Его жестокое сердце

Часть 1

Несмотря на начало первого ночи, музыка гремела на всю катушку. Соседи давно махнули рукой – связываться с братьями Демчуг себе дороже. Особенно с этим, старшим, который без царя в голове. Что они там опять отмечают одному черту известно, и лезть в это адское логово никто не рисковал.

А Глеб в эту ночь отмечал… ничего. Хотя если копнуть глубже – паршивое настроение, что с утра успела подпортить мать.

– А что, лайм закончился? – раскрыв на всю дверцу холодильника, Эля, пьяно пошатываясь, наклонилась. Кожаная микро-юбка задралась, почти полностью обнажив пятую точку. – Тю-ю, даже вшивый лимон не завалялся?

– У тебя вообще нет нормальной одежды? – нахмурился Глеб.

Он сидел на подоконнике в кухне. Один, в почти полной темноте. Потягивал коньяк, пока его дзен не нарушила эта знойная амазонка. Развязная, раскрепощенная, вечно полуголая и острая на язык.

– А что не так с моей одеждой? По-моему, я выгляжу шикарно.

– А по-моему ты чрезмерно оголяешься. Тебе не кажется?

– Может, я для тебя так стараюсь, милый, не думал? – захлопнув дверцу, обогнула барную стойку. Подошла вплотную и, выгнув по-кошачьи спину, потерлась своими прелестями о его плечо. – Хоть так тебя раскачать, морозилка. Не хочешь меня больше, у?

Провела языком по его шее, линии подбородка, скулам. Глеб чуть отстранился, демонстрируя всем видом, что сейчас не настроен.

– Ты пьяная, – брезгливо сморщился. – Бухаешь как грузчик.

– Я и выпила-то всего ничего, здрасьте!

– Забор покрасьте.

– Дзынь-дзынь, – изобразила, будто поднесла к уху телефонную трубку. – Это звонят из нулевых, просят вернуть обратно их тупую шутку. Скучный ты, Демчуг, фу, – и, демонстративно покачивая бедрами, свинтила наконец из кухни.

Шум уже порядком раздражал, как и собравшиеся здесь рожи. Порой он и сам не понимал, что их связывает. Тусовки, бары, полный отрыв, в общем-то и все.

Была пара адекватных друзей, но они по уши погрязли в серьезных отношениях. Брат… ну тот давно заплыл за буйки и потерял связь с реальностью. Элька? Ну этой еще расти и расти. Физически и ментально.

Была когда-то одна, якобы нормальная... Была, да сплыла.

Может, принять предложение матери и к черту все? Обрубить разом, образумиться. И потом с чистой совестью сдохнуть.

Сквозь басы, гомон голосов и смех раздался звонок в дверь.

Соседи. Кто же еще. Видимо, терпение лопнуло. Пусть проваливают.

Звонок повторился. Потом снова и снова.

Глеб выругался, поставил на пол недопитый стакан и раздраженно направился к двери. Ему было совершенно плевать на чье-то недовольство. С некоторых пор плевать было вообще на все.

– Пошли их нахер! – выкрикнул с дивана Марат. Как обычно окруженный какими-то бабами. – Вместе с их грудными детьми, немощными родителями и ранним подъемом на тупую работу. Задолбали.

– Или к нам пригласи, – потягивая кальян, предложил Марк. – Пусть как люди разок оттянутся.

– Если стремные, пусть валят. Я эстет.

Не обращая внимания на советчиков, Глеб миновал гостиную и вышел в коридор, где звуки были хоть чуточку тише. Повернул дважды ключ. Открыл дверь.

Она стояла сразу за. Девчонка, которую он видел всего лишь раз, и увидев, даже не сразу вспомнил. Мокрая, жалкая, продрогшая, сжимая в руках потертую спортивную сумку. А ручки-то, Господи, тощие, как веточки. Обнять и плакать.

– Ну и чего ты тут забыла? – опустив приветствие нахмурился Глеб. – На время смотрела?

– Стаса можешь позвать? – взволнованно кусая губы, чуть наклонилась влево, словно пытаясь увидеть, что там происходит за его плечом. – Мне поговорить с ним надо.

– Нет его. Съехал.

На и без того бледном лице не осталось и кровинки.

– Куда съехал?

– К Насте, – и уточнил, – девушке своей.

Губы и подбородок незнакомки едва заметно задрожали.

Глеб цокнул и закатил глаза. Все ясно, она с чего-то вдруг решила, что это ОНА его девушка. Святая наивность. Да его придурок-брат уже и имя этой бледной немощи забыл. Сразу же, как получил свое.

– Короче, как там тебя...

– Влада.

– Иди-ка ты домой, Влада. И про Стаса лучше забудь.

Она несколько раз понятливо кивнула, снова покусала губу, а потом... заплакала. Беззвучно, но отчаянно горько.

– Ты чего это? – опешил Глеб. – Эй! Ревешь-то чего?

– Я беременна. От Стаса. И... у меня больше нет дома.

---

Друзья, пожалуйста, поддержите роман звездочками🙏 Буду крайне благодарна. Спасибо )

Нас ждут:

#неодноднозначный герой. Циничный, закрытый, грубоватый

#героиня, попавшая в сложную ситуацию

#непростая притирка, которая приведет... к чему?

Будет интересно)

Часть 2

Приплыли.

Выйдя прямо босиком на лестничную клетку, Глеб прикрыл за собой дверь. Грохот наконец-то стал гораздо тише, что принесло невероятное облегчение.

– В каком смысле нет дома? – сложил на груди руки.

– Меня тетка выгнала. Я с теткой живу. Когда она узнала, что я ребенка жду, сказала проваливать к тому, кто его заделал, – опустив покрасневшие глаза, громко всхлипнула. – Она меня точно не порог не пустит.

– А подружки у тебя какие есть? Может, пока у них перекантоваться?

– У меня всего одна хорошая подруга, Мадина, она в общаге на Варейкиса живет, их там четыре человека в комнате, места совсем нет. Да и поздно уже, не откроют.

– Хреново.

Ну а что он еще мог сказать?

Он эту девчонку знать не знал, и не факт, что она правду сказала. Нет, его брат тот еще мудак, запросто мог заделать ей ребенка и свалить, тут сомневаться не приходилось, но при чем тут он, Глеб?

К нему ни она, ни ее ребенок, ни ее проблемы никакого отношения не имели.

– Номер в гостинице, может, снимешь? – предложил ради приличия. – Телефон дать хорошей?

Она горько, даже как-то разочарованно усмехнулась и подняла с пола брошенную ранее в порыве рыдания сумку.

– Ладно, я пойду. Извини за беспокойство.

Потемневшие сосульки волос прилипли к голове, джинсовая куртка была настолько мокрая, что казалось выжми – образуется нормальная такая лужа.

Он стоял и смотрел как удаляется ее хрупкая спина, и что-то внутри вдруг шевельнулось. Что-то чужеродное, давно погребенное под грудой цинизма.

– Подожди, – окликнул. Она остановилась, обернулась. – Может, тебе это, денег дать?

– Зачем? – нахмурилась.

– На гостишку. У тебя бабки есть?

– Не забивай голову, Глеб. У тебя там, кажется, гости. Иди к ним.

Снова отвернулась, нажала кнопку вызова лифта.

Удивило, что имя его знает, он ее, допустим, не знал. В остальном – похер. Не хочешь, как хочешь.

Глеб зашел в дом, прикрыл за собой дверь. Выругался, и тут же распахнул обратно.

– Стой!

Успел. Лифт только-только подъехал.

– Сюда иди, – поманил рукой. Она, подумав, снова подошла.

До чего же она тощая. Светлые волосы, светлые глаза, светлые брови. Моль. Что Стас в ней вообще нашел?

Он видел их вместе всего лишь раз, где-то пару месяцев назад. Вернулся домой, а там они. Прямо на диване в гостиной. У нее глаза как у испуганного олененка. Стояла, в простыню куталась, со стыда сгорала, как будто он сисек в жизни не видел. Собственно, он их тогда реально не увидел. Парочка успела чинно прикрыться.

Потом он спросил у брата, кто это такая, а тот лишь в привычной ему манере отмахнулся. На этом, собственно, все.

И вот здрасьте-приехали.

– Ты имя мое откуда знаешь? – спросил более миролюбиво.

– Так Стас сказал, когда ты… ну… когда ты пришел в прошлый раз, – и покраснела. – Я запомнила.

– Понятно, – мгновение подумал, надо ли оно ему это все, и неожиданно сам для себя выдал: – Заходи.

– Куда?

– В дом заходи, – открыл дверь и кивнул внутрь. – Там походу разберемся.

– Но у тебя же гости.

– Они надолго не задержатся.

Часть 3

Влада, подумав, шагнула вслед за ним. Но остановилась у порога, выставив перед собой сумку, как щит.

В коридор вышла Эля, держа в руках кислотного цвета коктейль. Чуть скривилась и кивнула на гостью:

– Это еще кто?

– Конь в пальто, – рубанул Глеб и обернулся на Владу. – Да заходи ты, чего встала?

Уверенно вошел в гостиную и врубил свет. Десяток мощных ламп вдарил по глазам, со всех сторон понеслись вопли возмущения.

– Вечеринка подошла к концу, – хлопнул в ладоши, подводя итог. Выдернул из розетки музыкальную систему. – Расходимся.

– Че, соседи фараонов вызвали?

– Ага. Вон, участковый стоит, – ухмыльнулся Глеб. – Поднимай задницу Марат, и телок своих не забудь забрать.

– А че это они мои? Я их в первый раз вижу.

Пока все бубнили, пререкались, допивали недопитое, искали свои смартфоны и сумки, Глеб, сложив руки на груди, терпеливо ждал. Влада ждала тоже, практически слившись со стеной.

– Блин, Глеб, реально, кто это? Ты из-за нее, что ли, нас бортанул? – прицепилась Эля. Обернулась на девчонку, быстро оценила внешность, прикид. – На эскортницу не похожа, убогая. Или ты экстрима захотел?

– Тебя это тоже касается, – кивнул Глеб на выход. – Потом позвоню.

– Вообще охренел, – психанула. Схватила с кресла свою сумку, резко перекинула ручку через плечо. – Сам себя теперь обслуживай.

Специально вышла последней, чтобы смачно хлопнуть дверью.

В квартире повисла оглушительная тишина, которая, после продолжительного неугомонного драйва показалась раем.

– Твои друзья обидятся, наверное…

– Они мне не друзья, – отрезал Глеб и, перешагнув через рассыпанные снеки, опустился на диван. Развел широко колени, растянул руки по светлой спинке, откинул голову и закрыл глаза, словно смертельно устал. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Влада все так же молча стояла у стены, словно не зная, что ей делать.

– Ну и чего ты стоишь? – раздраженно приподнял голову.

– А что мне делать?

– Спать иди, – грубовато бросил он и кивнул неопределенно вбок. – Там гостевая комната, найдешь, не первый раз в гостях.

– То есть мне остаться ночевать здесь, с тобой?

– Не со мной, а у меня дома.

– Но я думала, что ты пригласил меня чтобы…

– Чтобы что? Решила, что я хочу поразвлекаться с тобой? Прости, ты совсем не в моем вкусе.

– Господи, нет! Я не это имела в виду! Я думала, что ты позвал меня просто… просто Стаса подождать. Решила, что ты ему позвонишь и он приедет.

– Мы не настолько близки, чтобы ворковать по ночам. И вообще, сама чего не позвонила ему?

– У меня нет номера его телефона… – стыдливо опустила глаза.

– То есть он тебе даже номерок не оставил, а ты к нему домой прибежала? Такая сильная любовь? – язвительно усмехнулся Глеб.

Бледное лицо напротив накрыло выражение, похожее на достоинство. Что тоже улыбнуло. Ты погляди-ка, гордая она. Горячка, что приползла в его дом ночью, мокрая и жалкая.

– Я пришла только потому, что мне совершенно некуда было пойти, – ледяным тоном отрезала она. – И решила, что Стас должен знать.

Глеб не верил ей. Ни ей, ни ей подобным. Вообще никому не верил, потому что каждой от их семьи было что-то нужно. Никто не появлялся и не исчезал просто так.

Неизвестно еще, кто из них жертва, кстати. Она или его пришибленный братец. Может, она вообще специально залетела. Если вообще беременна, конечно. Сколько их таких было.

– Слушай, Влада, – протянул руку и взял с низкого столика банку пива. Открыл, дернув за колечко, сделал большой глоток. И все это не сводя глаз с девушки напротив. – А ты уверена, что это Стаса ребенок?

– Да пошел ты! – выплюнула она, и Глеб рассмеялся. Громко, искренне. Сам даже не ожидал такого оживления, и уж тем более такого дерзкого выпада с ее стороны. Вылезла из каких-то трущоб и все туда же.

– И что тут смешного? – накинулась горячка. Не физически, конечно, словесно пошла на таран. – Разве я сказала что-то веселое?

– А разве нет? – перестал ржать Демчуг. – Ты мне это, давай, дурочку только из себя не строй, ок? Я не вчера родился и вот эти ваши мутные схемы знаю.

– Какие еще мутные схемы? Ты о чем вообще? Или… – мстительно прищурилась. – Или ты думаешь, что я все это придумала, что ли?

– Да кто тебя знает. Стас жених завидный. В нашей дыре таких по пальцам пересчитать. Эй, ты куда это? – обалдел, когда она уверенно направилась на выход. – Куда пошла, говорю?

Она не остановилась. Подошла к двери и принялась дергать ее и крутить неподдающийся замок.

– Открой мне, – сдалась. Обернулась. – Мне выйти надо.

– И куда это тебе надо ночью?

– Подальше отсюда! Я дура! Круглая, набитая дура! Была дурой, когда поверила Стасу. И сейчас дура тоже, потому что с чего-то вдруг решила, что идея прийти сюда будет хорошей. Лучше на улице ночевать, чем слушать эти унижения, – выплюнула, ударив покруче хлыста. – Вы с братом два сапога пара, а может, ты даже хуже. Тот поначалу хотя бы пытался сделать вид, что нормальный. А теперь открой мне, я уйду и больше тебя не побеспокою.

Глеб обалдел. Давно он не слышал в свой адрес таких хлестких выражений. Хлестких и, к его собственному отвращению, справедливых. Два сапога – возможно, но точно на разную ногу.

Стас виртуозно умел притворяться, скрывать свою истинную гнилую натуру, чтобы получить желаемое. Глеб же был прямолинейным, циничным, беспринципным. И никогда не выдавал себя за другого человека.

Слова это пигалицы его задели. Кто бы мог подумать.

– Остынь. Куда ты ночью одна пойдешь.

– Куда-нибудь пойду. На вокзале переночую.

– Бок о бок с бомжами?

Она посмотрела на него так, что он прямо прочитал по ее глазам, что лучше уж с бомжами, чем с тобой.

– Короче, давай, выключай гордость. Она сейчас вот совсем не в кассу. Переночуешь здесь, а завтра иди куда хочешь.

Она насупилась. Молча стояла, но хотя бы перестала выбивать дверь.