Его неуловимая землянка

1. Утро

Я ненавидела утро.

Не за что-то конкретное — просто ненавидела. Пять тридцать утра, бип-сигнал будильника, холодный пол в коридоре и осознание: если я не встану прямо сейчас, то опоздаю на первую смену, а Хорн, мой начальник, этого не прощает.

Я села на кровати, резко потёрла лицо ладонями и заставила себя подняться.

В комнате сестры было тихо. Младшая еще спала.

Катюшке моей повезло больше в этом плане: ее учеба начиналась не раньше девяти, и она могла позволить себе роскошь досматривать сны.

Я же работала с самого раннего утра, потому что в нашей клинике считали, что настройка оборудования должна проводиться до приёма первых пациентов.

Логично и сложно для такой совы как я.

Двадцать минут на сборы, и я уже стояла перед зеркалом, проверяя, надёжно ли застегнут мой верс. Экранирующая живая накидка, которая могла превращаться по желанию владельца почти в любую одежду.

Мой верс был, конечно не самым навороченным, но вполне справлялся со своей задачей — скрыть мое происхождение от всех.

Все просто. Я и сестра — землянки. А в этой части вселенной за нами велась самая настоящая охота. За любую землянку на подпольном аукционе отдавали баснословные суммы.

Поэтому мне и сестре нужна эта защита. Тонкий, почти невесомый, закрывающий тело от шеи до запястий и лодыжек — верс. Здесь его носили очень многие. Но явно не с той целью, что у нас.

А еще в нем было очень удобно. Тепло, но главное, он гасил все внешние сканеры, которые могли нас выдать.

— Станешь невидимкой, — усмехнулся Тимур, наш спаситель и опекун в этом жестоком новом мире, когда вручал мне его три года назад. — Будешь ходить и радоваться жизни. Никто и не поймет кто ты.

Тимур… С теплом и светлой грустью вспоминаю его пожилое доброе лицо.

Уже год, как его не стало, но я до сих пор вздрагиваю, когда представляю, что со мной и сестрой бы было, если бы он нас тогда не забрал с собой и не помог.

Только благодаря ему мы могли теперь радоваться жизни на относительно безопасной планете в нейтральном секторе.

Сестра учится. Я работаю. Почти нормальная жизнь.

Особенно я думала о Тимуре с благодарностью, когда проходила очередную проверку на работе, и ни один датчик не сигнализировал о чужеродном энергетическом фоне. Точнее об его отсутствии.

Это был главный секрет землян. Причина, по которой за нами велась охота. Потому что фона у меня не было. Ноль. Пустота. И это делало любую землянку идеальной парой для любого представителя сильной расы. Особенно для сильнейшей из них — хардов.

Именно поэтому Тимур приказал нам строго настрого не высовывать носа с нейтральной территории. Здесь хардов было совсем мало. Значит, и риск был минимальным.

А еще эта моя особенность делала меня идеальным настройщиком медицинского оборудования, как оказалось.

Местные диагносты и сканеры работали на тонких энергополях. Любой оператор, любой медработник имел собственный фон, слабый, но достаточный, чтобы вносить микропогрешности в калибровку.

А я — нет. Мои настройки были эталонными. И Ациус Хорн, главный администратор нашей клиники, готов был платить мне в полтора раза больше обычного, лишь бы я продолжала делать свою работу.

Да, сначала конечно пришлось полтора года корпеть над заданиями, чтобы сдать нужный тест и получить лицензию. Но у меня ведь уже был опыт работы врачом на Земле. Просто нужно было немного поднапрячься, чтобы перекроить мозг в сторону местных реалий.

Тимур сомневался сначала, но потом все же поверил в меня. И я старалась, чтобы и его ожидания оправдать и иметь шанс устроиться и не сидеть больше у него на шее с сестрой.

Получилось.

Да, приходилось теперь работать на износ, но я не жаловалась.

Главное, мы в безопасности, у нас есть крыша над головой и определенная уверенность в будущем.

И я сделаю все, чтобы так и продолжалось дальше.

Через сорок минут я уже стояла на платформе 7А, вжимаясь в толпу таких же сонных пассажиров. Наш пригородный сектор Сиугард-9 считался тихим и непрестижным, и это было идеально для двух беглых землянок.

Здесь не задавали вопросов, не совали нос в чужие документы.

Глайдер скользнул к платформе, двери открылись, и людской поток втянул меня внутрь. Я пристроилась у окна, положила сумку с инструментами на колени и позволила себе закрыть глаза.

Работа в клинике мне нравилась. Тихо, чисто, предсказуемо.

Диагносты, сканеры, регенерационные камеры… я знала их лучше, чем собственные пальцы. Коллеги считали меня немного странной: Мария, но здесь меня чаще звали просто Рией, никогда не задерживалась поболтать, всегда была в своем дурацком версе.

Но я предпочитала, чтобы меня считали странной, чем раскрыли мой секрет.

— Станция «Промышленный центр», — объявил прохладный женский голос. — Выход к секторам 4-12, бизнес-кварталу и медицинскому кластеру.

Медицинский кластер. Моя остановка.

Я открыла глаза, поправила сумку и приготовилась выходить. Стеклянные башни уже маячили за окном — огромные, уходящие в серое небо конструкции. Где-то там, на сорок третьем уровне, меня ждал мой кабинет, три новых диагноста, требующих калибровки, и вечно недовольный Ациус Хорн.

Глайдер замедлился. Я поднялась, вклиниваясь в поток пассажиров к выходу.

Двери открылись.

Я шагнула на платформу и чуть не упала.

Потому что воздух вдруг сложился в тугую волну и ударил в грудь так, что перехватило дыхание. Следом пришёл звук, оглушительный, ломающий, вышибающий все мысли из головы.

Взрыв.

Кто-то закричал. Толпа дернулась, ломая стройный утренний ритм, рассыпаясь в панические ручейки.

— Назад! Назад!

2. Раненый

Я не поняла, кто кричал. Чья-то рука толкнула меня в плечо, я потеряла равновесие, сумка с инструментами выскользнула, и я полетела на пол, больно ударившись локтем о край платформы.

— Твою ж... — выдохнула я, пытаясь подняться.

Получилось, но не сразу. Я спешно огляделась вокруг. Где-то справа что-то ярко заискрило.

И мне бы побежать вслед за толпой, но дурацкий инстинкт врача, еще с Земли, заставил меня замешкаться. Вдруг там раненые?

Я осторожно скользнула в сторону шума, прижимаясь к стене.

Их было четверо. Мужчины в чёрном, стоящие плотной группой. Вокруг них воздух искрил, сворачиваясь в причудливые тени, а на плечах трепетала тьма — живая, струящаяся, реагирующая на каждое движение.

Черные версы! Настоящие версы хардов.

Я видела их только в новостях и в тех материалах, что Тимур когда-то показывал нам с Катей.

— Запомните, девочки. Если увидите это — бегите. Не раздумывайте, не пытайтесь понять, просто бегите, — убежденно говорил он тогда.

Но сейчас я бежать не могла. Что-то заставило меня застыть на месте.

Вокруг хардов суетились люди в масках и похожих версах. Наёмники. Профессионалы. Их было втрое больше. Они двигались быстро, жёстко, слаженно и… атаковали.

Атака длилась какие-то доли секунды.

Чёрный верс стоящего в середине высокого широкоплечего харда вдруг резко взметнулся вверх.

И его край… превратился в сотни теневых лезвий!

Я моргнула, пропустив момент ответной атаки, а когда открыла глаза наёмники уже просто... упали.

Все сразу! Но я уже смотрела не на поверженных нападавших.

Один из хардов покачнулся. Сделал шаг назад, прижимая руку к боку. Его пальцы мгновенно окрасились красным. Он был ранен. Серьёзно.

Двое других бросились к нему, подхватывая под руки.

Четвёртый хард в центре, тот что атаковал и уложил всех наёмников — остался стоять, прикрывая своих. Его верс развернулся широким живым щитом, сканируя пространство.

А я смотрела на раненого, и внутри боролись два чувства. Самосохранение и… долг.

Хард истекал кровью. Тут ему сейчас кроме меня точно никто не поможет.

Наемников этих я ненавидела еще больше. Именно из-за них погиб Тимур. Защищал нас. Отвлек их от нас с Катей в тот роковой день, ценой своей жизни. Так что сейчас их судьба меня совсем не волновала.

Даже злорадство какое-то проскользнуло. Нарвались на того, кто им не по зубам.

— Запомни, харды — чудовища, — прошептал в голове голос Тимура. — Они охотились на землян и продолжают охотиться. Не смей им сочувствовать.

Но я была врачом.

Не в том смысле, в каком это слово используют здесь, в галактике Аралкан. Здесь врач — это просто специалист с дипломом аккредитованной академии, с лицензией, с допусками. И все. Никаких клятв Гиппократа и долга врача тут не знали.

Я тоже прошла курсы. Я знала анатомию местных рас — не идеально, но достаточно, чтобы не убить пациента по незнанию. Я работала в клинике. Я настраивала оборудование, которое спасало жизни.

Но главное — я помнила.

Четыре года ординатуры на Земле, два года в приёмном покое, десятки спасённых жизней. Это не исчезло. Это въелось в кожу, в кости, в рефлексы.

Хард упал на колено, и его голова мотнулась вперёд.

И я решилась.

Ноги тряслись. Локоть саднил. Я торопливо накинула слетевший капюшон верса на голову. Вдохнула глубоко и сделала шаг из своего укрытия. Потом ещё один.

— Не подходи! — вдруг главный хард повернулся ко мне и вонзился своими багровыми глазами в мое лицо.

Чёрная тень его верса метнулась к моему лицу. Застыла в миллиметре от горла. Острейшее лезвие, сотканное из тьмы, дрожало, готовое убить в любой момент.

Не знаю, что пугало больше: эта чёрная жуть или низкий властный голос этого высокого молодого харда, опасно резавший тишину.

Я подняла руки, показывая пустые ладони.

— Я могу помочь, — голос сел, пришлось прокашляться. — Я работаю в медицинском кластере. У меня есть навыки. У вас раненый, ему нужна помощь...

Тишина.

Я смотрела прямо перед собой, стараясь не коситься на лезвие у горла. Краем глаза видела — платформа почти опустела. Люди разбежались, забились в переходы, вжались в стены. Кто-то наверняка уже вызвал патрульных. Надеюсь и про медиков не забыли.

Но этому харду помощь нужна прямо сейчас. Я это видела слишком четко. У меня есть минута, может, две.

Лезвие дрогнуло и исчезло, втянувшись обратно в верс.

— Помогай, — коротко приказал хард.

Я сглотнула.

Мой верс. Он скрывал мои особенности от сканеров, но вот скроет ли он также хорошо их от живых хардов?

— Отойдите чуть в сторону и дайте мне осмотреть его, — попросила я.

Главный хард не двинулся с места, но двое других, поддерживающих раненого, чуть расступились, открывая мне проход.

Раненый сидел на коленях, тяжело дыша. Его верс, я впервые видела это так близко, пульсировал, переливаясь тенями, словно жил собственной жизнью. Когда я приблизилась, тьма на его плечах дрогнула, потянулась ко мне и вдруг замерла, застыла в сантиметре от моей руки.

Я замерла тоже.

Верс... касался меня. Не агрессивно, не угрожающе. Он словно пробовал, изучал и открывался.

— Странно, — выдохнул один из хардов позади.

Я не ответила. Торопливо опустилась на колени рядом с раненым, отодвигая его руку от раны.

Плохо. Очень плохо.

Какая-то колюще-режущая конструкция, судя по форме раны, местный аналог ножа с энергетической накачкой, вошла в бок под рёбрами и, кажется, задела что-то важное. Кровь текла слишком быстро, слишком темная, почти чёрная.

— Мне нужно остановить кровотечение, — сказала я жёстко. — У вас есть аптечка? Регенератор? — спросила я совсем без надежды, просто на всякий случай, уже прикидывая, как помочь без всего этого.

— Есть, — неожиданно ответил мне главный хард, который только что держал лезвие у моего горла, и протянул небольшой цилиндр. — Умеешь пользоваться?