Его одержимость. На колени

Пролог

Поправила волосы, неуверенно натягивая берет как можно ниже, скрывая светлые волосы. Стараюсь не смотреть по сторонам и иду ровно по выделенной полосе, по которой передвигаются остальные люди в немом восторге, ожидая вылета, удерживая в руках ручную кладь.

Шереметьево встретило гулкими звуками, шумом голосов и ритмичными стуком колесиков о плитку колоритного здания.

«Внимание, пассажиры рейса SU12 до Владивостока, начинается посадка на рейс...» — этот голос спокойный и размеренный, звучит из динамиков, прорезая общий шум. Он повторяется на разных языках, становясь неотъемлемой частью звукового ландшафта аэропорта.

Шелест эскалаторов и траволаторов. Скрип чемоданов и стук каблуков. Плач детей…

И во всем этом безумии грохот моего сердца, который звучит в ушах, заглушая этот водоворот вокруг. Пальцы крепко держат дорожную небольшую сумку, в которую я собрала только самое необходимое. Клочок старой жизни, из которой я торопливо следую за людьми, надеясь на успех своего побега.

Выдыхая себе под нос, приподняла кисть, посмотрев на время.

16:40.

Хочется ускорить время, но я молча смотрю на секундную стрелку, врезаясь во что — то впереди лбом.

— Чёрт, — прикладывая руку к месту ушиба, вскинула голову, заготавливая слова извинения. Набрала побольше воздуха, одновременно массируя лоб от неожиданного грубого столкновения, когда мой взгляд упал на копну смоляно — черных волос, из под которой виднелись холодные голубые глаза.

И замерла.

Мурашки по телу начали двигаться хаотично, пронзая позвоночник тонкими иголками. Вспотев от испуга, чувствуя нежной кожей грубую ткань одежды, подавила тихий вскрик.

Попыталась сделать шаг назад скорее на инстинктах, нежели осознавала, что тело дернулось, желая увеличить жалкое расстояние между нами.

— Осторожно, — схватив меня за локоток, мужчина дернул в свою сторону, уничтожая мнимое расстояние, сметая своей резкостью мой берет, который упал за моей спиной, раскрывая светлые волосы. Они водопадом заструились по спине, так, как любит он.

«… мужская тяжелая хватка на волосах. Собирая их в тугой хвост, натягивая на свой кулак, сжал сильнее, пропуская пряди через пальцы, запрокидывая мою голову для своего грубого жадного поцелуя.

—… никогда не смей обрезать свои волосы, — шепчет сквозь поцелуй, от которого горят губы. Проводит пальцами по локонам, собирая их вновь».

Я вздрогнула. Растеряно посмотрев на мужчину, выныривая из воспоминаний, которые пронзили тело жаркой волной, попыталась сказать хоть что — то, но вышел только надсадный хрип.

Его пальцы второй руки коснулись щеки, проведя тыльной стороной ладони по коже, пока его глаза осматривали меня. Всё также жадно, с такой же одержимостью и жаждой. Проверял. Контролировал. Рассматривал…

И не замечал ничего вокруг.

Как людям приходится обходить нас, словно мы выступ в течении, преграждая им путь. Они обволакивают и не обращают на нас внимание, продолжая держать багаж в руках и делиться эмоциями, для кого — то первыми, а для кого — то уже такими привычными.

А в моем сердце только ужас. Целая паутина из страха и отчаяния, которая сомкнулась крепкой хваткой, когда он медленно и лениво поднял на меня свой взгляд.

Сердце пропустило удар. Мурашки пробежали по позвоночнику и собрались в районе живота, сигнализируя легкой тошнотой, пока я смотрела в его глаза, в ответ.

Взгляды схлестнулись и вместо того, чтобы закричать или привлечь внимание, смотрела на НЕГО, не представляя, как нашел… как он успел…

— Единственное, что меня устраивает во всей этой ситуации, это отсутствие глупости и дурости с твоей стороны, — процедил холодно, пока его пальцы всё также касались щеки, словно фарфора. Осторожно… пока что, — холодный расчет, моя Эля.

«—… моя Эля, — сквозь стиснутые зубы, обнимая меня сильными руками, нависая надо мной, вошел глубже, заставляя впиться короткими ногтями в его татуированную мокрую спину».

— Отпусти, — прошептала хрипло, чувствуя вкус поражения на губах прежде, чем ощутила его дыхание. Он склонился надо мной и закрыл собой весь мир.

— Ты меня разочаровала, Эль, — его нос коснулся моего кончиком, пока его пронзительные голубые глаза смотрели на меня, заглядывая в самую душу, — я поверил тебе, моя ossessione. (перевод итальянский - одержимость). Ты снова преподала нам урок.

Снова манипуляция. Этот голодный жадный зверь не имеет ничего общего с тем, кто сейчас передо мной.

Урок для нас?

Для. Меня.

— Я хочу уйти. Отпусти, — прошептала едва слышно, не понимая, почему голос не слушался. Почему подчинение перед ним врезается в мою суть, словно я родилась с этой настройкой.

— Мы едем домой.

«… этот дом, теперь, твой. Можешь изменить его, если хочешь. Снести стены или возвести новые. Всё, что ты хочешь, моя Эль, — целуя мои волосы, произнёс, обнимая за талию».

Я попыталась сделать шаг назад. Не позволил. Хватка на руке стала тяжелее. Она не приносила боль, скорее ощущение цепкой стали, которая сковала.

— Нет, Барс. Не поеду…

Он усмехнулся.

— Разве я задал вопрос? — лениво — холодно спросил. Дьявольская внешность смешалась с сутью и его глаза покрылись инеем, или это лампы аэропорта так приломлялись, создавая невозможный эффект… или я просто сошла с ума.

— Тебе снова будет мало, тебе снова…— жарко шепчу.

— Всегда будет мало, — отчеканил и закончил за меня, — всегда. Запомни. А теперь, мы едем домой. Будешь сопротивляться, я перекину тебя через плечо и увезу. Предоставлю выбор: сама или нет, — оскалился.

Выбор без выбора.

Я несколько секунд смотрела на него. Короткие ногти впились в ладонь. Дыхание становилось всё тяжелее, а рот наполнился вязкой слюной.

Мир словно перестал существовать снова…

А началось всё с летнего утра в нашем небольшом городе, в который на скорости въехали три огромных тонированных джипа…