Его тайные наследники

Глава 1.

— Танечка, Таня! — бросаюсь к каталке, но меня не пускают. — Что с ней?!

Сестру в быстром темпе везут в реанимацию.

— Состояние очень тяжёлое, нужна срочная, дорогостоящая операция…

Врач называет сумму, мои ноги подкашиваются.

— У меня нет таких денег.

— Где-нибудь найдите, иначе ваша сестра не проживет и двух дней.

Я приказываю себе собраться и начать искать выходы. Я знаю, кто мне может помочь. Выбегаю из больницы, ловлю такси и еду в частный сектор.

Машина тормозит возле огромного, современного особняка. На улице начинается сильный ливень, моё тонкое, шифоновое платье промокает насквозь всего за несколько секунд.

Подбежав к входной двери, с силой жму на замок. Дверь открывается спустя минуту. Перед собой я вижу высокую, фигуристую блондинку в коротких розовых шортиках и топе, под которым нет лифчика.

— Надя? — удивилась она, поморщившись. — Тебе чего?

— Мне очень нужна твоя помощь… Беда случилась! — навзрыд рыдаю.

Будь у меня другой вариант, я бы ни за что не пришла сюда и не стала перед ней унижаться. Но Ирина — моя школьная подруга. Её семья не из бедных. В школе она всегда красиво одевалась и у нее всегда было много денег на карманные расходы.

— Что тебе нужно?

— Деньги. На операцию. Срочно! Моя сестрёнка попала в аварию. Если в ближайшее время денег не будет — её не станет!

— Назови сумму.

— Миллион.

Девица недовольно фыркнула, скрестив руки, отчего её грудь, сжавшись, стала выглядеть ещё больше.

— У меня тут что дом милосердия?

В тот же момент Ирину будто осенило.

Хитро прищурив глаза, блондинка задумалась. И ответила:

— Я дам тебе деньги, но не за просто так. Взамен на услугу.

— Всё что угодно!

Девушка лукаво рассмеялась, отчего у меня пробежал мороз по коже:

— Я участвую в вокальном конкурсе талантов! Этот конкурс очень важен для меня. Главный судья там начисляет баллы только через постель!

Не знала, что она увлеклась шоу бизнесом. У неё вообще по пению в школе была двойка.

Я догадалась, на что Ирина намекает. Странно почему она сама не сделает это.

Сейчас меня больше всего на свете волновала жизнь сестры, так что, под воздействием шока, я не обращала внимания на детали и лишних вопросов задавать не стала.

— Я назову время и место. Ты должна будешь туда приехать и притвориться мной. Ты проведёшь время с мужчиной вместо меня и получишь свои деньги!

— Но он же узнает, что я — это не ты.

— Не проблема. Он после вечеринок, вообще ничего не соображает.

— Хорошо. Я сделаю это. Лишь бы моя сестричка осталась жива!

У меня нет выбора.

Если я потеряю Таню, я останусь совершенно одна.

***

Я не могла ни есть, ни спать. Провела несколько часов в мучительном напряжении, сидя возле дверей реанимации. Наконец, после обеда раздался звонок.

— Сегодня вечером будь готова выполнить свою часть сделки! Я пришлю к тебе домой водителя с вещами. Приведи себя в порядок, надень моё платье и обязательно побрызгайся моими духами. Водитель отвезёт тебя в отель.

— А…

— Деньги получишь сразу после того, как дело будет сделано! — огрызнулась Ирина, повесив трубку.

Я поспешила домой и сделала всё, как велела бывшая одноклассница. Ровно в девять вечера я стояла возле дверей нужного номера отеля пять звёзд.

Волновалась ли я?

Да.

Но намного больше, когда ехала. Сейчас вдруг почувствовала странную вялость, как будто только что отошла от глубокого наркоза. Сейчас же все тревоги куда-то исчезли. Это из-за той таблетки, которую мне дала Ира.

— Выпьешь, когда сядешь в такси.

— Что это?

— Успокоительное. — Проинструктировала она меня по телефону. — Чтобы ты не волновалась. Я тоже скоро буду. Когда ты всё сделаешь, я войду и займу твоё место.

— Скажи, почему ты сама с ним…

— Тебе что деньги больше не нужны? Зачем вопросы лишние задаешь? — раздраженным криком.

— Прости.

Девушка выдохнула:

— Мой жених — он из знатной, богатой семьи. Он сделал мне предложение, но день свадьбы ещё не скоро. Я должна быть верна только ему! Таковы традиции его семьи.

— Понятно.

Осторожно жму на дверную ручку, вхожу. Номер большой — люкс. Здесь очень темно. Я сейчас плохо соображаю и плохо вижу, но всё же кое-как отыскиваю спальню, а там и кровать.

Сквозь марево на большой кровати размыто вижу силуэт мужчины.

Осторожно жму на дверную ручку, вхожу. Номер большой — люкс. Здесь очень темно. Я сейчас плохо соображаю и плохо вижу, но всё же кое-как отыскиваю спальню, а там и кровать.

Сквозь марево на большой кровати размыто вижу силуэт мужчины.

Сделав глубокий вдох, я начала расстёгивать пуговицы на платье. Легла рядом с ним.

Дотронулась кончиком пальцев до горячего, мускулистого плеча — мужчина застонал, резко перевернулся на бок. Не успела о чём-либо подумать, как он обвил крепкими руками мою талию, притянул к себе и горячо поцеловал.

От глубокого, сводящего с ума поцелуя, я потеряла контроль над происходящим и улетела в сладкую пропасть беспамятства…

***

Открыла глаза глубокой ночью. Незнакомец крепко спал, лёжа на животе, повернув голову в противоположную от меня сторону.

Быстро вышла из номера. За поворотом меня уже ждала Ирина, нервно оглядываясь по сторонам.

— Ну что, получилось?

Киваю, прикусив нижнюю губу.

— Прекрасно! Он не увидел твоего лица?

— В номере было очень темно…

Я и сама не успела его рассмотреть. Мало того, что темень, так ещё и в глазах до сих пор мутно.

— Деньги принесла?

Ирина покопалась в брендовой сумочке, вальяжным жестом протянула мне карту. Взяв её, я развернулась и побежала к выходу.

— Беги, спасай свою сестру! Надеюсь, она оценит твой подвиг, — сказала с долей ехидства, когда я ускорила шаг.

Меня не волновали её слова, передо мной стояла цель — немедленно передать деньги врачам и спасти жизнь единственного близкого человека.

Сев в такси, сжав карту в руке, я расплакалась, осознав важную деталь.

Глава 2.

— Распишитесь здесь и здесь! — просит меня Виктор Семёнович — врач, который будет заниматься спасением моей сестры.

Я ставлю свою подпись в нужных местах в небольшой стопке документов. Она получается неровной, из-за того, что мои пальцы дрожат.

— Спасибо. Операция начнётся через час. Со временем мы проведём еще ряд операций. Крепитесь.

— Пожалуйста, спасите Таню! — с мольбой смотрю в его большие, серые глаза.

Он кивает.

— Мы сделаем всё возможное. Если вы не против, я начну подготовку к операции.

Выхожу из кабинета заведующего, падаю на диван, прикрыв глаза. Я так истощена, что едва передвигаю ногами. Сколько же всего мне пришлось пережить за последние сутки!

Когда группа врачей в спецовках направилась в сторону операционной, я смотрела им вслед и мысленно молилась:

“Пожалуйста, боже, помоги! Не забирай у меня Таню! Кроме неё у меня больше никого нет”.

Операция длилась долго. Это были самые напряжённые часы в моей жизни! Мне удалось задремать на диванчике, а проснулась я от того, что почувствовала, как кто-то положил мне ладонь на плечо. Открыв глаза, увидела Виктора Семёновича. Он выглядел уставшим, но его губы держали лёгкую улыбку.

— Операция прошла успешно. Состояние пациентки стабильное.

Я глубоко выдохнула.

Значит, моя жертва был ненапрасной?

— Вы можете поехать домой, немного отдохнуть. К Татьяне пока ещё нельзя, но вы можете не волноваться, за пациенткой будут тщательно присматривать. Она ещё находится под наркозом.

— Большое вам спасибо! — отблагодарив хирурга, я направилась к выходу из больницы. Моё настроение немного улучшилось из-за хорошей новости! Даже захотелось поесть. Я не ела ничего чуть больше суток.

Когда я села в автобус, услышала мелодию входящего вызова. На экране высветилось имя “Ира”.

— Как ты? — звонким голоском спросила она.

— Нормально…

Низ живота тянет.

И слабость.

— Зрение вернулось?

— Да.

— Вероятно, это было побочное действие препарата. Ты помнишь лицо того мужчины? — с настороженностью в голосе спросила она.

— Нет. Было очень темно. И туман в глазах.

— Хорошо. Как сестра?

— Её прооперировали. Операция прошла успешно.

На заднем плане внезапно послышался мужской голос, и Ира резко положила трубку. Пожав плечами, я убрала телефон в сумочку, перевела взгляд в окно. Дождь наконец-то закончился! Улицы города озарились мягким, солнечным светом.

Если честно, мне не хотелось возвращаться в квартиру. Пока я находилась вне её стен, я не думала о том, что мне придётся пережить дальше. Там остались мамины вещи. Я до сих пор не могла осознать, что я её больше никогда не увижу.

Открыв дверь, направилась на кухню, чтобы хоть что-нибудь съесть, иначе мой желудок сам себя переварит. Я решила пока не заходить в мамину комнату, пока ничего не трогать. Мне нужно хорошо поспать и быть сильной ради Тани.

На следующий день я позвонила в больницу. Мне сказали, что с сестрой всё хорошо, приезжать не нужно.

Легла на диван, включила телевизор, чтобы немного отвлечься, не заметила, как уснула. Открыла глаза уже ближе к вечеру. Телевизор негромко работал, на экране транслировалось яркое шоу.

О! А это разве не то вокальное шоу, в котором выступает Ирина?

Взяв пульт, сделала погромче. На сцене стояли артисты, а перед ними сидело жюри.

— А теперь предоставим заключительное слово главному спонсору нашего шоу — Петру Яковлевичу!

На сцену поднялся немолодой, полный мужчина с залысиной на голове в пёстром фиолетовом костюме.

Когда он поднимался по ступенькам, он пыхтел, как старый дед. Дошёл до участников и, взяв микрофон, громко озвучил имена двух финалистов.

— Екатерина Волкова и Виолетта Малиновская!

Зал дружно загудел, когда две молодые, красивые девушки в коротких, блестящих платьях вышли вперёд. Им вручили цветы, их наградили аплодисментами. А тот пожилой мужчина, абсолютно не стесняясь, начал расцеловывать девушек в щёки, с головы до ног осыпая комплиментами.

Стоп.

А где же Ира?

Беру телефон, набираю её номер. Отвечает она не сразу, приходиться ждать.

— Ира, привет! Ты прошла в финал? Я тебя не вижу на сцене. Шоу “Голос”, я правильно понимаю?

На что получила недовольный, наполненный бурными возмущениями ответ:

— Ага, щас прям! Выперли меня! В общем ничего не вышло, он нас раскрыл.

— Ох… — расстроенно.

— А как его имя, с кем я…

Кому я отдала то, что так трепетно хранила для любимого и единственного?

— Петр Яковлевич, — тоном, наполненным отвращением, говорит Ира.

— Что?! Он же… он такой старый! Как же… как ты могла?!

— Ты не спрашивала, сколько ему лет, как он выглядит, так что я не думала, что для тебя это важно.

Я вообще тогда практически ни о чём не думала…

Только о том, где деньги достать.

У меня был шок.

Моя младшая сестрёнка вместе с мамой ехали в такси и попали в страшную аварию. Мама погибла на месте, за жизнь сестры ещё борются.

Я не могла рассудительно мыслить, я схватилась за эту возможность без вариантов.

Стоп.

Если я спала со стариком, то его тело… оно же было как у греческого бога! В голове не укладывается!

Нет, тут что-то не так.

— Но почему тогда у него было такое красивое тело? Кожа гладкая, как атлас, без единого изъяна.

— А это всё из-за той таблетки! — быстро рыкнула, перебив.

— Ты сказала это успокоительное!

— Всё мне пора. Больше не звони, — и она сбросила вызов.

В телефоне послышались монотонные гудки.

Поверить не могу…

Значит, моим первым мужчиной стал гадкий старик?

Ирина подсунула мне что-то нехорошее, что вызвало галлюцинации и не позволило мне взять и сбежать.

Что ж, логично.

А ведь я и правда могла дать заднюю, если бы она заранее меня предупредила.

Может быть, увидев перед собой реального Петра Яковлевича со всеми его тремя подбородками и животом-холодцом, я могла бы и испугаться. А так Ира перестраховалась, в итоге, получила, что хотела.

Глава 3.

Спустя месяц

Cтавлю суп на плиту, включаю газ. Бульон с наваристым, куриным мясом скоро закипит. Я чувствую его запах, и… по пищеводу поднимается тошнотворный спазм! Зажав ладонями рот, бегу в туалет. Меня тошнит…

Вымыв руки с мылом, умываю лицо прохладной водой.

Смотрю на себя в зеркало — оттуда на меня смотрит какое-то бледное зомби.

“Наверно отравилась”, — первая мысль.

Проходит день, два, три. Пять!

Моё отравление что-то затягивается.

Меня это начинает сильно напрягать.

Ещё и задержка…

Я всё же покупаю тест на беременность и молюсь, чтобы он оказался отрицательным.

Но…

Сделав всё, согласно инструкции, я вижу, как на тонкой палочке появляются две красные полоски.

Мне кажется, я сейчас потеряю сознание…

***

— Месячные когда были в последний раз? — требует от меня ответ гинеколог, строго глядя на меня из-под оправы очков.

— У меня задержка… — нервно сглатываю. — Я думала это из-за стресса. Моя маленькая сестра в больнице.

Сестрёнке уже лучше.

Она открыла глаза, но пока мало, что понимает.

Таня сильно напугана. Плачет, постоянно маму зовёт. Я не знаю, как ей сказать правду про маму. Ей всего пять лет. Пока что я ей сказал, что мама уехала в командировку.

Через пару месяцев Тане будут делать вторую операцию. Я не отхожу от сестры ни на шаг. Сутками провожу в больнице. Только иногда домой забегаю, чтобы хоть немного поспать в спокойствии.

— Так значит, тест показал две полоски?

— Угу… — опускаю голову, сутулясь.

— Ну хорошо, раздевайтесь и ложитесь на кушетку.

Начинается осмотр. Не проходит и двадцати секунд, как Инесса Павловна уверенно заявляет:

— Да, вы беременны.

Сильно жмурю глаза, чтобы не сорваться в истерике.

Мамочки…

— Вам нужно сдать анализ крови и пройти УЗИ. Рожать планируем?

— Рожать…

Это какой-то сон.

Неужели я забеременела от того мужчины, в ходе сделки с Ирой?

Но я выпила таблетку от нежелательной беременности. Наверно выпила слишком поздно. Я выпила её, когда поехала домой, уже после операции. У дома зашла в круглосуточную аптеку и купила нужный препарат…

Раньше не могла ни о чём думать, я находилась в подвешенном состоянии.

Выходит, таблетка не сработала. Теперь я беременна. А отец моего ребёнка отвратительный, пятидесятилетний извращенец!

Господи, мало мне проблем? Так ещё и это! На моём месте можно сойти с ума.

— Вы должны подумать и дать ответ как можно быстрей, — строго сказала врач, принявшись что-то писать в моей карте.

— Хорошо.

Абсолютно никакая, я вышла из кабинета и побрела туда, куда глядят глаза.

Утром следующего дня сдала анализы, а через несколько дней пошла на УЗИ.

Скорей всего мне придётся избавиться от ребёнка… Я долго думала и решила, что это будет логичным выбором. Мне не вытянуть ещё и младенца, помимо лежачей сестры.

На работу ведь я не хожу, а деньги на карте заканчиваются. Так что зря я пошла на УЗИ. Надо было дать ответ насчёт аборта в тот же день. Но Инесса Павловна сказала, что УЗИ надо сделать обязательно, поскольку её тревожит, что размеры матки на данном сроке у меня выше нормы. С днями я ошибиться не могла. Я ведь точно знаю, когда у меня был половой акт! А был он у меня всего один раз в жизни.

Диагностика начинается. С замиранием сердца я смотрю на монитор, на котором вижу непонятные пузырьки.

— Итак, давайте посмотрим, — тянет задумчиво врач. — Ничего себе, я вижу не одно околоплодное яйцо, а два!

— Не понимаю.

— У вас двойня.

Без комментариев.

— Смотрите! Вот один малыш, а вот и второй! — водит концом шариковой ручки по экрану, я сейчас упаду в обморок!

— Это т-т-т-точно?!

— Разумеется! У меня стаж тридцать лет, я ещё ни разу не ошибалась! Сейчас распечатаю снимок, обрадуете папашу! А так всё у вас хорошо, беременность протекает прекрасно. А то, что матка увеличена, — так это из-за двойни. Можете одеваться, дорогая.

Поднимаюсь на ноги, ни живая, ни мёртвая.

Принтер выплёвывает черно-белый снимок, я беру его в руки, смотрю на него и не понимаю, что чувствую.

Это всё будто с кем-то другим происходит…

Не со мной.

Точно не со мной.

“Обрадуете папашу!”

Наш папаша превратится в ходячий скелет, когда малыши родятся.

Вот занимательная картина будет!

Я как это представила…

Я, толкаю большую двухместную детскую коляску с малышами, а следом ещё и старика в инвалидной — их отца.

Нет, не вынесу такого позора.

Никому ничего не скажу.

Пётр Яковлевич ни за что не узнает, что у него есть дети!

Иначе позорных осуждений со стороны людей мне не избежать. Учитывая ещё то, что он личность медийная, так тем более.

Этот секрет умрёт вместе со мной!

Ирина, спасибо тебе от души!

Ну и свинью ты мне подложила!

Я вышла из клиники, присела на лавочку, сжимая в руке снимок с УЗИ.

Вторую руку положила на живот, почувствовав там тепло…

А ведь дети ни в чём не виноваты!

Вот как я могу их убить?

Они же такие крошечные, такие беспомощные.

Если я это сделаю, буду до конца своих дней испытывать вину.

Поглаживая живот, я тихонько прошептала:

Я справлюсь.

Я буду очень стараться.

Я обязательно что-нибудь придумаю.

А мои крошки будут жить.

***

Спустя семь лет

— Девочки, а вы слышали новость?

— Валька мужика наконец нашла?

— Если бы нашла, рак на горе свистнул, аха!

— Дура ты, Верка!

— Та тише вы, козы! Что за новость?

— Светлана Павловна продала издательство! У издательства теперь новый владелец. Точнее владельцы.

— И кто же?

— Титовы.

— Да ладно! Титов Тимур который, миллионер?

— Верно. Купил своей жене игрушку…

Глава 4.

Никто больше и звука издать не смеет.

Все пожухли и ссутулились, когда поняли, кто сейчас стоит прямо перед ними, грозно прожигая тёмно-карими глазами.

Новая начальница.

— Это я. Извините.

Валентина сделала шаг вперёд, опустив голову.

— Ты уволена. С вещами на выход, — скомандовала она.

Валентина молча развернулась и быстрым шагом засеменила прочь.

Отличное первое впечатление о новой начальнице, ничего не скажешь.

Дождавшись, когда та скроется за поворотом, девица вдруг улыбнулась, сильно изменившись в лице.

— Итак, всем здравствуйте! Меня зовут Ирина Каримовна Титова. Я ваш новый начальник. Теперь вы все работаете на меня.

По толпе побежали шепотки.

— “Читать-модно” так и останется издательством? — спросила одна из сотрудниц.

— Да, конечно! Название издательства я также менять не планирую, оно мне нравится. Что ж, давайте, девочки, познакомимся поближе. Очень надеюсь, мы с вами сработаемся! И мне больше никого не придётся увольнять. Я хочу стать вашим другом, а не врагом, но неуважительного отношения к себе не потерплю. Всякой деревенщине не позволю даже косо смотреть в мою сторону, — топнула ножкой, вздёрнув подбородок.

Она начала подходить к каждой сотруднице и перебрасываться парой слов. Скоро очередь дойдёт и до меня.

Я почувствовала сильное напряжение в мышцах и волнение. Глядя на неё, перед глазами как немое кино пронеслось ужасное прошлое, которое я заставила себя забыть. Которое полностью изменило мою жизнь.

Не могу в это поверить.

Это действительно Ирина!

Но она больше не Ахметова, а Титова.

Как она умудрилась стать женой влиятельного бизнесмена?

Всё, что я знала о ней, так это то, что она уехала за границу, поменяв номер телефона.

Мы не общались почти семь лет. Новости я не смотрела, так как погрязла в проблемах, было вообще не до чего другого. Я думала, как мне одной поставить на ноги двух малышей и сестру-инвалида. Так что я не знала, что она нашла себе богатого мужа и теперь живёт как в сказке.

Вот это ей повезло…

Хотя, может отец Ирины подсуетился, устроив этот брак?

После того, как я узнала о беременности, я запретила себе вспоминать ту ночь в отеле… Решила быть сильной. Всё забыть и двигаться дальше. Мне было ужасно трудно! Особенно, в первые годы жизни моих крошек — Егора и Артёма. Решила назвать их так.

Но я справилась. Потому что верила в свои силы! Я полюбила всем сердцем и душой своих драгоценных мальчиков, и сейчас не представляю жизни без них.

Как я вообще могла раньше хоть одну мысль допустить об аборте?

Ни секунды не жалею, что приняла такое решение — родить, растить и воспитывать своих ангелочков, несмотря ни на что.

Беременность отходила нормально, роды прошли хорошо, так как организм молодой, крепкий. Но дальше начался ад… Тут с одним ребёнком двум родителям бывает тяжело, а я одна, с двойней. Они у меня хулиганчики! Ни минуты на одном месте посидеть не могут. Две юлы. С утра до вечера на головах пляшут. Ну очень любят похулиганить и пошкодничать.

Мне помогала тётя Алла — мамина подруга, она же наша соседка. Без её помощи я бы наверно просто умерла от перенапряжения и усталости. Сестре за эти годы сделали несколько сложных операций, но она так и не смогла встать на ноги. Передвигается на инвалидной коляске…

Есть шанс, что ей смогут помочь восстановить позвоночник, но это смогут сделать только за границей за космическую сумму денег. Увы, нам никто не может помочь. Я пытаюсь найти эти деньги, но тщетно. И так приходится экономить. Не успеваю даже пару тысяч накопить — деньги только так летят на еду, одежду, коммунальные услуги, лекарства.

Сейчас мы живём все вместе в нашей старой квартирке. Государство помогает, но не сильно. Я в основном тяну на себе всё сама. Сейчас Артём и Егор ходят в детский сад, но иногда я беру их с собой на работу. Это в крайних случаях, когда в саду выходной, или карантин. Иногда я работаю в выходные за небольшую премию — навожу генеральную уборку на всех этажах компании. Тогда и беру малышню с собой. Пытаюсь приучить к чистоте, к ответственности и к тому, чтобы они росли помощниками.

— Надя?

Я вздрогнула.

Ирина стояла напротив меня и притворно улыбалась, изобразив на своем холёном лице удивление.

— Ира…

— Вот так встреча! Как тесен мир!

Я удивилась, когда она шагнула ко мне и внезапно меня обняла. Правда объятие это было секундным. Больше похоже на толчок в маршрутке.

— Я тебя не узнала! — в унисон сказали мы.

— Ты что же тут работаешь? — уточнила. — Давно?

— Да. Чуть больше года.

— Ну надо же! Хотя мы давно не виделись, сколько? Лет шесть?

— Семь. — Поправила я её.

— Ах, ну да. И, как ты поживаешь? Как сестра?

— Спасибо. Сестра лучше.

Если честно, я больше не держу обид на Ирину! В том, что случилось, в какой-то степени даже по её вине, я нашла больше плюсов, чем минусов. Если бы не та ночь, у меня бы сейчас не было моих сладких зайчиков.

Как же я раньше жила без них? Они — мой светлый лучик счастья! Они делают мою жизнь яркой и насыщенной.

А Пётр Яковлевич?

Его не стало.

Спустя месяц, после того, как на свет появились Егор и Артём, он умер от рака лёгких, как объявили в СМИ. Врачи несколько лет предупреждали, что курение его когда-нибудь погубит. Так и вышло.

Наша беседа прерывается звоном дверей лифта. Этаж наполняется громовым, твёрдым голосом. Мужским…

— Да, я скоро буду у Швецова! Скажи, чтобы готовил полмиллиарда на перевод. Деньги вперёд! Только потом наша с ним встреча. Без предоплат консультаций не даю. Да он вообще знает кто я такой?!

Быстрые шаги.

Высокая, мощная фигура в светлом костюме появляется из-за угла.

У меня внутри всё леденеет. Невозможно сделать полноценный вдох. Словно ты срываешься со скалы и летишь вниз.

— Я сейчас на одном объекте… Да нет, не нефтяная вышка! — бархатистый смех вызывает мурашки. — Только не удивляйся! Это издательство. Очередной каприз моей жены. На именины подарил. Ага, пойду погляжу во что я вляпался.

Глава 5.

— Значит так! Сейчас я изучу вашу организацию, вместе с Ириной разработаю план по развитию и продвижению. Каждая из вас получит конкретный список правил, который нужно будет зазубрить как таблицу умножения.

По толпе пробежался взволнованный шумок. Все слушали Титова, приоткрыв рты со вздыбленными волосами, а я не могла отвести взгляда от внушающей страх и подчинение сурово-красивой внешности нового владельца издательства.

Было в его образе нечто такое, что завораживало и пугало одновременно. Странный магнетизм. Никогда не была так близко к людям такого высокого уровня.

— Ты! — он вдруг глянул точно на меня. — Что-то мне кофе захотелось! Сделай.

— Что…

Перед глазами всё закружилось, как на каруселях, когда я поняла, что Титов обратился ко мне. И он сейчас смотрел только на меня… Смотрел как хищник. Повелитель. Господин всего мира.

— Сюда иди, рыба моя, свитер у бабушки своей украла?

Внезапно он сам шагнул ко мне на встречу и его жёсткая, горячая ладонь опустилась на мою талию. Властно сжала. Я забыла, как дышать… Она обожгла меня даже сквозь толстый, вязаный свитер, вызвав бурю мелких мурашек.

Лёд внутри, но пламя снаружи.

Что за человек?

Он оказался так близко.

Я чувствовала его тело, он прикасался ко мне…

Смотрел на меня. Точно в глаза. Опуская на дно ледяной проруби необычной, будоражащей красоты оттенка радужки.

По телу пробежал мелкий холодок. Кожу стремительно обволокло тонкой корочкой льда. До мурашек…

— Сделай мне кофе, — ещё раз вкрадчиво повторил, сжав сильнее руку на моей талии.

— Хорошо, — голос дрогнул.

Мужская ладонь соскальзывает, я вновь обретаю свободу.

— Я пью кофе только премиум класса. Макиато без сахара. У тебя пять минут.

— Но…

— И ещё!

Тимур Титов с важным видом расстёгивает пуговицы пиджака, продолжая смотреть на меня с хищным прищуром.

Что он делает?!

Неужели снимает с себя пиджак, оголяя эффектное тело, облепленное тонкой, белоснежной рубашкой.

Во рту пересыхает от зрелища, а сердце вдруг начинает биться быстрей.

А он подкачанный! У него твёрдые, прекрасно проработанные мышцы, которым явно тесно в рубашке классического типа, отчего в области локтей образовались складки. Они так и просятся в женские руки, чтобы их хорошенько потрогали и помяли, насладившись их твёрдостью.

— Отнеси в химчистку, сейчас же. Где-то пятно посадил.

Бросает мне свой пиджак в руки.

— Только не испорть, не потеряй. Вещь дорогая, тебе год бесплатно придётся работать.

Прижимаю его вещь к себе.

Чувствую тепло, которое хранит приятная на ощупь ткань.

В ноздри мгновенно врывается его личный запах…

Смесь морской свежести, властного мужчины и дорогих сигарет.

От него голова начинает кружиться сильней.

Как после бокала крепкого шампанского.

— Где пятно? Я ничего не вижу.

Покрутила пиджак в руках, осмотрела со всех сторон, по мне, так он будто только что из магазина. Бирку пять минут назад срезали.

Наглец что решил надо мной поиздеваться?

Выбрал жертву, чтобы всем показать на наглядном примере власть и силу?

Чтобы его уважали, боялись. Следовательно, работали на совесть.

— Вот здесь, — недовольно фыркает новый босс, указывая пальцем на крохотное пятнышком, размером с семечку, в районе рукава.

— Увидела? Теперь иди. Моё время стоит денег.

Издевается…

— И я тебя прошу, немедленно выброси этот свитер! Таким только чучела на даче наряжать, ворон отпугивать.

Ну и хам!

Сказать, что я обалдела, значит ничего не сказать.

Он так глянул на меня, что я тут же сомкнула губы, развернулась и помчалась к лифтам. Интуиция подсказывала — нужно просто делать. Молча. Делать и не задавать лишних вопросов. Не спорить, не огрызаться!

Мне нужна эта работа! Я так боюсь её потерять… Где я сейчас найду такое хорошее место с хорошей зарплатой и в сорока минутах от дома? Мои прошлые места работы можно было сравнить с лютой каторгой.

Но черт! Где я ему достану этот долбанный Макиато? Ещё и премиум. У нас в отделе все пьют только отечественный. Или турецкий.

Он ещё с такой натяжкой произнес это слово “Макиатттто”, словно граф из знатного рода.

Набросив пуховик на тело, выбегаю на улицу. Меня моментально встречает холодный поток ветра, пронзив до самых косточек. Прекрасно! И погода “что надо”. За пару часов небо затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами. Ну прям как перед концом света… Титов нам его принес не хуже вестника смерти.

В воздухе уже просматриваются падающие снежинки. С первым снегом, дорогая столица!

На секунду останавливаюсь, чтобы застегнуть молнию и хорошенько укутаться в свой старенький китайский пуховичок. Пока утепляюсь, думаю, где бы достать это кофе? Ещё и химчистку успеть за пять минут. Ну он точно изверг!

Быстрым шагом направляюсь к остановке, сажусь в автобус. Точно знаю, что через три остановки есть очень хороший “Старбакс”, а рядом с ним химчистка. Хоть в чём-то повезло.

До химчистки добираюсь минут за десять, сдаю пиджак, бегу в кофейню. Передо мной три человека. Трачу ещё немного времени на ожидание, когда выполнят мой заказ.

Тем временем, безобидные, мелкие крупинки превратились в обильный снегопад. Как бы город не встал! Выхожу из кофейни — удивляюсь. Видимость практически нулевая. Сильным потоком ветра меня едва не сдувает на проезжу часть.

Бррр! Ужасно холодно! От холода спасает горячий кофе, в который я вцепилась обеими руками, потому что не взяла с собой перчатки. Я не была готова к таким суровым погодным условиям, которые застали неожиданно.

Нервничаю. Прошло уж точно не пять минут. А все тридцать пять. Надеюсь, Титов был слишком занят установлением порядков, что забыл про меня. Может кофе ему уже расхотелось?

Двери лифта звякают, открываясь. Ох, как здесь хорошо — тепло. Не дай боже снова оказаться в том холодильнике. Снега насыпало за полчаса на половину указательного пальца.

Глава 6.

— Ой извините! Я нечаянно! Я споткнулась! Тут полы, видимо, недавно помыли!

Боже. Боже. Боже.

Я спятила!

Что я наделала?!

Сама от себя не ожидала!

Может это сон? А?

Проснись, Надя!

Проснись. Проснись. Проснись.

Щипаю себя. Щипаю до синяка! Картинка не меняется.

Ледяные глаза заживо муруют меня под толстым льдом самого большого в мире ледника.

Ну всё.

Мне конец.

Сейчас как мошку прихлопнет, и дети мои сиротами останутся.

Титов молчит. Как статуя застыл. Только глазами своими дико-красивыми проклинает и убивает на расстоянии. Его ноздри раздулись, на лбу образовались складки, а мощные бицепсы напряглись, став крупнее, твёрже камня.

Меня лихо встряхнуло.

Шагнув вперёд, я начала суетиться над большим, темным пятном, которое уже жирной кляксой расплылось на белом атласе.

До сих пор не понимаю, как так вышло?

Я еще никогда… Вот так вот. Я не конфликтный человек, абсолютно! Я скромная, тихая мышка. Даже муху тапком шлёпнуть боюсь. Честное слово, это был какой-то безумный, неконтролируемый, не поддающийся объяснению всплеск!

Титов вдруг руку мою за запястье перехватил, в сторону резко отвёл.

А сам принялся расстёгивать пуговицы на манжетах.

Бить что ли собирается?

Рукава закатывает?

Ситуацию, похоже, спасает телефонный звонок.

Тимур отвлекается, отвечая:

— Да, буду. Через полтора часа! Скажи Николаю, чтобы через десять минут был у меня. С новым костюмом и новой рубашкой. Жду. До связи.

А дальше происходит то, что я никак не ожидала.

Титов небрежно расстёгивает пуговицы, и… снимает с себя рубашку. Прямо здесь и сейчас. Выставляет всем на показ своё… великолепное тело.

Моё лицо заливается краской.

Да что он за человек такой?

Характерный. Безумный. Непредсказуемый.

Позади раздаётся восторженное шушуканье. Кто-то из сотрудниц охнул. А кто-то, судя по глухому звуку, даже что-то уронил. Себе на ногу.

Ну всё! Сейчас придётся вызывать бригаду скорой помощи. На этаже начнутся массовые женские обмороки…

Бросает рубашку в руки.

Еле-еле успеваю поймать, прижать к груди, устоять на ногах и не споткнуться. Теперь уже по-настоящему.

— Дубль два. Хотя нет, только химчистка. Спасибо, кофе я уже напился.

Отворачивается, нажимая на дверную ручку. Теперь я смотрю на его широкие плечи. Вид на спину — ещё хуже… Для нервной системы всего женского коллектива. А у нас здесь замужних по пальцам пересчитать. Почти все либо в активном поиске, либо разведёнки.

— Ещё хоть один косяк — штраф и на выход с вещами.

Тимур Демонович…

Сегодня настал тот день, когда я познакомилась с самим, чтобы его, Сатаной.

***

Недоумённо хлопаю ресницами.

Что?

Вот так вот просто взял и ушёл…

А штраф влепить?

Или хотя бы бранными словами с головы до ног окатить?

Про увольнение вообще молчу.

Ничего не понимаю.

Я что, отделалась только лёгким предупреждением?

Не успевает дверь за Титовым захлопнуться, как на меня налетают девчонки и утаскивают в подсобку. На стул усаживают. Сами как пчелы со всех сторон нападают, заваливая то вопросами, то восторженными овациями.

Верка суёт в руки стакан воды, а Алка машет своим пиджаком возле моего лица, создавая бодрящий ветерок.

— Ну, Надька, и чё это такое было только что?

— Да ты спятила!

— На тот свет захотелось?!

Дышу ртом.

Жадно хватаю губами воздух!

Вот это адреналин…

— Надь, ты вообще крутая! Удивила, так удивила! Никогда бы не подумала, что ты на такое способна.

— Вот тебе и в тихом омуте…

Страх постепенно уходит, его место занимает приятное тепло. Кажется, я теперь местная звезда. И кажется, я только что подняла свой авторитет в коллективе.

— Представляете, так он Надю не уволил?

— Я тоже удивилась. Думала вообще грохнет. Как странно…

— Мне, кажется, замкнуло его. Зацепила ты его, Надя!

— Точно-точно. Там всё на лице было написано, и в его дьявольских глазах.

— Как тебе только смелости хватило?

— А вы видели выражение лица засранца? Он сто процентов очумел! Не ожидал такого поворота, абсолютно.

— Когда он снял рубашку, там не до лица было.

— О, не напоминай! Как можно быть одновременно таким горячим, мачо и таким дубиной-оболтусом?

Девчонки весело рассмеялись.

Как вдруг на заднем плане раздался строгий, женский голос:

— А что здесь происходит?

Дверь резко открывается, слышится приближающийся цокот каблуков.

Мы все прикусываем языки, когда в подсобку заходит Ирина.

***

— Что за шум, гам?

Снисходительным взглядом смотрит на каждую сверху вниз, задрав высоко подбородок.

Быстро прячу за спину рубашку её… мужа.

По шее катятся капельки пота.

В небольшой комнатке, где мы обычно обедаем или гоняем чаи в часы перерыва, наступает затишье. Никто даже не шевельнётся. Самой смелой оказывается Вера. Быстро выкручивается.

— Обеденный перерыв. Можно?

Ирина с важным видом цокает каблуками вперёд, делая обход вокруг нашей скромной компании. Я комкаю рубашку, пытаюсь засунуть её сзади под свой мешковатый свитер.

Получилось!

Что Ира подумает, если увидит рубашку своего супруга в чужих женских руках? Она вообще видела, как я выплеснула кофе на Титова? За этим сюда пришла, чтобы мне что-то высказать?

Озноб прошелся по телу. Во рту разлился металлический привкус. Паника усилилась, когда Ирина остановилась напротив меня.

Неожиданно изменилась в лице. Смягчилась. Затем глянула на свои золотые часы на запястье, почти незаметно кивнув:

— А, ну ладно…

Как же нам повезло!

Семь секунд назад действительно настал перерыв на обед.

— Ну хорошо, приятного аппетита!

Крутнувшись вокруг свои оси, шагает к выходу. Вдруг останавливается. Я почти выдохнула, но рано! Титова назвала моё им:

Глава 7.

Я валюсь с ног.

Еле-еле доковыляла до квартиры, вставив ключи в замочную скважину.

Ну и денёк выдался…

Надеюсь, Титов будет редко появляться в издательстве. Пусть нефтью своей торгует. А лучше, утонет в ней!

Это ж надо такое, принесло великого барина на крестьянские головы.

Вот у него характер и самооценка до небес!

Сразу видно, привык в золоте купаться и привык, что люди для царевича Титова не более чем рабы без чувств и души.

С ними можно всё, что угодно делать, они не в том положении. Хоть плюнь в самое сердце — ничего не будет.

— Мама! Мамочка!

Моментально оживаю, когда слышу родные, звонкие голоса и топот вдали коридора. Ко мне навстречу бегут мои солнышки, размахивая ручками, в которых держат по листу белой бумаги.

— Мама пришла! Урааа! — бросаются на меня со всех сторон, крепко обнимая.

— Зайчики мои, любимые! — и всё плохое забывается, когда я вижу своих мальчиков.

Расцеловываю их в щеки, с таким напором, словно полжизни не видела.

— Ну как ваши дела?

— Всё хорошо! — хором отвечают.

Я попросила соседку — тёту Аллу, забрать Артёма и Егора с сада, потому что не успевала. Алла нам совершенно не чужой человек — была лучшей подругой мамы. Теперь она как бабушка родная. Сыночки её любят.

Осматриваю бегло нашу скромную квартирку. Дома тепло и уютно, пахнет домашним пирогом — Алла постаралась. За окном валит снег, а у нас своя семейная атмосфера, от которой на душе становится тепло. Скоро ещё ёлку поставим, украсим окна снежинками и гирляндами — будет ещё лучше. Вот ради чего стоит бороться и жить!

— Мама, у нас в садике день пап скоро будет! — с восторженной интонацией вдруг заявляет Артём, махнув перед моим лицом листочком. — Воспитатель дала задание нарисовать папу. А как выглядит наш папа?

Улыбка исчезает с моего лица, а сердце сжимается от боли.

Я не могу им сказать. Потому что боюсь позора…

Опускаюсь перед сынишками на корточки, не выпуская их из объятий.

— Почему мы его ни разу не видели? — Артёмка жалобно хнычет и трёт глаза кулачками.

— Почему наших друзей в садике иногда забирают папы, а нас — только ты?

— Просто ваш папа… ваш папа…

И что им сказать?

Случайно взгляд падает на свитер Егорки, на котором изображены сани с оленями, а в них Дед Мороз, размахивающий большим мешком.

— Ваш папа… Дед Мороз! — паникуя, выдаю первое, что приходит на ум.

— Вот это да!!! — мальчишки быстро оживились, а их редкого цвета глаза озарились каким-то невероятным сиянием.

— Так вот почему он не приезжает к нам? Потому что занят тем, что собирает подарки круглый год для всех детишек мира!

Наш волнительный для меня разговор прерывается посторонним шумом. Слышатся ещё шаги — в коридоре появляется тётя Алла, а впереди неё Танюша на инвалидной коляске.

— Привет, Надь. Пришла? — голос соседки звучит уставшим. Похоже, мои дьяволята её хорошо вымотали.

— Добрый вечер. Пришла, пришла. Ну как вы тут? Танечка, привет! Как самочувствие?

— Привет, — тихо молвит сестра с лёгкой улыбкой на губах.

Она всегда старается быть жизнерадостной, словно понимает, как мне нелегко. Ведь её увядающий вид лишь добавит мне соли на открытую рану на сердце.

— Танечка опять целый вечер творила! Ты бы видела, какой красивый зимний пейзаж она нарисовала!

— Моя умница! — подхожу к сестрёнке и тоже обнимаю.

У Тани явный талант. Она самоучка, но уже такие шедевры рисует, что я всякий раз поражаюсь. Я пообещала ей, что после Нового года найду хорошего репетитора — это будет моим новогодним подарком. Сестра мечтает поступить в академию искусств. Но обучение там дорого стоит. А на бюджет попасть трудно.

Я постараюсь помочь ей осуществить её мечту. Вторую мечту. Потому что первая — встать на ноги. Ей могут помочь только за границей. В дорогой, частной клинике, врачи которой вытаскивали даже самые трудные случаи. И, как обычно, нужно много денег. А мне очень больно! Потому что я хочу всем помочь, но не знаю как!

— Ну что ж, идёмте чай пить, пирог стынет.

Мы уединимся в тёплом семейном кругу и с удовольствием пьём чай. Мальчишки немножко балуются, задирая друг друга — ну как обычно. То щипаются, то толкаются. Приходится ставить на место.

Но я для них не авторитет. Мальчишки часто меня не слушают, поскольку я слишком мягкий человек по своей натуре. Им не хватает твёрдой мужской руки. К сожалению…

Таня воодушевлённо рассказывает о своих великих, будущих проектах и просит купить ей новые краски… Я кусаю губы. В кошельке пару тысяч осталось. А когда зарплата с новым начальством — не знаю.

На часах уже десять, что-то мы засиделись. Малышню пора спать укладывать. Я пошла провожать Аллу, потом к ним вернусь. Артём и Егор сейчас разносят детскую, прыгая на кроватях и устраивая драчки подушками.

— Аааай! Больно!

Хлоп!

Что-то разбилось…

— Артём, Егор! Да сколько можно! — бросаюсь обратно в комнату. Вся детская в перьях, а на полу лежит разбитая копилка в виде коровки. — Да что ж такое, ни на минуту нельзя оставить! Ну-ка разбежались по своим кроватям! Не двигаться, и не звука! Сейчас провожу тёту Аллу и вернусь. Ясно?

Рассерженная, возвращаюсь обратно в коридор. Алла смотрит на меня с сочувствием, качая головой.

— Мдааа… Большие детки, большие бедки. Они скоро квартиру всю разнесут.

Устало тру подушечками пальцев виски.

— А я что сделать могу?

— Отца бы сынишкам твоим не мешало найти, Надь. Двое пацанов растут, как бы. Им на кого-то равняться нужно, авторитет твёрдый нужен. Тут без отцовского воспитания никак, понимаешь? — Алла бьёт меня в самое сердце. — И тоскуют они без любви-то отцовской. Весь вечер меня вопросами доставали: где же наш папа?

Будто я не знаю.

Не складывается у меня на личном фронте. Ну никак!

Я в работе вся, присесть даже некогда.

Мне нужно много работать, чтобы содержать троих. Плюс жирного кота Пончика, которого дети в прошлом году с улицы притащили.

Глава 8.

Несколько дней спустя

Тимур

Ни о чём вообще не подозревая я вошёл в уборную компании, чтобы справить нужду, как вдруг услышал недовольный детский писк.

— Занято, дядя!

Не понял.

— Сначала пописаю я, потом мой брат Артём! А вы встаньте в очередь!

Картина Репина!

Два белобрысых, беззубых сорванца нагло командуют мною в МОЁМ офисе.

Откуда они тут? Сотрудникам запрещено разводить на моей территории детский сад!

— Артём, Егор! Я же попросила посидеть вас пять минут спокойно! — позади слышится топот.

О, а вот и мамаша нарисовалась! Сейчас как влеплю выговор!

Оборачиваюсь. Застываю.

Надежда?

Это её, что ли, дьяволята?

Ах да, припоминаю…

Пролистывал резюме.

Всего лишь раз десять, примерно.

Там было сказано, что у неё есть два сына.

Но она мать-одиночка.

Смотрю на девушку, потом на двойняшек.

Стоп.

А почему у них мои глаза?

И меня словно током в тыщу вольт шибануло.

Я поражён.

Не припоминаю, чтобы когда-нибудь, за все свои тридцать с хвостиком лет, встречал ещё кого-то с таким же редким цветом глаз.

Махнул головой, зажмурился.

Может показалось?

— Сюда идите, быстро!

Когда глаза открыл, передо мной стояла только Надя, пряча сорванцов за свою спину.

Её лицо охвачено паникой.

Вздыхаю.

Хотя нет…

Я обознался.

Ах-ха!

Дикость какая!

Титов, ты в своём уме?

Это намёк, на то, что дети главной ходячей катастрофы издательства — это твои дети?

Переработался, что ли?

Я ведь трезв как стёклышко, как мне такое на ум вообще могло прийти?

Да так… мысль странная промелькнула, а по телу будоражащая волна жара пробежала.

Я и Надя…

Вместе в постели.

Что-то не припоминаю.

Меньше недели знакомы.

Мы сто процентов раньше никогда не пересекались!

Да и где я мог с ней встретиться?

На литературном вечере творчества Пушкина в городской библиотеке?

Чуть не подавился смешком.

— Тихо стойте! У меня из-за вашего непослушания теперь могут быть проблемы, — с опаской командует она детям, продолжая прятать их от меня за своей спиной.

— Извините, — её щёчки краснеют, теперь Надя-тысяча-и-одно-несчастье ко мне обращается.

Недовольно хмурюсь.

Вот не люблю детей.

Вечно орущие, хнычущие, проблемные создания.

А тут еще и двойняшки!

Двойной попадос!

— Надежда, — смотрю на неё снисходительно сверху вниз, — и как это понимать?

— В саду карантин объявили… не с кем было оставить.

— Издательство не детский сад, — скрещиваю руки на груди, ужесточая тон. — Первое и последнее предупреждение. Ясно?

Быстро-быстро закивала.

— Иди. Быстро! Брысь! Отпускаю домой пораньше.

— Спасибо, — тихонько мямлит, а у меня вдруг сердце начинает биться быстрей, когда я смотрю на её румянец.

Мило.

Выглядит совсем как девочка сейчас.

Мимишная, невинная.

Только бантиков на голове не хватает и гольфиков.

Чёрная юбка есть, белая блузка тоже.

Ещё в этих очках…

Нервно сглатываю.

Прямо сейчас заметил, какие у неё пухлые, алые губы.

На них бы пальцем надавить…

Очертить контур. Слегка примять. Чуть оттянуть.

Выглядят влажными.

И будто пахнут сладкими конфетами…

Эй, Титов!

Очнись!

Мысленно хлопнул себя по щеке.

Нет.

Не помогло.

Наоборот.

Мне вдруг стало аномально жарко…

Так, что пришлось ослабить галстук на шее.

***

— Чтоб я больше не видел здесь этого выводка! Будет штраф.

В ответ слышу детские кривляния.

— Злой ты дядя!

— Я вырасту и побью тебя!

— Тише! Ну-ка замолчите! — топнула ногой. — Вы наказаны! Сегодня без мультиков и без сладкого!

— Ну мама… — с обидой и недовольством.

— Ну-ка вперёд шагайте! Сейчас работу доделаю, двадцать минут, и домой поедем!

Стою усмехаюсь, почему-то.

Вот ведь шкода.

Надежда мальчуганов за шиворот тащит, те упираются.

Ну точно демонята.

Растрёпанные, немного неряшливые.

Оба в джинсовых комбинезончиках и в клетчатых рубашках.

Такие забавные…

У малых волосы светлые, кучеряшками вьются в разные стороны. Цвет волос мамин.

Ну клянусь, если бы мы с Надеждой встречались в прошлом, я бы подумал, что они — ну точно мои.

Вообще я брюнет…

Один из мальчуганов что-то уронил, Надя наклонилась поднять… И вот тут у меня перехватило дыхание, кровь ухнула в нижнюю часть тела, а во рту пересохло.

Сглотнул ком во рту. Потому что увидел, как изящно, блин, Надя наклонилась, а её юбка слегка задралась, открыв доступ к стройным ножкам.

Меня замкнуло…

И перед глазами вдруг встала та самая картина, как она мне кофе на рубашку выплёскивает.

— Полы скользкие…

Ну, ну!

Да не было там никаких полов скользких.

Её смелость меня поразила.

Не каждый осмелиться сунуть голову льву в пасть.

Наоборот, в ноги падают, стараясь выслужиться по любому поводу.

Аж тошнит!

Все девицы слишком предсказуемые, приторные какие-то, как под копирку. Будто на одном заводе, как роботов штампуют. Щебечут, сюсюкают, прелестями своими трясут, соблазняя. Готовы за одно только малейшее проявление внимания с моей стороны с моста прыгнуть.

А эта?

Какая-то не такая.

Не такая, как все.

Зубки пытается показать.

Но в то же время побаивается, чтоб не уволил.

Оно и понятно, двое на одной хрупкой шейке сидят.

Ещё и какие — монстрики самые настоящие.

Вот впервые с таким сталкиваюсь.

Потому что мне ещё никто не отказывал, никто себя так дерзко не вёл!

Какой дерзкий, смелый поступок!

Я просто офигел, от того, что она сделала.

Девчонка устроила в моей голове какой-то бедлам. Ураганом пронеслась по нервам, выкрутив весь мой внутренний мир наизнанку.

Глава 9.

— Быстро спать.

Абсолютно никакая завожу детей в детскую, отправляя их по своим кроватям.

Сидят, щёки свои дуют, и руки на груди сложили.

Обиделись…

Что без мультиков оставила и голос повышаю.

Актёры великие.

Разозлили сегодня не на шутку.

Значит, заслужили.

— Спокойной ночи.

Выключаю свет, прикрываю дверь и ухожу заниматься своими делами.

Я переоделась в ночную рубашку. На ноги — меховые тапочки с крольчатами. Взяв кота, легла с ним на диван, задрав ноги повыше, чтобы облегчить усталость. Толстый мурчун сразу принялся мять лапками мой живот и довольно урчать, когда я почухала его за ухом.

Включила телевизор — любимые вечерние мелодрамы. Два часа могу пожить и для себя. Сейчас только восемь, но я решила лечь пораньше. Посмотрю киношку немного и спать.

Не успела я с облегчением выдохнуть, как тут же подскочила от мелодии входящего вызова. Беру телефон в руки, столбенею. На экране мигает имя — Тимур Демонович.

Что за…

И сон как пощёчиной смачной сняло.

Интуиция кричит — не отвечай, но пальцы сами жмут на зелёную кнопку. Я обязана. Сейчас вот никак не могу потерять работу. Новый год скоро. Праздники — всегда траты приличные. Не могу же я любимых сыновей без подарков оставить.

— Да, — с дрожью в голосе.

— Смирнова! — рявкает он. — А ты ничего не забыла?

Быстро прокручиваю в голове возможные варианты того, где я могла накосячить.

Да вроде нигде.

— Рубашка где?!

Ааа, вот в чём дело!

— Извините, она дома у меня сейчас лежит. Завтра принесу. Только сегодня забрала с химчистки.

— Никаких завтра! Сейчас же! — шарашит он меня своим приказом.

— Но…

— Немедленно, чтобы была у меня с рубашкой! Даю двадцать минут или штраф!

В трубке слышатся гудки.

Да как так?!

Ну каааак?

От злости кулаками избиваю подушку. Когда злая энергия чуть освобождает моё тело, набираю Аллу и прошу, чтобы присмотрела за детьми. Соседка соглашается, а я, словно узник, идущий на виселицу, бреду к шкафу, вытаскиваю оттуда свитер и утеплённые штаны.

***

— Ой, ну и изверг он у тебя, — с грустью охает Алла, — зверьё самое настоящее! Тьху!

Хуже.

Исчадие ада!

Горько вздыхаю.

Застегиваю пуховик на последнюю пуговицу, как раз в этот момент кто-то стучит в дверь.

Открываю, а там лоб высоченный с орлиным носом и такими же хищными глазами. Одет в черную одежду, на массе мужик. Узнаю его не только по острому взгляду, но и по лысой голове. Один из личной охраны Титова.

— Что вам?

— Со мной едешь, — басистым голосом ставит перед фактом.

— Но я такси уже вызвала.

— Такси отменяется. У меня приказ.

— Знаете что! А я рожу вашу запомню! — кричит вдруг тётя Алла, размахивая кулаком. — Если через два часа Наденька домой не вернётся, я город на уши подниму! Зять мой — подполковник, ясно тебе, пень здоровенный!

— Тише вы, тише! — пытаюсь её успокоить. — Да всё нормально будет, знаю его. Это Виталий.

Алла хмыкает, гордо вздернув подбородок.

— Я тебя запомнила, Виталий…

И бросает ему опасный взгляд. Тот тоже хмыкает. Но, между тем, успевает пройтись по её пышной фигуре заинтересованным взглядом.

Мы выходим из подъезда, а внизу стоит люксовая иномарка. Виталий открывает заднюю дверь, приглашая внутрь. Сажусь, испытывая смущение. Первый раз еду с такими почестями.

Охранник заводит двигатель, мы покидаем двор, выезжая на дорогу.

— Ну что за срочность такая, Виталий?

Здоровяк молчит.

— Ну вот нельзя было, чтобы я через вас вещь передала?

Ни на один мой вопрос не отвечает.

Немым прикидывается?

От него прозвучал всего лишь один ответ:

— У меня приказ. Подробной информацией не владею.

Зараза!

Вот возьму и брошу в лицо наглому мажору его дурацкую рубашку. Вот как будто она одна у него на все случаи жизни. Бедный сиротинушка! Да они там, мажорики рублёвские, в край зажрались?

Брошу в наглую физиономию, ещё и денег сверху кину, чтобы вторую себе купил на сменку, раз бедные мы такие несчастные.

Проводим в дороге больше двадцати минут. Замечаю, что за окном уже вовсю валит снег, да и вообще разразилась беспощадная снежная пурга. Даже дворники не справляются.

Нехорошо. Главное, чтобы не застряли где-нибудь в сугробах.

Машина сбавляет ход. Кажется приехали.

Ну, и куда меня чёрт лысый завёз?

— Я здесь запаркуюсь, — хрипит Виталий, пытаясь всмотреться в лобовое стекло. — Дальше не проехать — сугробы выше колен.

— Хорошо. — Выхожу из машины.

Меня едва не сдувает сильным порывом ветра. За секунду я вся оказываюсь в снегу. Идти до дома, на который указал охранник, не меньше ста метров.

Как же я вас “люблю”, Тимур Владимирович.

И куда мы приехали?

В какой-то частный, загородный сектор, который практически замело снегом. Видимость нулевая.

Впереди смутно вижу протоптанную дорожку и ворота. Иду туда. Толкаю кованую, изящную калиточку, вхожу. Впереди раскинулся внушительного размера двухэтажный дом с огромными, панорамными окнами.

Там внутри так уютно горит свет. Ещё и камин, наверно. Представляю, как там тепло и хорошо. Сейчас бы чаю горячего! И у камина прилечь…

Не успеваю подойти к двери, постучать, как она распахивается, на пороге появляется ОН.

Тимур Титов.

Собственной царской персоной.

В шёлковом, чёрном халате с дымящейся чашкой в руках. От него очень соблазнительно пахнет кофе…

Ледяные глаза хищно блеснули, пройдясь по моему телу.

И мне стало ещё холодней.

Да я умру сейчас от холода!

Выглядит, как всегда, властно и опасно.

Но этот халат…

Облепивший идеальные формы мышц.

Да что он себе только позволяет?!

— Заходи.

Медлю. Сомневаюсь.

Почти срабатывает инстинкт самосохранения.

Хочу просто бросить в него пакет, развернуться, побежать.

Глава 10.

Спустя несколько дней

Я резко вздрагиваю и подскакиваю на месте.

Очки висят на одном ухе, часть бумаг разбросана по полу.

Что случилось?

О, нет!

Кажется я задремала.

Очень устала за последние дни, у меня недосып. Вот и вырубилась на ходу, что и следовало ожидать.

Слышу жуткие рыки на весь этаж, будто началось вторжение инопланетян, вся леденею.

Это ещё что такое?

И тут же ко мне подлетает Вера, держа ладонь на глазах, будто её что-то ослепило.

— Ёк, макарек! Надяяяя! Ой там такое, ну там такое! Это просто мандец!

— Что?! Не трясись, выпей воды и спокойно скажи, — сую ей в руку стакан с минералкой.

— Демонович, он… Аааа! Не могу сказать! — она топчется на месте, так и не убрав руку с глаз. — В общем он тебя зовёт и убивать собирается! БЫСТРО ДУЙ К НЕМУ!

А потом Веру накрывает приступ хохота.

Вскакиваю со стула, лихорадочно поправляя на себе одежду и очки.

Как здесь?!

— Он же с Ириной уехал на какую-то деловую встречу в другой город, на несколько дней.

— А её отменили! — давится смешинками она.

Ну дурдом какой-то.

Оглядываюсь по сторонам.

Мелочь моя на месте. Сидят на стульях рядом, ресницами хлопают и лыбятся. Ручки на коленях сложили… Ой, ну прям святоши! И выглядит это подозрительно.

Я вновь нарушила правило.

Пришлось опять взять малышню на работу.

Девочки обещали прикрыть.

Но, кажется, что-то пошло не так.

Почему босс в бешенстве?

Или может быть гад, после того случая с зелёнкой, решил отомстить? Только сейчас. Когда зелёнка выветрилась, чтобы на люди выйти.

Ахаха, ой не могу!

Какая я молодец.

Хотя нет!

Я ведь его немного пошантажировала. И тут продумала.

После того, как Титов написал мне, что он меня убьёт, я ему в ответ прислала сообщение со словами: “Только попробуйте”. И фото приложила. Где мы с ним почти полностью обнажённые лежим в мехах, страстно обнявшись.

Я написала, что, если он попробует меня убить или уволить, эти фото увидит его жена. И… после этого настало затишье. Паршивец мне больше не звонил, не писал, к себе не вызывал. До сегодняшнего дня.

— Так, сидите здесь и не двигайтесь, пока не вернусь! Выполните — дам по шоколадке.

Показали мне жест “класс”.

Ох, что-то трусит меня, как во время гриппа.

В жутком напряжении направляюсь к кабинету начальника.

Стучу три раза, дёргая дверь на себя.

— СМИРНОВА!

— Что случилось?

Вхожу. Тут же спотыкаюсь о стул, который стоит прямо у входа.

Ооо, а это что такое?

Что за ошмётки ткани, прилипшие к сидушке, в “форме разрезанного напополам яблока”?

— Всё верно! Это куски от моих штанов и трусов!

Как порыв ледяного ветра лупит в меня его страшный, злющий голос.

Пошатнулась, едва устояв на ногах, а потом на что-то небольшое, похожее на пустой тюбик, каблуком сапога наступила.

Наклоняюсь, подняв его, читаю надпись на этикетке: “Супер-пупер клей. Три секунды — как цемент. Подходит для склеивания металла, пластика, дерева, фарфора, кожи…”

— Вот именно! Кожи, Надя! Кожи!

Ой…

Я вслух это, похоже, прочитала.

— Тимур Владимирович, я ничего не понимаю! При чём здесь я?

Он делает очень глубокий вдох, раздувая ноздри как бык.

И поворачивается ко мне спиной.

В ужасе накрываю рот ладонью.

Божечки, чуть не стала заикой.

Он как ковбой в чапах!

— Твои сорванцы!!! Аррррр! Ты только посмотри, что они сделали?

Это…

Аааа!

Я всё ещё сплю, что ли?

Тимур Владимирович бегает по кабинету с голым задом, гневно размахивая руками.

Вот ведь картина маслом!

То есть на нём, как и прежде, сидит дорогой, классический костюм, вот только ягодичные мышцы у всех на виду. Там сейчас установлена оригинальная система вентиляции “дресс-кода”.

Артём, Егор!

Теперь я понимаю, почему сыновья гаденько улыбались.

***

— Я всё возмещу, всё возмещу… Простите, простите!

— Вон. Быстро вон!

— Обещаю, больше такого не повторится!

Два широких шага, меня толкают в угол, прижимая к стене.

Сильная рука впивается в затылок, сжимая в кулак горсть волос.

Горячее, бурное дыхание обжигает щёки и губы, заставляя покрыться мелкими мурашками и живьём сгореть.

— Ты меня раздражаешь, Смирнова! Поняла!

Шутки в сторону.

Теперь мне становится страшно.

На полном серьёзе.

И даже немного больно…

От того, как он шею мою сдавил.

И горячо…

От того, как опасно и настойчиво он ко мне всем телом прижался.

Всё. Довела. До пика.

Сейчас грянет шторм.

Набирает побольше воздуха и рычит:

— Как ты мне только могла понравиться? Как я… тогда… у камина… В общем неважно! Ты похожа на чучело! Пахнешь молью и старой девой. Я рад, что у нас ничего не было! А теперь уходи. Если ещё раз демонят своих сюда приведёшь — пожалеешь.

Отталкивает от себя, потом за локоть хватает, волоча к выходу. Выставляет в коридор. Позади раздаётся такой сильный хлопок от двери, что окна вибрируют.

Все сотрудники замирают, глядя на меня. А у меня глаза щиплет. Потому что так больно словами меня ещё никто не бил.

Возвращаюсь к детям, словно мумия. Внутри — пустота. Их, на полном серьёзе, взять бы и выпороть как следует, засранцев таких! Но вряд ли это поможет.

Я сейчас вообще никакая. Больше не из-за пакостей сорванцов, а из-за тех слов, которые о себе услышала.

— Одевайтесь. Домой едем.

Бросаю двойняшкам куртки.

Будто всё понимая, они моментально меняются в лицах, поджимая губы.

Шаловливые моськи сменяются, я бы даже сказала, помутневшими, какими-то взрослыми лицами. Их взгляды становятся как у взрослого человека, будто всё понимающие.

— Я же тебе говорил, надо было, булавку… — шушукаются там втихаря в уголке, помогая друг другу натягивать шапки на блондинистые макушки.

Глава 11.

Я уже однажды задала себе этот вопрос, но не нашла на него ответ.

Нет. Не могли. Потому что это невозможно.

Он не посещает Макдональдс, не ходит сам за продуктами в супермаркет эконом класса, не ездит в маршрутках. Потому что за эти годы, где я только не работала.

Всякое в жизни бывает. Попадаются люди, похожие друг на друга.

— Надь, ну ты чего загрустила?

— Да вот, из-за того, что чертята мои его довели. Он и наговорил гадостей.

Оля замолкает, подняв глаза к потолку — задумалась. Потом вдруг радостно вскрикивает!

— Идея!

— Что такое?

— Значит, говоришь, что молью и старой девой обозвал?

— Угу…

— Скоро он пожалеет о своих словах!

— То есть?

— Докажем гавнюку, что ошибся!

— Как?

Глаза Оли загораются непередаваемым азартом.

— Мы тебя преобразим… Так, что он офигеет! Будет локти кусать, слюной истекать, а потом ещё и на коленях за тобой ползать будет, вымаливая прощения. Вот только ты и глазом не моргнёшь в его сторону. Пусть знает, что он — не пуп земли.

— Ты что такое говоришь, — хлопаю ресницами, удивляясь.

— Дело говорю! Вот что. Мужики глазами любят и желудком — тебе на заметку. Ты просто обязана заняться собой и преобразиться до образа конфетки! Этот упырь лицемерный ещё пожалеет о своих словах. Сломаем ему мозг! Ну, ты готова?

Подруга выбрасывает вперёд ладонь, подзывая дать ей пять, но я медлю. Наверно просто потому, что боюсь перемен… Я уже привыкла жить в своём уютном, сером мире. Но сейчас эмоции меня настолько переполняют, что я теряю страх, и готова броситься в бой несмотря ни на что.

Мне тоже очень хочется, чтобы Титов пожалел. Чтобы спустился с небес на землю и осознал, что есть вещи, которые ему неподвластны. Чтобы подобрел и научился общаться с людьми вежливо. Чтобы родил в себе совесть и понял, что такое душевная боль.

— Побегает за тобой, а потом, гляди, на колени упадёт и предложение сделает!

Поперхнулась чаем, вылупившись на Олю.

— Ты на холоде перегуляла? Он же ненавидит меня после всего, что я с ним сделала.

— А вот и нет! Ненавидел, уже давно бы что-нибудь плохое с тобой сделал! Уволили бы, минимум. И плевать на компромат. Захотел — быстро бы его вычистил с твоего телефона. Мужчина он высокого уровня. От ненависти до любви! Кричу, потому что хочу! Бьёт, значит лю… Ой, это уже не то. Ха-ха!

— Ну ты даешь, — нелепо улыбаюсь.

Оле можно доверять, она точно никому болтать не будет. Мы как сестры. В ясли вместе, в школу. И вот по сей день общаемся. Только Оля часто по работе за границу ездит. Работает переводчиком и гидом. Так что я практически всё ей рассказала, что со мной приключилось за последние семь лет. Кроме того, с кем и зачем я на самом деле ночь провела. Стыдно о таком говорить. Даже, если бы она была моей сестрой.

— Будешь ворковать со своим Демоновичем, сводить с ума, дразнить, но близко не подпускать. Знаешь, как мужики от этого злятся? Особенно такие властные богатеи, которые думают, что весь мир у их ног вертится! Злятся, когда не могут получить то, что хотят… Мы тебе обалденный образ придумаем! — глаза подруги загорелись, она уже вступила в игру. — Ты будешь сочной вишенкой на самой верхушке дерева, до которого будет ну практически не дотянуться!

— Оляяя… — краснею и смущаюсь.

— Добиваться тебя будет, а ты близко не пускай. Отвечаю, вот это зрелище будет! Я уже представляю как он бесится и слюной истекает. Привык же, что любая перед ним по первому свисту в ноги падает и целует.

— Что-то я сомневаюсь.

— А вот я в тебя верю! Хитрость в ход, и ждёт тебя успех. Мальчишек своих на ноги поднимешь, будущее хорошее им устроишь. Я тебе в этом помогу.

— Стоп. Стоп. Стоп. Куда это тебя понесло?

Вот завелась, егоза прыткая. Тараторит без умолку. Узнаю Ольку! Всегда такой боевой была. Как танк напролом прёт, не видя преград, когда чем-то горит.

— Подожди. Ирина же…

— Ой, да мы эту каракатицу быстро сдвинем! Детей у них нет? Вот и отлично. А твоим пацанятам отец нужен, совсем они расслабились без твёрдой руки. Дальше хуже — подростковый возраст… Будем бороться, чую перспективы у нас отличные!

Боже. Ну Оля!

Остановись!

— Завтра выходной?

— Да. Целых два.

— Супер! Прям, судьба. Парней соседке оставишь, а нас ждут грандиозные планы. Сделаем из домоседки — конфетку.

— Оля… Ты правда, серьёзно? Я думала шутишь.

— Цыц! Думаешь у меня сердце не болит за тебя? Ты собралась одна до пенсии сидеть? А дальше что? Мужика тебе надо! Срочно! Если Титов на удочку не прыгнет, то другого подцепим. Кто знает, может даже ещё более крупную рыбёшку.

— Да никто с двумя детьми замуж не позовет, очнись!

— На свете нет ничего невозможного. Это все ерунда! И с тройней возьмут, если сумеешь себя подать, и многодетную с возом детей! И вообще, я же вижу, как ты смотришь на него. Вон, до сих пор палец на фото держишь, — спалила она меня.

Я руку от телефона отдёрнула, тряхнув ею в воздухе, будто обожглась.

— Ну нравится тебе твой злобный босс! Не отрицай!

Ладно. Расколола.

Я, если честно, сама в шоке от своих чувств.

Не понимаю, почему меня к нему тянет.

Он же кусок арктической глыбы!

Сноб. Тиран. Зазнайка.

Корона у нас выше звёзд.

Неужели это тот случай, когда сердцу не прикажешь?

— В общем, я всё сказала. Отказов не принимаю.

Ольга встаёт из-за стола, деловито подхватывает сумочку.

— Завтра в десять заеду за тобой и начнем наш марафон. Сначала салон красоты, спа, шопинг. Он что там про дресс-код говорил?

— Ничего не выйдет, — с грустью качаю головой. — Я сейчас на мели.

— Вот за это вообще не переживай! Я угощаю!

***

— Ну что, ты готова? — верещит от радости Оля, хлопнув в ладоши.

— Боже, я не готова, я так устала… — зеваю, пошатываясь на каблуках. — Это вся каторга на сегодня? Или мы только начали?

Глава 12.

— Надя? Это… это ты?

Вы бы видели его глаза. Нет, лучше лицо!

Титов сглотнул, ослабив галстук на шее. По моим ножкам ещё раз взглядом прошёлся и слегка задержался на глубоком декольте.

— А где твои? Где… мешок бабуш…

Хочу отвернуться и просто уйти. Надоело! Но Тимур держит меня слишком крепко и жадно.

— Да ну… нет! Не может быть. Извините, я обознался.

— Правильно. Вы обознались! Теперь отпустите меня и идите гуляйте.

— А нет! И правда Смирнова. Ох, этот острый язычок и бойкий голос! Только Смирнова способна бесстрашно пустить его в дело против своего начальника, потому что уверена, что ей ничего за это не будет.

— Ваши шутки отвратительны.

— С ума сойти… Надя… — лицо твердокожего грубияна вмиг изменилось. Сейчас он смотрел на меня с явным восхищением, отставив шутки в сторону. — Это точно ты. Но что с тобой случилось?

— Это вас не касается.

Делаю попытку вырвать руку из крепкой хватки, и опять терплю поражение.

— Что ты здесь делаешь?

Как же он меня бесит!

Даже здесь, в клубе, не может оставить в покое.

— Мужчину себе пришла искать, ясно! На-сто-я-ще-го! — отчеканила по слогам с явным намеком. — Который бы смог вам физиономию начистить, чтобы вы не зазнавались! И за то, что обозвали меня старой девой!

— Ты что, перепила? А-ну, дыхни на меня! — вдруг хватает меня за затылок, рванув на себя, крепко прижимает… К своему твёрдому, жаркому телу, второй рукой властно обвивая мою талию.

От него пахнет агрессивным мужским парфюмом, сигаретным дымом и немереной властью. А также желанием брать, подчинять, господствовать.

— Вы что делаете? Руки распускаете? Не прикасайтесь! Я буду кричать и кусаться! Предупреждаю, Тимур Демонович!

— Тимур кто? — рыкнул, вздёрнув свои темные брови. И даже за подбородок схватил, сжав горячими пальцами.

Блин!

Случайно вырвалось его секретное прозвище.

— Ясно. Демонович, значит? Ну сейчас я тебе покажу!

Начинает потихоньку подталкивать меня в сторону выхода, огибая танцующую молодёжь.

— Совсем голову потеряла, клуша! Ты забыла, что у тебя двое детей, а ты по клубам шатаешься в платье, едва прикрывающем зад?!

— Подождите! А вы ничего не перепутали? Вы что, мой отец?

— Я твой босс.

— И? Мы не на работе. У вас нет никаких полномочий!

— Мне плевать.

Гад гремучий пропускает мои слова мимо ушей, только порыкивает, очевидно злясь.

— Домой! Сейчас же едешь домой! Гулянка закончилась! Тоже мне, мать года! Ещё и вырядилась как… подзаборная.

— В не имеете права мне приказывать! И моя личная жизнь вас вообще не касается!

— Ты понятия не имеешь, куда ты попала. Это опасное место, для таких как ты. Так что я тебя забираю! И немедленно везу домой, — пыхает он, похлеще дракона огнедышащего.

Не понимаю, чего он так взъелся?

Потому что колбасит его от ярости по-чёрному.

Чувствую, как рука Тимура опускается ниже, будто он собирается взвалить меня на плечо и унести как мешок с картошкой, но… как раз в этот момент на его руку шлёпается крупная и сильная рука другого мужчины.

— Кажется, девушка тебе ясно сказала, Титов, чтобы ты от неё отстал.

Этот голос… Необычный такой, глубокий и твёрдый. С выраженным восточным акцентом.

Когда свет прожектора падает в ту самую сторону, где стоит высокая, тёмная фигура, я вижу лицо хозяина этого бархатистого баритона.

Передо мной стоит мужчина эффектный и серьёзный. С темными волосами и темными глазами. Его лицо обладает суровыми чертами, а также покрыто жёсткой щетиной. От него разит властью, мощной, доминирующей силой. Так, что внутренности обжигает.

И он с вызовом смотрит на Тимура, а потом на меня…

С голодом и интересом, ставит своими чёрными глазами на мне метку.

Ну вот, ещё один самец нарисовался!
Копия Титова.

И, похоже, они знают друг друга.

— Селим Сарбаев, — Тимур высокомерно хмыкает, и хватка на моей талии усиливается, чуть ли не до боли, будто навсегда заявляет на меня свои права перед ним — прямым соперником. — Давно не виделись.

Напряжение зашкаливает!

Я так и чувствую, как между ними воздух горит.

Они жалят друг друга глазами, бросая смертельные вызовы.

Не друзья точно. Скорей всего конкуренты. Враги?

— Да уж, давненько, давненько. Я вот в город вернулся, бизнес тут свой развиваю. Собрался расшириться!

Вдруг почувствовала, как рука этого Сарбаева Селима опустилась на моё бедро с другой стороны.

— Пришло тебе время подвинуться, друг.

Тимур хрипло рассмеялся.

— Мне? Подвинуться? Ну, Сарбаев, мечтать не вредно.

— Девчонку-то отпусти!

Сарбаев потянул меня на себя, но Титов тут же дал отпор, и с ещё большей силой потянул меня обратно к себе, зашипев:

— Иди гуляй. Она со мной, чего непонятного? Твой вариант, это вон, — кивает в сторону шеста, на котором крутятся стриптизёрши, откровенные места которых прикрывают крошечные тряпочки.

— Пф, я уже выбрал то, что хочу и отступать не намерен. Гулять у нас пойдёшь ты, девочка явно тебя не хочет.

Сарбаев опять дёргает меня на себя, пытаясь вырвать у Титова, но тот копирует его движения, прибавляя агрессии.

Мои бёдра уже горят! От синяков, наверно. Блин, совсем уже оборзели, альфа-самцы недоделанные. Я что вещь? Чтобы присваивать меня и делить между собой. Гулять пойду я! От них подальше.

— Постойте! Я сама сделаю выбор, можно?

Уставились на меня. У обоих взгляды такие, что ими убивать можно.

— Я всё-таки человек, а не вещь… Которую можно перетягивать друг у друга. Мы не в пещерном веке находимся, господа. Давайте решать проблемы как цивилизованные люди.

Отпускают меня.

Решительно поворачиваюсь к Селиму.

— Значит, вы Селим?

— Да. — Широко улыбнулся бизнесмен, словно победитель.

— А я Надя.

— Надежда… Красивое имя.

— Потанцуем немного?

Глава 13.

— Лезь под стол, Надя, — командует Титов, когда я оказываюсь на свободе.

Не нужно повторять дважды, я уже там.

Забиваюсь в уголок, крепко зажмуривая глаза.

Звон посуды, свисты, брань. За секунду в клубе воцарился полный беспредел и уже ничего не было разобрать, кто прав, кто виноват.

Кошмар, как страшно!

Начинается потасовка.

Не знаю, что делать. Я впервые становлюсь наблюдателем драки, тем более, если дерутся из-за тебя…

Но в тоже время я удивлена!

Думала, Титов только красоваться умеет, устраивая ежедневные показы мод своими костюмами за миллионы, а он, оказывается, боксом увлекается. Как профессиональный боец на ринге кулаками машет, уворачиваясь от ответных ударов, нанося чёткие и сокрушительные хуки.

Ну сходили в клуб, развеялись! Прекрасно!

Только со мной могло такое веселье приключиться.

— Ну наконец-то! Явились! — раздается в отдалении, сквозь шум толпы. — Разберитесь здесь, а я девушку отведу в безопасное место.

Внезапно, кто-то схватил меня за руку и вытащил из укрытия, прижав к себе.

— Сволочь! Пустиииии! — молочу кулаками по твёрдой груди, но нападающим мои “боевые навыки” воспринимаются как детские похлопывания.

Меня с ловкостью Терминатора забросили на плечо и куда-то потащили.

— Так, Надя, женщина-кошка, угомонись! Хватит брыкаться! Свои.

Узнаю запах терпкого парфюма и стальной голос, мгновенно обмякаю.

Титов быстрым шагом семенит по тёмному коридору, двигаясь к зелёной табличке со словом “выход”.

— Ну что, Надюша, хорошо повеселилась? — зло цедит он, и мои уши оглушаются смачным шлепком.

— Демоооон!

Титов только что влупил мне по мягкому месту.

Уверена, останется припухлость.

— Айййй! Как больно!

— Мало тебе. За дело получила. Говорил, старших надо слушаться!

— Изверг!

Оказываемся на улице, на парковке. Ледяной ветер бьёт в лицо, и я буквально за секунду промерзаю до костей.

Тимур швыряет меня на переднее сиденье автомобиля. Снимает свой пиджак и сверху на мои трясущиеся плечи набрасывает. Затем за руль садится, газует. Его шикарный седан летит как самолёт, набирая скорость.

— Там Оля осталась… — всхлипываю, заворачиваясь в ароматный пиджак, который хранит в себе его тепло, его личный, потрясающий запах. Вся пропитываюсь им… И голова блаженно кружится.

— Сейчас звонок сделаю, парни её заберут.

Взвинченный весь такой, в руль впился крепкими ручищами, будто собрался раздавить. Смотрит прямо на дорогу, видно, что сдержать ярость пытается. Ещё не отпустило…

Хочу наорать на мерзавца, потому что мне теперь больно сидеть на пятой точке, но крик застревает в горле, когда я вижу его содранные костяшки.

Все обиды в итоге забываются.

Мне становится… жаль Тимура.

Ему, наверно, очень больно.

И тут я понимаю, что только он один вступился за меня, бросив вызов толпе, и рисковал своей жизнью.

Неужели ради моли безвкусной?

— Вы ранены. Изви… извините. Это всё из-за меня. — Вырывается искренне, с печалью. Даже с чувством вины.

— Пара царапин.

— Я хочу посмотреть! Мы через пять минут будем возле моего дома. Зайдем ко мне, я как следует вас осмотрю. Или что? Не надо? Царапина, говорите?

— Нет, нет, надо, надо! — громко вскрикнул он, встрепенувшись, услышав слово “ко мне поедем”. — Проклятьеее, так болит! Ой-ёййй! Кажется, я уже рук не чувствую… Если ты мне, Надя, не поможешь, мне грозит ампутация!

Хитрец!

Ну всё ясно.

— Сейчас я соседке позвоню, узнаю, как там мальчики мои. Может будет повод вам помириться…

Титов сжал челюсти.

Видимо, забыл про демонят, когда в гости напрашивался.

Мы делаем несколько звонков, паркуемся напротив моего дома.

— Значит, здесь ты живёшь? — нахмурившись спрашивает Тимур, выйдя из машины и осматривая снизу вверх старенькую пятиэтажку. Морщится.

— Да. Идём, или передумали? Испугались зрелища не для богачей?

Ну да, он же богатый.

Наверно ни разу в жизни в подобном месте не был.

Царь со дворца спустился к простым чернорабочим... Честь какая! Только лицо попроще надо сделать.

— Не волнуйтесь. У меня дома чисто, заразы никакой не подхватите, крыс и блох нет, кусок стены на голову не свалится.

— Глупости говоришь! — обхватывает себя руками. — Побежали, иначе я сосулькой стану и кое-кому придётся эту сосульку отогревать… Слышал, что при угрозе обморожения нужно греть друг друга голыми телами!

Гад!

Бегу вперёд, а сама почему-то улыбаюсь…

***

— Проходите, Тимур Владимирович.

Хотела добавить “чувствуйте себя как дома”, но вряд ли моя квартира хоть каплю похожа на его дом. Больше на берлогу, исходя из его мнения.

— Только не шумите. Дети спят… — предупреждаю. — Сейчас тапочки дам, так быстрее согреетесь.

Титов молодец… Не думала, что когда-нибудь такое скажу, но всё же это происходит. Мало того, что от бандитов спас, так ещё и пиджак свой пожертвовал, сам в тонкой рубашке на холод выскочил.

Покидать клуб пришлось экстренно, через чёрный ход, поэтому верхняя одежда осталась в гардеробе клуба. Титов сообщил, что его люди чуть позже нам её вернут.

Тётя Алла ушла пять минут назад к себе, когда я ей сообщила, что скоро буду, а она мне в ответ отчиталась, что дети наигрались и спят. Танюша тоже уснула.

В доме тепло, тихо, уютно. Да, небогато, но чисто. Я всеми силами стараюсь поддерживать уют и создавать домашний очаг для своих деток с помощью разных мелочей. То скатерть новую куплю, то букетик цветов небольшой, то картину. Мелочь недорогая, а приятно.

Титов с любопытством осматривается. Странно, но я не вижу ни малейшего намека на отвращение в его мимике. Наоборот, чуточку восхищения.

— Проходите на кухню.

Предлагаю боссу тапки в виде кроликов. Единственные. Которые у нас имеются большого размера. Нам их с Китая прислали. Они там что-то попутали. Вот и пригодились.

Глава 14.

Спустя несколько дней

— Надя, привет. А вот и я!

Слышу за спиной знакомый голос, в миг пробуждаюсь.

Оборачиваюсь, видя улыбающуюся голливудской улыбкой Ирину.

— Я вернулась из отпуска, ну как у вас тут дела?

Цокот каблучков. Ирина подходит ближе, сканируя меня, моё рабочее место зорким взглядом. Выглядит как после курорта, ряженая по последней моде. Хотя, если честно, с загаром она перестаралась.

— Ого! Подожди, подожди! Я что-то пропустила? — столбенеет она, вытаращив глаза. — Это ты? Ты Надя Смирнов? Хм, ну надо же! В честь чего такая резкая смена имиджа?

Теперь уже покосилась на меня с подозрением.

— Здравствуйте. У нас всё в порядке.

Будто не слышу её слов про внешность, мне сейчас абсолютно всё равно на всё. У меня апатия. К жизни!

— Стоп! Ну во-первых не на “вы”, а во-вторых, почему ты такая расстроенная? Кто обидел?

Удивляюсь.

— Как это не на “вы”, вы же сами тогда…

— Забудь, — отмахивается, — ерунду сказала. Мы же не чужие люди, всё-таки, в прошлом помогли друг другу… — мрачно прищуривается. — Я к тебе с радостными новостями. Я тебя повышаю!

— Что?

— До уровня моей правой руки.

Роняю на пол папку с бумагами.

— Извините.

Наклоняюсь, подбирая листы.

— Это не шутка, Надь, ты уж извини, но я случайно твою рукопись увидела…

— Ира, ты…

— Говорю, случайно бедром задела и уронила. Пока собирала, глаз зацепился за текст, так что я не смогла остановиться.

— Понятно.

Складываю документы в ровную стопку, продолжая грустить. А всё опять из-за её муженька чёртового! Несколько ночей не сплю, живу с неприятным осадком в душе. Титов опять словно вытер об меня ноги. Какой сложный и невыносимый человек.

— Я хочу пожать тебе руку и сказать, что то, что ты написала… это гениально.

Не верю её словам.

Как это? Гениально.

— Я тебе честно говорю, я говорю сейчас абсолютно и совершенно серьёзно! Предлагаю тебе повышение, а также хочу издать твою книгу в нашем издательстве. Выделить несколько миллионов, для начала, на её рекламу и столько же на дизайнеров и редакторов.

— Я…

Поражена.

Не то слово!

— Присядь и выпей воды. Понимаю, это шок для тебя, но я серьёзно влюбилась в твою историю! Ты уже написала продолжение? Когда планируешь закончить?

— Честно, настроения не было. Книга не закончена.

— Надь, надо закончить! Я не поняла, ты что не хочешь стать знаменитой? Разве у тебя не было такой мечты? Глупо отказываться от такого изумительного шанса!

Ещё и как была.

И по-прежнему есть.

Молчу, кусая губы.

Такой серьёзный шаг…

И так неожиданно свалился.

Не верится.

— Хорошо, говори свои условия, что ты хочешь? Я тебе зарплату в два раза поднимаю... Нет, в три! Выделю новый кабинет. Свой, личный.

Голова начала сильно кружится, а виски запульсировали.

— График работы — свободный! Можешь и дома работать, поглядывая за детьми, но только ты должна норму выполнять. К Новому году хочу её издать.

— Катастрофически маленькие сроки…

— А кому сейчас легко?

— Даже не знаю…

— Надь, решай, даю тебе на размышление сутки. Больше предлагать не буду.

Отворачивается. К выходу не спеша идет, хватаясь за ручку.

— Шанс свой упустишь. Дурная. А так бы и сестре смогла помочь и сынишек на ноги подняла. Там впереди школа начнётся, потом вуз. Обучение сейчас недешёвое. С меня всё, что пожелаешь! Премия, санаторий для сестры и квартира трёх… нет! Четырёхкомнатная для большой и замечательной семьи, чтобы у каждого по своей комнате.

Ирина собирается выйти из комнаты.

Я мечусь и рвусь на части.

Права… Она права.

Такой шанс — только раз в жизни.

— Стой! — на ноги резко вскакиваю. — Хорошо, я согласна! Давай договора подписывать! И я приступаю к работе над книгой прямо сейчас.

***

Дворники такси еле-еле справляются с непрекращающимся снежным ураганом. Я нервно поглядываю на часы, боясь, что опоздаю. Хорошо, что выехала раньше, чем планировала, страшась где-нибудь застрять в сугробах, так как отель находится практически за городом рядом с уникальным природным парком.

Несколько недель выдались дикими и чудовищно тяжёлыми в плане нагрузки. Я работала как проклятый робот, засыпая на ходу, чтобы как можно быстрей закончить проект.

Книгу я почти дописала.

Но предстоит ещё работа над ошибками…

А сейчас я еду в изумительно роскошный отель, чтобы подготовить всё к важному мероприятию — литературной встречи. Где будут представлены самые последние топовые новинки, а также пройдёт презентация моей книги.

Сынишки и сестра остались с няней…

Вика мальчикам пришлась по душе, но мне, если честно, совестно, что мы так мало времени проводим вместе. Я обещала устроить им самый лучший за все их года жизни Новый год! С этим условием они отпустили меня без слёз и с улыбками.

Я очень волнуюсь.

Не передать словами как!

Ирина попросила меня всё организовать, потому что я знаю свою историю лучше, чем кто-либо. Сама начальница застряла в аэропорту в Швейцарии из-за непогоды. Рейс задерживается… Так что всё легло на мои плечи.

Мы подъезжаем к высокому зданию в готическом стиле, до которого мне пришлось добираться несколько изнурительных часов. Я вытаскиваю из сумочки баночку с таблетками и принимаю две. Нет, надо три… Этот препарат мне посоветовали в аптеке для бодрости. В последнее время я им только и живу.

Водитель помогает мне выгрузить сумки из багажника, а я с ним рассчитываюсь за поездку. Придётся здесь же и ночевать в номере, так как мероприятие будет длиться все выходные. Здесь будет происходить настоящий светский приём.

— Спасибо. До свидания.

В холле меня встречает отельный батлер, проводит в мой номер. Я бросаю там вещи, спускаюсь в зал, в котором в спешном темпе начинаю подготовку. Каждая минута на счету! А ещё столько всего нужно сделать.