Его роковая ошибка

1 глава

— Вы в своем уме? — визгнула я, отбиваясь от незнакомца.

— Хватит ломаться, — прохрипел он, прижав меня к стене всем своим весом. — Уговорила. За такой прикид плачу двойной тариф. — Его склизкие, противные пальцы впились в мой жакет, пытаясь сорвать его.

— Отпустите меня.

— Хочешь поиграть в недотрогу?

Он дернул меня за волосы и поволок в комнату, швырнув на кровать с такой силой, что меня подбросило, словно тряпичную куклу. С похабной ухмылкой, от которой кровь стыла в жилах, он окинул меня оценивающим взглядом. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Я смотрела на этого верзилу, не в силах осознать происходящее. Громадный, не меньше метра девяносто, с фигурой атлета, он возвышался надо мной, словно каменная глыба. Короткая стрижка, прямой нос, волевой подбородок, карие глаза — в другой ситуации он мог бы показаться даже привлекательным. Но сейчас его лицо искажала мерзкая гримаса похоти, превращая его в чудовище. Он стал наклоняться ко мне, и я, отчаянно перебирая руками, поползла к другому краю кровати, пытаясь вырваться из его власти.

— Не прикасайтесь ко мне, или я…

— Что ты? — перебил он, глумливо усмехаясь.

— Закричу! — резко встав с кровати, я затравленно озиралась, ища спасения.

— Кричи, — расхохотался он, продолжая надвигаться. — Все любят, когда девчонки кричат.

— Вы не понимаете, я не проститутка, — пролепетала я дрожащим голосом. — Я риэлтор и просто ошиблась квартирой.

Он остановился, на секунду задумавшись. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, но тут же исчезло, сменившись прежней похотью.

— Тебе бы в актрисы, — усмехнулся он, и в следующее мгновение, неожиданно и стремительно, снова повалил меня на кровать, накрывая своим телом. Я ахнула, отчаянно пытаясь оттолкнуть его. Но он, не теряя ни секунды, уже задирал мою юбку. Сорвав нижнее белье, он рывком раздвинул мне ноги своими коленями и опустил руку на мое лоно, грубо поглаживая клитор. Другой рукой оголил грудь и, нагнувшись, накрыл сосок губами, посасывая и покусывая. Я задохнулась от неожиданности и боли, но не успела даже пикнуть. Его действия были грубыми и напористыми, далекими от нежности. Все происходило слишком быстро, я чувствовала себя марионеткой в его руках. Он потерял контроль, превратившись в зверя, ведомого лишь инстинктами. В панике я шарила рукой по тумбочке, ища хоть что-то, и наткнулась на статуэтку обнаженной танцовщицы. Не раздумывая, схватила ее и со всей силы обрушила на голову нападавшего.

Раздался глухой удар, и его тело обмякло, сползая с меня. Я отскочила, тяжело дыша, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Его голова была неестественно запрокинута, а из рассеченной кожи сочилась кровь. Я смотрела на него, на статуэтку в своей руке, и не могла поверить, что это произошло на самом деле.

Страх волной захлестнул меня. Что я натворила? Я не хотела его убивать, я просто защищалась. Но теперь он лежал здесь, неподвижный, и вся ответственность за произошедшее обрушивалась на меня всей своей тяжестью. Я оглядела комнату в поисках выхода, решения, чего угодно, что могло бы спасти меня от этой кошмарной ситуации.

Первая мысль — вызвать полицию. Выложить всё как есть, уповая на справедливость. Но в голове тут же вспыхнули картины: допросы, тюрьма, жизнь, превращенная в руины. Кто поверит в самооборону? Скорее обвинят в провокации, в заманивании, в хладнокровном убийстве.

Эта мысль обожгла, как раскаленное железо. Нет, ни в коем случае нельзя звонить в полицию! Нужно что-то придумать, замести следы, бежать. Но куда? Как? Отчаяние захлестнуло меня, я не знала, что делать дальше. А вдруг он ещё жив? Эта мысль пронзила сознание. Со страхом я подошла к нему, пытаясь нащупать пульс. Еле-еле, но он бился. Не раздумывая больше ни секунды, я набрала скорую. Сбивчиво продиктовала адрес, стараясь не выдать дрожи в голосе, и бросила трубку. Времени оставалось катастрофически мало. Нужно было действовать быстро и хладнокровно, как бы это ни было тяжело.

Первым делом я убрала статуэтку, смыла с нее кровь и вернула на тумбочку, как ни в чем не бывало. Затем оглядела себя в зеркале. Разорванная одежда, сбившиеся волосы, следы от его рук на коже – все это кричало о произошедшем. Я привела себя в порядок, насколько это было возможно, стараясь не оставлять следов своего пребывания.

Лихорадочно соображая, я попыталась представить, что скажу врачам. «Упал, ударился головой» – звучало неубедительно. «Напали» – вызовет лишние вопросы. Остановилась на версии о несчастном случае. Сказала себе, что буду держаться до последнего, отрицать все, что могло бы навести на меня подозрения.

Сирена скорой помощи прорезала тишину. Я замерла, чувствуя, как сердце колотится в горле. Это конец? Или начало новой, еще более страшной главы в моей жизни? Собрав остатки воли в кулак, я открыла дверь.

Дорогие читатели,

Спасибо огромное за ваше внимание и интерес к моей работе! Ваши отзывы вдохновляют и помогают развиваться дальше. Прошу вас уделить немного времени и поделиться впечатлениями о прочитанном. Напишите искренний отзыв — расскажите, что особенно затронуло вашу душу, поставьте лайки. Не забудьте подписаться на меня.

С уважением и глубокой благодарностью,

Ольга Бэй

2 глава

Вошедшие врачи скорой помощи быстро оценили ситуацию. Один принялся измерять пульс и давление, другой осматривал рану на голове. Их слаженные действия, казалось, были отточены до автоматизма. Я стояла в стороне, стараясь выглядеть растерянной и испуганной, наблюдая за их манипуляциями.

Вскоре вой сирен возвестил о прибытии полицейского патруля, вызванного бригадой.

Полицейские, с непроницаемыми лицами, прошли в квартиру. Их взгляды заскользили по комнате, фиксируя каждую деталь: смятая постель, багровые пятна, расплывающиеся на белоснежной простыне, словно застывшие капли кошмара. Один из них, с жестким взглядом и хваткой бульдога, направился прямо ко мне.

— Что здесь произошло? — его голос прозвучал как удар хлыста, заставив меня вздрогнуть.

Я повторила заученную легенду о несчастном случае. Рассказала, как он оступился, ударился о край стола и потерял сознание. Голос мой дрожал, но я старалась говорить уверенно.

Второй полицейский, более молодой и внимательный, изучал место преступления, тщательно фиксируя каждую улику. Он осматривал комнату, фотографировал следы борьбы, словно пытаясь воскресить картину произошедшего по обрывкам реальности. Его действия были методичными и точными, как у опытного следователя, собирающего сложный пазл.

Я, всё ещё застывшая в углу, наблюдала за мрачным представлением. Полицейский, усевшись за стол, записывал мои ответы в протокол. Беспомощность и страх сковали меня, превратив в марионетку судьбы. Я понимала: моя жизнь уже никогда не будет прежней, этот кошмар оставит неизгладимый след. Когда пострадавшего грузили на носилки, я робко спросила:

— Он выживет?

Врач, мельком взглянув, уклончиво ответил:

— Сделаем всё возможное.

Вскоре в квартиру вошли криминалисты в белых комбинезонах, словно пришельцы. Они начали кропотливую работу, обрабатывая каждый сантиметр, собирая мельчайшие частицы, способные пролить свет на произошедшее. Их движения были бесшумны и отстраненны, будто они находились в другом измерении, где время остановилось.

Меня отвели к машине и усадили в "уазик". Сопровождаемая полицейскими, я повторяла в голове заученную легенду о несчастном случае. В участке меня проводили в небольшой кабинет, где ждал следователь. Я застыла на пороге, поеживаясь от его пристального взгляда.

— Проходите, присаживайтесь, — бросил он, указав на стул, и тут же уткнулся в протокол, переданный полицейским. Я молча села, чувствуя себя неуютно под его равнодушным взглядом.

Минут через десять, не меньше, он оторвался от бумаг, посмотрел на меня и достал сигареты.

— Не против? — кивнул он на пачку. Я поморщилась, но отрицательно мотнула головой. Затянувшись, следователь откинулся на спинку стула. — Расскажите, что случилось? — в его голосе прозвучало напускное участие. Кабздец, — пронеслось у меня в голове. Такого не обманешь.

— Фамилия, имя, отчество, — начал он допрос.

— Там же написано, — я ткнула пальцем в паспорт, лежащий перед ним.

Он поднял взгляд. — Отвечайте на вопрос.

— Белозерская Виктория Викторовна.

— Как зовут пострадавшего?

— Я не знаю… — пролепетала я, чувствуя, как сжимается кольцо.

— Не знаете? — Следователь приподнял брови. Его взгляд стал ледяным. — Синяки на руках? Рваная одежда? Что произошло? Как вы оказались рядом? Почему сразу не вызвали скорую? — Вопросы посыпались градом, не давая передышки.

Я пыталась удержаться на плаву, лавируя в мутной воде лжи, цепляясь за свою версию, как утопающий за соломинку. Смертельный секрет давил на грудь.

Следователь наклонился вперед, его пальцы забарабанили по столу, отбивая нервный ритм.

— Виктория Викторовна, — произнес он медленно, растягивая слова. — Ваша история… не складывается. Детали не стыкуются. Кровь на столе отсутствует. Пятна на одежде, которую вы так спешно пытались отстирать, не соответствуют вашему рассказу. Расскажите мне правду. Так будет проще.

Сердце колотилось в горле. Холодный пот пропитал спину. Каждая клетка тела кричала о бегстве. Я подняла глаза и встретилась с его непроницаемым взглядом. Карточный домик лжи начал рушиться. Я знала, что правда неизбежна, и последствия будут ужасны. Но пока я молчала, надеясь, что тишина скроет мой страх.

На улице давно стемнело, а допрос все тянулся. Врачи отчаянно боролись за жизнь пациента, а я – за свою свободу.

Внезапно зазвонил телефон. Николай Владимирович, не отрывая от меня взгляда, грубо рявкнул в трубку: — Петров слушает!

Закончив слушать, следователь бросил на меня тяжелый взгляд и включил громкую связь.

— Нам очень жаль, но мы сделали все, что могли, — прозвучал усталый голос на другом конце провода.

Мир вокруг словно померк. Слова врача прозвучали как смертный приговор. Я – убийца. Что меня ждет? Полиция, суд, тюрьма... Отчаяние вновь захлестнуло меня, но на этот раз вместе с ним пришло и горькое осознание: пути назад нет. Нужно бороться до конца.

— Он мертв? — прошептала я, в ужасе глядя на следователя.

— Нет. Пациент в коме. Неизвестно, придет ли он в сознание, — ответил голос. Связь прервалась, а я все сидела, неподвижно уставившись в одну точку.

Собрав остатки самообладания, я подняла голову и посмотрела Николаю Владимировичу прямо в глаза. – Я хочу рассказать вам правду, – произнесла я. Несмотря на пережитый кошмар, мой голос звучал твердо и решительно. Отступать больше некуда.

Меня заключили под стражу. Допросы тянулись бесконечно. Следователь, выуживая каждое слово, каждую деталь, пытался сложить собственную версию произошедшего. Я твердила одно: оказалась в квартире случайно, он напал, пытался изнасиловать. Но мне не верили, не желали вникать. Время в заключении тянулось мучительно медленно. Каждый час, каждая минута напоминали о случившемся. По ночам его лицо преследовало в кошмарах, а днем я снова и снова прокручивала в голове роковой момент. Могла ли я поступить иначе? Был ли другой выход?

3 глава

Спустя две недели ко мне пожаловал сам Максим Романович Демидов. Бледный, но, казалось, вполне здоровый, он стоял у решетчатого окна, устремив взгляд на улицу, будто не замечая моего появления. Я подошла к столу и села, настороженно изучая его.

— Оставьте нас на пару минут, — бросил он конвоиру тоном, не терпящим возражений. Тот кивнул и, прикрыв дверь, вышел. Я молча наблюдала за Демидовым, чувствуя, как в душу закрадывается ледяной страх. Зачем он здесь?

Медленно обернувшись, он встретился со мной взглядом. В его глазах плескалась злость, смешанная с... любопытством?

— Кто тебя подослал? — вкрадчиво спросил он, медленно приближаясь к столу. Я, совершенно не ожидая такого вопроса, вытаращилась на него, удивленно моргая.

— Чего?

— Не строй из себя дурочку, — процедил он, скрежетнув зубами.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, Максим Романович.

— О тебе почти нет никаких данных. Словно ты закрытый объект. Кто ты такая?

Раздался смех. Я смеялась, не в силах остановиться.

Шпионка? Этот придурок всерьез принял меня за шпионку? Реальность оказалась куда абсурднее моих самых смелых фантазий. Сначала он пытался меня изнасиловать, а теперь обвиняет в шпионаже?

— Шпионка? — выдохнула я, смахивая слезы, выступившие от истерического смеха. — Максим Романович, вы серьезно? Я просто... Я просто оказалась не в том месте и не в то время. Вы напали на меня! Помните?

Он прищурился, его взгляд стал еще более пронзительным, словно он пытался разглядеть меня насквозь, выискивая ту самую ниточку, что свяжет меня с его врагами.

— Не в том месте, не в то время, — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — И как же ты пробралась в квартиру, если не секрет?

Его тон был пропитан ядовитым сарказмом, и я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. Он был настолько уверен в своей правоте, настолько привык к тому, что все вокруг лгут и плетут интриги, что даже не допускал мысли о моей невиновности.

— Я уже говорила, но вы не стали слушать, — я старалась говорить как можно спокойнее, хотя внутри все клокотало.

— Ах да, та сказочка о риэлторстве. Тебя нет ни в одной базе, — рявкнул он, теряя самообладание.

Я смотрела на него, недоумевая, где же я так нагрешила, что судьба решила столкнуть меня с этим безумным человеком. Поняв, что помощи ждать не стоит, я опустила руки. Этот человек не испытывал ни малейшего раскаяния. Он не поможет, скорее наоборот – загонит меня в еще большую беду. О боже! Я закрыла лицо руками, судорожно вздохнув. Последняя надежда рухнула.

Я сидела сломленная, чувствуя, как надежда окончательно покидает меня. В голове пульсировала одна мысль: как выбраться из этого кошмара? Этот человек, обладающий властью и связями, уже вынес мне приговор в своей голове. Он подошел ближе, и я невольно вздрогнула. Вблизи его взгляд казался еще более холодным и расчетливым.

— Молчишь? Значит, правда есть что скрывать. Кто твой куратор? Говори, и я, возможно, сохраню тебе жизнь и даже помогу, — прошипел он, наклонившись к моему лицу.

Обессиленная, я подняла на него взгляд, полный отчаяния.

— У меня нет никакого куратора! Я говорю правду! — сорвался с моих губ крик, эмоции больше не поддавались контролю. Абсурдность происходящего достигла пика. — Я здесь жертва! А вы — преступник! Но вы перевернули всё с ног на голову, и у меня нет сил это доказать.

В его глазах промелькнуло сомнение, но тут же исчезло, словно мираж. Он отвернулся и направился к окну, снова погружаясь в свои мысли. Я смотрела на его спину, пытаясь понять, что происходит в его голове. Что он собирается делать? Неужели он действительно верит в этот бред о шпионке?

Внезапно он резко обернулся и, подойдя ко мне вплотную, произнес: — У тебя есть шанс доказать свою непричастность. Я дам тебе задание. Если ты его выполнишь, я поверю тебе. Если нет… тебе не поздоровится.

Сердце бешено заколотилось в груди. Задание? Какой еще шанс он мне даёт? Это словно сделка с дьяволом, но другого выхода у меня, похоже, нет. Страх сковал все тело, но в глазах загорелся слабый огонек надежды.

— Какое задание? — выдохнула я, пытаясь унять дрожь в голосе.

Он усмехнулся, и от этой усмешки по коже пробежали мурашки. В ней не было ни капли тепла, только ледяная жестокость.

— Будешь работать на меня. В моем доме завелся предатель, «крот», как вы их называете. Я не могу его найти. Справишься? — в его голосе звучал вызов, смешанный со скрытой угрозой.

— Мне нужно подумать, — прошептала я.

— Подумай, конечно! — с едким сарказмом бросил Демидов и направился к двери.

— Я согласна! — внезапно вырвалось у меня, к собственному удивлению.

Он обернулся, замер на полпути. — Хорошо, — лишь произнес он, не меняя выражения лица, и продолжил свой путь. Через секунду он исчез за дверью.

Меня заперли в камере. Рухнув на кровать, я погрузилась в тягостные размышления. Во что я вляпалась? Мысли метались в голове, словно обезумевшие. Может, отказаться, пока не поздно? Но перспектива провести годы в тюрьме ужасала. Нет! Будь что будет, я поработаю на этого мерзавца. А там – посмотрим.

Приняв окончательное решение, я немного успокоилась и погрузилась в сон. Прошло три дня. Никаких известий не поступало. Я терялась в догадках. На четвертый день двери камеры открылись, и меня повели на выход. Оказавшись за пределами изолятора, я жадно вдохнула пьянящий запах свободы. Настроение стремительно поднималось.

За воротами, словно хищник, поджидал дорогой джип. Из машины выскользнул водитель и, не удостоив меня приветствием, бросил:

— Белозерская?

— Да, — ответила я, не испытывая ни малейшего удивления.

— Меня прислал Максим Романович. Прошу, садитесь.

Машина тронулась плавно, словно крадущийся зверь. Город мелькал за окном, превращаясь в размытые пятна. Я всматривалась в лица прохожих, пытаясь уловить их настроение, но видела лишь равнодушие и спешку. В моей голове вопросов было куда больше, чем ответов, и это сводило с ума. Куда меня везут? Что задумал этот Максим Романович?