующую боль в паху. Боялся, глупец, её спугнуть. Баловал, в конце концов, а нужно было, всего лишь сделать её первый раз незабываемым, а ей для этого, потребовался обычный животный секс.

Во рту образовалась горечь, тянущее чувство лишь усугубляло его желание отыграться на Алине и отплатить ей за его разбитые ожидания и пустоту, что развивалась в его душе от потери.

Курить. Ему был жизненно необходим глоток никотина и как на зло, пачка оказалась пуста.

Он сжал кулаки, глубоко дышал, делал все, чтобы не накинуться на неё. Его тёмные мысли блуждали от: убить, растерзать, причинить увечья, которые напомнят ей о предательстве, что испытал он, до: подмять под себя и проделать все те восхитительные вещи, что он делал между её ног, ещё раз.

Он не мог её тронуть. Не в том состоянии, в котором прибывал. Он и так причинил ей много боли за одну ночь. Нужно было уйти, подышать. Успокоиться.

А потом, он со всем бы разобрался. Нужно было всего лишь перевести дух, а этой суке, остаться в номере и не высовываться. А что она?

Дура побежала за ним вслед, не понимая, что тем самым сделала бы только себе хуже, заставив его остаться с желанной и одновременно ненавистной женщиной наедине. Кем бы он стал после этого для неё? Насильником?

Он уехал и за пятнадцать минут, пока он выкуривает одну сигарету за другой, не обращая внимания как уголек прижигает его пальцы, оставляя на мозолистых руках отвратительные следы, его девчонку чуть не пустили по кругу два уебка.

Он вернулся и не увидел её. Только видео с камер, после которого весь мир сузился до одного навязчивого желания. Убить.

Он поднялся так резко, что стул под его коленями отлетел в сторону, а в руку так удачно лег новый, неиспользованный ни разу револьвер. Подарок друзей на недавний день рождения. До этого, его оружием бывала бита, кастет, но то, что могло одним взмахом пальца убить человека, он себе не позволял. Знал, что с его характером, это оружие рано или поздно выстрелит.

Ну что же, этот день настал!

Найти двух отбросов не составило труда. Припаркованная фура у обочины, недалеко от хостела, служила им местом ночлега. А позже и местом криминальной сводки утренних новостей.

Он вернулся в город и сразу поехал к ней. Ей больше некуда идти, кроме как к матери. Там он надеялся её перехватить. Пока не увидел зареванную женщину, лет сорока пяти. Новая прическа, вульгарный вид. Парень быстро понял, что произошло. Похоже Клинка наконец застала свою родственницу, матерью у него язык не поворачивается её назвать, за близким общением с другим мужиком. А зная свою девочку, она не стала лгать во благо той, что предала её отца.

Ты бросил меня.

Я наблюдала, как в его глазах, позе, движениях, появляется резкость. Некая решимость, которая заставляет нас обоих с Викой подняться на ноги и отступить.

Вика едва заметно качает головой, умоляя меня не выдавать её, потому как гнев Марка становится осязаемым и оно , страшными импульсами включает в моем мозгу жуткую сирену.

Нет! Я не дам ему вести в этом разговоре, не позволю меня запугать.

— Чего тебе Марк? Решил присоединиться? Я тут как раз беседую с твоей кхм… женой, подругой. – бросила ему самодовольную улыбку. Черт, надеюсь она не получилась жалкой.

— Я заметил. – коротко отрезал Марк, разделяя между нами пространство.

— Странно, почему же вы не пригласили меня на свадьбу? Мы же почти одна семья. Вика, буквально делила с нами постель, да сестренка? – я начинаю пятиться и неосознанно захожу за спину сестры и доктора.

Глаза Вики округляются и она хватается за псевдо живот начиная часто дышать, так, будто чувствует сильную боль.

Глаза Марка хоть и прикованы ко мне, но вскоре начинают темнеть.

Я продолжала что-то лепетать, стараясь уколоть его как можно больнее, чтобы показать подонку, что это он тут виновник и именно ему нужно оправдываться за свои поступки, а не зажимать меня, сверля своим опасным, не предвещающим ничего хорошего, взглядом.

— Марк, любимый. Ты видел, что она сделала? Накинулась на меня. Она хотела погубить нашего ребенка. Она так взбеленилась, узнав о нас, что её невозможно было остановить.

Она подбежала к нему и начала мелко подрагивать, имитируя плач. А может её чувства были настоящими. Я верила, что ей было страшно, узнай Марк, что никакого ребенка нет, его решение может быть самым непредсказуемым в отношении неё. И она это знала. Странно другое, на что она рассчитывала, очерняя меня перед ним. Нет, понятно, что он все видел своими глазами, но я бы ни за что её не тронула, будь она действительно в положении.

— Уведите её отсюда, возьмите все необходимые анализы, а позже, пришли мне. – Марк не предпринимал попытки обнять девушку, наоборот, он грубо отстранил её от себя и легко подтолкнул в сторону врача.

Оставаться с ним наедине ужасная идея. Вика была такого же мнения. Но ей пришлось подчиниться. Напоследок, она бросила мне предостерегающий взгляд, чтобы я не наделала глупостей. Серьезно? Ты думаешь, мне сейчас есть дело до любовника матери, когда самый-опасный-и-жестокий человек из всех, кого я знаю, закрывает за ними дверь и плавно разворачивается ко мне.

— Жаль, что ты её отослал. Можно было бы повеселиться втроем. Ты же любишь такие игры, да? — он приближается, не разрывая зрительный контакт. Мне больше некуда отходить, я уже уперлась в стол. — Сестру друга изнасиловал, меня оставил с теми…

Я поджала губы, стараясь заглушить всхлип. Черт. Я блокировала эти воспоминания в себе. Не возвращалась к той ночи. Не думала, чем она могла закончиться, я не должна это переживать снова. Это проблема и я знала, что мне нужна психологическая помощь, одна, я не справлюсь с этим. Но пока, у меня не было возможности обратиться к специалисту и мой мозг, сделал то единственное, что спасло меня. Выстроил стену и засунул все это дерьмо в дальний ящик.

Я хотела сказать ему об этом так, словно оно меня не трогает больше. Как нечто, что уже прошло. Тогда бы я была хозяйкой ситуации, но вместо этого, я на грани.

Гребаные гормоны.

Я не могу сдерживаться. Голос задрожал и я замолчала, давая себе время перевести дыхание и собраться с силами. Но я упустила главное, его приближение.

Он придвинулся ближе ко мне, так, что мыски его ботинок уперлись в ножки стола, по обоим сторонам от моих ног. Не давая мне возможности отойти, только если я сама не помню его оттолкнуть, но даже тогда, у меня не было бы и шанса.

В одно движение, он, как и тогда, усадил меня на стол, коленом раздвинуть ноги, чтобы оказаться ещё ближе и рукой, жестко зафиксировал мое лицо, заставляя смотреть на него.

Он наклонился ниже и, едва касаясь мочки уха губами, прошептал:

— Я сожалею о каждой минуте, которую ты провела там без меня. Если бы я мог предвидеть…

— Слова, слова, слова. Все что ты можешь, это только угрожать и обещать. А когда ты действительно был мне нужен. — я не должна была, но сорвалась на крик. — Ты ушёл!

Ты виновата во всем сама

— Главная причина твоих проблем, Алина, ты сама. – он оттянул пряди моих волос, так, чтобы я запрокинула голову, а сам склонился ближе, обдавая своим дыханием мою кожу. Я рефлекторно выставила ладонь вперёд, чтобы он не давил на живот, оставляя за собой крохи пространства. — Все что требовалось от тебя, ждать меня в номере. А не бегать затравленной псиной за своим хозяином.

— Я любила тебя! – я потянулась к нему лбом, чтобы хоть так причинить ему соизмеримую боль, но он увернулся. — А ты. Ты изменял мне, каждый день. Зачем ты вообще предлагал мне встречаться, когда не готов был к отношениям? Почему не мог оставить все как есть? Ты твердил о своих чувствах, но все это пыль. Пустой звук для человека, не способного удержать себя в руках. Ты был с другими женщинами, касался их, а потом шёл ко мне. Ты переносчик заразы. И я говорю не о болезнях, ты и есть та самая зараза, которая въедается в душу порядочным девушкам, а после отравляет их своим равнодушием и подлостью! Ты сломал меня, и сотни девушек до меня, которые верили, что тебя можно исправить. Это невозможно. Ты чудовище.

Он не слушал. Не посчитал мои слова важными, а вместо этого, медленно провел языком вдоль тонкой, выгнутой в отчаянном крике, шее. Его шершавый язык пустил импульсы по телу. Разряд тока, от которого я вздрагивала и замирала в надежде, что не дыша, боль утихнет.

Его рука пустилась вниз, по моему телу. Я знала её маршрут, и все равно напряглась. Мне хотелось быть храброй. Ударить наглеца по рукам и залепить звучную пощечину, но все что я могла, это мычать и уворачиваться от грубых прикосновений.

Ещё чуть-чуть и он заметит как я изменилась за это время. Боже, я не могу ему этого позволить. Он не должен знать о ребенке иначе… он отберёт его. Увезет так далеко, что я ни в одном суде не смогу добиться права видеться с ним.

Я не смогу без него, за это время, чувствуя малыша внутри себя, успела к нему привязаться и свыкнуться с мыслью, что в целом мире, помимо отца, у меня будет еще один родной человек. Я бы дала ему столько любви, сколько никогда в жизни не видела от своей мамы.

Мне стало трудно дышать. Я отвернула лицо от ненавистных глаз, и попыталась вырваться из железной хватки, и ему это не понравилось.

— Ты изменилась. Стала ещё меньше, твоя кожа утратила прежнее сияние. А эти синяки, выпуклые скулы, ты похожа на жертву анорексии. Даже твои волосы, превратились в паклю. В тебе не осталось ничего от прежней тебя. Лишь тень. Серая, невзрачная тень. – эти слова он проговаривал полушепотом, четко отмечая каждую черточку, следом проведя по названному кончиками пальцев, и вскоре, его дыхание сбилось, заставляя меня замереть в недоумении. — Мне нравится, как ты сейчас выглядишь. Наконец, я могу быть спокоен, что ни один мужчина не посмотрит на тебя с вожделением и мне не придется ломать им ебальники. Ты была ещё той занозой в заднице, я с ума сходил от ревности и для всех было бы легче, если ты стала бы моей. Но кто же мог подумать, что ты месяцами будешь держать меня на голодном пайке? Неужели ты решила, что я буду терпеливо дрочить на твой светлый лик и довольствоваться поцелуями своего ангела?

— Так катись…

Он задержал взгляд на моих губах, проведя большим пальцем по контору. И стоило мне начать говорить, бессовестно вторгся между губ, делая поступательные движения.

— Соскучился по твоим губам на моем члене. Когда-то один твой поцелуй мог привести меня в чувства, а сейчас, вспоминая, что ты делала этим ртом, - его губы сложились в тонкую линию. — хочется воспользоваться им по назначению. Не захотела стать женой, посмотрим, какая из тебя выйдет любовница. Будет даже забавно, две сестры-две шлюхи. Будете передавать мой хер друг другу, как эстафетную палочку.

Пока одной рукой он продолжал удерживать меня, вторую он спустил ниже к шее, очертил пальцами нагрудную ямку, надавил, выбив из меня остатки воздуха. На этом его путешествие не окончилось и вырисовывая одному ему понятные узоры, он оттянул горловину моей толстовки, спуская бегунок замка вниз и когда из под кофты он заметил воздымающую грудь, облаченную в белую футболку, тут он основательно потерял контроль.

Сильная мужская рука уже во всю хозяйничала по внешней стороне бедра, оттягивая резинку брюк, проникая под белье. Когда его острые зубы перестали изувечивать мою шею, оставляя напоследок, ряд алеющих отметин и перешли к горошине груди, стало невыносимо горько. Слезы брызнули из глаз и я вновь почувствовала себя беспомощной. Пошлые звуки разносились по медицинскому кабинету. Моя майка начала промокать от его слюны, а грудь гореть. Он мял её, оттягивал за кончик и старался полностью вобрать её в рот.

— Не смей меня касаться! – прохрипела я в ужасе от происходящего.

Я не думала, что он набросится на меня здесь, в людном месте, где любой мог зайти в приоткрытую дверь и увидеть меня с разведенными ногами и мокрыми следами на белоснежной майке.

— Твоё тело как наркотик для меня.

Чертов придурок, его палец на сухую проник в мое лоно и не давая привыкнуть, он добавил к нему ещё один.

Меня замутило. Тошнота подкатила к горлу. Я прилегла на стол, осматривая его содержимое и с сожалением отметила на нём один единственный планшет. Использовать чужую вещь в качестве обороны было ужасно, но куда хуже, поддаться насилию. Я схватила двумя руками увесистый пк и с силой ударила наотмашь.

От характерного хруста внутри все похолодело.

Марк поднял голову и я увидела, рассеченную бровь, из которой тонкой струйкой стекала кровь, падая на рубашку.

Меня снова замутило. Я приложила руку ко рту, чтобы унять позыв, но после того, что услышала, спазмы начали скручивать желудок с новой силой.

- На колени, сука.

Я криво усмехнулась, давая понять, что последнее, что я сделаю в этой жизни, по собственной воле притронусь к нему. Иди к черту, Марк. Но он не спрашивал. Выпустил мои волосы, позволив мне тяжело упасть на пол у своих ног, и схватился за пряжку своего ремня.

4 месяца спустя

— Тише-тише, тише. – я только нагнулась, чтобы уложить малышку в её кроватку, как недовольный, тоненький голосок прорезал комнату пронзительным вскриком.

В руках она мигом успокоилась, доверчиво прижалась щечкой к моей груди и сладко засопела, забыв о внезапном пробуждении. Вид её крохотного личика вызывал умиление, стягивающее сердце тугими жгутами. Я провела костяшкой указательного пальца по её лбу, убирая непослушные волоски, чтобы те не щекотали её при покачивании, но перестать её касаться было выше моих сил.

— Давай я помогу? – мой папа неслышно подъехал сзади на инвалидном кресле. Он убрал руки с пыльных колёс, доставая пачку антисептических салфеток и обработав кисти, с осторожностью перенял у меня дочку. — Ты вымоталась, завтра сложный день, попробуй выспаться.

— Ты расстроен? Что-то случилось? – я села на корточки возле папы и сцепив ладони в замок, подложила под подбородок.

Папа скривился, но все же недовольно буркнул:

— Твоя сестра. Ей снова неймётся.

— Что на этот раз? Теперь ей нужен мой ребенок, чтобы устроить свою личную жизнь? Или может мне устроиться к ней горничной и следить как растет моя дочь, вытирая пыль под её кроватью? — я заскрипела зубами, вспоминая насколько моя сестра бывает эгоистичной сукой и как легко раздает роли близким людям, обязывая играть выгодные ей партии.

— Почти все так. Она приходила вчера, пока ты бегала к заказчику на объект. Не зыркай на меня. Я бы не подпустил её к внучке, но она и сама не стремилась её увидеть, напротив, психовала и агрессировала стоило Софии издать звук. Она все еще настаивает на тесте. Но теперь ей ещё нужны фотографии малышки. Думаю для того, чтобы высылать их в качестве доказательств Марку и высасывать деньги на её обеспечение.

— Что за глупость. Стоит Марку убедиться, что ребенок от него, он приложит все усилия, дабы забрать её у Вики. А его мама? Та ещё акула, узнав о внучке, она озаботиться тем, чтобы совсем оградить её от нашего участия. Мы теперь им не ровня, а ей не нужны такие родственники.

— Попробуй объяснить это Вике. Мать её настроила на выгодный брак с семейством Маровых. Новый сожитель её, насколько я понял, заядлый игрок и черт его дёрнул залезть в долги, вот и подбивает теперь клинья, подкладывая что одну, что другую под влиятельных людей.

Я задумалась, подбирая в мыслях нужные слова, чтобы правильно выразить свою мысль, не задев папу.

— Почему ты не забрал Вику к нам? Почему дал ей заниматься всем этим? – как бы я не была зла на сестру, но все же испытывала к ней крохи той самой привязанности и болезненную пустоту, от потери её.

— Нельзя заставить человека делать то, чего он не хочет. Вика привыкла угождать матери и ничего ей не чуждо в этом порыве. Так нельзя. Думаю она переняла от неё образ мыслей и едва ли делает все это по её наводке. Скорее там фигурирует спортивный интерес: сколько же мужчин ей удастся привлечь?

Он начал заводиться. Опустив одну ладонь на колесо, он сделал один оборот, разворачивая кресло, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Я понимала его. Разговор о сестре всегда был в нашей семье острым. Я знала, что отец неоднократно ругался с матерью за сестру. Ограничивал их общение, увозил ее в другие города, к дальним родственникам, чтобы уменьшить давление матери, но той, все это было не нужно и при возвращении, Вика вновь бежала выполнять любую прихоть матери, стараясь стать для неё лучшей. Будто это было возможно.

Вне себя от усталости, я побреда на кухню и сделала чай. Сильный токсикоз во время беременности выжал из меня все соки. И вроде бы после рождения дочки должно было стать легче, но стало только хуже. Обострились те болезни, о которых я и не догадывалась. Ноющие суставы, поясница, головная боль, бьющая в затылок и слабость, не дающая иногда даже повернуться на бок.

Но я не могла себе позволить роскошь в виде отдыха. Две подработки и море обязанностей, которые плавно из дистанционного формата перешли в непосредственный и добили меня окончательно.

Звонок по работе. Я выдохнула, скинула с себя нервозное настроение, натянула улыбку, потому что знала, что она передаётся с голосом и произнесла дежурную фразу.

Клиент недоволен, требует встречи, ругается, не понимая, что я простой оператор и не могу нести ответственность за некачественные товары. Но ему все равно. Его крики слышны из трубки, а квартира-студия не имеет дверей. И если мой спокойный, тихий голос не потревожил малышку, то от гневного ора, она завозилась и закряхтела, после чего горько заплакала.

— Вы там что устроили? Откуда детский голос? Вы что, дома? Хотите сказать, что вместо того, чтобы следить за отгрузкой моего товара, вы занимаетесь херней? Мой начальник, не последний человек в городе, он вашу шаражку прикроет по счёту раз! Я требую извинений и огромную скидку. Иначе, привлеку вас за мошенничество! Усекла?

— Прошу вас не выражаться. Все звонки записываются. – мягко перебила я, внутренне желая послать его на…

— Да вы знаете , что я с вами сделаю…

— Нет, но чтобы узнать, я переведу вас на другого оператора. Хорошего дня. – и уже после отключения мысленно пожелала ему пешее путешествие в мягкое место.

Я подошла к окну, разглядывая как ярко солнце освещало грязные улицы. Снег совсем недавно растаял и на его месте полились ручьи. В такую погоду я бы с радостью одела дочку и вышла с ней на пару часов погулять. Отец бы отдохнул. Ему тоже пришлось несладко. Рухнуло дело всей его жизни. Развалилась семья. Конкуренты подставили под статью. Нам едва ли удалось ее замять, пользуясь последними накоплениями, которые могли бы дать старт чему-то новому. А после, сокрушительная авария, и вот мой папа привязан к инвалидному креслу и неясно, когда удастся провести дорогостоящую операцию и поставить его на ноги.

Все чаще, я стала задумываться о кредите, деньги необходимы нам. Мне невыносимо смотреть, во что превратился мой яркий, жизнерадостный отец, после активной и крайне напряжённой жизни.

Кто здесь?

Влажный воздух щекотал ноздри, отчего хотелось чихнуть и прикрыть лицо рукой. Лучи света, что пролегали от маленьких высоких окон, которые располагались под самой крышей, освещали клубы пыли, взмывающие вверх.

Мои шаги громким перестуком давили на уши, заставляя меня насторожиться. Мне все это не нравилось. Заказчик был крайне недоволен и торопил меня в течении часа, заставляя успеть вовремя, а сам. Где он? Почему здесь нет коробок, с логотипом компании? Ведь в нём он обнаружил брак и должен был сейчас подробно его описать и продемонстрировать.

В кармане весенней куртки, нащупала ключи. Зажав самый длинный между указательным и средним пальцем, мне стало чуточку спокойнее.

После пережитого, я стала с осторожностью относиться к своей жизни. У меня нет человека, который обо мне позаботится. Да- даже когда был, он этого не пожелал сделать.

Мелькнула тень за моей спиной. Я резко обернулась, вращая головой из стороны в сторону.

Никого!

— Чушь какая-то. – в голове мелькали сцены из плохих фильмов. Сейчас я стояла в пол оборота, смотря на выход, откуда пришла, странный холодок забрался под слои одежды и мое дыхание вырвалось рваным, и тут же трансформировалось в облако пара.

Я выпрямилась. Глаза начало пощипывать от перенапряжения и что-то мне показалось отличительным, не таким как прежде. Дверь, что соединяла с другим корпусом ангара, была приоткрыта.

Я уверена, что когда зашла сюда, ничего столь тёмного и мрачного, не привлекло моего внимания. А за дверью, невозможно было разглядеть ничего. Возможно там не было окон.

— Так, ещё раз. – я достала свой смартфон и сверилась с данными из смс. – Корпус А- семнадцать.

У левой стены, над блекло-зелеными подтеками и кустистым мхом, баллончиком были выведены нужные мне цифры.

Если клиента здесь нет, значит он ждет меня дальше.

Я снова взглянул на дверь, от которой тянуло пронизывающим холодом и приняла единственное верное решение.

— В пень. Это Вам нужно убедить меня в наличии брака. А не наоборот. – и уже громче, чтобы услышали те, кто все это затеял. — Вы и побегаете за мной. Жду десять минут в такси, а после уезж…

Я развернулась, чтобы «гордо» ладно, чтобы просто сбежать отсюда и вдохнуть порцию не пыльного воздуха, как налетела в чью-то широкую грудь.

— Прошу прощения, не люблю бегать за женщинами, чаще всего, в этом нет необходимости. – мужчина напротив поправил манжеты на чёрной рубашке, что виднелись из под бежевого пальто. После чего подал мне руку, желая помочь подняться.

— Было бы замечательно, если бы вы не вторгались в мое личное пространство. – черт, я сказала это до того, как увидела его лицо.

Подняв глаза выше, по тяжёлому подбородку, губам, прямому носу, я столкнулась с насмешливым взглядом.

Кирилл.

Я поднялась со скоростью пули, и уже хотела бежать к выходу, как заметила там несколько рослых мужчин.

— Согласен. А то знаете, бывает сидишь, культурно отдыхаешь, и тут, некто запрыгивает к тебе на колени, начинает целовать, в брюки залезать. – боже. Боже. Боже. Я замерла, не дыша. Температура в ангаре начала резко расти, а кожа на моем лице и шее воспламеняться. Наступил конец света? Упал метеорит?

Я приложила ладони к лицу и они стали стремительно нагреваться от соприкосновения.

Нужно срочно взять себя в руки. Но что делать, если язык прилип к небу? С трудом разомкнув губы и проглотив слюну, что была лишь каплей в пустыне, я ответила:

— Оу, мне так жаль. Тебе наверное пришлось работать с психологом, после такого вопиющего случая? Как ты справляешься, после пережитого?

Черт, Алина, заткнись и проваливай. Это же Ворон, он ищет тебя, чтобы наказать за предательство, а ты тут с ним беседы проводишь. Ну дура! Ничему жизнь не учит.

Сейчас он скажет, что покажет тебе какого это быть использованной и то, что не случилось с теми отморозками на трассе, произойдет сейчас.

— Да, последствий много после того случая. Стараюсь меньше употреблять алкоголь. – Мне показалось или он подмигнул мне? — Не засиживаюсь один в кабинете.

Кир не делал попыток приблизится, а спокойно следил за моим мельтешением в сторону его головорезов. Я не могла прочитать его настроение. Глаза казались отстранёнными и чересчур внимательными, а вот на губах расползалась полуулыбка, которая почему-то сбивала градус напряжения между нами и заставляла меня расслабиться, хотя вся ситуация твердила об ином.

— Мне жаль, что эта негодяйка заставила тебя через это пройти. Давай я найду её и серьезно вправлю ей мозги. Я бываю очень убедительна, поверь, она больше и близко к тебе не подойдет. – доверительно сообщила я, осталось только взять за руку и настроить зрительный контакт, для пущего эффекта, но у меня жутко тряслись ладони и я не была настолько хорошей актрисой, чтобы говорить о себе в третьем лице, да еще и жестикулировать, как в дешёвой пантомиме.

— Как благородно. Женщины ещё никогда не горели желанием защитить мою честь. – парень хмыкнул и склонил голову набок. — Но у меня есть к ней личные счеты и разговор необходим приватный. Так что…

Он в один шаг разделил все то расстояние, которое я выбивала для себя в ходе всего нашего разговора и подхватил мою ручку, оставив на ней поцелуй.

— Я что, попала в сказку? – горло пересохло и голос получился крякающим. Если и попала, то я пока еще не превратилась из утки, в принцессу.

— Это мы узнаем в самом конце, а пока… идем со мной.

— Ах, да. Кажется вы хотели скидку за бракованный товар? Ведете показать сколы?

Он закатил глаза и тяжело выдохнул. Моя рука выскользнула из его и кивком головы, он указал направление, куда нам двигаться.

Кажется я начинаю его выводить.

Разговор

— Ваш сотрудник был в диком бешенстве, узнав о некачественном товаре. Названивал по тысяче раз, материл на чем свет стоит. Скажите, вы всегда таким способом людей на встречи приглашаете, или только мне так повезло? – обошла сомнительного вида кучу, рядом с которой летали тёмно-зелёные мухи, издающие раздражительное жужжание.

Кир шёл чуть впереди, переглядываясь с парнями, в чёрных костюмах, те смотрели строго прямо и стоило нам приблизиться, отошли в стороны, давая пройти, а после, беззвучной тенью последовали за нами.

И зачем ему, интересно, брать на встречу двух мордоворотов? Хотя почему двух? В машине их может быть намного больше и не ясно, какой приказ они готовятся выполнить.

Мы вышли на улицу, где недалеко стояло мое такси и я с остервенением начала прикидывать, хватит ли мне времени добежать до него, открыть дверь машины и объяснить водителю, что нужно выжать из его ласточки все силы, чтобы унести ноги от моих знакомых.

Но что если он не среагирует? Не захочет связываться с мужиками бандитской наружности и играть с ними в догонялки?

Так стоп. Кир говорил, что никогда не бегает за женщинами, значит ли это, что он позволит мне уйти? Или его цель отомстить за нанесенную обиду той, кто будучи с ним в официальных отношениях, — ведь Кир объявил меня своей девушкой перед всеми моими одногруппниками, — поехала в тот омерзительный хостел и так нелепо отдалась его врагу.

Оправдывает ли меня то, что я и так пострадала и знает ли Кир, что именно там произошло?

Ребра впивались в лёгкие от глубоких вздохов

Вопросы множились. По спине потекла тонкая струйка пота, отчего ткань моей рубашки неприятно липла к телу и холодный, пронизывающий ветер, вызвал неконтролируемую дрожь.

— Мне нужно было вывести тебя из города, обойти твою охрану и снять с тебя слежку твоего любовника. – его голос не выражал никаких эмоций, не призрения, ни злости, только план его действий, не более.

Черт, снова я все сделала сама, он только подтолкнул. Затея с клиентом мне сразу не понравилась. Но выбирать не приходится когда на горизонте мелькает увольнение, а дома ждет малышка, которой снова нужно покупать одежду, из старой она выросла. И папа, чьи лекарства множились с каждым походом к врачу. Ради них я здесь и если потребуется…

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как заледенели кончики пальцев. Меня бесило собственное бессилие, но в то же время, страха, рядом с Киром, я не ощущала.

Нельзя доверять этому чувству, тоже самое было и с Марком. Я подпустила его слишком близко, позволила себе слепо повернуться к нему спиной и дала возможность решать мои проблемы без моего участия. Я так же не видела от него угрозы. И что из этого вышло?

— Он не мой любовник. – пробормотала я и стоило Киру повернуть ко мне голову и скептически поднять бровь, я затараторила куда громче будничным тоном, переводя тему: — А просто позвонить и назначить встречу, нельзя было? Без манипуляций и дополнительного представления?

Я хмыкнула и тут же перешагнула собственную ногу, затем другую, чтобы поймать равновесие. Жидкая земля так и норовила уйти из под ног, желая познакомить меня с собой лицом к лицу.

— И ты бы поехала? – он ещё раз обернулся, чтобы проконтролировать как я восстанавливаю равновесие и при следующем таком разе подхватил под руку, чтобы не терять времени.

Конечно, я могла бы соврать. Сказать, что обязательно бы поехала, стоило мне услышать имя того, кем пугает меня сестра уже без малого год, но это было ни к чему. Он и так знал правду, а врать глядя в глаза, я не умела.

— Нет конечно, я слышала сотни слухов о тебе. Ты психопат, жестоко избавляющийся от своих врагов, а после их находят в двух чемоданах в разных сторонах города. – эти слова я шептала в пол голоса, словно в поле нас кто-то мог подслушать. Двух шкафов я не считала за людей, вот уж кто лично, не понаслышке, знает об этой изюминке их босса.

— Ты возомнила себя моим соперником? – снова послышалась улыбка в голосе, не затронувшая его глаза. — Я не трогаю женщин, если они сами этого не попросят.

— Десятого июня, позапрошлого года, в твоем клубе пропало три девушки, а позже, их обнаружили мёртвыми. Последние, кто их видел, утверждают, что вы с ними что-то не поделили.

— И…

— Ты их убил? – закончила неуверенно я.

— И съел их сердца.

— Издеваешься?

— Ни капли. На этих складах, я храню их останки. Перегной здорово удобряет почву, а после, перевожу в трёх чемоданах на разные полушария. Да, слухи обманчивы, чемоданов по-больше чем два. – он привел меня в небольшой домик, который сразу и не заметишь из-за высоты железных ангаров.

Серая краска выцвела, оставляя деревянные дощечки без защитного слоя. Но все же, он казался прочным, а главное, внутри не воняло сыростью и с виду, за домиком приглядывали. От каждого предмета веяло ностальгией по временам, которых я не застала, но сотни фильмов, описывающих архитектуру и дизайн комнат, словно ожили перед глазами, окуная меня в эпоху двадцатилетней давности.

Тяжёлые красные ковры на стенах, заставляли вглядываться в сложный рисунок, сплетенных с друг другом вензелей. Пол, выкрашенный в светло-коричневый, поскрипывал под нашими шагами. Но все же, это был светлый домик, с колышущими белыми занавесками на окнах, с множеством подушек сложенных друг на друге и ажурной салфеткой, покоящейся на поверхности пузатого телевизора.

— Ты можешь говорить серьезно? – я хотела сесть в кресло, оббитой бархатом, но постеснялась повторения той истории, поэтому посчитала правильным постоять. Уж ноги меня не подведут … к нему.

— Будь по-тише. – пройдя внутрь, он заглянул за галанку, что служила перегородкой между двумя комнатами. Если я правильно поняла, там находилась кухня. Недолго постояв, он словно фокусник, достал стул и перекинул его в гостиную, усаживаясь напротив меня.

— Не указывай мне, как вести себя при похищении. – не хотела внимать его словам и наоборот прибавила тон. Пусть ему будет стыдно!

Виктория

— Я-я не понимаю о чем ты. – мои глаза, в какой-то момент заслезились и я поняла, что довольно долго не моргала. Тело налилось свинцом, и мне непреодолимо захотелось пройтись, размяться и желательно как можно дальше отсюда, около дома, например, чтобы не чувствовать уплотнившийся воздух, что никак не хотел проникать мне в лёгкие.

Вика, что она наделала? Что ему наплела?

Я судорожно выдохнула. Глаза забегали по предметам мебели, метаясь от одного к другому, будто в них я могла найти решение.

Нет, она не могла ввести Кира в заблуждение — это просто невозможно!

Вика дорожит отношениями с Марком, а следовательно, должна соблюдать правила, а именно не связываться с Вороном. То самое условие, которая я посмела нарушить. Чего сестре не занимать, так это мотать на ус чужие ошибки.

Почему же Кир тогда здесь? Что за бумаги расположились между нами и почему мой ребенок выставлен как товар на чёрном рынке? Как такое вообще возможно?

Я пыталась найти ответы в холодных глазах напротив, но там наткнулась только на непроницаемость и решимость.

Он что-то задумал и теперь ждал пока я дам ему те ответы, которые приведут меня в тупик, из которого он милостиво предложит выход.

Черт, я виделась с Киром всего пару раз, но уже подкоркой чую как вокруг меня оплетается липкая, белая паутина и как бы я не пыталась извернуться, прилипаю к её стенкам, затягивая петли уже на своей шее.

— Моя сестра, просила сделать для неё тест ДНК, который она хотела подсунуть Марку и выдать моего ребенка за своего. – я ждала от Кира хоть какую-то реакцию, но он не спешил меня перебивать или задавать новый вопрос. Молчание затягивалось и я не выдержав напряжения, продолжила: — Я отказала. Она ушла и больше мы с ней не виделись. Черт, зачем я тебе все это рассказываю? Ты и так все знаешь!

Кир скривился на последних словах так, словно ему под нос сунули тухлую рыбу и потянулся к папке, из которой отлистал пару бумаг, вытащив на свет лист с круглой печатью.

— Договор о сур-ро-гатном материнстве. – почему-то начала заикаться я, вчитываясь в заглавные буквы, выведенные большим шрифтом. — Не понимаю, причем здесь мой ребенок и этот договор?

Я нахмурилась, как вдруг меня осенило. Я стукнуло ладонями по столу, на радостях, что этому нашлось логичное объяснение.

— Ах.. Стойте. Кажется припоминаю, Вика просила принести в клинику биоматериал Марка, возможно как раз для подсадки эмбриона. Хотя Маров вылил содержимое баночки в раковину. Не понимаю… — ладони соскользнули вниз, уже бессознательно теребля собачку на моей куртке, издавая шаркающие звуки.

Быть может, Вика соскаблила немного с… да нет, этого не может быть. Все должно быть стерильно. А Марк бы не дал ей ещё одной возможности воспользоваться своим семенем. Но все равно что-то не вяжется. Даже если бы сестре удалось заполучить его материал, то она бы подсадила его себе, и являлась бы настоящей матерью, а не суррогатной.

Я почувствовала, как от лица отхлестнула краска. Поддалась назад, как от удара, ощущая как узкая спинка стула соприкоснулась с лопатками.

— Уже догадалась? Это твой договор, Алина. Ты суррогатная мать Софии. Биологические родители — Марк Маров и Виктория Морранова.

— Нет, это подделка. Я проходила обследование, я наблюдалась у гинеколога. Все зафиксировано и уж точно, я не подписывала никаких бумаг. – уложила локти на стол, сцепив руки в замок. Это абсурд какой-то. Как вообще это понимать?

— Да, подделка и очень качественная. Подкупили твоего врача, который вёл твою карту в родном городе, так, словно ты вынашиваешь ребенка для других людей, пересылая твои анализы и данные о здоровье, биологическим родителям. Пока ты думала, что Он от тебя отстал, твоя сестра провернула за твоей спиной нехитрый трюк.

— Марк видел меня в той клинике вместе с Викой и мог догадаться, что я беременна.

Кир как-то разобрал мое бормотание, ответив:

— Вот именно. Он стал задавать вопросы, интересоваться тобой. Но разве твоей сестре это было на руку? Она его окучивала, соблазняла, подкладывалась ещё до того, как вы завели отношения и все равно он выбрал тебя. Ты действительно думаешь, что она не предприняла попыток переубедить его?

— Значит, частную клинику оплатил Марк? – безжизненным голосом произнесла я. Мои догадки все же подтвердились.

— Да. Побоялся за твое здоровье. Ты была такой слабой, изнеможённой. Он наблюдал издалека, беспокоясь за тебя. За вас. Должен сказать, твоя беременность выбила его из колеи, позволив мне увести из под его носа ресторан, выиграв тендер.

Что? Какой тендер? Ах-да, пока моя жизнь встает с ног на голову, для Ворона это прежде всего бизнес.

— Зачем ты это мне говоришь?

— Потому что это правда. Ты важна для него. Даже спустя столько времени.

Тише Алина, не время для слез. Не время для чертовых слез!

Нижняя губа предательски задрожала и я впилась взглядом в идеально выглаженную рубашку, обводя взглядом пуговицу у его солнечного сплетения. Я не могла смотреть ему в глаза, они словно обжигали, когда я чувствовала его пристальное внимание на себе, но мне нужно успокоиться.

Он высасывал из меня здравомыслие, оставляя на его месте притупляющий страх.

— Марк не поверит, что моя София имеет отношение к Виктории. – мои губы растянулись в кривой усмешке. Я затрясла головой как болванчик, не веря в происходящее. — Если он понял, что я была беременна и как ты говоришь, оплатил мое пребывание в частной клинике, то и сроки он легко мог посчитать. Он не идиот..

— Не забывай, что на фоне стресса, ты родила восьмимесячного ребенка. А следовательно, ты могла нагулять его от кого угодно. Или же согласиться на крупную сумму, предложенную сестрой.

Из меня вырвался полусмех-полустон.

Я лихорадочно сжалась, ощущая расплавленный металл в моих венах, который лился по моему телу, оголяя нервные окончания.

Будь моей

Марк

Прошлое. За полгода до начала первой части.

— На кой хрен мы сюда притащились? Блять, как на детском утреннике стоим, топчемся. Когда уже сьебется лысый хер и начнут разносить бухло? – Яр нервозно поправил галстук. Он впивался в воротник белой рубашки и перекрывал ему кислород. — В пизду. – не дожидаясь конца официальной части, Яр распутал узел и сорвал с шеи злополучную удавку, отбрасывая в сторону компании, состоящей из нескольких парней, безошибочно попадая в пугливого лаборанта, который планировал сбежать до того, как начнут разливать горячительные напитки. И настанет нечто по-страшнее, чем брошенный в него кусок ткани. Но даже это, он воспринял как некий жест агрессии и от греха подальше, решил уйти с торжества уже сейчас, не желая позже сталкиваться с Яром. С этим конченные психом.

Марк скептически хмыкнул провожая взглядом расторопного молодого мужчину, что побоялся осадить зарвавшегося второкурсника. Скучный вечер переставал быть томным. Хотя издеваться над слабыми было не в его стиле, но в качестве исключения, чтобы отвлечь себя от разъедающих мыслей, сойдет и это.

Не долго думая, Яр приблизился к его товарищу. Взяв со стола пирожное, под град аплодисментов очередному номеру, что показывал кружок самодеятельности, развернул бумажную форму, и не отрывая глаз от лица парня, растер кремообразную субстанцию по лацкану его пиджака, с сумасбродным удовольствием отмечая, как голова лаборанта вжалась в плечи, в покорном принятии своего положения.

Сегодня он был выбран в качестве развлечения.

Он был старше их, но даже не посмел высказать своё недовольство. Чем ещё только провоцировал издевательства над собой.

Марк был уверен, захоти кто-либо вытворить нечто подобное с ним, он бы размазал его по стенке, и плевать, кто бы перед ним стоял. Двое-трое, да хоть мастер спорта. Гордость всегда должна быть на первом месте. Лучше ходить с побитой мордой, чем с уязвлённой самооценкой.

Возможно, если бы пацан сделал замечание или возмутился, отчитав его друга… Маров оглядел мужчину с ног до головы, выделяя клетчатую рубашку, в темно-синих цветах и на ум пришли ассоциации с началом нулевых. Он что, взял одежду у своего деда?

Зализанные волосы, в геле которых отражались перекрёстные лучи софитов, что попадали на зрительский зал и под их светом отчётливо виднелись все неровности кожи.

Нет, ему не избежать издевок. Более мелкие придурки все же будут цепляться с унизительными ремарками. А когда он смолчит и на это, то начнут караулить за стенами универа.

Если бы здесь быда Алина, она скорее всего, побежала бы в след за размазней, найдя сотню аргументов, почему важно беречь чужие чувства и не вытирать о них ноги.

Плевать.

Что угодно, лишь бы не было так до омерзения скучно на этом, черт его раздери — празднике.

Актовый зал был украшен по случаю студенческой весны. На импровизированной сцене стояли двое ведущих, без умолку сыпающие именами выдающихся студентов, приглашая их для награждения цветастой бумажкой и крепкого рукопожатия от безволосой нимфы — как в злой иронии, за глаза, прозвали ректора, за злоупотребление косметологией и желанием выглядеть не на свои шестьдесят. Все это разбавлялось редкими номерами импровизации. Неужели они думают, что шутка сказанная со сцены, априори будет смешна? А не до тупости убога. Танцы, песни и пустой треп, от которого раскалывалась голова.

Где-то здесь, в толпе студентов, маячила белокурая макушка, которую Марк с самого прихода, старался выделить вглядом. Но Моррановой все время удавалось как-то ускользать, чем только сильнее прибавляла нервозности и без того не славящимся спокойствием, парню.

Он велел ей ждать его приезда, он должен был сам привезти её сюда и здесь, держать её подле себя, а не мучиться в догадках, где она и с кем. Но нет же, ей захотелось влиться в свой коллектив, быть по-ближе к однокурсникам, словно не замечая, что любой из них продал бы её дружбу с потрохами, взамен оказаться рукопожатным для Марка.

Алина стала наваждением, юрким зерном, сумевшим взрасти на сухой, каменелой почве его сознания, там, где не прижились ни одни чувства. Он был уверен, что влюбленность его не коснется, как не коснулась, когда в его постели оказывались самые эффектные девушки, которые не единожды сверкали на обложках глянцевых журналах.

Девственницы, роковые красотки, умные ботанички, спортсменки. Все это начиналось как пожар, но быстро вспыхнувший интерес гас в ту же секунду, как те раздвигали ноги в своих кроватях. К себе домой парень принципиально никого не водил. А на утро, просыпаясь с головной болью, он ощущал лишь омерзение к себе. Как после просмотра порно ролика, удивлялся, как такое вообще могло возбуждать, брезгливо вытирая «руки» о первое, что попадется, даже если это дорогое платье его ночной спутницы.

Когда он стал одержим Моррановой? Когда мысли о том, с кем она и где, вытеснили здравый смысл, затмили его обыденные дела и вышли на первый план?— Марк затруднился ответить.

Но с этим необходимо было что-то делать! Возможно, эти чувства так же угаснут, стоит ему её трахнуть.

Впервые он стал задумываться, что это слишком сложная задача для того, кто привык получать все здесь и сейчас.

Когда ей только стукнуло восемнадцать, на носу поступление в вуз. Летние гулянки затягивались до поздней ночи. Его присутствие рядом с ней вытесняло других из её поля зрения. Касания становились жарче, простые фразы приобретали двусмысленности намёки, заставляя девушку покрываться багровых румянцем и чувствовать себя особенной для него.

Но чем больше он показывал свой интерес, тем сильнее Алина старалась его избегать, вздрагивая от самой мысли, что её друг, шептал ей такое… такое.. Она списывала все на алкоголь, потом на его «общительный» характер, но когда тихие разговоры перешли в лёгкие поцелуи, тогда она впервые начала его игнорировать.

Не стала разбираться в чувствах, а попросту сбежала.

Тогда он выловил её возле дома, запихнул вопящую подругу на заднее сидение и грубо опрокинул на спину. Ее руки были зажаты, а глаза широко распахнуты. Лёгкое платье задралось, оголяя кромку белья и заставляя Марка заново учиться дышать.

Перспективы

— Я не буду играть на чувствах Марка. — мой голос показался мне чужим. Ровным и с едва различимой хрипотцой.

Кир откинулся на спинку кресла, и слегка склонил голову к правому плечу. Мой ответ ему не понравился и я даже подумать не могла, чем закончится наш разговор. На что он способен, услышав отказ и во что это выльется для моей семьи!

Позади него, бритоголовый мужчина сделал ко мне шаг, рукой нащупывая нечто во внутреннем кармане пиджака. Я вздрогнула всем телом и только титаническим усилием, заставила себя сидеть на месте, а не в ужасе бежать наружу, подавая сигналы о помощи, проезжающим машинам.

Взгляд Кира выворачивал наизнанку, разрезал на куски, испытывал.

Костяшками пальцев, он барабанил по столу, и когда этот мордоворот подошёл ко мне слишком близко, стук прекратился. Хотя мне показалось, что стучать перестало мое сердце.

Ворон приподнял два пальца, давая своим команду. Какую — я не поняла. Какой, черт побери, у них приказ, почему тот так уверенно направлялся ко мне, словно имел отточенные инструкции.

Если у него был пистолет, не должен ли он уметь мгновенно его вытаскивать или ему нужно было подойти по-ближе, потому что не хотел тратить на меня патроны?

Внутри все заледенело, Непозволительно медленно, Кир поднялся со своего места, оправил полы бежевого пальто, смахивает невидимые пылинки, застегнул на ходу пуговицы и обойдя стол, протянул мне руку. Так, будто я не под прицелом его людей, в заброшенном домике на отшибе. А его спутница в роскошном заведении.

Снова игры, с горячим и холодным. И я все еще не знаю своей роли. Не сейчас, когда отказала ему в просьбе. А была ли это просьба?

Игнорировать его руку, означало сделать себе только хуже, я и так испортила с ним отношения, и играть на последней нервной клетке, было бы чревато. Он не Марк, который готов был закрывать глаза на многочисленные отказы.

Ладонь Ворона обожгла, стоило мне вложить в неё свои пальчики. Он помог подняться, на оказавшись на ногах, я поняла, что мне некуда отступать, потому как была зажата между его телом и столом. Парень был выше меня на голову, его дыхание щекотало макушку, разметав пшеничные волосы по сторонам.

Кир ещё с минуту стоял, зажимая меня и давя своей аурой. Которая, наверное поглотила уже целый домик, заставляя воздух скрипеть от напряжения.

Только сейчас, я наконец начала чувствовать то, о чем меня предупреждали многие. О влиянии, что он оказывает на людей, заставляя почувствовать влагу во всем теле, что холодным потом, прошибает оголенные участки.

Он отошёл. А я все продолжала стоять и вдыхать запах чего-то древесного, а перед глазами, считать назойливых мушек.

Моя рука непроизвольно покачнулась и следом утянула меня в сторону. Я неуклюже переставляла ногами, позволяя вести себя как тряпичную куклу. И только удалось выровнить шаг, я неверующе уставилась на свою ладонь, которая все так же была зажата его пальцами. Мизинец был перекинут через мое запястье, плотно фиксируя на месте, не давая шанса освободиться от хватки. Это вызвало ассоциацию с наручниками. Захотелось потереть запястье, краем сознания, отметила, что от его сильного обхвата останутся следы.

Странно, что Кир не в состоянии контролировать напор. Это больше свойственно Марку, который в порыве страсти мог опрокинуть меня мимо подоконника, ухаживая попой на огненные батареи. Но Ворон. Спокойный и уравновешенный Кир? Что должно произойти, чтобы он перестал соблюдать дистанцию, надавил своим влиянием, а потом и вовсе применил грубую силу.

Я перепрыгивала через ступеньки, крыльцо было последней преградой на пути из домика, где мы провели неудачные переговоры. Я внимательно следила за тем, куда ступает моя нога, чтобы не подвернуться или еще хуже, не проехать лицом по рыхлой земле. Не думаю, что Кир остановится, чтобы помочь мне поняться. Скорее наоборот, протащит тараном, програблив моим телом жидкую почву.

Где мое такси? Место, где ещё недавно стоял автомобиль с характерной эмблемой, сейчас имелись лишь две глубоки бразды.

— Залезай. – задняя дверь чёрного внедорожника распахнулась передо мной, обдавая запахом новой кожи и пластика.

Автомобиль из салона? А где старый? Надеюсь его не утилизировать, когда обнаружили, что кровь не поддаётся даже химчистке.

Я шмыгнула носом, так Алина. Прекращай.

Понимая, что выбора у меня, по сути и нет. Я забралась внутрь, аккуратно садясь у самого края, не давая возможности Ворону сесть рядом, так, что хлопок дверью ощутимо задел меня по локтю.

Но лучше так, чем сидеть на одном диванчике с… Куда?

Я болезненно потирала предплечье, и не успела порадоваться своей маленькой победе, как дверь напротив отварилась и рядом со мной уселся Он, собственной персоной.

Что за?

— Я отвезу тебя домой.

Между нами было приличное расстояние, но мои попытки отсесть дальше, остались незамеченным.

— Делай то, что я тебе говорю, — тихо произнес он. Шепот в салоне показался оглушительным. — Тогда, возможно, я закрою глаза на то, как ты сбежала, у меня из под носа, и раздвинула ноги перед бывшим.

Мы вернулись к главной проблеме. Я ведь знала, что он захочет поквитаться. Мой побег больно ударил по его репутации. В очередной раз напомнив, что от Марка нужно избавиться как можно скорее, пока он не заполучил не только его дело, но и все остальное, что Кир посмел назвать своим, выкидывая за борт самого Ворона.

Я хотела ответить ему, сказать, что сама пострадала не меньше, но меня остановило выражение его лица: не просто злое, а напряженное, словно он сдерживал страшный гнев. Холодные пальцы, снова завладели моей ладошкой, полностью привлекая мое внимание, и убедившись, что я сосредоточена, он продолжил:

— Если ты не будешь меня слушаться, я тебя убью.

— Прости… — одними губами прошептала я. — Я не могу…

— Ты ничем не поможешь Софии, будучи мертвой.

— Я не продам её, слышишь? Не отдам Вике! – я закричала со всей силы, что у меня была, оглушая водителя. Резкий поворот и я врезалась в дверь. Машину выровняли и я откинулась в другую сторону, влетая в широкую грудь Ворона.