Его любовница поневоле

Глава 1

Утро понедельника встретило Александру густым, липким туманом, который окутал небоскребы Москва-Сити, превращая их в призрачные колонны, подпирающие низкое небо.

Девушка стояла перед зеркалом в прихожей своей крошечной съемной студии, в сотый раз поправляя воротничок белой блузки.

Ткань казалась слишком накрахмаленной, сковывающей движения, как и сама мысль о том, что сегодня её жизнь изменится навсегда.

«Глоубал Корп». Одно название звучало как приговор или как высшая награда.

Александра знала, что конкурс на место личного секретаря генерального директора был безумным — сотни претенденток с дипломами МГИМО и внешностью моделей.

Почему выбрали её, простую девушку с красным дипломом лингвистического и привычкой кусать губы, когда она нервничает, оставалось загадкой.

— Соберись, Саша. Ты просто будешь варить кофе и распечатывать документы, — прошептала она своему отражению. Но отражение в ответ лишь тревожно блеснуло карими глазами.

Офис компании ослеплял.

Обилие стекла, хромированного металла и холодного белого света создавало ощущение, что ты попал не в приемную, а в операционную будущего.

Александра шла по натертому до блеска паркету, и стук её каблуков эхом отдавался от панорамных окон.

— Вы Александра? Проходите, господин Алексис не любит ждать, — бросила ей через плечо помощница из отдела кадров, даже не обернувшись.

Сердце Саши пропустило удар. Алексис.

Она видела его на обложках бизнес-изданий, но глянцевые фото не передавали и доли той энергетики, которая захлестнула её, как только она переступила порог кабинета на сорок пятом этаже.

Он не сидел за столом. Он стоял спиной к двери, глядя на то, как просыпается город под пеленой тумана.

На нём был темно-синий костюм-тройка, сшитый так безупречно, что казался второй кожей.

Широкие плечи, мощная спина — Александра невольно засмотрелась на то, как ткань натягивается при каждом его движении.

— Пунктуальность — это единственное, что я ценю почти так же высоко, как интеллект, — голос Алексиса был низким, лишенным эмоций.

Он медленно обернулся. Александра почувствовала, как воздух в легких внезапно закончился.

У него была пугающая, почти хищная красота.

Четко очерченные скулы, прямой, словно высеченный из мрамора нос и глаза цвета арктического льда.

Этот взгляд не просто смотрел — он сканировал, препарировал, читал мысли.

Под этим взором Александра почувствовала себя абсолютно обнаженной, несмотря на свой строгий костюм.

— Садитесь, Александра. Нам нужно обсудить график. Он будет плотным. Выходных у вас не будет, личного времени — тоже. Ваше время теперь принадлежит мне. Вы согласны?

Он подошел ближе. Саша уловила аромат его парфюма: холодный кедр, нотки дорогого табака и что-то еще, едва уловимое, мужское, от чего внутри всё сжалось в тугой узел.

Он был накачен, но не как бодибилдер, а как античный атлет — сухая, функциональная сила чувствовалась в каждом его жесте.

— Да, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я согласна.

— Хорошо. Тогда ваш первый рабочий день начался пять минут назад. Кофе. Без сахара. Черный, как ваша совесть, если вы решите мне соврать. Свободны.

Весь день прошел как в тумане.

Александра металась между принтером, кофемашиной и бесконечными телефонными звонками. Но где бы она ни находилась, она кожей чувствовала его присутствие за стеной.

Алексис был воплощением сдержанности.

Он не кричал, не повышал голоса, но когда он выходил из кабинета, в приемной становилось холоднее на несколько градусов.

Сотрудники замирали, секретари вытягивались в струнку. Он был загадкой, которую хотелось разгадать, но было страшно даже прикоснуться к первой странице.

Саша ловила себя на том, что разглядывает его через приоткрытую дверь.

То, как он хмурится, читая отчет. То, как его сильные пальцы сжимают дорогую перьевую ручку. То, как он ослабляет узел галстука в конце дня, обнажая сильную шею.

Она еще не знала, что этот человек станет её персональным раем и адом одновременно.

Она не знала, что под этой ледяной коркой скрывается пламя, способное испепелить их обоих.

Руки Александры слегка подрагивали, когда она подносила тонкую фарфоровую чашку к массивной дубовой двери.

Аромат свежемолотых зерен казался ей слишком резким в этой стерильной атмосфере офиса.

Она дважды глубоко вздохнула, призывая на помощь всё своё самообладание, и тихо постучала.

— Входите, — раздался его голос, на этот раз еще более сухой.

Алексис сидел в своем кожаном кресле, склонившись над кипой документов. Свет от панорамного окна падал на его профиль, подчеркивая идеальную линию челюсти и напряженные мышцы шеи. Он даже не поднял головы, когда она подошла к столу.

Александра осторожно поставила чашку на пустую зону столешницы, стараясь не издать ни звука. Она уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг его рука — широкая, с длинными мужскими пальцами и безупречным маникюром — накрыла её ладонь, которая всё еще покоилась на краешке стола.

Холод его кожи и жар, исходивший от самого прикосновения, ударили по ней, как электрический разряд. Саша замерла, боясь дышать.

— Александра, — произнес он, наконец поднимая на неё свои ледяные глаза. Вблизи они казались почти прозрачными. — Скажите мне, почему вы так боитесь?

— Я... я не боюсь, господин Алексис, — соврала она, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

— Боитесь, — констатировал он, не отпуская её руки. Напротив, он слегка сжал её пальцы, заставляя её склониться чуть ближе. — Ваше сердце бьется так громко, что я слышу его даже сквозь гул кондиционера. Вы боитесь совершить ошибку? Или вы боитесь меня?

Глава 2

Будильник еще не успел издать ни звука, когда Александра открыла глаза. В комнате царил серый, предрассветный полумрак. Сон улетел мгновенно, сменившись колким, электрическим предвкушением. Сегодняшний день не принадлежал «Глоубал Корп», он не принадлежал графикам и отчетам. Он принадлежал ему.

Саша встала, ощущая, как холодный пол бодрит не хуже ледяного душа. Она подошла к окну. Москва еще спала, укрытая коконом из тумана и редких огней фонарей. Девушка долго выбирала одежду. Это была сложная задача: выглядеть достаточно профессионально для поездки «на объект» и одновременно достаточно мягко для мужчины, который целовал ее под дождем. В итоге выбор пал на кашемировый свитер цвета топленого молока — он подчеркивал теплоту ее кожи и делал ее образ беззащитным перед его властностью.

Когда телефон на тумбочке завибрировал, сердце Саши подпрыгнуло к самому горлу.

«Я внизу. Алексис».

Коротко. Властно. Совершенно в его стиле.

Она выбежала из подъезда, кутаясь в пальто. Черный «Майбах» стоял у самого входа, его фары прорезали туман, как глаза хищника. Алексис сам вышел из машины. Сегодня на нем не было строгого костюма-тройки. Темный джемпер с высоким горлом и куртка из тончайшей кожи делали его фигуру еще более массивной и внушительной.

— Доброе утро, Александра, — его голос, низкий и хриплый спросонья, пробрал ее до костей.

Он открыл ей дверь, и на мгновение его рука коснулась ее локтя. Даже сквозь слои ткани она почувствовала этот разряд.

В салоне было тепло и пахло кедром. Алексис сел за руль сам — редкий случай, когда он обходился без водителя. Это подчеркивало интимность момента.

— Мы едем далеко, — произнес он, плавно выруливая со двора. — Забудьте об офисе. Сегодня есть только дорога и цели, которые я вам покажу.

Они ехали по пустому шоссе. Москва оставалась позади, сменяясь бесконечными лесами. Александра наблюдала за его профилем. В утреннем свете его лицо казалось высеченным из камня. Она ловила себя на мысли, что хочет разгадать каждую морщинку в уголках его глаз.

— О чем ты думаешь? — вдруг спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— О том, что вы кажетесь другим здесь, — честно ответила Саша. — В офисе вы — лёд. А сейчас... вы похожи на человека, который наконец-то сбросил доспехи.

Алексис едва заметно усмехнулся.

— Доспехи защищают сердце, Александра. Но в них очень тяжело дышать. Иногда нужно выйти на свежий воздух, чтобы не забыть, как это делается.

В этом молчании, прерываемом лишь тихим шорохом шин, Саша начала строить свой первый воздушный замок. Она представляла, как они будут ездить так всегда. Как она станет его тихой гаванью, где ему не нужно будет воевать с миром.

Спустя полтора часа пути они свернули на узкую проселочную дорогу, обрамленную вековыми соснами. Вскоре перед ними вырос дом. Это не был типичный «дворец» олигарха с золотыми колоннами. Это было здание из темного кедра и грубого камня, которое словно вырастало из самой земли. Огромные окна отражали лес, делая дом почти невидимым.

— Мой загородный дом, — просто сказал Алексис, заглушая мотор. — Здесь я принимаю самые важные решения. И здесь я никого не принимаю, кроме тех, кто мне действительно дорог.

Это «дорог» эхом отозвалось в душе Александры. Она вышла из машины, вдыхая чистый, морозный воздух. Тишина здесь была такой густой, что её можно было потрогать руками.

Внутри дом был таким же, как его хозяин: аскетичным, дорогим и холодным на первый взгляд, но уютным внутри. Массивные балки под потолком, запах дров и дорогого табака. Алексис помог ей снять пальто, и его пальцы намеренно медленно скользнули по её плечам.

— Тебе нравится? — он стоял так близко, что она чувствовала тепло его дыхания на своем затылке.

— Здесь... очень спокойно. Будто мира снаружи не существует, — прошептала она.

— Его и не существует. Пока мы здесь — есть только то, что внутри этих стен.

Он провел её в гостиную, где уже был подготовлен камин. Огромная шкура медведя перед ним выглядела как приглашение к запретной близости. Александра сглотнула. Она понимала, что сегодня границы между «начальником» и «подчиненной» будут стёрты окончательно.

Алексис не был бы собой, если бы позволил кому-то другому нарушить их уединение. Даже поварам было приказано оставить заготовки и исчезнуть. На просторной кухне, сияющей сталью и натуральным камнем, он двигался с грацией хищника, который точно знает, чего хочет.

Александра наблюдала за ним, пристроившись на высоком бархатном стуле у кухонного острова. Ей казалось невероятным, что эти руки, подписывающие контракты на миллиарды, сейчас так ловко управляются с ножом, нарезая овощи. Он снял часы, обнажив крепкие запястья, и закатал рукава кашемирового джемпера.

— Вы часто готовите сами? — спросила она, завороженная ритмом его движений.

— Только когда хочу полностью контролировать процесс, — ответил он, не оборачиваясь. — Еда — это тоже энергия. Я не люблю впускать в себя чужую энергию, когда мне нужно восстановиться.

Он подал обед прямо здесь, на острове. Простые, но изысканные блюда: стейк идеальной прожарки и салат. В каждом его жесте сквозила забота, смешанная с властностью. Он сам наполнил её бокал вином, следя за тем, как рубиновая жидкость играет в свете дня.

После обеда они переместились к огромному панорамному окну. Снаружи начал падать редкий, пушистый снег, медленно оседая на ветвях вековых сосен. Алексис стоял, прислонившись к раме, и смотрел вдаль. Его фигура на фоне дикой природы казалась монументальной.

— Моё детство было похоже на это окно, — вдруг произнес он. Голос его звучал глухо. — Прозрачное, холодное и запертое. Мой отец считал, что наследник империи не имеет права на капризы. В шесть лет у меня был график, расписанный по минутам. В десять я уже понимал, что такое маржинальность и дебиторская задолженность.