Его добыча

Глава 1.

— Ну, удачи мне…

Я открываю окно, с выходом на крышу, делаю глубокий вдох и почти запрыгиваю на подоконник, как вдруг дверь моей комнаты с грохотом распахивается.

— Рокси! Ты готова?

Вот чёрт!

Узнаю голос папаши тирана.

Быстро отскакиваю от окна, швыряю рюкзак в угол и делаю невинное выражение лица, мол я просто тут стою и звездами из окна любуюсь.

Я же его вечная пленница. Мне только этим и следует заниматься.

— Ты что до сих пор не собрана? Я просил платье надеть! Что это за шмотки на тебе колхозные?

— Джинсы. Кофточка, — зло порыкиваю. — Почему сразу колхозные? Это брендовые вещи… Тренд сезона.

А в рюкзаке шортики и блестящий топ. Надеюсь, папа не полезет туда проверять.

Сегодня я собиралась сбежать на вечеринку к моей очень хорошей подруге, но, видимо, не судьба. Переодеться хотела уже по прибытию на место.

— А-ну живо переодевайся! — отец грубо швыряет мне в лицо какую-то шёлковую тряпку красного цвета. — Ты забыла, сегодня пятница!

— И… — недовольно тяну я, морща нос.

— Вечер боёв!

Блин. Точно.

Отец совсем уже обезумел от своего хобби. Иногда он всей семьей тащит нас в свой клуб боёв без правил. Папка у меня слегка ненормальный… Как и вся наша семейка. Я мечтаю сбежать из этого придурошного дома и начать свою жизнь. Но за мной строго следят. Шаг вправо, шаг влево — расстрел.

Отец считает, что я — его собственность. Вещь, такая же безвольная игрушка, как и мои братья, которых он собирается выгодно женить на дочерях своих партнёров по бизнесу, чтобы приумножить состояние могущественной семьи Шахин.

Мой отец очень жадный и властный человек. Я уже несколько раз пыталась сбежать из отцовского дома, но любая попытка обрести свободу пресекалась жёстким наказанием.

Я его ненавижу… Понимаю, что нельзя так говорить, родителей не выбирают, и всё такое, но он реально жуткий тиран!

— Давай, у тебя пять минут!

— Па, но я не хочу туда идти…

Он делает три широких шага вперёд и грубо хватает меня за грудки. Встряхивает. Как марионетку какую.

— Нет, ты пойдёшь! Как миленькая побежишь! Или охранники тебя понесут! — брызжет мне в лицо слюной.

— Ладно, отпусти. Пойду. Только не кричи. Я почти оглохла.

Он меня отпускает. Разглаживает складки на дорогом костюме и довольно фыркает:

— Люблю, когда ты такая покладистая.

Молчу. Опускаю голову в пол. Едва сдерживаю рыдания.

Лишь кулаки с силой сжимаю.

Синяки с прошлого раза на спине ещё не сошли…

Он наказал меня за то, что я не вернулась вовремя с прогулки. Я опоздала всего на полчаса. Отец на уши весь город поставил. Он разозлился. Наказал меня очень сильно. С тех пор не выпускает из дома без сопровождения охраны.

Он думал, что я напилась и попробовала наркотики из-за этого забыла какое сейчас время. Но это не так! Мы с Ритой, моей подругой, были в баре. Я ничего не пила. Просто волосы дымом пропахли…

— И ты знаешь, что будет, если ты осмелишься перечить! Поняла?!

Быстро-быстро киваю.

— Ты должна быть сегодня на арене. Я нам вип места купил. Зрелище будет нереальным!

Мерзость. Я почти плююсь. Ненавижу дерущихся мужиков и вида крови. Они все такие страшные, качки-переростки, настоящие звери. Они меня пугают. Мне по душе простые симпатичные парни. Из тех миловидных красавчиков, на которых я подписана в ин*****м.

И вот в уме крутится важный вопрос...

Почему он так настойчиво меня туда тянет?

— С тобой хочет познакомится один очень важный человек.

Теперь всё понятно…

Вот и ответ.

Неужели отец просто решил меня сосватать?

Нашёл блин место!

Кажется сегодня случится то, чего я так сильно боялась. Отец продаст меня какому-нибудь богатющему, зажравшемуся уроду. Так же, как продал моих братьев. Выгодно толкнул их в мужья напыщенным фифам.

Демир пока ещё холост, отец ещё не выбрал для него невесту, а наши с Данте судьбы предрешены. Данте скоро женится на Аннет — дочери влиятельного бизнесмена. Вильмонт Начатурян очень дружен с папой. Он его правая рука.

Боже, и пусть я ошибаюсь!

Пусть он без какой-либо своей ужасной цели тащит меня на эти мерзкие бои.

Дверь громко хлопает. Отец уходит.

Вздохнув, я раскладываю перед собой платье на кровати, недовольно морщусь, когда хорошенько его рассматриваю.

Какой ужас!

Это не платье, а кусок вульгарной тряпки. И где он ее только окопал? Кто ему эту гадость подсунул?

Внезапно в дверь стучат.

— Тук, тук! Можно?

Дверь открывается, в комнату, виляя задницей, входит Аннета собственной персоной.

Наверно вот и ответ — она посоветовала платье.

Только её ещё здесь не хватало. Коронованная богиня. Светская львица. И просто отвратительная, зазнавшаяся особа, которая считает себя выше всех остальных.

Я искренне сочувствую Данте. Ну и женушка ему досталась. Надеюсь, Аннета когда-нибудь задохнется от своего тщеславия и просто исчезнет. Надеюсь, что их свадьба с моим самым любимым братиком накроется медным тазом.

— Аннета? — удивленно таращу на нее глаза.

— Твой папа велел мне привести тебя в порядок. Сделать из тебя красоточку. —  Королевна морщит нос. Покручивая бёдрами, деловито обходит меня по кругу. Оценивает как куклу на прилавке. — М-да, боюсь не справимся за пять минут. Тут работы минимум на два часа.

Наманикюренным пальчиком она касается моих пышных волос, собранных в высокий хвост. Я рефлекторно отстраняюсь.

— Сделай из Роксаны горячую, развратную девку. Такую, чтобы трахнуть захотелось!

Она пьяная, что ли?

Ну и манеры.

— Что? — зажимаю рот ладонью.

— Цитирую слова твоего папочки, — кривит пухлые, наколотые губы, — я не шучу.

Не верю ей.

Это уже слишком.

— Зачем это надо моему отцу?

Аннета хватает меня за запястье и сажает на пуфик напротив зеркала. Ловким взмахом руки срывает резинку с волос, позволяя светлым прядям волнами рассыпаться по плечам и спине.

Глава 2.

Фух, слава богу ад завершился!

Бои закончились. Победу, естественно, присвоили бородатому чудищу со шрамом на лице.

Его так и звали все — Шрам.

Аплодировали и поклонялись как великому божеству.

А он?

Стоял такой грозный, невозмутимый. Король кровавого ринга. Мировая легенда. Божество, на которого едва ли не молились простые смертные.

И он... смотрел только на меня.

Алчно. Жадно. Ненасытно.

Будто сожрать одним залпом мечтал.

Жуть какой он страшный. Ближе, чем на сто метров, к нему даже не сунусь. Тем более, не стану ему принадлежать!

Он выбрал меня. А его пугающий взгляд говорил лишь об одном — я обречена. Я — его собственность.

Наверно отец ему уже меня продал, как брата. Даже не поинтересовался, хочу ли я этого, или нет? Просто поставил перед фактом.

Я не согласна с волей отца, но не рискую выразить бунт. Это его разгневает и тогда мне не поздоровится.

Но что же делать?

Я не стану игрушкой страшного демона. Не могу смирится. Я хочу выйти замуж по любви… Вариант один — всё-таки, на свой страх и риск, попробовать сбежать. И будь, что будет.

С этими горькими мыслями я выхожу на просторную террасу, покинув шумный зал, битком набитый гостями, в котором подают угощения и разливают дорогие напитки важным леди и джентльменам после боя.

Мама затерялась в компании своих породистых подружек, которые обсуждали последние тренды светской моды, а отец отправился в комнату для азартных игр.

Сама арена находится на цокольном этаже огромного здания, расположенного в частном секторе, въезд в который осуществляется строго по пропускам. Это секретное место, только для избранных, только для членов тайного клуба аристократов.

Мне удалось сбежать из зала, чтобы немного подышать свежим воздухом и успокоиться. Пока отец не видел, я уже выпила три бокала шампанского и быстро охмелела.

Сорвалась. Не хотела. Я должна была хоть как-то успокоиться, после того, что увидела на ринге и особенно после того, когда узнала, кто будет моим мужем.

Тяжко вздохнув, пошатываясь, я направляюсь к мраморным перилам. Дурацкие туфли на каблуке, которые мне всучила Аннета, уже до крови натерли пятки. Ноги устали ходить на каблуках, голова кружится… В развратном секси-платье я чувствую себя излишне дискомфортно.

Хочется его с себя сорвать и бросить за балкон, выразив бунт и несогласие с властью отца. Потому что эта вещь — выбор моего отца. Он сам дал мне платье лично в руки, выплюнув очередной приказ.

Всё, что он мне приказывает, вызывает внутри души бурный диссонанс. Но я слишком слаба перед ним. Я всего лишь маленькая пылинка, которую он с раннего детства жёстко топтал, воспитывая в строгости, подстраивая под себя.

Я мирилась с каждой его выходкой, но выйти замуж за чудовище, руки которого по локоть в крови, это явный перебор. Я прогуливалась по банкетному залу и случайно услышала разговор двух мужчин. Один из джентльменов нахваливал Шрама, а второй сказал, что боец обладает такой дьявольской силой, что на прошлом бою вырвал из груди человеческое сердце. Голыми руками.

Услышав это, мне стало плохо. Я побежала в сторону балкона, боясь потерять сознание прямо здесь и сейчас. Вдохнув полной грудью свежий воздух, попыталась успокоиться.

Может прямо сейчас упорхнуть?

Это будет глупо… Там внизу полным-полно охраны, даже если мне чудом удастся проскочить через ворота, то в этом красном платье я как тряпка для быка. У наряда откровенный вырез и сексуальный разрез до самого бедра. Мне кажется, что во время быстрой ходьбы, можно увидеть мои чёрные кружевные трусики.

К тому же я не умею бегать на каблуках! Это и так для меня триумф — одеть чёртовы лабутины Аннеты, чтобы произвести впечатление на будущего жениха.

Ой, да пошло оно все к чёрту!

Жаль, что я не прихватила ещё пару бокальчиков игристого...

Сделав глубокий выдох, я поднимаю голову к небу и вижу огромную жёлтую луну, а рядом звезды мелкими искорками танцуют. Решаю распустить волосы, которые Аннета старательно собрала в «мальвинку» на затылке.

Осторожно снимаю с головы заколку в виде крабика — подарок Данте, блаженно ерошу пальцами пряди.

М-м-м… как хорошо. Стало значительно легче. Корни волос устали также, как ноги, которые полвечера ходили на каблуках. Прикрыв глаза, прислонившись к перилам, я наслаждаюсь тишиной и спокойствием. А также тем, как прохладный ветерок ласкает мои пылающие щёки и мягко играет с прядями волос.

Останусь здесь до завершения банкета. Позади даже шезлонги стоят, можно прилечь и вздремнуть. Сюда редко кто выходит. Лоджия для курящих находится на другом этаже.

Внезапно, я слышу шорох, в полуметре от моего местонахождения! Он раздаётся со стороны высокой и пушистой сосны.

Я почти протрезвела! Дёрнулась, выронив любимую заколку из рук, с тоской заметив, что она полетела вниз и упала на ветку.

Только не это!

Это же подарок от любимого братика, которым я очень дорожу. Я ее только по особым случаям надеваю. В это раз Аннета сама достала украшение из шкатулки и нацепила на мои волосы.

Данте привез заколку из-за границы, сделав мне подарок на совершеннолетие. Безумно дорогая вещь, инкрустированная редкими камнями. Её нужно немедленно спасать.

Посмотрев обратно на ель, я увидела, как оттуда вспорхнула птица. Боже, это была всего лишь огромная ворона! И она меня напугала. В темноте, на пьяную голову, всякое может привидеться.

Время на исходе. Ветер поднимается, ветка шатается. Одно малейшее движение — заколка упадёт вниз и может разбиться. Вещь хрупкая, редкая. Слишком бесценная для меня. Я не могу рисковать, теряя время, чтобы найти какого-нибудь охранника и попросить у него помощи. Самой будет быстрее.

Сбросив жутко неудобные туфли, замираю напротив перил, оценивая ситуацию. По ту сторону ограждения есть небольшой выступ, на который можно встать. Главное, крепче держаться и не смотреть вниз.

Глава 3.

Шрам

Я замираю напротив зеркала и смотрю на свою рожу в отражении. Оскалившись, со всей дури бью кулаком по зеркалу, разбивая его в хлам.

Острые осколки со звоном падают на белую раковину и на дорогой кафельный пол. Вонзаются в руку, но я даже не чувствую боли. У меня по жизни выработался иммунитет.

Я чудовище.

Урод.

Убийца жестокий, в душе которого нет ничего святого.

К сожалению…

Как снаружи, так и внутри.

Напрягаю голову и вспоминаю, как я до такого докатился.

Говорят, все проблемы родом из детства?

Это правда.

Я всю жизнь жил в нищете. В районе для бомжей, где, что ни день, то сплошная борьба за выживание. Моим родителям было на меня плевать. Мать — героиновая шлюха, отца я никогда не видел.

Когда мне исполнилось четырнадцать, мать откинулась от передоза. Она зарабатывала на жизнь проституцией и снимала однокомнатную квартиру в опасном, криминальном районе, чтобы обслуживать там клиентом. Разумеется, я поневоле был свидетелем всего того, что происходило там.

Её били, над ней издевались. А я, будучи ребенком, смотрел на это, прячась под кроватью. Потом её посадили на иглу. И все те деньги, которые она откладывала на наше светлое будущее, быстро уходили на очередную дозу.

Меня воспитала улица. Я прошел адскую школу выживания. Питался на свалках и бился за кусок хлеба с плесенью. Так, я научился защищать себя с помощью кулаков и понял, что у меня есть талант к боевым искусствам.

Однажды один ублюдок из соседнего района полоснул меня ножом по лицу… Так я заработал уродство на роже, соответственно, погоняло, которое, в будущем, стало известно на весь мир.

Вскоре, один влиятельный человек заметил меня во всей своей красе во время уличной драки и взял под своё крыло. Обучив некоторым вещам, сделал из меня бешеную машину для убийств.

Ринг — это моя жизнь. Я дышу им, живу. Умываюсь кровью врагов и нахожу в этом утешение. Сломанные носы и раздробленные челюсти меня успокаивают… Когда я дерусь, я вспоминаю всю свою ничтожную жизнь и понимаю, что ни за что к ней не вернусь.

Сейчас я самый дорогостоящий боец. У меня столько денег, что можно ими в сортирах подтираться. Но все люди, даже такие неубиваемые ублюдки как я, чего-то бояться. Мой главный страх — вновь вернуться в трущобы, подсесть на иглу и закончить жизнь на помойке, как моя ничтожная наркоманка мать.

Но однажды случилось то, что вывернуло мой внутренний мир наизнанку.

Я увидел ЕЁ.

Маленькую, хрупкую конфеточку.

Она сидела в первых рядах, возле ринга, и дрожала как испуганный котенок.

Девочка ангел…

Не знаю почему, но я взглядом зацепился за нее и едва не получил по роже. Тупо не мог оторваться от малышки. Другие полуголые шлюхи, которые швыряли в меня трусики прямо во время боя и умоляли трахнуть, на ее фоне выглядели каким-то отстойным дерьмом.

Она мне снилась. Каждую ночь. Я просыпался весь в поту и адским стояком в трусах. Приходилось дрочить. Яйца дико болели, а конец разрывало от жуткой боли. Спермы скопилось столько, что можно было бы осеменить целый гарем.

Я усердно работал рукой, подрачивая, думал о белокурой малышке. Один мимолетный образ хрупкой девушки, и я выплеснул целое озеро спермы в ладонь. На следующий день решил всё о ней узнать. Догадался, что она дочь Шахина — той еще важной шишки. Мирон делает щедрые ставки на мою задницу и не пропускает ни одного боя. Криминальный авторитет испытывает ко мне явный интерес. Этим можно воспользоваться.

Я хочу его дочь!

И я её получу.

С этой сладкой мыслю я коварно улыбнулся, наблюдая за тем, как по поверхности зеркала скользят алые ручейки крови.

Открутив кран, я сунул руки под струю воды и принялся смывать с кулаков крошечные осколки. Вода в раковине окрасилась в красный.

Внезапно, в дверь постучали.

Промокнув руки полотенцем, я поспешил в прихожую встречать гостей.

Щёлкнув замком, открываю дверь.

Хм, какие люди.

А ведь я как раз думал про Мирона.

Он стоит на пороге моего дома собственной персоной в окружении роты охраны.

Шестеро людей, а почему не десять?

Если понадобится, я их всех за три минуты как утят со свёрнутыми шеями в ряд уложу.

— Шрам, — с почётом кивает мужчина, — разрешишь войти?

— Зачем? — скрещиваю руки на груди.

Бицепсы угрожающе напрягаются, превращаясь в гранит.

— Дело есть.

— Говори.

Видно, что мафиози нервничает.

Если мне не понравится его дело, я могу вырвать его сердце из груди. Прежде, чем он успеет закричать.

— Хочу тебя купить. Хочу, чтобы ты дрался за мою честь.

Надо же?

Какое интересное предложение.

И какой удачный, однако, подвернулся шанс!

Отвечаю, не думая:

— Согласен. Но не за деньги.

— А что тебе надо?

— Я что похож на продажного идиота?

Пауза.

Мафиози откашлялся.

— Прости. Виноват. Что ты хочешь?

— Дочь твою желаю. Белокурую малышку. В жены.

Старик даже не удивился, словно знал заранее, что я попрошу.

Говорят, он своими детьми как товаром распоряжается. Всех выгодно пристроил, ради бабок. Вот и сейчас ни один его мускул на небритой роже не дрогнул.

Обычное дело. Продать своего ребёнка. В порядке вещей у людей их великосветского общества.

— Идет. Приму это за честь, — руку протягивает для рукопожатия.

— Как её зовут?

— Роксана. Рокси можно.

М-м-м… имя красивое.

Как карамель тает на языке.

Оно очень подходит малышке.

— А лет ей сколько?

— Восемнадцать уже.

— Моё решение такое: когда ей исполнится двадцать, я приду за ней и заберу. Она станет моей женой и родит мне сына.

— Почему не сейчас? — таращит крысиные, хитрые глазки.

— Она слишком хрупкая. Не выдержит моего напора. Пусть еще подрастет, созреет. Хочу, чтобы вы заранее подготовили девчонку к её жизненному предназначению и объяснили, что от неё требуется.

Глава 4.

— Братишка, любимый мой! — прыгаю в объятия Данте и вдыхаю его запах.

Больше всего на свете люблю своего братика. Он один нормальный среди прочих придурошных членов придурошной семейки.

Демир еще. Но второй мой братец, порой, с приколами.

— Я скучала!

— Уймись, мелкая, меня всего лишь неделю не было, — он кряхтит и пытается отцепить меня от себя.

Наконец, после минуты мучения, я всё-таки слезаю с его шеи.

— Как твои дела? — заглядываю в омуты синих-синих глаз и тону в них, любуясь красотой столь необычного оттенка.

— Дела… такие себе.

Улавливаю в голосе братика явное беспокойство.

— Что стряслось?

— Да вот… проблема одна появилась. Одна девчонка… от меня... в общем…

— Залетела? — таращу глаза.

Вот это поворот.

Надеюсь, я ошиблась в догадках, ибо это будет полнейшей жопой!

— Балин, Рокс, ну ты как обычно с плеча рубишь.

— Ка-пец. А как же Аннета, твоя невеста?

— Не знаю, все слишком сложно.

— Расскажешь о ней? Думаешь избавиться от внебрачного ребенка?

Жесть. Это так грустно. Надеюсь, мой брат не кретин, чтобы убивать маленького человечка.

— Нет, ты что! Срок уже приличный. Пять месяцев.

— Да ладно? — я просто роняю челюсть до самого пола.

— Вот так, я только недавно узнал. Девчонка скрывала от меня свою беременность.

— Ого, она крутая! Смелая. Мне уже охота с ней познакомиться, — я радостно захлопала в ладоши. — Как её зовут?

— Рокси, — Данте сердито нахмурился.

— Все, все, прости. Я сама серьезность, — корчу серьезную гримасу.

— Её зовут Алиса. Скоро я привезу её сюда. Нужно будет как-то решить проблему.

— Любишь её?

— Это тебя не касается, — он охлаждает меня своим фирменным ледяным взглядом.

О-о!

Братишка сердится, значит я угадала, судя по острым льдинкам, мерцающим в глазах и ярому раздражению в поведении.

Ещё и как любит. По уши втрескался, но он не может быть со своей возлюбленной из-за чёртовых правил. Если пойдёт против воли отца — познает его ярость. У отца нет души. Он любого на куски порвёт, глазом не моргнёт.

— И ты не можешь её нигде спрятать?

— Увы, — он тяжко вздыхает, опуская глаза вниз. — Ты знаешь, что будет за враньё. Без суда и следствия… смерть. Я не могу ей рисковать, она очень хорошая девушка. А отец рано или поздно узнает о её существовании. Сама знаешь, сколько в городе его шпионов.

— Угу, — кусаю губы от волнения.

Ужас!

Вот же угораздила брата так вляпаться. Накануне собственной свадьбы с Аннет.

Я вдруг вспоминаю и о своей горькой проблеме.

— Данте, — хватаю брата за рукав кожаной куртки, — отец… он ведь не отдаст меня Шраму, правда? Ты ведь слышал новость, что и меня постигла горькая участь? Тот здоровяк неотёсанный, гроза кровавых боёв, меня пугает.

Брат с сочувствием качает головой.

— Прости, Рокс, может мы сможем что-то придумать. Я постараюсь с ним поговорить, но мне сначала нужно свою проблему решить. У тебя хотя бы есть ещё время, до двадцати лет. А вообще, Шрам лишь с виду такой мрачный. Ты ведь не знаешь, что у него внутри? Не стоит судить по обертке.

— Да какой там “обёртка”. Ну ты рубец его видел на пол лица, видел а?

— Не начинай, моя голова сейчас другим забита, — брат выдохнул и устало потёр переносицу. — Как же всё сложно…

— И как вы с Алиской встретились? Как же так вышло, что простая девчонка из народа беременна от самого Данте Шахина, — я невинно захлопала ресничками, подкалывая брата.

— Это вышло случайно...

— Ого, — присвистываю.

— Ну всё, хватит языками чесать, мне пора! — раздражённо обрубает.

Данте чмокнул меня в щеку и направился к выходу из дома, добавив:

— Выше нос, девчонка! Не грусти, иначе грудь не будет расти.

Обожаю этого синеглазого засранца!

Он заставляет меня улыбаться и делает мою жизнь чуточку теплей.

— Ах ты ж!

Рассмеявшись, Данте сбегает вниз по лестнице. Я хочу в него чем-нибудь кинуть на посошок, но рядом нет никаких предметов. Тогда я быстро снимаю домашний тапок с пушком и пуляю в его широкоплечую спину.

— Гадёныш!

Я промазала.

Братишка вылетел в дверь, а тапок угодил в лысую голову охранника, который так не вовремя почему-то вошел в холл.

Юра наградил меня суровым взглядом, что-то буркнув в ответ.

— Упс, простите.

Быстро мчусь вверх по лестнице, направляясь в свою комнату.

***

Настал вечер. Я никак не могу уснуть. Ворочаюсь с одного бока на другой. Всё-таки мысль о Шраме и моя тяжёлая участь в будущем не даёт мне покоя.

Надо бежать.

Живо уносить ноги!

Не хочу быть ничьей игрушкой, тем более такого жестокого дьявола, который купается в людской крови.

После того вечера, когда мерзавец поцеловал меня на балконе, я хожу сама не своя. И думаю о нём каждую свободную минуту — круглосуточно.

Вообще в душе ведется странная борьба…

А целоваться с ним было, стыдно признать самой себе, офигенно!

Но это был всего лишь инстинкт. Тело откликнулось мурашками и дрожью, потому что так пожелала природа.

Другое дело голова.

Целоваться и обниматься всегда хорошо, но это лишь плотская потребность. Но смогу ли я пережить и смириться с тем, что я однажды лягу в кровать с убийцей?

Нужно мыслить логически и не поддаваться разбушевавшемуся в крови либидо. У Шрама шикарное тело, горячие мускулы, огромная твёрдость в штанах… а в душе он кто?

Кровавый мясник.

Я не хочу, чтобы такой неотесанный дебошир стал моим мужем, а в будущем, ещё и сделал мне ребёнка.

Ну какие дети от него?

Кем они станут, когда вырастут? И какой у них будет характер?

Это же… Трэш какой-то!

Гены возьмут своё.

Ну уж нет!

Решено!

Пора брать свою задницу в руки и валить, пока не поздно.