Его одержимость

Глава1: В логове Короля

Ночной город за окнами пентхауса напоминал рассыпанные по черному бархату бриллианты, но для Дамиана Гросса это была лишь карта его владений. Каждое второе светящееся окно в этом мегаполисе принадлежало ему. Его империя была построена на бетоне и крови, а его капитал очищался через бесконечную сеть ночных клубов, где музыка гремела громче, чем крики о помощи.

Дамиан стоял у панорамного стекла, расстегнув верхнюю пуговицу черной рубашки. Его спина, широкая и рельефная, казалась высеченной из того же гранита, что и стены его офиса. Он привык получать всё — земли, подписи политиков, женщин. Но сегодня его ждал особенный «платеж».

Дверь за спиной тихо щелкнула.

— Привели? — не оборачиваясь, спросил он. Его голос был подобен низкому рокоту приближающейся грозы.

— Да, босс. Она в приемной. Отец... ушел сразу после того, как подписал передаточный акт.

Дамиан усмехнулся. Люди — слабые существа. Проиграть собственную дочь в карты, чтобы спасти свою шкуру от долговой ямы — это было предсказуемо.

— Введи её. И оставь нас.

Когда дверь открылась снова, в комнату вошел холодный воздух и запах страха. Исла едва переступила порог. Ей только исполнилось восемнадцать — возраст, когда жизнь должна только начинаться, но её жизнь закончилась на последней раздаче карт в подвале клуба «Бездны».

На ней было простое хлопковое платье, которое казалось слишком тесным для её округлых, женственных бедер и тонкой талии. Она была поразительно красива той редкой, нетронутой красотой, которая в его мире выжигалась в первую же ночь. Она стояла, опустив голову, и длинные темные волосы скрывали её лицо.

Дамиан медленно обернулся. Он был огромен по сравнению с ней. Каждое его движение источало первобытную мощь.

— Подойди, Исла, — приказал он, делая шаг навстречу.

Она вздрогнула, услышав свое имя из его уст. Сделав пару неуверенных шагов, она остановилась в нескольких метрах. Её пальцы судорожно сжимали край подола. Она была «недосягаемой» в своей тишине — ни слез, ни мольбы. Только тяжелое, прерывистое дыхание.

— Твой отец сказал, что ты... чиста, — Дамиан сократил расстояние между ними, пока его тень полностью не поглотила её хрупкую фигуру. — В моем борделе «Отражение» за такую, как ты, отдали бы целое состояние. Ты понимаешь, где ты находишься?

Исла наконец подняла глаза. Её взгляд был полон такой невинности и дикого, животного ужаса, что у Дамиана внутри что-то хищно дернулось. Она была стеснительна до кончиков пальцев, её щеки вспыхнули лихорадочным румянцем.

— Я... я знаю, кто вы, — прошептала она. Голос был мягким, как шелк. — Вы владелец.

— Я владелец всего, что ты видишь, — он протянул руку, и его огромная ладонь почти полностью обхватила её тонкую шею, не сжимая, а лишь напоминая о своей силе. Его большой палец медленно провел по её нижней губе. — И теперь я владею тобой. Ты не пойдешь в общий зал к клиентам. Невинность — слишком дорогой товар, чтобы тратить его на плебеев.

Он наклонился к её лицу, так близко, что она почувствовала запах его дорогого парфюма и металла.

— Ты будешь жить здесь, на вершине. В золотой клетке, которую я построил для себя. Твоя единственная работа — ждать, когда я захочу войти в эту дверь. И поверь мне, Исла... я всегда добиваюсь того, чего пожелаю.

Исла закрыла глаза, её ресницы затрепетали. Она была здесь, в самом сердце тьмы, и человек, держащий её жизнь в своих руках, был самым прекрасным и опасным существом, которое она когда-либо видела.

— Почему я? — едва слышно спросила она.

Дамиан отпустил её подбородок и отошел к столу, на котором лежала пачка грязных, пахнущих табаком купюр — остаток долга её отца.

— Потому что из всех моих зданий, из всех моих миллионов, ты — единственное, что мне пришлось не покупать, а забирать силой. А я очень люблю побеждать.

Он нажал кнопку на селекторе.

— Подготовьте комнату «Орион». И принесите ей что-нибудь, что стоит больше, чем вся жизнь её отца. Игра начинается.

Подпишись оцени и получай уведомления о новых книгах

Глава 2: Непокорная тень

Дамиан думал, что купил послушную куклу, но он ошибся. За ее стеснительностью и опущенным взором скрывался стальной стержень, который не под силу было сломить даже его огромным рукам.

Глава 2: Непокорная тень

Прошло два дня. Дамиан заставил ее переодеться в шелка, цена которых равнялась годовому бюджету небольшой школы, но Исла нашла способ выразить свой протест. Когда он вошел в ее покои вечером, он обнаружил дорогую одежду разорванной и брошенной в углу. Девушка сидела на полу у панорамного окна, завернувшись в простую простыню, и смотрела на город с вызовом, которого он не ожидал.

Дамиан остановился в дверях. Его гордость, его священная броня, дала трещину. Никто и никогда не смел портить то, что он дарил.

— Я потратил на это платье пять тысяч долларов, Исла, — его голос звучал как предупреждающий рык хищника. — В моем мире за такие жесты людей скармливают бетону в фундаменте новых зданий.

Исла медленно повернула голову. Её щеки все еще горели от смущения, но взгляд был прямым и дерзким.

— Вы можете купить здание, Дамиан. Можете купить моего отца. Но вы не можете купить мое желание носить ваши вещи, — она сильнее запахнула простыню, подчеркивая свои изгибы. — Я не ваша собственность. Я — долг, который вы решили забрать.

Дамиан медленно, хищно сократил расстояние между ними. Он навис над ней, и его тень полностью поглотила её. Он был настолько огромен, что одно его присутствие лишало воздуха. Его рука, покрытая вздувшимися венами от ярости, внезапно легла на стену прямо над её головой.

— Ты думаешь, что твоя непокорность — это щит? — он наклонился так низко, что их носы почти соприкоснулись. — Нет, это приманка. Чем сильнее ты бьешься в путах, тем интереснее мне тебя ломать.

Он схватил край простыни, в которую она куталась. Исла вскрикнула, её пальцы впились в его стальные запястья, пытаясь остановить его. Она была сильной для своего телосложения, но против его литой мышечной массы она была лишь пушинкой.

— Отпустите! — выдохнула она, её грудь бурно вздымалась от гнева и волнения.

— Посмотри на меня, — приказал он, не обращая внимания на её сопротивление. — Ты будешь делать то, что я скажу. Ты будешь выходить к ужину в том, что я выберу. Ты будешь улыбаться моим партнерам, когда я этого захочу.

— Никогда, — прошипела она.

Дамиан внезапно замолчал. Его взгляд опустился на её губы, затем на её ключицы. Его ярость начала трансформироваться во что-то более темное и густое — в одержимость. Он понял, что эта «чистая» девочка будет стоить ему больше нервов, чем все его грязные сделки вместе взятые.

— Хорошо, — вдруг тихо сказал он, отпуская её. Его голос стал пугающе спокойным. — Ты не хочешь носить мою одежду? Значит, ты не будешь носить никакой.

Он выпрямился, поправляя манжеты своего безупречного пиджака.

— Завтра в моем клубе «Отражение» важная встреча. Приедут люди, которые не знают слова «нет». Ты будешь там, Исла. И если ты не наденешь то, что я приготовил... ты выйдешь в зал именно в этой простыне. Посмотрим, насколько хватит твоей гордости, когда на тебя будут смотреть сотни голодных глаз.

Он развернулся и вышел, заперев дверь снаружи. Исла осталась одна в огромном стеклянном замке. Её трясло — то ли от страха, то ли от странного, пугающего электричества, которое прошибало её каждый раз, когда этот монстр касался её кожи.

Она не собиралась сдаваться. Но она еще не знала, что для Дамиана Гросса «нет» — это просто начало самой азартной игры в его жизни.

Подпишись оцени и получай уведомления о новых книгах

Игра на поражение

Игра на поражение

Дамиан привык, что его приказы исполняются до того, как он закончит фразу. Но Исла стала системным сбоем в его идеальном мире.

Вечер в клубе «Отражение» должен был стать её официальным «вступлением во владение». Дамиан прислал ей платье — откровенное, вызывающее, красное, как кровь. Он хотел видеть её сломленной его щедростью.

Когда дверь ложи открылась, Дамиан даже не повернулся, продолжая цедить виски.

— Ты опоздала на двадцать минут, Исла. На первый раз я прощу это твоей неопытности, но...

Он замолчал, обернувшись. Исла стояла в дверях, но на ней не было красного платья. Она надела свои старые, поношенные джинсы и растянутую футболку, в которых её привезли из дома отца. Она выглядела чужой в этом царстве пафоса и греха, и именно это делало её ослепительной.

— Я не надену ваши вещи, — её голос дрожал от стеснительности, но подбородок был поднят. — Вы купили моё присутствие, но не мой вид.

Дамиан медленно поставил стакан. Тишина в ложе стала такой тяжелой, что казалось, стены из черного мрамора вот-вот треснут. Его глаза потемнели, превратившись в два грозовых облака. Он встал, и его огромная фигура заполнила всё пространство, заставляя охрану у входа инстинктивно выпрямиться.

— Ты решила поиграть в независимость? — он сделал шаг к ней, его тяжелые ботинки гулко отдавались от пола. — Здесь, в моем клубе, люди отдают миллионы, чтобы просто подышать со мной одним воздухом. А ты смеешь являться сюда в этом... тряпье?

Он подошел вплотную. Его мощная грудь почти касалась её лица. Исла почувствовала жар, исходящий от его тела, и запах дорогого табака. Она была такой маленькой рядом с этим горой мышц, но не отступила ни на дюйм.

— Для вас это тряпье, — прошептала она, краснея до корней волос. — А для меня — это единственное, что связывает меня с домом. С тем временем, когда я не принадлежала монстру.

Дамиан внезапно протянул руку и железной хваткой впился в её талию, рывком притягивая к себе. Исла охнула, её ладони уперлись в его твердую, как броня, грудь.

— Монстру? — его голос опустился до опасного шепота прямо у её губ. — Малышка, ты еще не видела меня в гневе. Твоё непослушание... оно чертовски заводит, но у него есть цена.

Он обернулся к одному из своих людей, не выпуская её из захвата.

— Очистить зал. Сейчас же. Никаких гостей. Никаких партнеров.

— Дамиан, но сегодня самая прибыльная ночь... — начал было помощник.

— Я сказал: ВОН! — рявкнул он так, что Исла вздрогнула всем телом.

Когда клуб опустел и остались только они двое в огромном, залитом неоном пространстве, Дамиан подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Она начала биться, колотить его по плечам, но для него это были лишь касания бабочки.

Он усадил её на барную стойку, нависая над ней и блокируя все пути к бегству своими мощными руками.

— Ты думала, что твоё «нет» что-то изменит? — он смотрел на неё с пугающей нежностью охотника. — Твоя гордость — это всего лишь стена, которую я собираюсь снести кирпич за кирпичом. Ты не хочешь носить моё платье? Прекрасно. Сегодня ты не будешь носить ничего. Мы останемся здесь, пока ты не поймешь: в этом городе, в этом здании и в этой жизни... единственное правило — это я.

Исла смотрела в его красивые, порочные глаза и понимала: её план провалился. Она хотела позлить его, но лишь разбудила в нем одержимость, которая теперь грозила поглотить их обоих.

— Я ненавижу вас, — выдохнула она, хотя её сердце предательски забилось быстрее от его близости.

— Хорошо, — Дамиан хищно улыбнулся, и его рука медленно скользнула по её бедру. — Ненависть — это отличное начало для того, что я собираюсь с тобой сделать. По крайней мере, это честнее, чем твоя стеснительность.

Подпишись оцени и получай уведомления о новых книгах

Надежда

Исла поняла, что открытый бунт против человека такой массы и власти — это самоубийство. Дамиан Гросс был танком, его невозможно было остановить лобовой атакой. Только хитростью.

Она резко сменила выражение лица. Гнев в её глазах сменился томной, влажной дымкой, а губы, которые секунду назад дрожали от ярости, тронула едва заметная улыбка.

— Ты прав, Дамиан... — выдохнула она, подаваясь вперед так, что её грудь почти коснулась его рубашки. — Сопротивляться тебе — всё равно что бороться с океаном.

Дамиан замер. Его пальцы, сжимавшие её талию, на мгновение ослабили хватку от неожиданности. Исла воспользовалась этой секундой. Её тонкие пальцы с аккуратными ногтями медленно поднялись к его лицу. Она коснулась его острой скулы, чувствуя под кожей стальное напряжение мышц, а затем спустилась ниже, к его горячей груди, где сквозь тонкую ткань рубашки бешено колотилось сердце «бетонного короля».

Она притянулась к его уху, обжигая его дыханием.

— У меня это в первый раз... — её голос стал низким, соблазнительным шепотом. — И если ты не против, я хочу взять инициативу на себя. Позволь мне показать, как сильно ты меня пугаешь... и заводишь.

Дамиан издал гортанный звук, похожий на рык. Его гордость была его слабостью — он верил, что наконец-то сломил её. Он позволил ей доминировать, наслаждаясь моментом триумфа.

Исла медленно потянулась к своим волосам и развязала длинную шелковую ленту, которая удерживала её локоны. Волосы рассыпались по её плечам, а она, глядя ему прямо в глаза, заставила его сесть на высокий барный стул.

— Закрой глаза, Дамиан. Доверься мне, — прошептала она.

Одурманенный внезапной переменой и собственной страстью, Дамиан позволил ей завязать ленту на своих глазах. Как только узел затянулся, лицо Ислы мгновенно преобразилось — нежность сменилась ледяной решимостью.

Она знала, где он держит оружие. Она чувствовала тяжесть металла у него за поясом, когда он прижимал её к себе.

Её рука, до этого ласкавшая его торс, молниеносным движением скользнула к его кобуре. Она выхватила тяжелый вороненый пистолет и, прежде чем он успел осознать смену ритма, отскочила на три шага назад, сняв оружие с предохранителя.

— Руки за голову, Дамиан! — её голос больше не дрожал. Он звенел, как сталь.

Дамиан замер. Под повязкой его губы растянулись в опасной, почти восхищенной усмешке.

— Маленькая Исла... — тихо сказал он, даже не пытаясь сорвать ленту. — Ты действительно думала, что сможешь нажать на курок?

— Я не собираюсь тебя убивать, — она быстро попятилась к черному входу, который вел в лабиринт служебных помещений клуба. — Мне просто нужно время, чтобы уйти. Твои деньги не купят моё молчание, а твои стены не удержат меня внутри.

Она направила пистолет на блок управления дверями и выстрелила. Искры посыпались во все стороны, электроника взвыла, и массивная дверь начала медленно отъезжать в сторону.

— Если ты сделаешь еще хоть шаг в мою сторону, я прострелю тебе колено, — бросила она напоследок. — Посмотрим, как «Король города» будет править на костылях.

Исла бросилась в темноту коридора, чувствуя, как адреналин сжигает легкие. Она знала, что у неё есть от силы пара минут, пока его охрана не поймет, что произошло. Но она не учла одного: Дамиан Гросс никогда не оставлял свои территории без плана «Б».

Сзади, из пустой темноты клуба, раздался его спокойный, вибрирующий смех:

— Беги, Исла. Беги так быстро, как можешь. Охота — это то, что я люблю даже больше, чем власть.

Глава 3: Кровавый след к свободе

Глава 3: Кровавый след к свободе

Дамиан сорвал шелковую ленту с глаз, и его лицо в свете красных аварийных ламп выглядело как маска яростного античного бога. В его ушах все еще стоял шепот Ислы, а на губах — вкус её обмана. Его гордость была не просто задета — она была растоптана девчонкой, которую он считал лишь хрупким трофеем.

Он не стал спускаться по лестнице. Одним рывком он выхватил пистолет у подбежавшего охранника и перемахнул через перила второго яруса. Дамиан замер на краю балюстрады, глядя вниз, где в темноте коридора первого этажа мелькал белый силуэт убегающей Ислы.

Он выстрелил практически не глядя, на одних инстинктах хищника.

Грохот выстрела разорвал тишину пустого клуба. Пуля калибра 9 мм прошла навылет через икру Ислы. Девушка вскрикнула — этот звук, полный боли и отчаяния, эхом отразился от бетонных стен. Она рухнула на холодный кафель, её тело по инерции протащило вперед, а выкраденный пистолет со звоном отлетел в темноту.

Дамиан стоял наверху, его огромная фигура загораживала свет прожекторов, отбрасывая на раненую девушку длинную, зловещую тень.

— Если сможешь дополсти до выхода до того, как я спущусь, я отпущу тебя! — его рык раскатился по залу, заставляя охрану замереть на месте.

В его голосе не было сострадания — только ледяной азарт. Он был уверен в своей победе: выход находился в тридцати метрах, а нога девушки была залита кровью. Дамиан начал медленно, нарочито громко спускаться по железной лестнице. Каждый удар его тяжелых ботинок о ступени звучал как приговор: Бам. Бам. Бам.

Исла задыхалась. Боль в ноге была такой острой, словно внутрь залили расплавленный свинец. Но когда она услышала его шаги, внутри неё вместо страха вспыхнуло чистое, первобытное упрямство. Она не хотела умирать в этой золотой клетке.

— Не... получишь... — прохрипела она, впиваясь ногтями в стыки между плитками пола.

Она рванулась вперед. Один метр. Второй. За ней по дорогому черному кафелю тянулась густая, блестящая на свету красная полоса. Исла видела заветную стальную дверь, за которой начиналась свобода. Сознание мутилось, перед глазами плыли черные пятна, но она продолжала грести руками по полу, буквально вырывая у пространства каждый сантиметр.

Дамиан был уже на середине лестницы. Он остановился, завороженно наблюдая за её мучениями. Его поразило её упорство. Чистая, стеснительная девочка на его глазах превращалась в раненого зверя, который отказывался сдаваться. Это вызывало у него пугающее чувство — нечто среднее между уважением и еще более темной, больной одержимостью.

— Давай, Исла! — выкрикнул он, и в его темных глазах вспыхнул безумный огонь. — Покажи мне, чего стоит твоя свобода!

Ей оставалось всего пять метров. Руки дрожали и подламывались, дыхание вырывалось из груди свистящими хрипами. Дамиан спрыгнул с последних ступеней и не спеша, по-хозяйски пошел к ней. Он был похож на волка, который дает добыче коснуться края леса, прежде чем вонзить клыки.

Когда её пальцы, испачканные в собственной крови, наконец коснулись холодного порога двери, огромная ладонь Дамиана внезапно обхватила её щиколотку.

— Время вышло, — его голос прозвучал прямо над её ухом, тихий и вибрирующий от опасного напряжения.

Он рывком перевернул её на спину. Исла лежала на полу, бледная как смерть, её волосы спутались и прилипли к потному лбу. Она посмотрела на него снизу вверх — в её глазах не было покорности, только чистая, дикая ненависть.

Дамиан замер, нависая над ней всей своей массой. Он тяжело дышал, и в этом пустом зале их дыхание слилось в один неритмичный звук.

— Ты проиграла, — прошептал он, и его рука медленно поднялась, чтобы убрать прядь волос с её лица. — Но ты первая, кто заставил меня спуститься так быстро. Ты думала, я позволю тебе уйти после такого шоу?

Он подхватил её на руки, не обращая внимания на то, что её кровь пачкает его безупречный костюм. Исла попыталась ударить его в грудь, но её силы иссякли, и её голова бессильно упала ему на плечо.

— Врача в пентхаус! Живо! — рявкнул Дамиан подоспевшим людям. — И если она отключится по дороге, вы все ответите своими жизнями.

Он нес её к лифту, прижимая к своей горячей груди так крепко, словно боялся, что она растворится в воздухе. Исла чувствовала, как его сердце колотится под её ладонью. Она не сбежала, но этой ночью правила игры изменились навсегда. Дамиан Гросс больше не был просто владельцем — он стал пленником собственного желания приручить ту, что предпочла истечь кровью, чем подчиниться.

Подпишись оцени и получай уведомления о новых книгах

Собственность

Дамиан не терпел чужих прикосновений к тому, что считал своей собственностью. Когда в дверях пентхауса появился врач с чемоданом в руках, Дамиан лишь мельком взглянул на то, как тот потянулся к раненой ноге Ислы.

Внутри него вспыхнула дикая, собственническая ярость.

— Пошел вон! — рявкнул он, вырывая аптечку из рук опешившего медика так сильно, что затрещали застежки.

— Но, господин Гросс, нужно профессиональное вмешательство... — начал было врач, но встретившись с ледяным, безумным взглядом Дамиана, попятился к выходу.

Дамиан остался один на один с Ислой. Он уложил её на широкий кожаный диван. Его огромные ладони, привыкшие сжимать горло врагов и подписывать многомиллионные контракты, теперь дрожали от едва сдерживаемого напряжения. Он быстро вскрыл стерильный пакет с инструментами.

— Будет больно, Исла. Очень больно, — его голос был пугающе спокойным, но в нем слышалась скрытая нежность, смешанная с жестокостью.

Он обильно залил рану антисептиком. Исла вскрикнула, её тело выгнулось дугой, а пальцы инстинктивно впились в его каменные плечи. Она сжала ткань его дорогого пиджака с такой силой, что костяшки её пальцев побелели.

— Тише, маленькая бунтарка, — прошептал он, нависая над ней. — Ты сама выбрала этот путь, когда решила бежать.

Когда холодный металл зажима коснулся открытой раны, Исла зажмурилась так сильно, что из глаз брызнули слезы. Она издала глухой, надрывный скрип зубами, пытаясь сдержать стон, и её ногти вонзились в его мышцы через ткань. Дамиан даже не поморщился. Эта боль связывала их крепче любых цепей.

— Почти всё... — Дамиан действовал быстро и уверенно. Его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица. Он видел каждую капельку пота на её лбу, чувствовал её прерывистое дыхание.

Раздался отчетливый металлический лязг — пуля упала в стеклянную чашу. Исла обмякла в его руках, её хватка на его плечах ослабла, но она всё еще тяжело дышала, глядя на него затуманенным взглядом.

— Зачем? — выдохнула она, когда боль начала отступать, сменяясь тошнотворной слабостью. — Почему ты не позволил врачу?

Дамиан медленно поднял руку и стер кровь со своей щеки — её кровь. Он посмотрел на свои пальцы, а затем на неё. Его гордость была удовлетворена тем, что он сам вырвал из неё этот кусок свинца, который сам же в неё и вогнал.

— Потому что никто не имеет права причинять тебе боль, кроме меня, — ответил он, и в его глазах вспыхнул огонь такой силы, что Исле стало страшно. — И никто не имеет права тебя лечить. Ты моя, Исла. От костей до каждой капли этой крови.

Он начал аккуратно бинтовать её ногу, и в этом жесте было что-то ритуальное. Он не просто лечил её — он клеймил её своей заботой, из которой выхода не было.

Ненависть

Когда последний слой бинта лег на её кожу, в комнате воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Дамиан не спешил уходить. Он остался сидеть на краю дивана, глядя на Ислу, которая казалась совсем крошечной в пространстве его огромного пентхауса.

Его рубашка была заляпана кровью, волосы растрепаны, а на плечах остались отчетливые следы от её ногтей. Он выглядел не как победитель, а как человек, который только что прошел через бой и не уверен, что выжил.

— Ты ненавидишь меня еще сильнее, не так ли? — тишина его голоса была опаснее крика.

Исла молчала. Шок постепенно отступал, оставляя после себя жгучую обиду. Она отвернула голову к окну, за которым всё так же равнодушно мерцал город.

— Ты выстрелил в меня, — прошептала она, и её голос надломился. — Ты сказал, что я — твой трофей, но трофеи не расстреливают в спину.

Дамиан резко подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его рука легла на спинку дивана прямо над её головой, отрезая путь к отступлению.

— Я выстрелил, потому что ты заставила меня почувствовать то, что я ненавижу больше всего на свете, — его лицо было так близко, что она видела темные крапинки в его зрачках. — Беспомощность. Глядя на то, как ты бежишь к этой чертовой двери, я понял, что мой город, мои деньги и мои здания — это мусор, если в них нет тебя.

Он коснулся пальцами её подбородка, заставляя её повернуть лицо к нему. Его прикосновение теперь было на удивление нежным, что пугало Ислу гораздо больше, чем его ярость.

— Ты думаешь, я отпущу тебя в тот бордель? — он горько усмехнулся. — После того, как я видел твою кровь на своих руках? Нет. Твой отец продал тебя в «Элизиум», но я выкупил тебя у самого себя. Теперь ты не принадлежишь моему бизнесу. Ты принадлежишь только этому этажу.

Исла дернула головой, пытаясь освободиться от его руки.

— Это всё равно тюрьма, Дамиан! Просто потолки здесь выше.

— Значит, привыкай к высоте, — отрезал он, вставая во весь свой пугающий рост. — Завтра сюда привезут всё, что тебе нужно. Книги, одежду, музыку. Но ты не сделаешь ни шага без костылей и охраны. Ты будешь восстанавливаться под моим присмотром.

Он подошел к дверям, но на пороге обернулся. В свете ламп его фигура казалась монолитом, несокрушимым и вечным.

— И еще одно, Исла... Твой план с лентой на глазах... — он сделал паузу, и на его губах промелькнула тень хищной улыбки. — Это было красиво. Непослушная девочка, решившая поиграть с дьяволом. Но запомни: дьявол никогда не проигрывает дважды.

Дверь закрылась с тихим щелчком автоматического замка. Исла осталась одна. Нога пульсировала тупой болью, но в голове уже зрел новый вопрос. Она поняла, что задела в Дамиане что-то живое, что-то глубоко зарытое под слоями «грязных денег» и гордости.

Она не смогла убежать ногами, но она начала проникать ему под кожу. И это было оружие посильнее пистолета.