Его маленькая ошибка

Глава 1. Леся

— Попробуй ещё припаркуйся в этих долбанных элитных районах, — пыхчу я, с трудом выворачивая руль без всяких там гидроусилителей. — Понастроят муравейников, а потом толкайся у них во дворах.

— Не ворчи, Лесь, — нервно усмехается Машка, с тревогой озираясь по сторонам, дабы я не въехала во все эти навороченные тачилы.

Права у меня без году неделя, а опыту и того меньше — самой страшно. Но что поделаешь? Надо было как-то крутиться. Не на автобусе же по заказам мотаться?

— Смотри-смотри, кажется охранник нам машет, — указывает подруга в окошко, когда я наконец нахожу место, очень кстати у самого подъезда.

Торможу и приоткрываю дверь своей видавшей виды шахи, потому как если я стану открывать окно ручкой, мужик скорее умрет от старости.

— Здесь нельзя парковаться! — отрезает он.

— Где такое написано? — кричу в образовавшуюся щель, ведя перед собой рукой, давая понять, что нет ни одного знака, запрещающего мне это сделать.

— Парковка только для хозяев ЖК, и их почетных гостей! — не унимается сторожила.

— Так мы как раз гости! — пожимаю я плечами. — И очень кстати — вполне почётные. Спросите у дамочки из двести тридцать четвёртой.

Невинно хлопаю глазами, пока охранник лениво приближается, дабы не продолжать орать на весь двор:

— Обслуга не входит в список почётных гостей, — фыркает он высокомерно, упирая ладонь в крышу моей «ласточки», и нависая надо мной.

Вот же козел! Типа сам-то он не относится к уничижительному определению «обслуга»? То же мне, нашёлся.

— Да какая ж мы обслуга, уважаемый? — стараюсь улыбаться максимально дружелюбно. — Мы профессионалы высокого уровня. И боюсь те, кто нас вызвал не скажут вам спасибо, если мы опоздаем, пока будем искать место.

Его взгляд сверкает заинтересованностью:

— Девочки по вызову что ли? — едва не облизывается.

Так нас ещё конечно ни разу не называли.

Машка рядом нервно хихикнув, начинает икать. Это она постоянно, когда волнуется. А я кулаки сжимаю:

— Массажистки, — цежу сквозь зубы.

— Ну я так и сказал, — усмехается. — Чем не проститутки?

— Сам ты — проститутка! Козел! — резко захлопываю дверь, едва не прищемляя пальцы охамевшего стража порядка.

В бешенстве дёргаю коробку на заднюю передачу и порывисто давлю на педали, под отборный мат охранника.

— Леся-Леся! Стой!!! — кричит Маша, но я не успеваю среагировать.

Удар.

Меня дергает назад, и я жалею, что поскупилась найти где-нибудь на авито чертов подголовник на своё кресло. Ударяюсь головой о боковую стойку, и тут же поворачиваюсь на подругу:

— Машунь, ты как?

— Блин, — потирает затылок, которым приложилась к имеющемуся на ее кресле подголовнику. — Да я-то ничего. Обо мне ты, мать, позаботилась. А сама? Так и шею могла же свернуть!

— Прости, Мась, — раскаиваюсь я, быстро осознавая, что моя порывистость только что сыграла с нами злую шутку. — Кажись я накосячила…

— Охохо, — слышится злобная усмешка из-за моей двери, которую уже в наглую распахнул чертов выбесивший меня охранник. — Ты даже представить себе не можешь, насколько ты сейчас права!

— Пошёл к черту, упырь! — шиплю, смахивая с лица волосы из растрепавшегося конского хвоста. — Если бы не ты…

— Я-то пойду, — перебивает меня он с ехидной усмешкой. — А вот от людей, на которых ты нарвалась, тебе явно так просто не избавиться…

С этими словами он и правда удаляется, предварительно яростно хлопнув дверью моей «ласточки».

На смену охраннику перед моим окном вдруг вырастает огромный бугай, презрительно изучающий мое лицо.

— Кажись нам крышка, Мась, — шепчу подруге.

— Ну тебя! Мы в цивилизованном мире живем, в конце концов, — тихо отзывается она, стараясь меня подбодрить. — Никто не станет нас мутузить или продавать на органы из-за царапины на бампере.

— Надо заметит на очень дорогом бампере, — шиплю я, одним глазком оценивая в зеркало заднего вида масштабы катастрофы — огромный чёрный внедорожник, который послужил нашим препятствием.

— Это не наше дело! — пытается вразумить меня Маша. — С этим уже твоя страховая разбираться будет.

С моих губ срывается нервный смешок, и Маша явно улавливает в нем сомнительные нотки:

— Лееесь, — делает выразительную паузу, — у тебя ведь есть страховка? Умоляю, скажи, что ты оформила эту чёртову страховку, или нам точно кранты!

— А если скажу, что оформила, то все будет в порядке? — пищу я.

— В том случае, если это правда, — уточняет она.

Молчу, боюсь даже оторвать взгляд от кружащего вокруг нас, словно коршун, бугая. Судя по его задумчивому лицу он оценивает вес моей «ласточки» на глаз и видимо пытается припомнить, почем нынче принимают металлолом, ну и человеческие органы заодно. Потому что иначе ему с меня компенсацию никак не сбить.

— Ладно, — выдыхает подруга. — Помирать, так вместе.

Она уже порывисто хватается за ручку двери, явно собравшись с духом броситься грудью на амбразуру, но я кладу ей руку на плечо, останавливая:

— Сначала надо хорошенько все взвесить, а то любишь ты рубить сгоряча.

Хмурится, но соглашается притормозить.

О моя чудо-подруга. При всей ее трудно скрываемой робости (прям как у меня), и при этом отважной и порой необдуманной порывистости (пожалуй, тоже как у меня), — как же я ее обожаю!

И как я ее так долго разглядеть не могла?

Мы ведь учились вместе в медицинском колледже. Но вот общаться начали только в последний год обучения, когда случайно встретились на курсах массажа. Мне срочно нужна была профессия, а ей деньги, — что по сути одно и тоже.

Там мы и придумали суперплан, как станем лучшими спецами этой сферы в городе, а ещё лучше в стране. Этот наполеоновский план включал в себя проникновение в клиентскую элиту. Что у нас, к нашей огромной радости, наконец и получилось. Вернее, должно было получиться. Как раз сегодня.

А значит мы не имеем права упустить наш шанс. Наклоняюсь к Маше и принимаюсь заговорщически шептать:

Глава 2. ЯР

— Твою мать! — рявкаю я, когда из моих рук какого-то хера вываливается планшет. — Миша, поаккуратней нельзя?!

— Дык это не я, Ярослав Сергеич, — бубонит водила. — Какой-то петух на своей колымаге не смотрит куда едет.

— Так пойди организуй ему пару уроков вождения, — бросаю несдержанно, наконец выковыряв из-под сиденья планшет, и даже не поднимая взгляда возвращаюсь к работе.

Какая-то гнида опять норовит мне сделку сорвать. Но я не намерен своего так просто отдавать. Мы на этот тендер несколько месяцев пахали. И если эти мудозвоны думают, что я так просто сдамся, то они обыкновенные лохи.

Но вот если не лохи и у них в кармане припасён козырь посерьезней… Это не даёт мне покоя.

Чуть больше года назад, когда в моем городском доме «вдруг» случился пожар, я заподозрил неладное. Какая-то сука решила меня убрать — это было слишком очевидно. Потому я собрал своих родственников в кучу, и, спрятал их подальше за городом. Ну и сам, соответственно, залёг на дно, чтобы выцепить ту тварь, которая решила меня уничтожить. Стараюсь не светиться в людных местах без лишней надобности, и о том, что я жив знает только ограниченный круг лиц. Остальным эта информация без надобности. А мне так удобнее следить за тем, как быстро из моего «ограниченного круга лиц» распространяется информация.

К моему удивлению, и даже отчасти разочарованию, весь этот год прошёл относительно тихо. За исключением пары эксцессов. И я уже было успел подумать, что все улеглось и можно понемногу выходить из тени. Но как раз сегодня близкий человечек — Глеб Золотов, сообщил мне, что информация обо мне достаточно далеко ушла от моего «ограниченного круга лиц».

Это может значить лишь одно: кто-то сливает меня. Соответственно, раз сливает, значит и не побрезгует нож и спину воткнуть.

К слову, это тоже рассуждения Глеба. И я склонен ему доверять. Мы с ним разное в свое время прошли. Да и слышал я, что с ним произошла похожая мутная история. Благо, вроде все наладилось.

Усмехаюсь себе под нос:

— Хоть у кого-то.

Большинство «бывших» в нашем деле пришли к куда менее радужному финалу. В основном червей кормят. И все из-за «верхушки», которой не по нраву, когда кто-то уходит из «семьи».

А Глеб молодец, остепенился говорят: жена, двое детей, — полная чаша, так сказать.

Завидую.

Нет, не его семье, конечно, — не привык я на чужое добро зариться, — скорее его безбашенности. Я себе такой роскоши позволить не могу. Сберечь бы то, что осталось: Веру Петровну и братца своего — балбеса.

Отрываю взгляд от планшета, оценивая обстановку. Никого не видно. Только мой водила отвесной скалой висит над корытом, что встряло у нас на пути.

В принципе я-то приехал, и можно было бы оставить Мишу разбираться самостоятельно, а самому отправляться получать свою порцию приятного времяпрепровождения. Но новая информация сильно подпортила мой настрой.

Достаю телефон с намерением написать сообщение любовнице, что на сегодня все отменяется. Но случайный взгляд в лобовое портит планы…

Цепляюсь вниманием за каскад шоколадных волос, что рассыпаются прямо перед Мишей, пока он в недоумении нависает над машиной. Замечаю с другой стороны ржавой шестёрки ещё одну девчонку, но взгляд упрямо магнитится к той, что рядом с моим водилой.

Она почти целиком влезает на заднее сиденье, проталкивая по нему что-то громоздкое наружу.

Ох, мля, какая же аппетитная задница у моего недоразумения, выросшего на дороге. Ещё бы на личико посмотреть, так глядишь и скоротала бы девочка мой испорченный вечер?

Вместо сообщения любовнице, набираю текст водиле, с предложением «мирного» решения вопроса для фигуристой шатенки.

Провожаю взглядом ее подружку, радуясь, что удастся остаться с сочным телом один на один, — не любитель я лишних глаз в таких делах.

Возвращаю внимание к своей потенциальной жертве на сегодняшний вечер как раз в тот момент, когда она выползает из-за машины.

Откидывает с лица растрепавшиеся шоколадные волосы и…

…у меня случается микроинфаркт.

Или не микро?

Но что-то определенно будто порвалось в груди.

Только. Не. Она.

Черт бы ее побрал! Разве я не отсек все варианты встречи с этой девчонкой? Не может так быть, чтобы дважды в слепую молния шарахала в одно и то же место.

Но мой организм безошибочно откликается на неё.

Пальцы до скрипа кожи сжимают обивку переднего сиденья, пока я неосознанно подаюсь вперёд, чтобы внимательней разглядеть ее.

— Олеся, — это чертово имя застревает комом в горле, а сердце в ушах тарабанит так, что я не слышу собственного голоса.

В паху сводит от мельчайшей вспышки воспоминания нашей единственной недопустимой ночи.

Той ночи, когда я умер для неё…

Сжимаю кулаки, заметив, как неосторожно Миша хватает за локоть мою «ошибку», как грубо волочит ее к машине.

Хватаюсь за ручку двери, но тут же торможу. Я не должен выходить. Нельзя ей показываться. Достаточно было одного раза ее сломать…

В бешенстве набираю этому ушлепку, но сукин сын не берет — не слышит, походу.

Хрипло усмехаюсь, оценив, как миниатюрная девочка, прописав моему амбалу-водиле по тормозам выкручивается из его захвата и бежит к своей машине.

Правильно, девочка, беги. Беги, прошу тебя. Садись в свою машину и уезжай. Все остальное я улажу сам.

Но она своенравна, как всегда. Выхватывает из салона телефон и бежит… ко мне.

Дьявол!

Неосознанно прилипаю к боковому стеклу, вглядываясь в ее лицо. Кажется, немного повзрослела моя принцесса. Судя по глубокой складке между точеных бровок — стала часто хмуриться. Накрашена ярко, но не вызывающе. Однако эта ее темная помада…

…хочу слизать ее с гребанного пухлого рта. Попробовать бы ее на вкус. Ещё хоть разочек. Не понимаю, какого хера меня так и не отпустило после нашего первого раза? А я ведь рассчитывал.

Хочу намотать на кулак ее строгий растрепавшийся хвост, и познакомить ее со своим вкусом. Наказать ее за то, что она до сих пор кажется мне такой красивой.

Глава 3. Леся

Просыпаюсь от того, что лёгкие начинают гореть. Запах, что их наполняет причиняет боль. И одновременно расшатывает мое обычно спокойное либидо до вулканического уровня.

Губы покалывает. Невольно облизываю их, но морщусь, оцарапав язык обо что-то колючее.

Слух ласкает хриплый мужской стон, и я не хочу просыпаться, если это собирается заканчиваться.

С трудом приоткрываю глаза. Темновато. Упираюсь взглядом в кадык на мощной щетинистой шее. Чувственный рот слегка приоткрывается:

— Очнулась? — меня обдаёт мятным выдохом. — Как ты, малышка?

Мне нравится этот голос. Хочу ещё его послушать. Протягиваю руку к мужскому лицу, и касаюсь кончиками пальцев губ, которые тут же искривляются в наглой усмешке:

— Нравится?

Бездумно киваю. В следующее мгновение мой палец будто током прошибает, когда по подушечке проходится горячий влажный язык.

Перевожу удивлённый взгляд в глаза моей галлюцинации и проваливаюсь в пару тёмных омутов.

— Не может быть, — выдыхаю я еле слышно.

Глаза наконец привыкают к полутьме и взгляд нервно скользит по огромному силуэту. Опутывающим меня крепким объятиям. И знакомым до боли мужским чертам лица.

Ярый…

Он вдруг легко целует мое плечо, и утыкается в него носом, прикрывая глаза, затягиваясь моим запахом:

— А я ведь рассчитывал, больше никогда тебя не встретить, принцесса.

И эта его фраза будто наконец включает меня: все воспоминания, что он оставил шрамами на моем глупом наивном сердце.

— Я что… умерла? — вырывается первое, что приходит в голову.

Он усмехается, опаляя мою кожу своим дыханием:

— Думаешь, так должен выглядеть рай? — тихо рокочет.

— Скорее ад! — выплевываю я, окончательно приходя в себя.

Отталкиваю от себя мужчину и вырываюсь из его объятий. Усаживаясь рядом, наконец осознавая, что мы в машине. Очевидно в его машине: наглухо тонированные стекла, кожаные сиденья. Да и этот великан попросту не влез бы в мою «ласточку».

Блин! Ассоциации на ум приходят не самые безболезненные и приличные.

Машина вдруг останавливается в каком-то огромном полуподвальном гараже, с кучей крутых машин, и я нервно оглядываюсь по сторонам:

— Куда вы меня привезли? — бросаю загнанный взгляд на призрака из прошлого, что замер рядом, и с любопытством следит за моими действиями.

У меня дыхание сбивается от одного его вида. Но памятуя о том, какой платой он уже однажды вознаградил меня за нашу близость, не удивлюсь, что за бампер на своей машине он и вовсе меня в рабство готов продать.

Меня запоздало начинает накрывать шоком от неожиданной встречи. Скольжу ладонями по обнаженным коленям, пытаясь унять в них дрожь, а Ярый будто назло молчит, наблюдая за моими малейшими движениями. Задумчивый взгляд тёмных глаз наглухо прилип к моим рукам.

Он знает, что я дрожу. Как-то болезненно хмурится, будто ему есть дело, до моих ощущений.

Не могу больше выдержать этот тяжелый, непонятный мне взгляд исподлобья. Дергаю ручку двери и выскакиваю из машины.

Мимо меня молча проходит водила и скрывается за одной из дверей гаража, а я даже не успеваю решиться спросить, куда меня привезли.

Через небольшое окошко под потолком замечаю, что на улице чуть светлее, чем в машине. Но уже определенно вечереет. А значит мне стоит поспешить домой. Там меня очень ждут…

Похлопываю себя по карманам. Черт, где мой телефон?

— Твой телефон разбился, когда ты падала в обморок, — появляется рядом Ярый, вынуждая меня вздрогнуть.

— Ясно! — отзываюсь резко: я больше не намерена с ним церемониться. — В какой стороне остановка?

— Что?

— Остановка автобусов! — взрываюсь я.

— Здесь такого не водится, — отвечает он с издевательской усмешкой.

— Точно. Для богатых ублюдков предусмотрены авто с личными водителями! — фыркаю я и уверенно направляюсь к закрытым воротам гаража, что остались позади.

Не успеваю сделать и пары шагов, как в мою руку, словно клещи вцепляется огромная мужская ладонь и одним рывком разворачивает меня:

— Разве забыла, с кем имеешь дело? — рычит Ярый мне в лицо.

Меня трясёт, но я и виду не подам, что боюсь. Вместо этого выдавливаю наглую улыбочку:

— О чем это вы? Разве мы знакомы?

— Никто не смеет со мной так говорить, девочка! — рычит словно зверь. Хотя, о чем это я? Он и есть самый настоящий зверь! Животное, которому чужды человеческие чувства.

— Пусть так будет и впредь! А так как я — не «никто», то мне, пожалуй, стоит поскорее убраться из вашей идеальной жизни, где вам никто не смеет перечить! — сказать проще, чем сделать.

Ярослав Сергеевич продолжает сжимать мое запястье, яростно выдыхая мне в лицо:

— Олеся, — цедит сквозь стиснутые зубы.

И у меня подкашиваются ноги от звука моего имени из его уст. Теперь-то он меня запомнил.

Хочется прикоснуться к нему ещё разок, почувствовать себя снова рядом с ним защищённой.

Только не поддаваться… И не сметь плакать!

— Что с тобой случилось, малыш? — неожиданно мягко спрашивает он, подтягивая меня ближе к себе: — Разве больше не хочешь быть моей женой?

Непроизвольно вздрагиваю, кажется с потрохами выдавая свои чувства, а от того, стараюсь вложить как можно больше своей ненависти в слова:

— Ха! Меньше всего на свете любая адекватная девушка хотела бы стать женой такого животного как вы!

Хмурится, словно от боли, а затем я вижу, как его ноздри начинают расширяться от гневного дыхания:

— Но ты ведь не из адекватных, не так ли? — находит он лазейку в моих словах, и дергает меня на себя.

Не успеваю возразить, как мои волосы оказываются в жёстком захвате, а в рот врезаются грубые мужские губы…

От неожиданности поддаюсь. Впускаю в свой рот язык этого мерзавца, и даже отвечаю ему на поцелуй. Бездумно запускаю пальцы в его темную шевелюру, и впиваюсь когтями в кожу.

Как же давно меня никто не целовал. Примерно год уж как…

Глава 4. Леся

Подпираю гаражные ворота в ожидании, когда Ярый наконец соизволить меня выпустить, но он явно не торопится.

И какого черта, спрашивается, он так странно себя ведет?! Почему просто не позволит мне свалить на своих двоих? Почему в принципе притащил сюда, раз делать ничего дурного не планировал? Неужто испугался, когда я свалилась в обморок? Может просто оп привычке защитить хотел?

Блин, да не важно это все!!! Плевать я хотела, какие у него мотивации! Надо просто поскорее убраться и забыть, как страшный сон.

Только не смотреть. Не смотреть на него!

Вот черт! Мой взгляд бесконтрольно ползёт вверх по строгим темно-синим брюкам в бледную клетку, цепляется за ширинку, — я прикусываю губу и насильно переключаю внимание на кожаный ремень. Белая рубашка тесно облепляет мощный торс, поверх распахнутый пиджак и ослабленный галстук. Это все так в его стиле. Эдакая небрежная строгость. А ещё творческий беспорядок на голове, — взгляд ползёт вслед за мыслями, — как обычно, дьявольски красивый мерзавец. Все в нем — воплощение греха. Его губы, которые могут целовать до беспамятства. Тело, которое теперь я кажется вижу даже сквозь одежду, — Боже, как оно может двигаться. И его наглые глаза — пара тёмных омутов, в которых пляшет целый выводок чертей, когда он смотри на меня прямо как… сейчас.

Резко вдыхаю от неожиданности и быстро прячу взгляд. Мало мне уже на сегодня стыда, решила ещё больше опозориться?

Слышу, как ко мне приближаются его неторопливые шаги, и готова на ворота залезть от неловкости:

— А ты повзрослела, принцесса.

— С вашей помощью, — огрызаюсь я.

Он останавливается так близко, что я вижу его туфли, пока пытаюсь упрямо таращиться в пол:

— Поправь меня, если ошибаюсь: ты ведь сама этого хотела?

Усмехаюсь от его непроходимой наглости. Решаюсь взглянуть ему в глаза: это же насколько должна совесть у человека отсутствовать:

— О, поверьте, — протягиваю я, — я хотела далеко не ЭТОГО!

— Да черт бы тебя побрал, Леся, — он прихватывает меня за локоть и притягивает к себе. — Ты ведь сама… — его прерывает звук, захлопывающийся двери и приближающиеся к нам шаги.

Ярослав Сергеевич отпускает меня и отступает на несколько шагов, невозмутимо оправляя свой пиджак, но при этом не отрывая от меня своего испепеляющего взгляда.

Перед нами является парень, неуловимо похожий на Ярого, но явно моложе, чуть ниже ростом и недостаточно широк в плечах в сравнении со своей старшей копией. Вид надменно ленивый, будто его оторвали от дел вселенской важности:

— Значит мне нельзя водить девушек домой, — вдруг раскатывается по гаражу голос, похожий на тот, что я кого-то по глупости любила, — а тебе не только можно, но ещё и запрет на выход из дома «без веской причины» можно нарушить, когда речь идёт о том, чтобы проводить твою шлюшку?

О, ясно, собственной персоной передо мной теперь не только дьявол во плоти, но и его младший братец — черт из табакерки.

— Судя по тому, что мне в своё время рассказывала баба Вера, шлюшка здесь только ты! — шиплю я младшему Волкову.

Он удивленно таращит на меня глаза:

— Яр, это че за баба?

Ярый подтолкнув брата к машине спокойно говорит:

— Закрой уже рот, и разуй глаза: где ты бабу-то увидел? Я вижу разве что сопливую девчонку.

Минута замешательства, в которую я отчаянно борюсь с тем, чтобы не припомнить Ярому, что он только что делал на капоте своей тачки с этой сопливой девчонкой, — когда его брат вдруг нарушает образовавшуюся тишину:

— О-Леся?

— И тебе доброго денёчка, Славик, — не без язвы отзываюсь я, уверенной походкой вышагивая к машинам, в надежде уже поскорее убраться подальше с опасной территории. — Выпустите меня уже!

Да уж, ничего не скажешься, денёчек выдался — огонь. Мало того, что дважды за день обозвали девушкой легкого поведения, так я ещё и едва ли не начала этому определению соответствовать стоило поблизости появиться этому змею. Ну говорят же: скажи человеку сто раз, что он собака, и на сто первый — он залает.

Нервно оборачиваюсь, в ожидании, когда эти двое из ларца уже наконец меня отпустят, и замечаю, что у Ярослава Сергеевича отчего-то белеют костяшки, от того, с какой силой он стискивает свои огромные кулаки.

Поднимаю на него глаза, будучи полной решимости ответить на его злобный взгляд, однако в удивлении замираю, обнаружив, что смотрит он вовсе и не на меня. На брата, очевидно.

Переключаю внимание на Славика и от неожиданности хмурюсь. Этот… черт в наглую скользит по всем моим округлостям и выпуклостям раздевающим взглядом, нисколечко не стесняясь.

— Слав, у мажоров что, лишняя пара глаз всегда дома припасена? — цежу я. — Твои тебе явно без надобности.

— Упс, — нагло усмехается Волков-младший, почти так же обаятельно, как обычно это делает его брат. Почти. — Соррян, малых, я просто не ожидал, что из тебя может такая соска вырасти. Ай, бро… — теперь уже куда менее самоуверенно скулит Славик, когда большая ладонь старшего брата ложится сзади на его шею и неосторожно ее сжимает.

— Теперь извинился за свою грубость, сел в машину и молча отвёз девочку домой. Без приключений! Если что-то выкинешь — я узнаю, — он переводит на меня хмурый взгляд. — У меня номер не поменялся. Если что… звони.

— Прости, Лесь, — выдавливает Славик.

В носу вдруг начинает свербеть из-за очередной порции дежавю…

Сколько раз Ярый проворачивал подобное в моем детстве? Пожалуй, десятки. Защищал меня от всего и от всех, включая собственного братца. Казалось все мои счастливые моменты были связанны именно с ним…

Никогда бы не подумала, что в первую очередь стоит защищаться как раз от него самого!

Киваю как-то невпопад, и спешу скрыться за дверью, любезно открытой для меня внезапно воспитанным Славой.

— Проследи, чтобы ее ни одна живая душа не увидела, — слышу я наставления Ярого. — Никто не должен знать, что она имеет к нам какое-то отношение, понял?

Глава 5. Леся

— Даш, мы побежали, — тихо говорю я, стягивая волосы в уже ставший привычным конский хвост на затылке, — малой спит, молоко в холодильнике: в этот раз нацедила побольше.

— Да разберусь я! Лесь, бегите уже, пока не начали опаздывать, — она чмокает меня в щеку, и обнимает Машу, а как только мы выходим за порог, закрывает за нами дверь — мое железное правило: никому не открывать.

Как же мне повезло с моими девчонками. Чтобы я без них делала?

— Лесь, ты вообще уверена, что тебе уже можно такие тяжести таскать? — пыхтя не забывает озаботиться Маша, пока мы прем по лестнице тяжелючие складные кушетки.

— А ты уверена, что тебе можно? — вторю ее взволнованному тону. — Я-то уже отстрелялась, а вот тебе ещё детей рожать...

— Ой, да ну тебя! Посмотри лучше, где там наше такси.

Остановившись у подъезда, достаю телефон, который мне одолжила во временное пользование мама Даши, и изучаю карту.

— Чёт он не спешит к нам, — ворчу я.

На экран выползает оповещение о входящем сообщении с неизвестного номера. Тыкаю на него и бегло читаю:

«Привет, малых! — по этому раздражающему обращению безошибочно вычисляю Славика. — Я твой номер у ба взял, надеюсь ты не против? Вера Петровна очень огорчилась, что ты не зашла, когда приезжала. Но я ее взбодрил, сказав, что ты обещала ее навестить в ближайшее время».

Вот же ж…

Если бы этот додельный Славик не растрепал о моем визите, то у бабы Веры не было бы и повода огорчаться. Ещё и на жалость мне надавить норовит обещанием бабушке. Тоже мне, манипулятор комнатный!

Я конечно соскучилась по Вере Петровне. Но, во-первых, я никогда не даю пустых обещаний, а если уж имею глупость ляпнуть, то считаю себя обязанной исполнить обещанное. А во-вторых, ну мне ведь сейчас реально не до того! Работа, Данька, теперь ещё и машину искать, — вчерашние попытки обзвонить штрафстоянки и гаи не дали никаких результатов. Очевидно в виду позднего вечера.

Да и ладно бы, если баба Вера жила бы в черте города. А поездка загород, с пересадками, к тому же ОН сказал, что в их элитный посёлок вообще общественный транспорт не ходит, а это значит ещё и пешком пилить придется, — да этот квест целый день может занять!

Какого черта этому Славику от меня надо?!

Понимаю, что простое сообщение с приглашением в гости не могло так сильно вывести меня из себя. Прикрываю глаза и пытаюсь восстановить дыхание.

Все дело в нем… Конечно же.

Значит, первое: успокоилась и взяла себя в руки!

Второе: если этот человек для тебя больше никто, то незачем и так реагировать на любое упоминание о нем! А тут даже ж не упоминание, а призрачная возможность встречи, которой я ни за что не поддамся!

И третье: не вздумай никому показывать своей слабости, и уж тем более собой манипулировать!

«Вере Петровне — привет! Передай мои извинения, но у меня много работы, поэтому в ближайшее время вряд ли смогу заехать. Как только выдастся выходной, постараюсь», — отправляю сообщение, и вновь возвращаюсь к приложению вызова такси:

— Вот же гад, — ворчу. — Он походу кофе распивает, а мы тут стой, жди его! Зачем, спрашивается, тогда было заявку принимать?!

Сбрасываю заказ, и оглядываюсь по сторонам, будто где-то рядом должно появиться решение проблемы.

И правда, вот оно…

— Моя «ласточка», — едва не плача, выдавливаю я, заметив за большим припаркованным внедорожником крыло своей пестрой шахи. — Ты как тут оказалась?

— О! — удивляется Маша, явно тоже только сейчас заприметившая нашу спасительницу.

Направляемся к ней. Дергаю ручку переднего пассажирского — открыто.

— Вот те на, — фыркаю я, мельком подумав о чьей-то беспечности. — Хорошо хоть не угнали. И на том спасибо.

Засовываю руку внутрь и дергаю рычажок задней двери. Поспешно упаковываем кушетки, ширму и прочую утварь, уже начиная немного опаздывать.

— Хоть бы пробок не было, — бубню себе под нос, пока Маша складывает в багажник наши рабочие халаты-кимоно.

— Погоди-ка, — слышу ее задумчивый возглас, и уже думая, что бы мы могли забыть, направляюсь к ней.

Останавливаюсь у багажника:

— Только не говори, что ещё домой придётся возвращаться?

— Да нет же, погляди! — она указывает мне на зад моей «ласточки», а я только хлопаю глазами, не в силах понять ее пантомиму.

— Чего, Маш? Мы же опаздываем, изъясняйся словами, пожалуйста.

Вместо ответа она почему-то лезет в карман своих шорт и достаёт телефон. Я начинаю нервно притопывать ногой, складывая руки на груди.

— Вот! — она протягивает мне свой мобильник.

Вижу фотку, которую она сделала вчера, после аварии: я, бугай, номера гелика хорошо видны, а также… в хлам разбитая задница моей «ласточки»: задние фары осколками поблескивают на асфальте; открывшийся от натиска крупного мерса багажник моей миниатюрной машинки выглядит слегка пожёванным; задняя арка подперла колесо; и даже заднее стекло оказывается лопнуло и очевидно не разлетелось только из-за сдерживающих его полосок подогрева.

— Это как так? — недоумевающе глядит на меня Мася, которой я со вчерашней ночи и до самого выхода из квартиры неустанно ныла о том, где мне искать мою машинку любимую.

— Чудеса, — пожимаю я плечами, прекрасно представляя себе, что за «волшебник» может промышлять подобными чудесами. — Поехали, опаздываем!

Прыгаю в машину, в надежде, что подруге хватит моей глупой отговорки. Но Маша наверно не была бы таким близким мне человеком, если бы не ее чутьё на важные разговоры:

— Признавайся, что ты такого сделала, что тебе потерпевшие в аварии машину возвращают в целости? — она даже слова подобрала максимально прицельные для своего допроса. То есть вопроса.

Выезжаю с парковки, на ходу пытаясь сообразить, что бы мне такого ей ответить. Ведь признавать, что я настолько «счастливчик», что из-за своего неконтролируемого дурного характера въехала в отца своего ребёнка, — о котором никогда даже вспоминать не планировала, не то что уж кому-то рассказывать, — мне вовсе не хочется. Вернее, я точно не стану этого делать!

Глава 6. Леся

Крепкий силуэт в тусклом свете свечей напоминает мне тот, что я нежелательно встретила вчера.

Тут же отбрасываю идиотские мысли: что ж теперь, в каждом мужике его буду видеть? Хренушки! Много чести этому дьяволу!

— Приветствуем вас на сеансе массажа, — тихим голосом начинает Маша, явно оценив мое промедление — обычно приветственную речь толкаю я. — Сегодня мы будем вашими мастерами.

Едва сдерживаюсь от смешка в пользу ее нескладного приветствия. Подмигиваю ей в темноте, и мы принимаемся за работу.

Стоит коснуться мощной мужской спины, как меня будто током прошибает. Чертовы дежавю из-за перекатывающихся под смуглой кожей клиента мышц. Они бугрятся прямо как у того мужчины, которого я по глупости потрогала вчера.

Точно так же скользила пальцами по его телу обтянутому тонкой тканью рубашки. И даже под ней.

Кажется, я впервые сейчас ловлю кайф от своей работы… Не знаю в чем причина: может я не доглядела и заказала новые благовония с какими-то афродизиаками? Но я будто словила какой-то возбуждающий транс от прикосновения к горячей коже этого мужчины.

Голова кружится. Надеюсь это не у всех присутствующих в комнате так. Иначе нам кранты.

Точно, может я попросту вчера получила сотряс? Вот меня и ведёт так?

Это сейчас предпочтительный вариант.

Явно лучше, чем тот, что я возбудилась от прикосновения к клиенту.

Масло позволяет моим ладоням беспрепятственно скользить по его упругим мышцам, и в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мои глаза закрыты от удовольствия, грудь до боли покалывает внезапным приливом, а дыхание стало экстазно-тяжёлым…

— Что вчера случилось, что ты не смог прийти? — вдруг врезается в мою нирвану резкий женский голос хозяйки дома.

Я затаившись жду ответа мужчины. Отчего-то очень хочется услышать его голос. Моему воспалённому подсознанию мерещится, что он должен быть столь же возбуждающе горячим, как и его тело. С рокочущей хрипотцой, вынуждающей мои коленки подкашиваться. С толикой ленцы. И львиной долей желания, сквозящем в каждой фразе. Черт…

Он не спешит отвечать, будто затаился.

Как хищник.

Как смерть.

Как проклятая судьба, что каждый раз играет со мной злые шутки…

— Появились неотложные дела, — наконец отзывается он, и мое сознание взрывается красочным фейерверком.

Это он.

Тот самый голос.

То самое тело, которое я кажется угадала с первого прикосновения.

Тот самый… мерзавец.

Разум бьет тревогу, вынуждая мое тело сокращаться в желании бежать, как можно дальше отсюда.

Значит вот как он оказался вчера на этой злополучной парковке?! Приехал к своей бабе, которая организовала ему… меня!

Черт бы побрал этого…

Сердце разрывается, от осознания, что пока я училась жить заново после того, как он растоптал меня, пока я считала его мёртвым и носила его ребёнка, этот бесчувственный робот даже ни разу не вспомнил обо мне!

А все потому, что я была достаточно глупа, чтобы стать его «очередной». Унизил меня и отправился дальше развлекаться со своими шлюхами?!

Проглатываю слёзы.

Но я больше не та наивная дурочка, чтобы ломать свою жизнь. Плевать я на него хотела! Я не имею права сейчас сбежать. Достаточно того, что я уже вчера из-за него подставила наше с Машей дело под удар!

Я выполню этот чертов заказ, и пробьюсь в «высшую лигу», чего бы мне это не стоило! Я должна! Ради своего сына: чтобы у него была лучшая жизнь, чем у меня!

Однако, как всегда, обещать куда проще, чем исполнить. Стоило удостоверится, кто лежит передо мной, как прикосновения к нему и вовсе стали обжигающими. Будто тысячи мелких игл вонзаются в подушечки пальцев, щекоча нервы электричеством.

Но я не остановлюсь! Напротив, теперь вкладываю ещё больше усердия в свои движения, будто надеюсь передать этому дьяволу всю боль, накопившуюся во мне.

— Что это за запах? — хрипло интересуется мой «клиент».

Молчу. Просто не в силах здраво мыслить, чтобы ответить впопад.

Маша выручает:

— Благовония, господин, — наша фишка — обращение «господин», в контексте этого дьявола звучит слишком пошло. — Сандал и ягоды можжевельника.

— Нет, — отрезает Яр. — Что-то другое. Пирожные с заварным кремом… — несколько мечтательно рокочет он так, что у меня кожа принимается покрываться мурашками.

— Я ничего не покупала, — тут же отзывается женщина из-за ширмы. — Ты ведь не ешь сладкое.

— Да, но запах… — почти шепчет он. — Или сгущённым молоком? Точно… чем-то молочным.

Вот. Черт.

Закатываю глаза, начиная догадываться, что за запах он учуял. Тяну носом воздух. Не чувствую того же, что он — принюхалась.

Грудь болит от несвоевременного прилива, и я только сейчас понимаю, что мне сыро.

Вашу ж мать! Ну почему именно сейчас?! Не время ведь ещё совершенно! Я кормила Даню прямо перед выходом. Однако меня будто распирает от притока молока.

Охота в голос выть от безвыходности ситуации.

— После сеанса вас ожидает чайная церемония, — вдруг находится Маша, и я готова расцеловать ее за находчивость, уже догадываясь, что она собралась наплести нашему чуткому «парфюмеру». — Видимо моя коллега сегодня заварила и оставила настаиваться для вас Цзинь Сюань — разновидность молочного улуна. Он имеет лёгкий сливочный аромат и…

Боже, как же я ее обожаю! И в целом, и в данный конкретный момент в особенности, покуда она продолжает лить в уши нашим клиентам лекцию о китайских чаях!

Успеваю перевести дыхание, когда Маша вдруг объявляет о том, что первая половина сеанса завершена:

— Мы удалимся, чтобы вам было комфортней. Если желаете, можете отведать чай, о котором я вам только что поведала, — говорит она умиротворяющим голосом. — Как только будете готовы, располагайтесь на массажных столах, на этот раз лицом вверх, и мы продолжим.

Она ещё продолжает инструктировать клиентов, но Ярый начинает подниматься с кушетки, и я бросаюсь прочь из гостиной, пока он меня не заметил.

Глава 7. Леся

Хмурится ещё сильнее, в полумраке комнаты вглядываясь в мое лицо. Вернее, его половину, не прикрытую маской.

Узнает? Или…

Плевать! Вне зависимости от результата, хочется убежать и спрятаться от этого взгляда.

Прости, Маш, я правда старалась!

Успеваю сделать шаг, желая немедленно убраться из этой чертовой квартиры, когда моя рука оказывается в жёстком захвате мужских пальцев. Вот черт…

Ярый рывком разворачивает меня к себе и сдергивает с моего лица маску.

Сидит на кушетке с грозным видом. Ни один мускул не дрогнул. Привычно дикий взгляд исподлобья. Тяжелое дыхание, словно после пробежки. Ничто в нем не выдаёт того, что он собирается сделать…

Всего миг — он сгребает меня в охапку, и бесцеремонно таранит мой рот требовательным поцелуем. Вот так просто. Будто я ему принадлежу! И он имеет право от меня требовать этот самый поцелуй.

Его язык проходится по моему, продолжая дразнить мою кожу статическим электричеством возникающим между нами всякий раз, когда мы оказываемся рядом.

С моих волос, по его безмолвному велению, сползает резинка, и в них тут же запутывается огромная пятерня, а в мой рот при этом действе врывается облегчённый выдох, будто он только этого и ждал.

По всему моему телу словно бисер рассыпаются мурашки, вынуждающие меня дрожать от нетерпения…

Олеся… что же ты делаешь?!

Прикусываю его губу, как когда-то давно. Пожалуй, это единственный действенный способ поумерить его пыл.

Отстраняется, с хищной улыбкой.

Замахиваюсь для пощечины, чтобы снова стереть эту наглую ухмылку с его лица. Но он явно учится на ошибках: ловит мое запястье и заведя мне руки за спину прижимает меня к себе ещё теснее.

Впивается губами в мою шею, буквально вжимая меня в своё огромное тело.

Полотенце, что было между нами, предательски уползает, и я чувствую всю мощь его желания.

Сильная рука уверенно дергает мое кимоно, обнажая правое плечо. По ключице проходится влажный поцелуй. Ярый спускается ниже, к груди, грубо всасывая мою бледную кожу над бюстгальтером.

Голова кружится. Глаза сами собой прикрываются. А на задворках сознания плещется катастрофа… которая произойдёт, если я позволю ему попасть в свой лифчик…

Дергаю плечами и выгибаюсь так, чтобы не позволить ему и дальше клеймить мою кожу своими развратными поцелуями. Однако это не так-то просто. Его объятия как стальные тиски. Он тут же сжимает меня теснее, и выдыхает мне в ухо:

— Ну же, маленькая. Ты ведь тоже хочешь повторить…

В отчаянии машу головой, боясь голос подать, чтобы нас не разоблачили.

— Не обманывай меня, принцесса, — продолжает хрипеть он мне в ухо.

Его рука вдруг оказывается между нами. Ныряет под полу моего халата и протискивается между моих бёдер, вынуждая меня задохнуться от вспышки нежеланного удовольствия. Ловлю ртом воздух, глядя в его опьяненные желанием глаза, пока его пальцы, отодвинув мои трусики касаются моей влажной плоти:

— Вот и попалась, — улыбается, как безумный, проникая своими пальцами все глубже. — На сегодня ты — моя добыча, Олеся.

Только не это! Только не с ним, опять! Я ведь сама себе не доверяю, когда он рядом. А он только снова унизит и выбросит, как ненужную вещь…

— Может вы позабыли, — шиплю я в его рот, — но ваша дичь прямо сейчас ждёт вас за ширмой, вся обмазанная маслом и вполне готовая к жарке! А меня оставьте в покое…

Он вынуждает меня замолчать, пройдясь своим горячим языком по моим губам, будто уже готов сожрать меня:

— Предпочитаю более труднодоступную жертву, чем та, что сама на вертел бросается.

— Так вот чем я не угодила в прошлый раз? — горько усмехаюсь я. — Была слишком доступной жертвой?

Он хмурится, явно недовольный тем, что я заставляю его вспоминать прошлое. Дергает во мне пальцами, и я, едва успевая сдержать стон, прикусываю губу.

— Я разопну тебя прямо на этом массажном столе и заткну твой сладкий ротик, малышка. Накормлю тебя, досыта. До последней капли выжмусь в тебя, чтобы ты больше не смела так разговаривать со своим мужчиной.

Меня ведёт от его грязных обещаний. Поддаюсь вперёд и прижимаюсь губами к колючей шее…

Нет, я не дура, чтобы снова повестись. Я не позволю ему снова унизить меня:

— А вы больше не мой мужчина, — как могу холодно цежу я рядом с его ухом. — И ротик мой вам не доступен, и вкус в том числе. Отправляйтесь пробовать других баб!

До крови кусаю Ярого за шею и, воспользовавшись его замешательством, уворачиваюсь от наглых пальцев. Выталкиваю бедром его руку из-под своего подола.

Дьявол беззвучно смеётся. Уступает, оставляя наконец мою плоть в покое:

— Я ещё не распробовал тебя, — хрипит тихо.

Поднимает ладонь и облизывает свои пальцы, явно наслаждаясь тем, как у меня глаза на лоб лезут.

— Вы чертов извращенец! — цежу в его безумное лицо. — Посмеете ко мне ещё раз приблизится, я пойду в ментовку!

— Моя сладкая девочка. Мы ведь договаривались больше не встречаться. И это было в твоих интересах. Потому что, покуда я продолжаю тебя хотеть — я за себя не отвечаю. А теперь попробуй снова спрятаться от меня. Ещё раз увижу — не позволю улизнуть.

Он как ни в чем не бывало отпускает меня и принимается отправлять мою одежду, тогда как я не могу отвести глаз от его мощного тела и того, что встало между нами. Очуметь! Как это вообще в меня влезло в прошлый раз?!

— Не смотри так, иначе и в этот раз не позволю уйти, — шепчет строго.

Я отвожу нервный взгляд, и обнимаю себя за плечи, просто не понимая, что мне вообще сейчас следует делать. Опять чувствую себя так, словно меня трахнули в коридоре не разуваясь.

Ярослав Сергеевич поднимается на ноги, нависнув надо мной огромной горой мышц, и вдруг принимается… собирать мои волосы в хвост.

— Беги уже, принцесса. Если не хочешь, чтобы я продолжал, — он внезапно склоняется и касается моей макушки губами, а затем произносит заметно громче: — На сегодня достаточно. Мне уже пора ехать.

Глава 8. ЯР

Исподлобья гляжу вслед самоуверенной малышке.

Что ж, решила попробовать мне угрожать, принцесса? Хотя куда там… королева, не меньше!

Давай, моя маленькая, поиграй со мной. Покажи свои зубки. Иначе, если будешь безобидной мышкой, боюсь не решусь портить тебе жизнь своим вмешательством. А мне оооочень хочется…

Я не соврал. Действительно имел твёрдое намерение оставить мою маленькую соседку в покое. Ещё вчера, когда едва не трахнул ее в собственном гараже.

Очевидно ведь, я слишком жесткий для такой нежной принцессы. Это было понятно еще в первый раз. Да и все еще слишком мала, и достаточно я уже грань переступил с ней. В общем не по пути нам.

Бес меня попутал, так на неё вчера наброситься.

Решил, что это просто воздержание со мной злую шутку сыграло, вот и завёлся стоило это податливое тельце в своих руках почувствовать. Потому сегодня и поехал к Ольге. Напряжение сбросить.

Сбросил, млять…

Кажется, я на какое-то мгновение и вовсе забыл, о том, что мы в квартире не одни. О том, что там моя постоянная любовница. И о том, что собирался держаться от этой соплячки подальше.

Каждая мышца теперь будто вибрирует после ее прикосновений. Хочу ещё…

Вцепляюсь пальцами в первую попавшуюся опору — зеркало моей бэхи. Кости выламывает как от лихорадки, настолько меня тянет прямо сейчас сорваться с места, догнать малышку, запихнуть ее в свою тачку и…

Не знаю, что потом. Иметь ее пока не надоест? Забив на то, что она упирается? Хотя… мы оба понимаем, что она хочет меня не меньше, чем я ее.

А когда надоест? Выкинуть? Опять сломать?

Под моей ладонью хрустит пластик.

А если не надоест?..

Бред какой-то!

Однако в голове четкое осознание, что сексом с другой женщиной я эту нездоровую тягу никак не вытравлю.

Из вариантов: вечно теперь ходить неудовлетворенным — а я к такому не привык, или же… рискнуть и убедить принцессу стать моей новой постоянной любовницей, пока я не насыщусь ею.

Провожаю взглядом корыто, что выезжает из дальнего угла парковки. Я знаю, что Леся видит меня, но упорно старается не смотреть в мою сторону.

Да уж, на этот раз завоевать эту малышку — непростая задачка. Но мне так даже больше нравится. Какое-то приятно-щекочущее предвкушение, которого я сто лет не ощущал, как ребёнок в канун праздника.

Тачку ей хорошую куплю, а-то меня в сервисе не поняли, когда я им велел эту колымагу починить. Хату ей в порядок приведу. Ещё одну подарю — для наших встреч. Шмотки брендовые ей очень пойдут. Камешки всякие. Она достойна большего, лучшего.

Моему телу явно вкатывает эта фантазия: в брюках становится тесно, когда представляю девочку, обнаженную в своей постели, в одних лишь дизайнерских трусиках, что стоят дороже ее шахи.

Падаю на заднее сиденье своей машины, и прикрываю глаза, испытывая удовольствие от одной только мысли, что это осуществимо.

Стоп. Сначала надо все хорошенько взвесить.

Ведь не зря я когда-то оставил ее в самом безопасном месте — как можно дальше от себя…

Черт. Эта мысль отрезвляет.

В тот раз у меня был единственный вариант защитить мою маленькую соседку…

Негласное правило в наших кругах: если почуял, что на тебя началась охота — первым делом спрячь своих родных.

Вопрос только в том, что ни одно убежище не гарантирует им спасения. И как раз в такие моменты к людям с моим прошлым обычно и приходит раскаяние: «если бы они не были связаны со мной, то им бы ничего не угрожало».

Поэтому большее, что я мог для неё сделать тогда, когда понял, что охота объявлена — отсечь всякую связь с собой: показать, что она для меня всего лишь очередная шлюха.

— Шеф, куда едем? — выдёргивает меня из размышлений Миша.

— Домой, — отзываюсь коротко, но чуть подумав, добавляю: — По пути в кондитерскую какую-нибудь заедь. Возьми каких-нибудь пирожных с заварным кремом.

— Вы же не едите сладкое, — непонимающе напоминает водила.

— Мне его и не есть…

Признаться, за этот год ничего существенного так и не случилось. Я уже было начал думать, что пожар в моем доме и правда был простой случайностью. Однако в нашем деле каждую случайность стоит перепроверять дважды и с особой осторожностью, поэтому все форс-мажоры прямо или косвенно связанные со мной я контролировал лично.

Так, несколько едва не сорванных контрактов оказались рядовым обострением в конкурентной среде, на фоне слухов о том, что я умер.

Кроме того, четверо моих ребят пропали, но к этому я давно привык, ещё со времён Олесиного отца. И пара моих бывших любовниц скончались: одна — передоз, — помню, именно из-за сомнительных увлечений Лины я с ней довольно быстро порвал, — а вторая не угодила очередному папику.

Но все это при моем образе жизни и круге общения — штатный режим, не более.

Значит ли это, что я могу себе позволить завести столь хрупкую любовницу?

Она ведь отличается от тех, что я выбираю обычно. И дело уже даже не в моих вкусовых предпочтениях. Просто… будь на ее месте любая другая — я бы ни секунды не сомневался: не раздумывая взял бы то, что захотел. Но Леся…

Боже, пожалуйста. Я так ее хочу, что готов молить о снисхождении.

Я буду крайне осторожен. Как обычно — чистая квартирка, записанная на неё. Адрес знают только трое: я, она и мой водила.

Правда, моя принцесса явно не планирует сдаваться без боя, но я найду подход. Очень уж хочется. Пусть для начала заново привыкнет ко мне.

Поднимаю телефон к уху:

— Забыл сказать: спасибо, Оль, — говорю в трубку своей почти бывшей любовнице: — Мне очень понравился сегодняшний вечер. Повторим?

Глава 9. Леся

«Привет, малых! Как дела?» — мое утро начинается не с кофе, а с очередного сообщения навязчивого Славы.

Но так как я девочка воспитанная, то не могу оставить его без ответа, особенно потому, что он докладывает мне новости о бабе Вере:

«Привет! Норм. У Веры Петровны прошла спина?» — отправляю сообщение и кладу телефон на раковину.

Стягиваю с себя ночнуху для кормящих, которая за ночь успела вся пропитаться молоком и скинув ее в стирку, впериваю усталый взгляд в зеркало.

Мало мне было бессонных ночей в виду беспокойного младенца. Так из-за его отца — мерзавца я совсем сон потеряла!

Он снится мне. Каждую ночь!

Касаюсь пальцами тёмного засоса контрастно выделяющегося на бледном треугольнике груди — ещё и отметину на мне посмел оставить.

Будто заклеймил. Как свою личную кобылу.

Мудак!

Меня успокаивает только то, что этого больше никогда не повторится. Он не прикоснется ко мне. И я к нему… Просто потому что мы больше никогда не встретимся…

Отворачиваюсь от своего отражения и влезаю в душ, чтобы быстро ополоснуться.

Никогда… Никогда…

Прикрываю глаза, пытаясь не разрыдаться. Пытаюсь уговорить себя, что так для меня же самой будет лучше, но это мало помогает.

Слёзы градом льются из глаз. И я даже самой себе не смогла бы сейчас признаться, почему плачу. Опускаюсь на корточки и обнимаю себя за коленки.

Как бы я хотела…

— Лесь, поторопись, — стучит в ванну Машка, прерывая мои беззвучные рыдания. — Безделье отменяется. У нас внезапно работы привалило. Так что давай резче собирайся и поехали.

Работа — это хорошо. Она меня часто спасает от тяжелых мыслей. А я волновалась, что заказов на ближайшие дни нет.

Эти мысли бодрят. Перестаю рыдать, домываюсь и выскакиваю из ванной, попутно читая новое сообщение от Славы:

«Да какой там! Еще болит. Вчера уже даже на пруд не пошла. Но ты ж ее знаешь — от врачей отказывается. Может ты все же приедешь, а? Поговорила бы с ней? Яр говорил, она только тебя и слушает».

Сердце падает в пятки. И ещё прежде, чем успеваю хорошенько подумать, набираю ответ:

«Яр говорил обо мне?» — отправляю.

Не дышу в ожидании ответа.

«Да нет. Это он так вскользь ляпнул, мол: «Олесю твою позову, раз ты только ее мнение ценишь». Вот я и решил спросить, может ты и правда сможешь ее уговорить».

Вот как? Понятно. Хотя, на что я рассчитывала? Что он рассказывает домашним, какой он мудак, и как меня обидел? Ха!

«А что? Ты до сих пор влюблена в моего братца?» — внезапно интересуется Славик.

Значит это было очевидно даже ему? Что ж, кажется я и правда была жалкой. Теперь понятно, почему Ярослав Сергеевич посчитал, что об меня можно вытереть ноги.

«Нет. Теперь я его ненавижу!» — отвечаю я и прячу телефон в карман.

Это правда. Правда ведь? Пожалуйста! Я очень хочу его ненавидеть. Я просто обязана…

— Ну че там, Маш? — вхожу в комнату, вытирая волосы. — Ты готова?

— Мгм, — кивает.

Беру из рук прилипчивой тетки своего сыночка, и не теряя времени вкладываю ему в рот сосок:

— Сейчас Даня покушает и поедем. Да, мой зайчик? — бормочу тихо.

Этот ребёнок просто подарок для моей израненной души. Если бы не он, я бы наверно не нашла в себе сил собраться после всего, что со мной приключилось той злополучной ночью.

Конечно, испугалась, когда поняла, что беременна от… мертвеца. Но потом поняла, что это его прощальный подарок мне. Пусть он и останется только моим.

Чувствую, как опять подкатывают слёзы и отхожу к окну. Я обещала быть сильной. Ради своего сына. Раз он никогда не узнает своего папу, значит мама должна быть за двоих!

— Так ты прикинь, наш план с этой фифой сработал, — вполуха слушаю Машу. — Походу она осталась несказанно впечатлена нашими услугами.

— Заказ по ее рекомендации? — безучастно включаюсь в диалог.

Стараюсь удержаться от размышлений о фифе и всем, что с ней связано.

— Да нет же, — усмехается Маша. — Круче! Эта мадам — Ольга проплатила вперёд целый курс массажа! Прикинь?! Мы теперь богаты!

Ноги подкашиваются, и я спешу опуститься в кресло у окна:

— На парный? — выдавливаю занемевшими губами.

— Мгм, — радостно кивает Маша. — Все так же! Представляешь?! Для двоих целый курс ещё и оплата полностью вперёд!

— Кл-лассно, — выдавливаю без капли энтузиазма.

Стараюсь унять дрожь в конечностях — Даня все чувствует и тут же начинает ворчать.

— Тише-тише, мой маленький, — шепчу успокаивающе. — Все хорошо…

Спокойно. Спокойно, Леся!

Может эта Ольга вообще какая-нибудь эскортница и решила так своих постоянных клиентов порадовать. На мой взгляд такие женщины вполне в духе Ярого. Так что ещё вовсе не факт, что придётся с ним снова столкнуться!

Но если придётся:

— Машунь, а возьмёшь на себя мужика, м? — прошу я, стараясь заставить свой голос звучать естественно. — У меня что-то рука разболелась. Потянула, походу. Боюсь, просто сил не хватит.

— Может к врачу? — тут же включает мамку Машка.

— Да нет, не настолько, — отмахиваюсь я. — Но, если ты не против, давай поменяемся.

— Да конечно поменяемся! Раз такое дело. Я тогда Ольге лучше заранее всю ситуацию объясню, чтобы вопросов не было.

— Спасибо, Мась, — улыбаюсь подруге, жалея, что на прошлом массаже была слишком взволнована, чтобы сгенерировать нечто подобное. — Дашку позовёшь? А я пока оденусь.

Маша кивает и выходит из комнаты.

Целую сына в макушку и аккуратно укладываю в кроватку, что прямо рядом с моей кроватью:

— Мамочка ради тебя на все готова, — шепчу, прикрывая малыша тоненькой пелёночкой. — Даже снова столкнуться с твоим папой.

Глава 10. ЯР

Я впервые за долгое время спал, как младенец. У меня не болела голова. Не ныли старые шрамы. Будто одна маленькая принцесса умудрилась исцелить старого волка одним прикосновением…

Фу как ванильно, аж самому тошно. Усмехаюсь собственным мыслям.

Придется признать, что дело не только в ее качественном массаже. Одно то, что я придумал, как мне наконец утолить жажду этой девочки, помогло мне спокойнее спать.

Лежу на массажном столе в ожидании, когда мое тело начнут наминать волшебные тонкие пальчики. Жилы тянет от желания почувствовать ее скорее. Всем телом. Затягиваться ее охренительным запахом, как едким дымом, чтобы он впитался в каждую клеточку. Я уже зависим…

Хочу опрокинуть ее на эту кушетку и иметь прямо здесь. Чтобы она кричала от сладкой боли.

Так и быть, на этот раз я готов быть чуть нежнее. Нужно же загладить свой прошлый косяк. Но как только она привыкнет ко мне, я попробую с ней разные вещи. Растяну ее под себя. Научу, как нужно доставлять мне удовольствие.

У меня в паху сводит, от одной мысли, что сегодня она станет моей. И больше никуда не денется…

Настолько глубоко проваливаюсь в свои фантазии, что даже не сразу замечаю, что сеанс массажа уже идёт полным ходом.

Хотя может дело не во мне?..

Движения тонких пальцев сегодня какие-то неуверенные. Мне будто чего-то не хватает. Страсти?

Малышка решила меня наказать своим равнодушием? Обиделась?

Однако до меня быстро доходит и то, что моим лёгким как воздуха не хватает сладковато-молочного аромата. Не та!

Резко поворачиваюсь и уставляюсь на симпатичную девчулю, что явно растерялась от внезапно оживившегося клиента.

— Машенька — если я не ошибаюсь? — тихо хриплю я.

— Мгм, — кивает ошалело.

— У тебя чудесные ручки, но не могла бы ты вернуть мне мою девочку? Хочу ещё ее понюхать, — усмехаясь подмигиваю девице.

— Эмм, она это… у Олеси… то есть, у моей коллеги сегодня рука болит. А для мужского массажа нужно прикладывать больше усилий…

Болит. У Олеси?

Хмурюсь, усаживаясь на кушетке:

— Тогда тем более верни ее сюда, — уже куда менее мягко велю я.

Милая девочка Маша явно напугана моим требованием, но очевидно сдавать подругу без боя не намерена:

— Простите, но она не может сегодня…

— Мась, — появляется из-за ширмы моя сладкая принцесса, с безучастным видом: — Помнишь же, мы не оправдываемся перед клиентами, а все исправляем.

Даже не смотрит на меня. Едва заметно кланяется мне, мол за ошибку. Кивает подруге, давая понять, чтобы та отправилась к Ольге, и подступает ближе ко мне:

— Ложитесь на кушетку, господин, — тихо просит.

Мля, как мне вкатывает это ее обращение. Хотя из ее уст мне вообще все вкатывает. Мое собственное имя, проклятия, ругательства…

— Пожалуйста, — с нажимом просит она исполнить ее просьбу, все же поднимая на меня свой выразительный взгляд.

Не спешу подчиняться:

— Что с рукой? — ловлю стройную талию девочки и притягиваю к себе.

— Все хорошо, — цедит, всем своим видом стараясь показать, что ей неприятно оставаться в моих объятиях.

Подхватываю пузырёк с маслом, что остался стоять на краю кушетки, встряхиваю его и выдавливаю немного на тонкое запястье.

— Что вы делаете? — шипит недовольно.

— Как что? — ухмыляюсь. — Мы ведь на массаже, не так ли?

Принимаюсь осторожно мять пальцами бледную кожу. Нужно потихоньку. Ее запястье такое хрупкое, что кажется я своими грубыми пальцами могу его сломать:

— Тут болит?

— Вы сумасшедший? — отвечает она вопросом на вопрос.

— Или здесь? — веду рукой выше, слегка втискиваясь пальцами под рукав ее кимоно.

— Точно псих, — пытается выдернуть руку из моих пальцев, и я уступаю, отпускаю ее левую руку.

Беру правую и повторяю свои манипуляции:

— Скажешь, где больно?

— Нигде! — шипит она яростно. — Я это специально придумала, чтобы от вас отвязаться!

Хм, кажется завоевать упрямую малышку в любовницы будет сложнее, чем я предполагал. А оттого интереснее…

— И как? Сработало? — ухмыляюсь.

Пыхтит недовольно. Но не отходит от меня, хотя я ее уже почти не держу. Только слегка поглаживаю большим пальцем ее запястье.

Моему больному воображению начинает казаться, что она уже вовсе и не против стоять вот так между моих раздвинутых ног.

Какая же она красивая. Даже когда злится…

Мне трудно сдерживаться. Ловлю ее затылок и слегка притягиваю возмущенное лицо к своему. Зависаю в сантиметре, изучая ее реакцию. Глаз не отводит от моих губ.

Я стараюсь. Очень стараюсь контролировать себя…

— Я так соскучился, маленькая.

Поднимает на меня шокированный взгляд, нервно глотая воздух, будто перед прыжком в кипящую бездну.

Голубые глазки плавятся под натиском моих, — как же я долго ждал, чтобы снова это увидеть...

Врезаюсь в пухлый ротик требовательным поцелуем.

Маленькая ведьма. С ума меня свела. Не могу больше ни о ком думать. Только о хмуром взгляде ее голубых глаз. О ее губах, которые она то и дело терзает острыми зубами, что в прошлую нашу встречу оставили собственническую отметину на моей шее.

Не люблю, когда меня пытаются заарканить, но у этой малышки получается, даже когда она не старается.

Не знаю, что будет дальше. И чем это все закончится. И думать не хочу. Вернее, даже не могу в данный момент. Потому что в конкретную минуту я всецело ее…

— Яр, — слышится из-за ширмы кошачья интонация, которая сейчас почему-то неприятно режет слух, — может уже отпустим девочек и перейдём к основному блюду?..

Я замечал, что у баб безотказная чуйка, когда дело пахнет жаренным: каждый раз, когда я устаю от очередной любовницы и собираюсь с ней порвать, она активизирует все своё обаяние на полную катушку. Вот видать и Ольга не исключение, понимает, что ее положение зыбкое, вот и торопится остаться наедине.

Да только я понимаю, что уже поздно. Я теперь прихожу в эту квартиру только для того, чтобы уединиться со своей принцессой. Другого выхода, пока я не приручу эту упрямицу нет. Так что точно не собираюсь ее никуда отпускать. Но Олеся об этом ещё не знает. И очевидно голос моей бывшей любовницы вынуждает ее прийти в себя. Она тут же упирает ручки в мою обнаженную грудь. Стискиваю в своих объятиях ещё теснее, прижимая к себе, давая понять, что не намерен отступаться.

Глава 11. Леся

Животное! Он просто чудовище! Да как он смеет?..

— Лесь, может уже объяснишь, что это было? — вкрадчиво интересуется Маша, когда мы наконец усаживаемся в машину.

— Что было? — включаю я дуру.

Просто, прежде, чем отвечать, нужно понять, что конкретно она слышала и надумала себе исходя из этого.

— Клиент… — пытаясь сформулировать мысль, она непонимающе машет руками. — Я точно слышала, как он выкрикнул что-то про деньги. Мол, верни… Лесь, ты что, заняла у этого дядьки денег на ремонт «ласточки»?

Секунду мешкаюсь. Но понимаю, что лучшего объяснения, чем ее собственное умозаключение мне сейчас не сыскать, поэтому киваю.

— Ты с ума сошла? — восклицает Маша. — Да кто же у таких типов деньги берет?! Он же тебя на счётчик поставит, и за «ласточку», и за свой бампер, и за моральный ущерб заодно! — от волнения начинает икать. — И страшно представить, что потребует, если в срок не отдашь!

И это она ещё не знает, как дело обстоит на самом деле.

— Спокойно, Мась, — пытаюсь подобрать слова. — Он дал мне достаточно времени. Сегодня же обзвоню банки, возьму кредит и верну ему все до копейки.

Все сто девяносто пять тысяч, что он заплатил за мою девственность, плюс за ремонт «ласточки», и за бампер чертового гелика тоже… мне кранты! Где мне взять такую сумму? Да ни один банк не даст мне с ходу почти полляма — у меня же кредитной истории никакой!

Но и ему оставаться должной — не намерена!

Маша права. Даже не зная этого дьявола так, как я. Он способен потребовать от меня все, что угодно за эти деньги.

Не нужно было их трогать! Зарекалась ведь. Идиотка!

Когда узнала, что беременна, поняла, что мне попросту нечего будет есть, если срочно не придумать, чем зарабатывать на жизнь в декрете. Вариантов особо не было — оплатила курсы массажистов из тех денег, плюс купила весь инвентарь для начала работы, даже на машину скромную хватило. Ещё часть потратила на роды.

Чего теперь уж себя корить? На тот момент это все действительно было необходимостью.

А теперь пришло время расплаты…

Но, признаться, я готова заплатить любую цену, лишь бы этот мерзавец больше никогда не появился в нашей жизни.

— Сколько там общая сумма выходит? — прерывает мои размышления Маша.

— Около полумиллиона наверно, — отзываюсь я, уже въезжая в наш двор.

Маша присвистывает от шока, и снова принимается икать.

Паркуюсь и устало ложусь на руль:

— Мы ведь со всем справимся?

— Конечно, Лесь… Ик! Не волнуйся только. Ик! А-то молоко пропадёт… — задерживает дыхание, но все тщетно. — Ик! Я по дороге успела в пару банков заявки на кредит отправить. Вывезем! Ик! Если всей суммой не дадут, то поделим: по двести нам должны одобрить, я думаю. Ну и… Ик! …можем еще продать что-нибудь.

— Что, Мась?! — в порыве отчаяния спрашиваю немного несдержанно. — У меня даже телефон и тот чужой! Машину? Чтобы вообще без работы остаться?!

— У меня серёжки золотые… — тихо выдавливает она.

И мне становится так стыдно перед ней.

Не могу и слова выдавить, слёзы душат. А Машка все продолжает икать. И кажется моя нервная система перестаёт справляться с комичной драмой ситуации, и я начинаю дико ржать.

Просто очуметь!

Этот мерзавец…

Мало ему было меня растоптать?! Теперь он врывается в мою жизнь и пытается ее еще сильнее испортить?!

Ну только подожди! Я просто придушу тебя собственными руками на следующем же сеансе, Ярослав Сергеевич!!!

— Ой, Лесь, — прерывает мои внутренние порывы Маша. — Тут это… клиентка — Ольга написала. Благодарит нас за работу и говорит, что последующие сеансы отменяются с сохранением оплаты. Прикинь?

Да еб же ж вашу мать! Он издевается?! Стоило решиться на убийство, так он будто напрямую из моего мозга черпает информацию и сливается!

— Не понять мне этих богатеев, — пожимает плечами Маша, наконец переставая икать. — Но нам же лучше! Вот у нас как минимум есть гарантированная оплата от Ольги.

Качаю головой, вылезая из машины:

— Лучше бы и эти деньги вернуть. Мне от посторонних подачек не надо. Мы и без них обязательно что-нибудь придумаем.

Поворачиваюсь и едва не сбиваю с ног курьера, что за гигантским букетом роз не видит куда идёт.

— Ой, простите, — бормочет парнишка, и сворачивает к моему подъезду.

Решив, что выгружать кушетки сегодня не будем, направляемся с Машей к дому и равняемся с доставщиком, что жмёт на домофоне цифры… моей квартиры.

— Вы к кому?! — требую я.

Молодой человек, смешавшись от неожиданности, заглядывает в планшет с заявкой и подтверждает мои опасения:

— Кравцова Олеся же здесь живет?

— О, ну блеск! — рявкаю я. — Передайте Волкову, чтобы шёл к черту со своими…

Меня вдруг начинает потряхивать от осознания того, что если я не приму цветы от курьера, то он вполне может явиться сам, и тогда… Нет. Нет, только ни это!

Принимаю из рук доставщика букет, и какую-то коробку. Едва ли не зубами расписываюсь в бумажке и спешу скрыться за дверью подъезда.

— Ничего не понимаю, Лесь, — едва мы переступаем порог квартиры, бормочет Маша, оглядывая огромный букет. — Волков это…

— Это отец Дани, Маш! — выпаливаю я, больше не в силах врать такому близкому мне человеку, и прячусь в своей комнате.

Она не знает, кто такой Волков. На сеансах она слышала максимум его имя и отчество. И так как он наконец отпустил меня, отменив дальнейшие встречи, Маша никогда и не узнает, что отец моего ребёнка и есть наш случайный клиент!

В комнате тихо. Данька спит в кроватке. Даша видимо на кухне.

Стекаю спиной по двери, и окропляю слезами шикарные белые розы.

Дрожащей рукой открываю коробку, что шла в комплекте — пирожные. Профитроли с заварным кремом. И записка с рукописным текстом:

«Спасибо за восхитительный вечер, моя сладкая принцесса. Жду нашей новой встречи».

Мерзавец…

Подняв голову к потолку беззвучно смеюсь сквозь слёзы. По телу непрошеные мурашки. И хочется орать в голос от злости на собственное тело и предательское подсознание, которое радо этому посланию…

Глава 12. ЯР

В квартире тихо. Ольга как обычно встречает меня в богемном шёлковом халате, подол которого волочится по полу. По цоканью о деревянный паркет можно сделать вывод, что на ней обувь на каблуке. Темные длинные волосы, почти как у Олеси, пружинят, от ее кошачьей поступи. Соблазнительный прищур голубых глаз следит за каждым моим движением, когда я начинаю стягивать с себя одежду.

— Почему сегодня только одна кушетка для массажа? — интересуюсь, войдя в двусветный зал.

— Сегодня только для тебя, — улыбается заискивающе. — У меня после фитнеса слишком мышцы болят, поэтому я отказалась от сеанса.

Безукоризненная женщина. Красива. Подтянута. Чаще молчалива. Не привередлива в сексуальных предпочтениях. Не знает слов «нет», «голова болит», «критические дни» и прочей чуши. Она — профессиональная любовница.

Живет тем, что удовлетворяет «папиков» вроде меня. Почти как обычная шлюха. Но не настолько затасканная. И пока я обозначаю ее своей она не имеет права больше спать ни с кем. Содержанка. Идеальна для меня во всем. Как минимум потому, что в таких отношениях мне все предельно ясно: я ей деньги, она мне секс. Я так привык. И от претенденток ко мне в любовницы вечно отбоя нет, хоть я обычно и не слишком с ними нежничаю.

Но что делать, если в данный момент моя потенция вдруг оказалась в тонких пальчиках одной единственной девчонки? И ей вовсе не по вкусу мои грубые наклонности, которые я, к слову, даже пытаюсь обуздать рядом с ней.

Укладываюсь на кушетку, снова ощущая это сладкое предвкушение от предстоящей встречи. Как же я соскучился.

За малым не сорвался, чтобы не ускорить нашу встречу. Вчера ночью уже даже в машину запрыгнул, и успел из гаража выехать, когда вдруг осознал, что нельзя так делать. С умом надо.

Если я хочу уберечь принцессу от последствий связи со мной, — а я хочу! — то придётся держаться подальше от ее квартиры, и ни в коем случае не привозить ее больше к себе в дом.

В прошлый раз это был тупой порыв, который я не смог вовремя пресечь. А пока мозг включился, я уже едва не оприходовал девчонку в своём гараже. Но теперь я эту ошибку учёл.

У меня мороз по коже, как представлю, что ее могли засечь рядом со мной.

Ладно. Если за мной и следят, то за один визит на неё могут и не обратить внимания. А второго я не допущу. Буду прятать свою прелесть, как чертов Голлум.

Ежусь от дискомфорта, когда моей спины касаются прохладные руки. Музыка отличается от той, что обычно звучала на сеансах. Кроме того, слух раздражает периодическое цоканье каблуков по паркету…

Раздраженно выдыхаю. Чую, с долгожданной встречей у меня сегодня конкретный такой облом.

— Где моя массажистка, Оля? — рокочу я, неторопливо поднимаясь с кушетки.

— Теперь я за неё, — заигрывает. — Решила отменить этих девиц, и позаботиться о тебе сама.

Сажусь, устало потирая переносицу, и раздумывая, как мне сегодня избавиться от напряжения, если у меня тупо больше не стоит на эту женщину. А та, на которую стоит — динамит меня.

Прохладные ладони скользят по моей груди и меня коробит от того, что ко мне прикасается «не та».

Ловлю запястья Ольги.

Ощущение, будто меня облапали грязными руками. Хочется помыться. Такое со мной, пожалуй, впервые.

— Значит так, — терпеливо выдавливаю я, заглядывая в голубые глаза, которые и близко не похожи на те, что мне бы сейчас хотелось видеть вот так перед собой: — Сегодня я ухожу. И когда в следующий раз приду, позаботься о том, чтобы тут была моя массажистка. Поняла меня?

— Значит мне не показалось, — усмехается она раздраженно. — Все дело в этой малолетке?

Ольга явно выбилась из роли идеальной любовницы. Кажется, это ревность.

Ее можно понять: когда мы расстанемся, — а это произойдёт неизбежно скоро, и Ольга это явно чувствует, — следующий ее папик может оказаться значительно старше меня, толще, извращеннее, и даже попросту менее щедрым. Поэтому-то всегда расставание с очередной любовницей мне даётся непросто, хотя мы вроде оба с самого начала понимаем, что это не более чем взаимовыгодная сделка.

— Из-за этой массажисточки ты больше не остаешься у меня? — немного истерично продолжает Ольга. — Потому же заказал этим девицам целый курс массажа? Да кто она такая, что ты так в нее вцепился?!

А вот это уже лишнее. Никто не должен думать, что у меня к Олесе какое-то особенное отношение.

— Угомонись, — сухо отрезаю. — У меня просто очень болит голова. А она — хороший мастер.

Поднимаюсь с кушетки и спешу одеться, желая поскорее свалить из пустой для меня квартиры.

— Тогда про какие деньги ты ей говорил в прошлый раз?! — не унимается женщина.

Грустно усмехаюсь:

— Вот-вот… Каламбур в том, что я тоже привык, что разговор о деньгах между мужчиной и женщиной неизменно ведет к какого-либо роду отношениям, — разочарованно щелкаю языком, и поднимаю усталый взгляд на Ольгу. — А тут наоборот. Она хочет отвязаться от меня, вернув мне деньги, — понимаю, что дабы избежать ненужных вопросов придется добавить конкретики, поэтому продолжаю, хоть и не в восторге от идеи, что мне нужно оправдываться: — В тот день, когда я отменил нашу с тобой встречу, эти девочки въехали мне в бампер, — пожимаю плечами, застегивая пуговицы на рубашке. — Теперь они торчат мне деньги.

Жестко фильтрую информацию, дабы не ляпнуть ничего лишнего.

Ольга прикусывает губу, наконец осознавая, что перешла грань дозволенного:

— Я их вызову, Яр, — уже мурлычет она. — Ты только приходи. Прости. Мне просто показалось… ты так настойчиво требовал эту девицу в прошлый раз. И оплатил им целый курс вперед… Я сейчас же позвоню и возобновлю сеансы!

Ухожу из квартиры, чувствуя крайнюю степень неудовлетворённости. Я и без того обычно не терпим к воздержанию. А тут мало того, что уже пару недель секса не было. Так даже просто увидеть то, чего хочется не смог. Прикоснуться…

— Вы сегодня быстро, Ярослав Сергеич, — удивляется водила, когда я падаю на заднее сиденье. — Что-то случилось?

Глава 13. Леся

— Моя ж ты девочка, я всегда говорила: у тебя просто золотые руки, — вздыхает баба Вера, когда мы с ней неспешно идём на веранду после массажа. — И как с толком ты свои навыки применила — я так горжусь тобой!

Помогаю ей разместиться в плетёном садовом кресле. Что-то она совсем плоха стала за этот год. Раньше даже по нашей подъездной лестнице взлетала как молодуха. А тут и по прямой в опоре нуждается.

Усаживаюсь на веранду, с тревогой разглядывая старушку. Как же я оказывается по ней соскучилась. И ведь даже не было времени об этом задуматься за всеми моими домашними хлопотами:

— Все благодаря вам, баб Вер. Если бы вы меня не надоумили в мед поступать, то неизвестно, как бы я сейчас концы с концами сводила.

— Ой, да глупости, — как всегда скромничает, отмахивается. — Какой от меня прок? Училась-то ты своими мозгами. И умница!

Улыбаюсь, смущенная ее похвалой. Кажется, старушка по мне скучала не меньше, чем я по ней: раньше она была куда более скупа на столь откровенные комплименты.

— Мне вас тоже не хватало, баб Вер, — ухмыляюсь, когда вижу, как она желая скрыть слёзы, принимается ворчать.

— Вот тебе ещё дело есть до старухи! Своей жизни будто нет! Лучше расскажи-ка, мужа-то нашла?

— Да ну, баб Вер! Какой еще муж, когда я кручусь целыми днями как белка в колесе?

— А ухажёр хоть есть?

Тянусь к столу, беру с большого блюда с фруктами яблоко, и качая головой откусываю:

— Говорю ж, некогда мне за ухажёрами бегать. Я белочка, — смеюсь.

— Оно ж знаешь, как бывает: симпатичной белочке нужно просто замуж удачно выскочить из своего колеса, — подмигивает мне игриво, — и жизнь на лад пойдёт.

— Ох уж эта Вера Петровна с ее стратегиями! — заливаюсь звонким смехом.

— Я между прочим серьезно, — продолжает она с улыбкой. — У меня даже есть для тебя кандидат, раз уж ты свободна? М? — она кивает куда-то в сторону.

Проследив за ее взглядом, вижу, как копия того, кого я когда-то любила, неспешно бредёт по саду, разговаривая с кем-то по телефону.

Бабушка продолжает:

— Я его давно женить хочу. Со свадьбой все наследство на него переписать обещала. И тебе помощь будет — не придётся столько работать…

Смеюсь так, что у меня уже живот начинает болеть:

— Вы как что-то придумаете, ей богу!

Вспоминаю цель своего визита, и подбираюсь для серьезного разговора поближе к бабе Вере:

— Но признаться, я вообще и пришла помощи у вас попросить. Только не женихов, — опять прыскаю со смеху, но тут же унимаюсь. — У меня проблемки кое-какие…

— Выкладывай! — командует, тут же позабыв свой игривый тон.

— Я ж это… машину купила. И тут на днях в одну крутую тачку въехала…

— Ааа, — шокировано вздыхает бабушка, хватаюсь за сердце. — Ты цела?!

— Да все нормально-нормально! Я не пострадала, — спешу успокоить. — Только теперь… денег надо. Может это… у вас найдётся? Взаймы, конечно!

— Сколько?

— Там примерно… полмиллиона, — мямлю я.

— Это что ж там за машина такая?! Неужто из чистого золота литая?! — недовольно ворчит. — Что за люди, сами понапокупают дорогущих машин, а с других спрашивают?! Дык ежели на такую машину нашёл, так и починить — не обеднеет!

— Железная логика, баб Вер, — усмехаюсь я. — Но с хозяином машины почему-то не работает.

— И кто ж там такой ушлый? Видит же, что девочка простая! Откуда у тебя такие деньги? — сетует Вера Петровна.

— Ой, с такими людьми лучше бы вообще не связываться, — отмахиваюсь я.

Чую, будь баба Вера на месте аварии она бы прямо там своему внуку наваляла, вместе с его водилой.

— Слушай, так давай я Ярику скажу, пусть он сам с твоим потерпевшим поговорит. По-мужски, так сказать. Ну чтобы хоть цену не загибал. М?

Холодею:

— Не, баб Вер, — выдавливаю. — Не хочу я посторонних привлекать…

— Да какой же он посторонний. Он же тебя по детству на руках носил. Ещё и из пожара спас, забыла уже?

— Я помню, — сухо отзываюсь. — Но это было слишком давно. Сейчас мы с ним чужие. Ладно, пойду я…

— Да погоди ты, а деньги?

— Да все нормально, у меня есть ещё у кого занять, — вру я, поднимаясь с кресла.

— Вот ещё глупости, Олеся, — ворчит опять. — Ну-ка сядь. Я не отказывалась. Просто я старый человек, а ты ребёнок ещё совсем, вот и подумала, как бы нас этот твой потерпевший не надул. Потому и предложила к Ярославу обратиться, он как взрослый разумный человек разобрался бы…

— Я вовсе уже не ребёнок! — собираюсь снова вскочить из кресла, но сухая рука бабушки меня останавливает.

— Все, я поняла. И готова помочь тебе, но с одним условием.

— Без всяких Ярославов, — сразу прошу я.

— Хорошо. Но, как я уже и сказала, все, что я сейчас имею, это наследство Славика. Меня в любой момент может не стать, и я хотела бы быть уверена, что рядом с ним будет человек, которому я бы безоговорочно доверила своего мальчика.

Кажется, понимаю, к чему она клонить и мне это совершенно не нравится:

— У него есть Яр, — сдавленным голосом почти шепчу я.

— О, моя милая, только не подумай ни о чем таком, я вовсе не собираюсь в обмен на деньги силком женить тебя на своём внуке.

Выдыхаю облегченно, нервно улыбаясь.

— Ты ведь мне действительно как родная. Конечно, я была бы несказанно рада, если бы ты стала моей официальной внучкой. Но я понимаю, что насильно мил не будешь. Однако, я прошу тебя, в обмен на мою помощь… дай ему шанс.

— Кому? — кажется я ляпаю это от шока.

— Славе, Олесенька. Ты только погляди, как он на тебя смотрит? — снова кивает в ту сторону, где у одного из деревьев застыл Славик.

Он все так же говорит с кем-то по телефону. Ловлю на себе его взгляд, чем-то похожий на тот, которым меня обычно таранит его старший брат. Как же они неуловимо похожи...

У меня от них обоих мурашки по коже. Только этиология этих мурашек отличается. Сейчас мне кажется, что я добыча перед хищником, и мне от этого неловко. А когда на меня так смотрит Яр… я все так же чувствую себя добычей перед опасным хищником, только — никакой неловкости. Скорее страх. Причём боюсь я в том контакте больше всего саму себя. Потому что рядом с ним перестаю себе доверять. И боюсь снова попасться…

Глава 14. ЯР

— Немедленно мне того врача доставить, Андрей! У тебя полчаса, — приказываю я в трубку, размашистым шагом возвращаясь к дому.

Значит дело не в деньгах. Но готов поклясться, что все это представление со Славиком — чистой воды фарс. Как минимум с ее стороны. Она хочет позлить меня.

Я же вижу, как она передо мной трепещет. Значит явно то, что произошло между нами год назад, — даже несмотря на мой не слишком мягкий темперамент, — ей вкатило. Она хочет меня. И ненавидит одновременно. Настолько, что готова уничтожить и меня, и моего брата за компанию.

Лишь бы только этот полудурок не успел на неё запасть и не принял ее игру всерьёз. Ещё не хватало враждовать с собственным братом из-за какой-то бабы, которая слишком упряма, чтобы дать мне без всех этих представлений!

От одного гребанного предположения о подобном ходе событий пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Млять, только не это…

Нет-нет. Слава слишком легкомысленный и непостоянный, чтобы это стало проблемой.

Но как он на неё смотрел… Там, на веранде. Будто она какой-то ценный клад, который он откопал и уже присвоил себе.

Но она моя! Моя!!!

Опять чувствую себя убогим Глумом, что готов убивать за свою прелесть…

Бред! Я просто хочу ее поиметь!

Даже не пытаясь урезонить сбившееся дыхание, толкаю дверь в свой кабинет:

— Теперь объясняй, что за цирк ты тут развёл?! — грохочу на весь дом.

Брат сидит в моем кресле, вальяжно покачиваясь:

— Что не так, бро? — отвечает вопросом на вопрос.

Как же меня бесит, когда так делают!

В ярости шагаю по своему кабинету, и за шиворот вышвыриваю брата из кресла:

— Нахер ты ее сюда притащил?! Я ведь сказал: никого не привозить!

— Да сколько можно держать нас в заложниках?! — обороняется брат. — Тебе не кажется это тупым актом эгоизма? Сам-то вечно где-то таскаешься! А мы должны сидеть взаперти!

— Никто не говорил о «заперти», — рычу я. — Просто прошу соблюдать осторожность. Если выходишь — берёшь охрану. Меня оповещаешь! И никого. НИКОГО! Не привозишь в дом! Это было главное правило! А ты, идиот, привёл ту, от которой нам обоим стоило бы держаться подальше!

— Так почему тебе можно было ее привести?! А как я — так сразу «идиот»!

Опускаюсь в кресло, устало потирая переносицу:

— Да, я накосячил. Нельзя было. Только не ее… — тихо выдавливаю. — Но я ведь сразу обозначил тебе, ещё в тот день… что вас не должны увидеть вместе. Вы не должны были больше встретиться.

— Теперь так не выйдет, бро, — тоже куда спокойней отзывается брат.

Его интонация привлекает мое внимание, вынуждая поднять взгляд на Славика:

— Это ещё почему?

— Ты ведь слышал. Мы с Олесей встречаемся. А это влечёт за собой не только встречи. Но и куда более близкий контакт, — ехидно усмехается.

Под моими руками крошится подлокотник моего кожаного кресла. А брат неумолимо продолжает:

— Она мне реально нравится, бро…

Только не это.

— … если честно, я вообще влюблён в неё с детства. Просто она тогда была такой неприступной. Я даже думал, что она влюблена в тебя. Но сейчас понимаю, что она скорее смотрела на тебя, как на своего отца, которого слишком рано потеряла — слишком уж у вас с ней разница большая.

Нет-нет-нет…

— Признаться теперь я надеюсь, что бабушкино предсказание сбудется, — ухмыляется он.

— Какое ещё? — выдавливаю сухо.

— Ты ещё не слышал? Как только Вера Петровна прознала, что я переписываюсь с Олесей, она тут же начала пророчить нам скорую свадьбу!

Вскакиваю на ноги:

— Ты хоть понимаешь, какой опасности ее подвергаешь?! — рявкаю я.

Сам не пойму из-за чего сейчас так злюсь. Правда волнуюсь, что этот придурок ее даже защитить не способен? Или это всего-то бешенство, что мой младший брат увёл у меня из-под носа желанную любовницу? Или… ещё не увёл? Ведь я почти на сто процентов уверен, что с ее стороны это дурацкая игра для того, чтобы выбесить меня.

Но разве я могу кинуть близкого человека, когда дело касается его сердечных дел? Нет.

Однако и умереть от спермотоксикоза по вине одной упрямицы я тоже не намерен…

— Бро, согласись, вся эта твоя паранойя с усиленной охраной и трехметровым забором — чушь собачья, — простодушно отмахивается от моих мер безопасности брат. Оно и понятно, его ни разу всерьез не коснулась криминальная сторона моей жизни. — С тех пор, как ты нас упёк в этой глуши не произошло ровным счетом ничего! Так что никакой опасности я Олесю не подвергаю, — пожимает плечами, очевидно и правда не осознавая, что творит. — А если не нравится, что она приезжает сюда, значит я буду ездить к ней!

С этими словами брат выходит из моего кабинета, громко хлопнув дверью. Вроде взрослый мужик уже, а характер все еще как у капризного подростка.

У меня от его наглости кровь закипает.

Хочу пойти за ним. Хочу по-мужски объяснить ему, что девчонка, к которой он возомнил любовь, целиком и полностью принадлежит мне! Моя!

Это вообще нормально, что мне хочется ударить собственного брата? Приковать его наручниками к батарее, отобрать средства связи, и держать в запертой комнате, покуда он не передумает, что мол влюблён.

Нет. Не нормально. Эта мелкая сучонка меня окончательно с катушек спустила.

Он же мне не только брат, он — как сын! Пусть кормила и заботилась о нас бабушка, но именно я пытался вырастить из этого оболтуса мужика!

Нужно забыть. Забыть ее. Просто выбросить из головы. Раз она не хочет меня — я не желторотый пацан, чтобы за ней бегать. Тем более раз она нужна моему брату — пусть забирает! Теперь будет ему башню сносить…

Кулак без контроля мозга с грохотом опускается прямо на клавиатуру ноута, кроша его в клочья. Млять…

Окончательно теряя контроль над собой, с силой швыряю получившуюся рухлядь об стену:

— Сука!

Скидываю со стола оставшееся барахло. Пихаю сам стол из тяжелого красного дерева, переворачивая его на ковёр.