Его терапия

Глава 1

Я сбилась со счёту, сколько времени провела в этом подвале. Дни слились в один бесконечный серый поток. Без солнечного света, без смены дня и ночи.

Холодный бетонный пол стал моим домом. Тусклая лампочка под потолком — моим солнцем, которое милостиво “вставало” на пару часов в сутки, а затем снова погружало всё вокруг во тьму. Я знала, что выключатель находится где-то там, за пределами моей тюрьмы — невидимый, недостижимый, как и свобода.

Дважды в день мне сбрасывали “посылку” — бутылку воды и несколько консервов с одноразовыми приборами. Словно кормление животного в зоопарке. Только в этом зоопарке был один посетитель — молчаливый мужчина, чьё лицо я видела лишь в проблесках света, когда открывалась единственная здесь дверь.

Первый день был самым страшным. Помню, как кричала, срывая голос, как царапала дверь ногтями до крови. Истерика захлестывала меня волнами, сменяясь затишьем абсолютной пустоты.

Второй день принёс гнев. Я проклинала похитителя, кричала угрозы в темноту, обещала, что он пожалеет о содеянном. Я представляла, как выберусь отсюда и отомщу.

Третий день принёс торги. С собой, с Богом, с судьбой. “Если я выберусь, то начну ценить каждый момент”, “если я выживу, буду помогать другим”, “я отдам всё, только пусть это закончится”. В этот день я впервые по-настоящему заплакала — не истерически, а тихо, постепенно отпуская надежду.

Четвёртый день был днём отчаяния. Я лежала на грязном матрасе, глядя в никуда.

На пятый день пришло странное, почти пугающее принятие. Я стала замечать детали: узоры плесени на стенах, созвездия трещин на потолке, капли воды, разбивающиеся о бетон с почти музыкальным ритмом. Я начала говорить вслух — просто чтобы слышать человеческий голос. Рассказывала истории из своей практики, вспоминала теории психологии, анализировала собственное состояние. Отстраненно думала, что переживаю классические стадии травматического опыта. Профессиональная деформация, подумать только.

Сегодня, кажется, был шестой день. Я сидела, прислонившись спиной к холодной стене, когда услышала новый звук. Не шаги знакомого молчаливого тюремщика, а приглушенные голоса. Два голоса. Один принадлежал мужчине, которого я привыкла видеть. Другой… другой был женским.

Моё сердце забилось быстрее. Женщина? Здесь? Может, мой похититель не одинок? Или это помощь? Кто-то, кто нашёл меня?

Скрежет открывающей двери, заставил меня вжаться в стену. Яркий свет хлынул в помещение, и я зажмурилась от боли в глазах, слишком привыкших к полумраку. Сквозь слезящиеся глаза я пыталась разглядеть силуэты. Один мужской, знакомый. Второй — женский, тонкий, с волосами, собранными в высокий хвост.

Когда мои глаза наконец привыкли, я подумала, что потеряла рассудок. Галлюцинации. Вот оно, финальное доказательство того, что моя психика не выдержала заточения.

Потому что вниз по лестнице, рядом с молчаливым тюремщиком, спускалась — она.

Глава 2

Скарлетт.

— Что ты... — Мой голос прозвучал хрипло, неузнаваемо. — Скарлетт они и тебя поймали?

Скарлетт не ответила. Её глаза смотрели на меня с холодным любопытством, словно я была лабораторным образцом. Мой тюремщик молча отошёл в угол, где, как я теперь заметила, стоял сложенный стул. Он разложил его, протёр сиденье платком и жестом пригласил Скарлетт присесть.

Она сделала это с грацией, почти царственностью. Скрестила ноги, выпрямила спину, расправила несуществующие складки на своём безупречном синем платье.

И только тогда я ощутила правду — физически, как удар под дых. Она не жертва. Она никогда ей не была.

— Жалкое зрелище, Рейвен. А ведь прошла всего неделя. Человеческая психика такая… хрупкая. — произнесла Скарлетт, разглядывая меня с головы до ног.

Её слова застыли между нами, оседая ядом на моей коже.

— Ты… — слова давались мне с трудом, словно язык онемел, — Ты имеешь отношение к моему похищению?

Скарлетт улыбнулась.

— Имею отношение? — она рассмеялась, и этот звук эхом отразился от бетонных стен. — О, Рейвен. Я его спланировала. От начала до конца.

У меня перехватило дыхание. Мир вокруг начал вращаться, словно карусель, с которой невозможно сойти.

— Зачем? — это было единственное, что я могла выдавить из себя. — Зачем тебе это?

Она наклонилась вперёд, сложив руки на коленях, как профессор, готовящийся прочитать лекцию.

— О, милая, — протянула она. — Неужели ты думала, что сможешь трахаться с моим Лиамом, и это сойдёт тебе с рук? — на последнем слове её голос сочился таким презрением, что я невольно отшатнулась.

Я не верила в то, что слышала. В голове образовался хаос из мыслей, не дающих ухватиться ни за одну из них.

— Скарлетт, ты… ты похитила меня из-за Лиама? — мой голос дрожал, балансируя на грани истерического смеха и крика. — Это какое-то безумие! Ты понимаешь, что делаешь?

Её лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Безумие? — она изогнула идеально очерченную бровь. — Я бы назвала это стратегией, Рейвен. Всё было так идеально до твоего появления. Лиам был… — она подбирала слова, словно пробуя их на вкус, — Полностью под моим контролем. А потом появилась ты со своими большими наивными глазами и все пошло по одному известному месту…

Я сглотнула ком в горле. Сердце билось так быстро, что казалось, она должна слышать его в тишине подвала.

— Между мной и Лиамом ничего нет, — солгала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

Скарлетт усмехнулась, и эта усмешка была страшнее любого крика.

— Конечно нет, — её голос опустился до шепота. — И не будет. Никогда. Лиам всегда был и останется, моим!

Она наклонилась ещё ближе, и я почувствовала запах её духов — слишком сладкий, удушающий аромат, от которого начинало тошнить.

— Мне плевать на Лиама, — выдохнула я. — Что бы ты там себе ни придумала, между нами, ничего нет! Ты понимаешь, что делаешь? Ты ПОХИТИЛА человека, Скарлетт!

Она посмотрела на меня так, словно я была ребёнком, не понимающим очевидных вещей.

— О, я прекрасно понимаю, что делаю, — медленно произнесла она, открывая сумочку, которую я только сейчас заметила. — Всегда понимаю.

Из сумки она достала мой телефон. Нечто знакомое, из прошлой жизни, казалось таким нереальным здесь, в этом бетонном аду.

— Разблокируй, — приказала она, протягивая мне телефон.

— Зачем? — я не шевельнулась.

— Рейвен, — её голос стал жёстче, в нём появилась сталь. — Лучше сделай, как я говорю, если ты, конечно, не хочешь быть пущенной здесь по кругу…

Я застыла, пронзённая ужасом. Как девушка — молодая, красивая, образованная — могла произносить такие слова? Могла планировать такие вещи?

Дрожащими пальцами я ввела пароль и вернула ей телефон, стараясь не касаться её руки.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, хотя уже догадывалась, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Всего лишь избавляюсь от тебя, — небрежно произнесла Скарлетт, начиная что-то печатать в моём телефоне.

— Меня будут искать, — я пыталась звучать уверенно, но голос предательски дрожал.

— Да, — кивнула она, не отрываясь от экрана. — Поэтому мы сделаем так, чтобы тебя искать перестали.

Я наблюдала, как её идеально наманикюренные пальцы летали над клавиатурой. Она писала что-то — сообщения, посты в социальных сетях? Что-то, что сделает моё исчезновение не подозрительным. Что-то, что заставит людей перестать беспокоиться.

Закончив, она бросила телефон на пол. Стук его о бетон прозвучал как выстрел в тишине подвала. А затем, медленно и методично, Скарлетт опустила свой идеальный каблук на экран. Хруст стекла был похож на звук ломающихся костей.

Она не остановилась на одном ударе. Продолжала наступать, пока мой телефон не превратился в мешанину из битого стекла, пластика и металла. Моя последняя связь с внешним миром, уничтоженная под её сапогом.

Она наклонилась и извлекла из обломков сим-карту, протянув её молчаливому мужчине, стоявшему в тени.

Он щёлкнул зажигалкой, и в его грубых пальцах крошечный пластиковый прямоугольник — начал плавиться, превращаясь в бесформенное ничто.

Я чувствовала, как по щеке катится слеза. Не от страха, не от отчаяния. От осознания того, что моя жизнь, как и эта сим-карта, превратилась в нечто неузнаваемое.

Глава 3

И что-то в этот момент внутри меня щелкнуло. Волна жара прокатилась по моему телу, сметая остатки страха и заменяя их чистой, необузданной яростью.

— Хватит! — закричала я, вскакивая на ноги. — Отпусти меня сейчас же!

С этими словами я бросилась вперёд, не задумываясь о последствиях, не размышляя о том, что мужчина-телохранитель мог сделать со мной. Всё, что я видела — это лицо Скарлетт, ухмыляющееся, самодовольное, жестокое. Я схватила её за плечи, впиваясь ногтями в дорогую ткань платья, чувствуя, как ярость придаёт мне сил.

Скарлетт явно не ожидала такой реакции — на долю секунды в её глазах мелькнуло удивление, но оно тут же сменилось холодной решимостью. Она оттолкнула меня с неожиданной силой, но я снова кинулась вперёд, в этот раз замахиваясь рукой. Мои ногти прочертили длинную красную полосу на её идеальной щеке, и Скарлетт вскрикнула больше от шока, чем от боли.

— Сука! — завизжала она.

Мы сцепились как кошки — хватая друг друга за волосы, царапаясь, пытаясь нанести как можно больше урона. Я тянула её за идеальный хвост, она рвала мою и без того испорченную одежду. В этот момент исчезли все социальные условности, осталась только животная борьба за выживание.

Внезапно сильные мужские руки схватили меня сзади, оторвав от Скарлетт, и с силой швырнули к стене. Я ударилась головой о бетон, перед глазами поплыли чёрные точки. Не успела я прийти в себя, как увидела направленное на меня дуло пистолета. Мужчина стоял между мной и Скарлетт, его лицо было абсолютно бесстрастным, словно он делал это каждый день.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как холодный страх вытесняет адреналин, оставляя меня дрожащей и беззащитной. — Не надо…

Скарлетт поправляла причёску, её лицо исказилось от гнева. Царапина на её щеке начала наливаться кровью, как яркая линия на бледном полотне.

— Одумайся, Скарлетт! — крикнула я, всё ещё находясь под действием адреналина. — Ты не можешь просто…

— Заткнись, — процедила она, дотрагиваясь пальцами до царапины на щеке и морщась от боли. — Иначе твоя жизнь закончится здесь и сейчас.

Мужчина, державший пистолет, не сводил с меня глаз, его палец лежал на спусковом крючке, готовый к действию.

— Скажи слово, Скарлетт, — произнёс он низким, хриплым голосом — первые слова, которые я от него услышала. — И я выполню приказ прямо сейчас.

Я затаила дыхание, ожидая её ответа. Моя жизнь висела на волоске, и этим волоском была прихоть женщины, потерявшей рассудок от ревности.

— Нет, — ответила она после паузы, которая показалась мне вечностью. — Она и так уже мертва, просто еще дышит.

Её слова прозвучали как приговор, который нельзя обжаловать. Скарлетт повернулась, направляясь к лестнице, но не опускала оружие, держа меня на прицеле. Она пятилась к выходу, не сводя с меня глаз, словно опасалась, что я снова брошусь на неё. Мужчина следовал за ней, прикрывая её спину.

Когда они достигли двери, Скарлетт на мгновение задержалась.

— Увидимся через пару дней, Рейвен, — сказала она с улыбкой, которая не коснулась её глаз. — Наслаждайся обществом своих мыслей.

Дверь захлопнулась с оглушительным звуком, и я услышала, как поворачивается ключ в замке, запирая меня в моей бетонной тюрьме.

Я медленно опустилась на пол, чувствуя, как силы покидают меня. Мысли кружились в голове, как стая испуганных птиц. Что именно напечатала Скарлетт? Кому она отправила сообщения с моего телефона? Что теперь думают обо мне люди, которым я дорога?

Я обхватила колени руками, пытаясь успокоить дрожь. Мне нужны были ответы, но я не могла их найти. Всё, что у меня было — это тишина подвала и чувство абсолютного, всепоглощающего одиночества.

Время растворилось в холодном мраке подвала. После ухода Скарлетт я провалилась в странную полудрему, где реальность смешивалась с кошмарами. Невозможно было определить, сколько прошло — минуты, часы или вечность.

Сначала это был лишь намек, едва уловимый запах гари, пробивающийся сквозь завесу полусна. Мозг отказывался распознавать сигнал опасности. Тепло, неожиданно приятное в этом ледяном склепе, разливалось по воздуху, убаюкивая мое тело. На мне все эти дни была только моя одежда — ничего больше не защищало от пронизывающего холода.

Я почти поддалась соблазну погрузиться в глубокий сон, когда яркие всполохи заставили меня приоткрыть глаза. Сквозь туман дремоты я попыталась найти источник этого странного тепла и света.

Потолок. Потолок горел.

В углу, где раньше щелкало старое электричество, когда мне включали свет пару раз в день, разгоралось пламя, пожирающее древесину с неумолимой жадностью.

“Мне мерещится”, — первая мысль, которая мелькнула в голове. Но жар становился всё сильнее, а огонь — всё ярче и реальнее. И тогда накрыло осознание — мой самый страшный кошмар возвращался.

— Нет, нет, нет, НЕТ! — мой крик разорвал тишину подвала.

Паника захлестнула волной, сердце колотилось о рёбра как безумное. В голове молниеносно промелькнула мысль: “Неужели Скарлетт решила избавиться от меня таким образом?”

В эту секунду перед глазами пронеслись лица всех, кого я любила: Николь, с которой я даже не успела попрощаться, мама, которая больше не вынесет горя, даже Хантер. Чёрт возьми, я подумала даже о Лиаме — этот козёл ещё не услышал всё, что я о нём думаю!

Адреналин хлынул в кровь. Я рванула к лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и набросилась на дверь, колотя по ней кулаками, плечами, всем телом.

— Открывайся! Ты должна открыться!

Я заметила, как замок дрожит при каждом ударе, как между дверью и стеной сыплется труха — ветхие остатки старого здания.

Я отступила на шаг и с разворота ударила ногой в ботинке. Боль прострелила лодыжку, но я не остановилась. Удар за ударом, пока огонь подбирался всё ближе, пока горящие обломки начали падать с потолка, пока жар не стал обжигать кожу, а дым — душить.

Когда пламя почти схватило меня за горло, я собрала последние силы и со всей яростью обрушилась на дверь.

Глава 4

Сознание возвращалось ко мне постепенно, словно я плыла из тёмных глубин к поверхности воды. Сначала пришли ощущения: мягкая ткань под щекой, тяжесть собственного тела. Потом звуки — приглушённые мужские голоса, доносящиеся откуда-то сбоку. Слова путались, растягивались, точно произносимые под водой, и я никак не могла уловить их смысл.

— Жизненные показатели в норме… травмы несерьезные… сотрясение исключаем…

Веки казались налитыми свинцом, а разрозненные мысли никак не желали складываться в единую картину. Где я? Что случилось? Последним воспоминанием был ослепляющий свет фар и визг тормозов…

Внезапная обжигающая боль пронзила моё бедро. Я вскрикнула, и глаза распахнулись сами собой.

— Тише-тише, — успокаивающий голос прозвучал где-то рядом. — Всё хорошо. Это просто обезболивающее.

Я несколько раз часто-часто моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Сердце колотилось так, будто пыталось выскочить из груди. Постепенно мир обрёл очертания, и я осознала, что лежу на боку на широкой кровати в незнакомой комнате.

Напротив меня стоял мужчина. Скрестив руки на груди, он внимательно наблюдал за мной. Льняная рубашка тёмного цвета плотно облегала его широкие плечи. Светлые, коротко стриженные волосы были слегка растрёпаны, как будто он недавно провёл по ним рукой. Но моё внимание моментально приковал шрам — тонкая красная полоса, начинающаяся у линии волос, пересекающая левое веко и заканчивающаяся на середине щеки. Шрам не портил его — наоборот, придавал чертам хищную выразительность.

Позади меня послышался какой-то шорох и звон металла. Я резко обернулась и увидела второго мужчину — седеющего, в очках, с кожаной сумкой в руках. Он что-то раскладывал на столике.

— Вы очнулись, — произнёс он, заметив мой взгляд. — Как вы себя чувствуете? Сколько пальцев я показываю?

Он поднял два пальца, но вместо ответа я почувствовала, как волна паники накрывает меня с головой. Воспоминания обрушились потоком: тёмная дорога, преследование, люди Скарлет… Это они! Они меня нашли!

Я вскочила с постели, отшатнулась к стене, выставив руки перед собой в защитном жесте.

— Кто вы такие? — голос сорвался на крик. — Что вам нужно? Где я?

Блондин со шрамом шагнул ко мне, движения его были медленными, как будто он приближался к испуганному животному.

— Успокойся, — его голос звучал низко, с хрипотцой. — Я всё объясню, если ты…

Краем глаза я заметила поблескивающие на столике ножницы. В одно мгновение они оказались в моей руке, и я выставила их перед собой, как оружие.

— Не подходи! — выкрикнула я дрожащим голосом. — Я серьёзно! Ни шагу больше!

— Леди, мы не причиним вам вреда, — начал седовласый мужчина, но я перебила его:

— Заткнись! Я знаю, кто вас послал! Передайте Скарлетт чтобы шла в черту!

Мужчина со шрамом продолжал приближаться, его зеленые глаза смотрели на меня с непонятным выражением — смесь беспокойства и… любопытства?

— Я не знаю никакой Скарлетт, — произнёс он спокойно. — Мы не те, за кого ты нас принимаешь.

Я попятилась, но упёрлась спиной в стену. В глазах заплясали чёрные точки.

— Не подходи! — я взмахнула ножницами, но движение вышло слабым.

В следующий момент он метнулся вперёд с неожиданной скоростью. Его рука перехватила моё запястье, ножницы со звоном упали на пол, а я оказалась прижата спиной к его груди. Его руки, сильные и тёплые, обхватили меня, обездвиживая.

— Тише, — шептал он мне прямо в ухо, его дыхание щекотало кожу. — Я не причиню тебе вреда. Посмотри на этого человека — это доктор Ланге. Он всего лишь осмотрел тебя и сделал обезболивающий укол. Мы не враги тебе.

Я извивалась в его руках, пытаясь вырваться. Сердце стучало как безумное, адреналин разливался по венам.

— Отпусти меня! — я ударила его локтем, но он даже не поморщился.

— Меня зовут Адриан Хауген, — его голос звучал ровно, несмотря на мои попытки освободиться. — Если ты успокоишься, я тебя отпущу, и мы всё спокойно обсудим. Обещаю.

Я замерла, лихорадочно просчитывая варианты побега. Дверь справа от кровати. Окно слева. Расстояние примерно пять метров. Но сил почти не осталось, ноги подкашивались.

— Отпусти, — повторила я уже тише.

— Если ты не успокоишься, — произнёс Адриан с нажимом. — Я попрошу доктора сделать тебе ещё один укол, и ты снова заснёшь. Ты хочешь этого?

Я сглотнула комок в горле.

— Нет.

— Тогда прекрати бороться.

Я глубоко вдохнула, заставляя себя расслабиться. Его руки разжались, и я тут же отпрянула, отступив к стене. Мы смотрели друг на друга через комнату — он настороженно, я — с затаённым страхом.

Доктор прочистил горло.

— Помните ли вы, как…

— Говори как есть, — перебил его Адриан, не сводя с меня взгляд. — Помнишь ты или нет, но я не знаю, как так вышло… Я тебя не видел в тот момент, когда ехал. Ты попала под мои колёса.

Я горько усмехнулась.

— Попала? Я не попадала ни под какие колеса. Меня сбили! Я махала руками, чтобы меня заметили.

— Да, в темноте, ночью, в глуши, — он провёл рукой по волосам. — Я не ожидал встретить там человека. Дорога пустая, ни души вокруг. Откуда ты там вообще взялась?

— И что? — я скрестила руки на груди.

— Я привёз тебя сюда, к себе, и вызвал врача, — Адриан кивнул на доктора. — Он тебя осмотрел. Доктор, расскажите.

Седовласый мужчина сделал шаг вперёд.

— Переломов у вас нет, состояние относительно стабильное. Есть небольшой ушиб тазовой области и ссадины, я обработал их и сделал обезболивающий укол. Пропишу вам мазь для синяков. Постельный режим на пару дней, и будете как новенькая.

Он начал собирать инструменты в свой саквояж.

— Куда вы? — вырвалось у меня.

Доктор удивлённо приподнял брови.

— Я свою работу выполнил. Адриан, до свидания. Если понадоблюсь, звоните.

Он вышел, оставив нас одних, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не знаю, что пугало больше: присутствие двух незнакомцев или одиночество с этим загадочным Адрианом, в чьих зелёных глазах мерцало что-то непонятное и притягательное, несмотря на весь мой страх.