Его Высочество Ректор

Глава 1: УЛИЦА КРАСНЫХ ФОНАРЕЙ

- Лика! Ты совсем сдурела?! Я всю дорогу думала, ты шутишь… А ну-ка убрала эту штуку куда подальше!

Вот ведь зануда! Я вздохнула и убрала баллончик с краской обратно в рюкзак.

У Ксюхи Кузнецовой, моей соседки по комнате и наследницы империи автозаправок, был один существенный минус. Она была страшной трусихой и не желала ввязываться ни в какие приключения, от слова совсем. Согласитесь, что, когда вам восемнадцать, и у вашей семьи достаточно денег, чтобы отправить вас учиться в один из самых престижных колледжей-пансионатов Великобритании, такая подруга очень скоро перестает быть подругой и становится скучным довеском к вашему существованию – жандармом и непрошенном ангелом-хранителем одновременно.

Милая, послушная девочка, Ксения исправно грызла кремень науки – вместо того, чтобы, как все нормальные люди, тусоваться, прогуливать и приползать в общежитие под утро, карабкаясь в свою комнату через окно по стволу ползучей ивы. Как вы, наверное, уже догадались, последним исправно занималась я.

И, конечно же, идея закрасить дверь кабинета ректора по дисциплине ярко красной краской принадлежала мне – в отместку за то, что посмел обозвать наш «русский» корпус улицей красных фонарей. Под названием «русский» корпус обычно имели в виду восточное крыло общежития, где по собственному желанию кучковались девочки из состоятельных московских и питерских семей.

Никакого борделя у нас, само собой, не было, но пошуметь могли изрядно – особенно после сессий. Пару раз тайком протаскивали мальчиков из соседнего пансионата, устраивали дискотеку. Делов-то. «Англичанки» нас недолюбливали, жаловались ректору, который в свободное от придирок время учил нас истории средних веков. На одной из последних лекций эта сволочь прям так и сказала – устроили, мол, улицу красных фонарей в престижном заведении. И морду скривил так презрительно, будто лорд какой…

Выглядел этот гаденыш и впрямь как недобитый большевиками аристократ. Породистое, вытянутое лицо, прямой нос с вечно подрагивающими ноздрями – будто он постоянно к чему-то принюхивался – тонкие, презрительно изогнутые губы. Добавьте к этому рост за метр девяносто, зачесанные назад черные волосы, пытающиеся просверлить в вас дырку глаза – и будете иметь полный портрет нашего ректора по дисциплине, доктора наук, профессора Николаса М. Кронвиля, которого мы все лаково называем Никки. Разумеется, когда не восклицаем «ну и урод этот Кронвиль!» и не рычим «вот ведь козел этот Кронвиль!».

На самом деле, заявить, что в «русском» корпусе у нас бордель, было еще не самое мерзкое из всего, что этот фашист нам наговорил. Полгода назад, к примеру, пряча мерзкую усмешечку, заявил, что с моим акцентом я могу рассчитывать разве что на карьеру в сфере обслуживания европейских иммиграционных служб – это с дипломом-то элитного международного колледжа, после которого с удовольствием берут хоть в Оксфорд, хоть в Гарвард! [1].

Учитывая, насколько популярен наш «пансион благородных девиц» в российских элитных кругах, дело дошло до совета директоров, а потом и до совета попечителей. Подняли даже вопрос, а что вообще делает мужчина в роли ректора по дисциплине женского пансионата. Однако, каким-то непостижимым образом все это дело замяли – поговаривали, что Кронвиль владеет контрольным пакетом акций благотворительного фонда, который ежегодно устраивает балы с участием знаменитостей и особ королевских кровей. Крупная часть сборов с этих благотворительных балов шла и на наше родное заведение имени Харольда Уилсона. Совет решил, что было бы крайне неприятно лишиться такого высокого покровительства, сделал Кронвилю мягкий выговор (а на деле просто попросил не высказываться уж слишком открыто) и благополучно оставил его у руля. Сделав отныне и навсегда моим личным врагом.

- Давай уже, двигаем отсюда! – прошипела Ксюша, трясясь и оглядываясь.

В одиннадцать ночи коридор главного административно-учебного корпуса, где, в том числе, располагались кабинеты лекторов, был пустынен и тих, камер нигде не было, но моя подруга все равно безнадежно трусила. Хотя, казалось бы, что уж ей-то трусить – даже если и выгонят, папочка быстро пристроит ее в какой-нибудь похожий колледж, может даже и получше этого. Что вряд ли произойдет со мной – мамаша у меня хоть и владеет сетью спа-салонов, все же не долларовая миллионерша. На два годичных платежа за школу вряд ли раскошелится. А то и вообще, отправит в наказание подметать стриженные волосы куда-нибудь в Краснодар. И будет мне и Лондон, и Париж, и Марсель с Прагой в придачу.

- Умничка! – похвалила меня Ксения, тяня за рукав в сторону служебного выхода, откуда мы с ней пришли. И зачем я только позволила ей пойти со мной!

Вот именно для этого – подсказал внутренний голос. Чтобы в последний момент успела все исправить, схватив меня за руку. Эх, придется оторвать душу как-нибудь по-другому – более безопасным способом.

Снова вздохнув, я поправила на плече потяжелевшую сумку и позволила себя увести. Проникли мы сюда благодаря маленькой хитрости – сегодня, почти перед самым закрытием корпуса на ночь, просунули в дверь тонкую, длинную тетрадь. Дверь служебного выхода издалека выглядела закрытой, однако механизм защелкнулся не полностью, и, после того, как здание опустело, мы спокойно открыли эту самую дверь, потянув ее на себя.

Думать противно, что все это было зря.

- Будешь? – оказавшись на свежем воздухе, я помахала перед Ксюшиным лицом пачкой Мальборо. Помахала не просто так. При всей своей «пай-девочковости», эта принцесса автозаправок вот уже полгода как безуспешно пыталась бросить курить. Это было, своего рода, моей маленькой местью – не видать мне теперь мечущегося по общежитию Кронвиля, с почерневшими от бессильной ярости глазами. Пройдет, эх, пройдет мимо меня удовольствие сидеть с невинным видом у него в кабинете, и на шипение – «Я знаю, мисс Красновская, что это вы!» - поднимать высоко бровки и вопрошать - «А какие, мол, ваши доказательства?».

Глава 2: КОМПРОМАТ

То, что у меня получилось заснять, я не показала никому. Пока.

Во-первых, это было оружие – и даже не пистолет, а мощный такой, сметающий все на своем пути, заряженный протоновой смесью огнемет. И прежде чем это оружие использовать, необходимо было все хорошенько продумать.

Во-вторых, мне хотелось подкинуть запись анонимно – и не кому-нибудь, а самому директору колледжа, человеку весьма занятому и окруженному церберами-секретаршами.

В-третьих… А вот про третье я старалась на людях не думать. Особенно, если где-нибудь поблизости был он. Потому что краснеть я умела до самых кончиков ушей.

 - Лика! – сердитый оклик вывел меня из мечтательного оцепенения. Вздрогнув, я подняла глаза. - Ты спишь, что ли?

Разведя руки в недоумении, Ксюха явно ждала от меня каких-то действий. Ах да, вспомнила я, присела на корточки и вытащила из рюкзака тетрадь по экономике. На этой неделе была моя очередь конспектировать на лекциях, а Ксюхина – копировать и пользоваться моими конспектами. Оказывается, пока я мечтала наяву, подошла наша очередь к ксероксу.

Две «англичанки», Мэриен и Соня, собрали свои бумажки, кивнули нам небрежно и покинули комнату для ксерокопий. В отличии от большинства обитателей нашего заведения, эти две были настоящими англичанками – в международных колледжах их было немного, в основном те, кто хотел получить IB – диплом интернационального бакалавра. Остальной состав учащихся представлял собой сборную солянку из детей состоятельных иностранцев. Русские, арабки, иранки – кого у нас только не было! Готовясь к карьере врача, училась даже дочь одного индийского раджи – щуплая, затюканная строгим воспитанием девушка, с красной точкой промеж густых бровей. Однако, по сложившейся традиции, «англичанками» мы называли всех, кто был родом не из России.

- Давай быстрее, - поторопила меня Ксюха. – Вон уже очередь какая за нами.

Очередь на бесплатный ксерокс действительно резко вырастала после крупнокалиберных лекций, таких как Экономика 101. Конспектирование по очереди было у нас в порядке вещей, и все хотели получить свою порцию материала как можно скорее. Потому что гулянки гулянками, а нагрузка у нас была еще та. Особенно у Ксении, которая хотела отстреляться по всем предметам за два года вместо обычных трех. Сейчас за нами нетерпеливо топтались еще три пары однокурсниц.   

Пока подруга раскладывала на ксероксе тетрадь, я в очередной раз удивлялась, до какой степени я изменилась за последние три дня. Стала задумчивой, послушной. Прилежно училась. Даже конспектировала на этот раз, не как обычно – отлынивая и перескакивая с темы на тему, а так, как и договаривались – все подряд. Было такое ощущение, что причастность к страшной тайне господина ректора каким-то образом возвысила меня над собой.Ну, насколько может возвысить подглядывание за двумя людьми во время безудержного секса и заснятие их на камеру с целью причинения максимального ущерба одному из них.

Мысленно посмаковав слова «безудержный секс» и чувствуя, что, становится жарко, я поискала глазами, где-бы попить воды.   

- Что это тут у тебя? Это ты так слово «сбыт» пишешь? – перелистнув последнюю страницу сегодняшней записи, Ксюха приблизила тетрадь к глазам. Затем подняла на меня взгляд и нахмурилась. – Слушай, может тебе к медсестре сходить? Что-то ты мне не нравишься.  

Я вдруг поняла, что хочу посмотреть это еще раз. Сейчас. Немедленно.

- Извини, мне бы… в туалет… Наверное, съела что-нибудь не свежее…

Да, в нездоровом виде есть определенная польза – ушла и никаких вопросов. Закинув рюкзак на плечо, я мотнула головой в сторону лифта.

- Да, конечно… - растерянно Ксения похлопала ресницами. – Встретимся в общаге?

Не удосужившись ответить, я в три шага пересекла небольшой предбанник перед лифтами и нажала кнопку вызова. Лифт долго не приходил – во всяком случае, мне так показалось. Не выдержав, я рванула на себя дверь на лестничную площадку и, прыгая через две ступеньки, побежала вниз, на первый этаж здания – туда, где располагался единственный на все восточное крыло туалет с кабинками, изолированными друг от друга глухой стеной.

Уже на месте оглядевшись, прошлась по всем пяти кабинкам, пинком открывая двери. Никого! Что было просто отлично, потому что, в идеале, эта запись требовала просмотра со звуком, а наушников у меня при себе не было. Там, понимаете ли, такие звуки… голова уходит в отпуск.

Выбрав кабинку в дальнем углу, я надежно заперла за собой дверь. Если повезет, успею досмотреть хотя бы первый "акт" этого представления. 

Опустив крышку, я уселась на унитаз поудобнее и достала из наружного кармана рюкзака айфон. Набрала пароль, глубоко выдохнула… и тронула пальцем закопанный среди старых фотографий видео-файл.

Застывшая картинка сразу ожила – четкая и почти черно-белая…

***

- Иди сюда…

Шелковая ткань женской блузки скользит вверх по жемчужному в свете луны телу, застревая на уровне подбородка. Мужчина нетерпеливо тянет ее выше. Длинные пальцы, белеющие во тьме – на какой-то момент кажется, что они сейчас безжалостно порвут эту блузку… Но нет, в четыре руки, помогая друг другу, мужчина и лежащая под ним светловолосая женщина благополучно стягивают одежду. Выбрасывают в траву.

Глава 3: ШАНТАЖ

- Хорошо?

Светловолосая женщина слабо кивает, возвращаясь из своей личной нирваны.

Мужчина подтягивается на руках, цепляет ее левую ногу под колено и рывком закидывает себе на плечо. Замирает на мгновение, нащупывая направление… и резко двигает бедрами. Блондинка вновь вскрикивает, а он склоняется к ней, затыкая ее рот поцелуем.

- Шумишь много… - оторвавшись, наконец, сообщает он женщине. Заметно, что ему хочется казаться собранным и насмешливым, но его голос дрожит, а бедра едва заметно двигаются – мелкими, круговыми движениями, которые он совершенно не контролирует.   

- А ты все время разговариваешь… - лениво парирует блондинка. Пройдя пик наслаждения, расслабленная и удовлетворенная, она чувствует себя хозяйкой положения.

Но это ненадолго. Спустив ее ногу с плеча, мужчина тянется рукой куда-то между ними, одновременно ускоряя свой темп. Женщина под ним снова теряет способность членораздельно говорить. Отвечая стоном на каждое его движение, она пытается пробиться к его телу сквозь слои одежды – как это ни странно, ее партнер все еще одет. Обнажает, наконец, белое, мускулистое плечо, приподнимается на локтях и впивается в него зубами.

- Черт, черт! – ругается мужчина. И застывает на долгое мгновение, крепко зажмурившись.

- Не останавливайся, пожалуйста… - умоляет его блондинка лихорадочным голосом. В своем стремлении приблизиться к еще одному пику она явно не соображает, в чем причина этой остановки. – Только не сейчас… я так близко… так близко…

Мужчина резко выдыхает и мотает головой. Он удержался.

- Я же просил не кусать меня… - цедит он сквозь зубы и отстраняется от женщины. Резким движением, словно вымещая на ней злость за свою нечаянную слабость, он переворачивает ее на живот и ставит на колени.

- О, да… - вздыхает она, прощая ему грубое обращение, и с готовностью подставляется, кладя голову себе на руки. Ее округлый зад высокой поднят, белый на фоне черных брюк мужчины. Пристроившись, тот снова овладевает ею… Блондинка тяжело дышит и хватается пальцами за траву. На каждое движение она отзывается короткими, беспомощными всхлипами… Рот ее все больше раскрывается, с каждым сотрясающим ее толчком все яснее и яснее формируя букву «о»…

***   

- Лика!

Ворвавшись в мой сон, грубая реальность в виде Ксении Кузнецовой растоптала прекрасное. Мужчина и женщина замелькали, теряя плотность и четкость…

Нет, нет, не уходите! Мы ведь с вами так близко, так близко…

- Лика, да просыпайся ты уже! Не, ну что это такое?..

Стащив с моей спины одеяло, Ксюха настойчиво трясла меня за плечо.  

- Чего? – простонала я в подушку, отчетливо чувствуя, как приятное томление внизу живота ускользает, так и не приведя мой чудесный сон к своему логическому завершению.

- Чего?! Она еще спрашивает! – подруга сердито покачала головой, подошла к окну и задвинула раму наверх, впуская в комнату свежий, ночной воздух. – Да ты металась и охала, как будто тебя пытали во сне!

В какой-то степени она была права. Это и была пытка. Сладкая пытка, но тем не менее… Внезапно мне стало страшно. А что, если я назвала… его имя?

- Я что-нибудь говорила? – от волнения избегая ее взгляда, я потянулась и вытащила пачку сигарет из тумбочки.

Ксюха пожала плечами.

- Ну… Я так-то не особо прислушивалась. Ты что, собралась здесь курить?

Опомнившись, я вынула сигарету изо рта, спустила с кровати ноги и посмотрела на часы. Пять двадцать. А вставать в шесть. Попытаться заснуть или бесполезно – после такого-то облома?

- Не вздумай здесь дымить… - пробурчала Ксюха, пошарахалась еще по комнате и завалилась обратно в койку. У нее-то как раз и было время доспать – сегодня первая пара только у меня, а на завтрак в безбожные семь утра мы никогда и не ходили.

Из окна плеснуло приятной предрассветной свежестью, и я решила выйти на воздух – успокоить нервы, покурить... помечтать в одиночестве. Вот уж точно Магда не станет за нами охотиться в такое раннее время.

В одной лишь майке и трусиках, завернувшись в простыню – одни же девчонки кругом – я прихватила сигареты со спичками и тихонько вышла из комнаты. Пройдясь по длинному, темному коридору с дубовыми панелями, спустилась по лестнице и толкнула тяжелую дверь черного хода.

В предрассветной дымке серел, погруженный в зябкий туман, английский сад – все еще спящий, хоть в кронах деревьев уже просыпались и осторожно чирикали певчие птицы. Аккуратно подстриженная, без единого сорняка трава показалась мне вдруг густым ковром, в котором, наверняка, так приятно валяться – и желательно, не одной.

Глубоко вдохнув воздух, терпкий от запахов магнолии и отцветающей сирени, я оглядела с высоты ступенек это удивительное царство притихшей природы. Господи, как же все-таки здесь хорошо! Ни одна гламурная российская школа даже рядом не лежала...

Глава 4: НЕ ВПЕЧАТЛЯЕТ

Наступившее утро, вместо одной отрицательной, принесло в мою жизнь сразу три положительных перемены.

Во-первых – я официально становилась любимицей господина ректора – тем, кого в западных школах с плохо скрываемой завистью называют «the teacher’s pet». Доктор Кронвиль должен был меня постоянно хвалить, не замечать никаких моих проказ и мелких пакостей, и ставить хорошие оценки по всем предметам, которые вел. А вел он, помимо истории средних веков, еще целую кучу интересных предметов, которые я, по понятным причинам, до сегодняшнего дня избегала, как чумы. Тут вам и группа по изучению первичных исторических источников, и семинар-практика по креативному сочинительству, и интригующе странный предмет под названием «исторический взгляд на Шекспировскую поэзию».

Поскольку учебный год подходил к концу, я планировала записаться на все эти предметы на следующий семестр, который должен был стать моим предпоследним в этом учебном заведении. В случае неуспеваемости, доктор Кронвиль обязался заниматься со мной лично и делать все возможное, чтобы вытягивать мои оценки как минимум до «А». А если не получится вытянуть, ставить их просто так – за мои замечательно красивые глаза.

Во-вторых, по первому же моему свистку ректор должен писать мне восторженные рекомендательные письма во все вузы, в которые я только пожелаю поступить.

Осенью, когда первые «отлично» с предметов господина ректора поступят в мой электронный аттестат, я планировала начать подачу документов. Причем, теперь у меня будет гораздо больше выбора – ибо если мой должник не сорвется с удочки, общая оценка моего второго в жизни аттестата зрелости должна сильно превысить требуемую планку самых престижных университетов – гуманитарные предметы и литературный английский были моим единственным слабым местом. Моей ахиллесовой пятой, можно сказать. По точным-то наукам я и так везде проходила.

Письма доктор Кронвиль должен будет печатать при мне и отравлять только с моего одобрения. 

Третье изменение касалось моей личной жизни.

Нет, я не стала принуждать господина ректора к тому, от чего так вдохновляюще билась в оргазме Алисия Дженнингс – хоть воображение и подкидывало всякие аппетитные картинки, в которых вместо нее билась в оргазме уже я.

Пусть он сколь угодно считает меня бессовестной мразью, до такого требования я опуститься не могла. Тем более, между нами говоря, это сразу же сделало бы его хозяином положения – как сказала небезызвестная американская феминистка, в любых сексуальных отношениях трахает всегда тот, у кого есть член. Так что, как бы мне ни хотелось заполучить кусочек распрекрасного тела господина ректора, для поддержания статуса властной шантажистки, придется ограничиться его душой.

А изменение заключалось в том, что у меня теперь был бойфренд – и весьма завидный.  

Да уж, Катька постаралась для своего пари найти паренька «с родословной». Модный лондонский фотограф, страница Фейсбука которого пестрела изысканными, отфотошопленными фотографиями полуголых моделей, он был мечтой любой девчонки, из «наших» и из «не наших».  

Лично со своим бойфрендом я еще не встречалась, но по фотографиям он был очень даже ничего. Хоть я и успела прозвать его Козлевичем из-за дурацкой бороденки аля-«молодой Троцкий». Только очков да сюртука не хватало для полного сходства.

Однако, по всему выходило, что бороденка эта не устраивала только меня – вся школа стояла от моего фотографа на ушах, и все мне дико завидовали. Пришлось даже разок тайком проконсультироваться по этому поводу с Катькой – получалось, что мы все-таки немного переборщили. Я ведь не должна была сильно переживать по поводу своей намечающейся потери. А как здесь не переживать, если Козлевич, оказывается, такой завидный жених?

- Да, перебор получился, - хмурилась Катька. – Надеюсь, нас не раскусят.

- Не волнуйся! – успокаивала ее я, сама не вполне уверенная в успехе. - Если бы он был какой-нибудь безродный красавчик, могли бы еще подумать, что ты ему заплатила. А так… он вроде и сам при деньгах. Никому же не придет в голову, что ты пятьдесят кусков на все это дело отстегнула.

Это была чистая правда – банкирша мне сама проболталась. И уже успела об этом сто раз пожалеть...

Отвлекая меня от размышлений, в сумке нежно звякнул телефон.       

- Пишет? – шепотом спросила Ксюха. Ей врать было тяжелее всего – и совестно, и сложно, потому что мы были практически неразлучны. Пришлось придумать историю со знакомством в тату-салоне, где мой фотограф уговорил меня попозировать, да и влюбился ненароком.

- Ага, - прошептала в я ответ, вчитываясь в незамысловатое сообщение с фотографией Козлевича на аватарке. Cтандартный набор фраз для любимой девушки – «привет, детка», «что у тебя слышно», «скучаю», «люблю». Мог бы и пооригинальней что-нибудь придумать. За такие-то деньги.

Я решила проявить креативность за двоих и быстро настрочила.

«Соскучилась страшно. Покажи тело.»

Ксюха прыснула со смеху, придвинулась ближе и в нетерпеливом ожидании уставилась на экран телефона. Лекция по «продвинутым функциям», на которой подруга обычно внимала учителю с раскрытым ртом, отошла на второй план. Эх, испорчу я ей успеваемость, как пить дать.

Глава 5: СТРАСТИ ПО МОБИЛЬНИКУ

- Иди сюда…

Шелковая ткань женской блузки скользит вверх по жемчужному в свете луны телу, останавливаясь на уровне шеи. Мужчина нетерпеливо тянет ее выше. Длинные пальцы, белеющие во тьме – на какой-то момент кажется, что они сейчас безжалостно порвут эту блузку…

***

"Хватит, хватит! Дальше нельзя! Останови… Это не твое! Не твое!»

Не в силах заткнуть в собственной голове вопли кого-то, кто взял на себя одновременно роль совести и ревности – я зажмурилась. Будто это могло что-то изменить. Будто это могло прекратить выставление напоказ того, что до сего момента было только моим. Даже не тех двоих, что так и не заметили моей камеры… МОИМ.

***

В кадр попадает полная грудь в черном лифчике. Мужская ладонь властно сжимает ее, терзая, проникая пальцами под кружево… задирает лифчик, обнажая еле заметные в темноте соски. Склонившись, мужчина замирает на мгновение…

***

- Черт! – ругнулась я, забирая у Ксении телефон и останавливая видео. Я проиграла. А это может означать только одно…

Тяжело вздохнув, я подняла на подругу глаза.

- Офигеть. Просто офигеть, – медленно проговорила та, постепенно приходя в себя и в ошеломлении качая головой.

Я усмехнулась – это она еще, cчитай, ничего такого не видела. И кем именно являлась блондинка на видео, я тоже не сказала, как Ксюха не умоляла – иначе бы у нее вообще крыша поехала. Она эту Алисию чуть не боготворила в последнее время.

- И что ты будешь со всем этим делать? – спросила Ксюха, обескураженно качая головой. – А главное, с собой что будешь делать? Только не вздумай опять заводить пластинку про то, как тебе на него плевать…  

- А что это меняет? - пробурчала я. – Я же и так не собиралась эту порнографию никому показывать. А ректор – ну и пусть думает, что покажу. И потрясется пусть со страху – ему полезно.

- Стерла бы ты это, а? – с тоской в голосе попросила Ксюха. – Раз не собираешься никому показывать. Ректор ведь у тебя и так в кармане… А если это видео случайно кому-нибудь сольется, он тебе этого никогда не простит. В Сибири тебя достанет и прибьет...

После того, какое неуправляемое бешенство я увидела в его глазах… в такой исход верилось без особых проблем.  

- Ага, а если он потребует предъявить доказательство, что я не блефую?

- Да, это резонно, - она неохотно кивнула и поежилась. – И все же страшно такую бомбу при себе держать.   

Глаза у Ксюхи вдруг расширились в понимании, щеки покраснели. Схватив меня за руку, она нервно захихикала.

- Смотришь небось… Оттягиваешься под это видео… Скажи, что нет?   

Мои уши запылали.

- Да, ничего подобного!

- И стонешь по ночам… протяжно так… - Ксюха зашлась тихим хохотом. – А я-то думала, чего ты там несешь… А это тебя ректор во сне шпарит…

Внезапно она вырвала у меня из рук телефон.

- А ну дай досмотреть до конца! Я тоже хочу горяченького! – и мигом перелезла черед стол на противоположную скамейку.

- Отдай! Отдай немедленно! – зарычала на нее я, вскакивая и оббегая стол. – Ректора на тебя нет!

Набросившись на нее, я пыталась вырвать телефон из ее цепких лап.

- На меня так точно нет! А на тебя есть! Вернее, на тебе!

Продолжая хохотать и прижимать телефон к груди, она наконец освободилась и побежала вниз по каменной лестнице.  

- Не отдам! Не отдам!

Кривляясь, Ксюха подняла телефон вверх и подразнила меня. В догонялки, значит, хочет поиграть. Ну что ж… уж бегаю-то я всяко быстрее ее. Я сорвалась с места и помчалась за подругой, уже успевшей пропасть из виду. Добежав до конца ступенек, остановилась и огляделась.

- Эй, ты куда пропала, дуреха? Уронишь, убью!

- О-о-о, Никки… трахни меня! Тра-а-хни! – протяжным стоном донеслось из-за угла стены, огибающей террасу. Я вдруг почувствовала хорошо знакомую сладкую тягу внизу живота. Да уж, стонать у этой пай-девочки получалось, что надо. Прям, как доктор прописал! Еще и в сочетании с этим именем.  

Злясь на саму себя за то, что реагирую на такую пошлятину, я побежала в направлении голоса. Вот черт! Пока я прислушивалась к ее стенаниям, она небось уже запись включила и смотрит.

- Вот ты где! – наконец-то я ее увидела. Перестав убегать, с совершенно пунцовым лицом Ксения стояла посреди тропинки и пялилась на экран телефона.

- Так я и знала! – прошипела я, быстрым шагом подошла к ней и вновь овладела своей собственностью.

Глава 6: СОН №1

Мрачный, холодный подвал с крошечным окошком под потолком… На одинокой кровати сижу я – прикованная к стене цепью, что обхватывает запястье плотной оковой. На мне – нечто вроде белой сорочки из легкого шелка, скользящего по телу, заставляющего вздрагивать от каждого прикосновения. Судя по ощущениям, больше на мне ничего нет. Оглядывая себя, понимаю, что татуировок почему-то тоже нет.

- Вы отвратительно себя вели, мисс Красновская.

Голос раздается непонятно откуда, констатируя известный мне факт, и я с готовностью соглашаюсь. Действительно, я совершенно отбилась от рук.

Кручу головой, пытаясь углядеть, кто это там вещает… и вижу лишь силуэт в кресле, отбрасывающий длинную, косую тень почти через всю комнату. Щурю глаза – свет от высокой настольной лампы за головой человека делает его лицо темным и непроницаемым. Позади слабо различаю высокие, под потолок полки с книгами. Где-то я уже видела эту картину…

- Вы видели то, что не должны были. И продолжаете это видеть. Прямо сейчас.

Внезапно ракурс меняется, будто кто-то приблизил меня к говорящему. Вместе с кроватью, цепью и всем прочим. Или его ко мне. В любом случае, не вставая со своего кресла, человек оказывается совсем рядом, однако лицо его все еще затемнено.

Мне вдруг становится страшно. Я начинаю дрожать, дергаю рукой, но цепь крепка и не желает отпускать меня.

- Я… я не хотела… - пытаясь отодвинуться, я втискиваюсь в железное изголовье кровати, к которой прикована.

- Хотели, мисс Красновская. И сейчас хотите. Но это неудивительно - вы ведь шлюха. Маленькая, беззаботная шлюшка.

Страх сменяется колючим, шевелящимся комком в груди, режущим душу. И он все еще прав.

- Да, я такая, - опускаю голову и поникаю всем телом, внезапно потеряв силы и желание сбежать.  

- Но даже и в этом деле вы ничего не смыслите… - он подается вперед, и я наконец-то могу видеть его лицо!

Доктор Кронвиль протягивает руку, касается моей щеки, и я вдруг захлебываюсь в эйфории ощущений. Сердце заходится бешенным ритмом, и, чтобы хоть немного успокоить его, я закрываю глаза. Его пальцы продолжают ласкать меня, наперекор словам, спускаются ниже, очерчивая подбородок и линию шеи… Я откидываю голову назад, подставляясь.

- Шлюха… - бормочет он, оттягивая широкий ворот моей ночнушки, та елозит шелком по чувствительной коже. – Моя маленькая шлюха…

Я вздрагиваю от каждого его прикосновения, и знаю, что мои соски уже твердые, торчат горошинами сквозь тонкую материю.

- Я хочу тебя! – вырывается вдруг у меня, и он смеется – отрывисто и издевательски. 

Хватаясь свободной рукой за лацкан его пиджака, я пытаюсь высвободить ту руку, что сдерживает меня, пытаюсь притянуть его к себе… Удивительно, что еще минуту назад я пыталась сбежать отсюда!

Но цепь держит крепко.

Спускаясь еще ниже, его рука проникает под рубашку, легкими, почти невесомыми движениями касается груди, играет с соском… Я задыхаюсь. Шоковые волны расходятся от каждого миллиметра, к которому он прикасается, и все идут туда - где всё уже готово, где всё требует и ждет его...

- Хочу… - уже стоном срывается с моих губ. Мне стыдно, ужасно стыдно так унижаться. Но я вдруг вспоминаю, что именно так умоляла его та, другая, и от осознания, что теперь это делаю я – что теперь я на ее месте, у меня кружится голова, и я хватаюсь за его плечо, чтобы не упасть...

Но тут ладонь его замирает, обхватив грудь, наподобие чашки лифчика.

- Не впечатляет, - сообщает он мне равнодушным голосом. – Совершенно не впечатляет.

***

Дернувшись, я проснулась и схватилась обеими за грудь. За окном уже проплывал город, судя по виду – промышленный район.

- Что снилось? – бодрым голосом поинтересовалась Ксения, не отрывая взгляда от дороги.

Я облизала пересохшие губы и вздохнула.

- То, что ты слышала, то и снилось.

- А поточнее нельзя? – прыснула со смеху подруга, и тут же посерьезнела. – Ты не очень-то довольна осталась, как я посмотрю. Я даже хотела тебя разбудить – под конец ты чуть не плакала, будто сон в кошмар превратился… Так что тебе снилось-то?

Я покрутила головой и наморщила лоб, вспоминая.

- Ректор приковал меня к кровати цепью… наговорил всяких гадостей… и сексуально домогался. А потом…

Я опустила взгляд на собственные руки, все еще держащие грудь.

- Как думаешь, сколько стоит увеличить сиськи на два размера?

Ксюхины брови поползи наверх.

- Зачем тебе! «В» – прекрасный размер! Да и рано тебе еще про пластику думать.

Глава 7: ПЛОХАЯ ДЕВОЧКА

Аккуратно отложив телефон в сторону, я налила себе еще бренди. На этот раз не на два пальца, а сразу на три. Одним махом выпила, чувствуя, как разливается по телу мягкое тепло.

Если это не флирт, то я совсем не знаю, как он выглядит.

Завидую я, значит, Алисии… И ведь прав, гад. Не попадая пальцами в буквы, я ответила.

«Я бы завидовала, господин ректор… Но, видите ли, у меня несколько другие... предпочтения».

Отослала, и тут же вцепилась в стакан, словно утопающий в свою соломинку. Ответ не замедлил себя ждать.

«Не любите мужчин?»

Да, похоже, не я одна в данный момент злоупотребляю алкоголем. Икнув от волнения, я написала – медленно, запинаясь чуть ли не на каждой букве. Свой самый до этого момента смелый и наглый ответ.

И будь, что будет.

«Мужчин люблю. Ваниль не очень.»

Отправила, не давая себе ни секунды на размышление, и тут же пожалела об этом.

Вот ведь дура! Как на такое может отреагировать взрослый человек, опытный мужчина? Посмеется только – начиталась, мол, девочка «Пятьдесят Оттенков». И пошлет куда подальше. 

На самом деле, бдсм в моей жизни присутствовал всего один лишь раз – в виде Лелика, студента юрфака, парня старше меня на целых семь лет. Нет, вы не догадались. Сабом был он.

«Пользуйся мной, пользуйся, моя госпожа!» - стонал Лелик, распятый на двуспальной кровати, а я, давясь от смеха, охаживала его мягкой черной плеточкой. Скоро, пришлось заткнуть ему рот красным шариком, но смех все равно пересилил, и у нас ничего не получилось. Обидевшись, Лелик пропал из моей жизни навсегда.

Зачем я написала Кронвилю, что не люблю ваниль, я понятия не имела. Потому что я ее как раз очень даже люблю. И то, что мне приснилось, как я сижу, прикованная к изголовью кровати цепью, а он в это время тискает мой первый размер, здесь совершенно не причем. Фантазии фантазиями, а в жизни как-то не хотелось оказаться привязанной к кровати, в полном распоряжении какого-то похотливого дядьки.

Тренькнул телефон.

«У меня есть идеальный ответ на ваше заявление, мисс Красновская, но, к сожалению, я вам его уже послал. Больше цыплячьих видео у меня нет.»

Вот ведь, гад! У меня пропал дар речи от такой самоуверенной наглости. Да кем он себя возомнил?! Не веря своим глазам, я пялилась в телефон, вливая в себя все больше и больше янтарной жидкости, пока буквы не начали прыгать и двоиться у меня в глазах.

И как мне на такое отвечать?

- Детка, а теперь повернись попой, поставь одно колено на подлокотник и облокотись о спинку кресла… - инструктировал Майлс, собравшись, наконец, и вспомнив про свой профессионализм.

И тут я поняла – как мне ответить.

 - Милый… - подкравшись к Майлсу сзади, я обняла его за талию. – Не хочешь меня пофотографировать? У нас так здорово получилось в прошлый раз, помнишь…

Майлс с готовность обернулся, обхватил меня за плечи и чуть было снова не впился в меня поцелуем. Как вдруг нахмурился, будто только сейчас сообразил, о чем его попросили.

- Ты с ума сошла… - прошептал он мне прямо в ухо, делая вид, что целует. – Час моей работы стоит 700 евро. И мне надо закончить сегодня эту сессию. Какое «пофотографировать»?

- А сколько стоит час работы моим бойфрендом? – прошипела я в ответ. – Моя подруга тебя уже подозревает… Если сейчас откажешься, будет совсем плохо. Ты вообще должен сам просить меня попозировать, без всяких денег. Ты – мой парень, или нет, в конце концов?!

Пожевав губами, Майлс неохотно согласился.

- Тебе станет интереснее, когда узнаешь, в чем я хочу фотографироваться… - проворковала я, пощекотала его под бороденкой и вслух спросила. – Где тут у тебя шмотки для фотосессий?

Неожиданно оживилась Рита и вскочила с кресла.

- Давайте-давайте! Я хоть перерыв возьму…

Кинув вожделенный взгляд на уже опробованную мной бутылку, она подобрала с пола простыню, закуталась и прямо в ней вышла на улицу покурить.

- Шмотки – вон за той ширмой… - Майлс растерянно махнул рукой в угол гостиной-ателье, противоположный входу. – И косметика, если хочешь. Только быстро…

Я решительно зашагала в указанном направлении. Если там есть что-нибудь хоть бы отдаленно напоминающее то, что надето на этой фифе, господину ректору придется непросто. Возможно, необходимо будет отменить на сегодня все лекции. По состоянию… кхм... здоровья.   

***

- Ты слишком отворачиваешься, не видно глаз… И макияж потек на щеку… Вон там… Давай сниму…

У Майлса был такой вид, будто ему хотелось мне этот макияж не снять, а слизать. Накрасилась я сама, и, действительно, довольно быстро. Частично благодаря тому, что для моего амплуа косметика должна была быть простой и немного грубоватой-пошловатой. Как у той самой неумехи-девчонки, коей меня и считал господин ректор. У меня сложилось впечатление, что он слегка… фиксирован на имидже выпендривающейся девчонки-неумехи.

Глава 8: В ТЕМНОМ-ТЕМНОМ ЛЕСУ

Ради смеха я поставила будильник на 5:30. Не было никакого шанса, что он окажет на меня какое-либо влияние, кроме как запустить маленького гаденыша в стену и повернуться на другой бок. Но после сегодняшнего вечернего «стриптиза» в мою честь я готова была попробовать.

«Другого шанса перевоспитаться у вас не будет».        

Пытаясь убедить себя в том, что мне плевать на все эти ультиматумы, я пообещала себе, что вырублю будильник, как только он зазвенит. И спокойно улеглась спасть. Просто интересно, проснусь ли я в такую рань, в принципе…

***

- Лика, выруби уже эту хрень…

Распахнув глаза, я села и в ужасе уставилась на часы. Судя по ворчанию соседки и истерическим завываниям будильника, звенел он уже давно. Даже не звенел – визжал и разрывался, ползая от собственной вибрации по тумбочке.             

Я проспала! Настенные часы показывали 5:45! До назначенного времени – две минуты! Я не успею, даже если вдруг научусь летать.

«Ну и плевать!» - зло подумала я, выключила будильник и завалилась обратно на кровать. Хоть высплюсь.

… А через три секунды уже лихорадочно натягивала спортивные штаны. Подхватила из ящика стола пару пачек сигарет… Тупость, конечно. Все равно он не узнает, выкинула я их или нет. Не на помойке же он будет меня ждать.

Время было точь-в-точь, как в то памятное утро, когда у нас с ректором состоялся деловой разговор. А вот погода - сильно холоднее.

Натянув на голову капюшон от спортивной кофты, я сбежала со ступенек общежития и понеслась в сторону мусорных баков на окраине жилой части поместья. Довольно ловко закинула в ближайшую мусорку пакет с сигаретами; нырнула под арку, покрытую зарослями винограда, и оказалась у грунтовой дороги, ведущей к конюшням.

Как бы я не хотела дойти до назначенного место пешком и вразвалку, ноги делали, что им заблагорассудится, и я продолжила нестись и дальше, как какая-нибудь горная лань.

Вот ведь дура! Шесть часов утра – он все равно уже давно ушел.

Темная громада конюшен выскочила из тумана слева от дорожки. Пронесшись мимо, я успела заметить сонного конюха, несущего под мышкой лошадиной седло. А что, оказывается, есть люди встающие в пять утра!

За конюшнями начиналась тропинка для джоггинга и прогулок, пересекающая лес вокруг поместья – лес также принадлежал колледжу. Тяжело дыша, я остановилась, оглядываясь. Ну что ж. Как я и предполагала – его уже и след простыл. Интересно, сколько он прождал меня. Если вообще…

- Черт! – выругалась я. И зачем только я выбросил сигареты? Сейчас бы одна очень не помешала.

- А вы зря так бежали, мисс Красновская.

Я вкинулась от этого спокойного, тягучего голоса. Когда я слышала его в последний раз, этот голос, он выплевывал страшные слова мне в лицо. Кто бы мог подумать, что я буду мечтать услышать его снова? Обернувшись, я уставилась на господина ректора, совершенно не понятно как оказавшегося в двух метрах от меня.

Нет, он точно вампир. Или демон.

- А я и не бежала, - никогда еще вранье не делало меня такой красной. Оставалось только надеяться, что я и так была красной – от бега.

- Вы до сих пор пыхтите, как паровоз, - взгляд господина ректора опустился ниже, на мою вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь... Хотя, «вздымающуюся» - это, наверное, громко сказано. – Я знал, что вы проспите, поэтому пришел только что, секунду назад.  

- Откуда вы знали, что я вообще приду? – запальчиво спросила я, наконец отдышавшись.

Он с фальшивым удивлением поднял бровь.

- А почему бы вам не прийти? Что зазорного в том, что профессор пригласил студентку присоединиться к нему на утренней пробежке?

Только сейчас я заметила, что он одет в серую футболку, черные спортивные штаны и кроссовки. Сунув руки в карманы, доктор Кронвиль насмешливо следил за моим взглядом.

- «Нравится»? – передразнил он вопрос, который я задавала ему уже дважды.  

 «Нравится» - было не то слово. Мало того, что без официальной одежды он выглядел лет эдак на десять моложе, сквозь тонкую ткань футболки отчетливо проступали все контуры его на удивление развитой мускулатуры.

Нет, «качком» я бы не смогла назвать его при всем разгуле воображения. Скорее, его телосложение было тем, что называют «атлетическое». Будто он не доктор наук, а профессиональный футболист, или, быть может, теннисист. Но не «качок», однозначно.

Я опомнилась и спешно подобрала челюсть, вспоминая английский эквивалент фразы «с пивом сойдет». Не вспомнила и вместо этого презрительно хмыкнула.

- Видала и получше.

Лицо его на мгновение окаменело, и я реально испугалась. Довыпендривалась, идиотка! Сейчас вот развернется и уйдет.