Егорыч

Егорыч. Удачи много не бывает.

  Глава 0

Попробуй MMORPG без «шардов», глобальную многопользовательскую игру в космосе.                                       

Ежемесячные обновления! Захватывающие сражения! Экономика в руках игроков!

Перед толпой голых, туберкулезного вида, и явно растерянных людей, стоял и прохаживался время от времени «шикарный мужик» в кремовом спортивном костюме. Костюм, что называется, облегал тело. Здоровое и мускулистое, оно выгодно отличалось от синеньких и худеньких тел, сбитых, как в кегельбане, в кашляющую, обнаженную толпу. Толпа раскачивалась и падала. И кашляла, как заведенная.

  Тело здоровяка покачивалось с пятки на носок и обратно, как и сам хозяин, мужчина, за два с небольшим метра ростом. Широченные плечи и длинные ноги бегуна, слегка перекаченная филейная часть. Все это, совсем, не какое-то особенное и выдающееся, а стройное, мускулистое и подтянутое. Сиреневые разводы, что ветвились и сплетались на его великолепном теле и кремовом костюме, казалось, переползали с места на место своими змеиными телами, и время от времени шипя, раздувались в несуществующий капюшон. Капюшон был на виду, но висел, словно тряпка на мощной вые, сложенный селедкой в морскую, морщинистую складку. Мужик выглядел явно натренированным и сильно не очень белым. И, даже, не полубелым. Толстые, мясистые губы, вывернутые наружу, и приплюснутый нос с расширенными, жесткими и гневливыми, даже на вид, ноздрями и чеканным носогубным «треугольником» имели все характерные признаки негроидной расы.

То есть, перед общей толпой прохаживалась перекаченная и здоровая  негра. Или нельфа? Бывают же эльфы и негритянского происхождения? Скажете, что нет, не бывает, но они, все же, есть. Вот они. Да и я встречался как-то с двумя. Давно, правда. Это какая-то напасть на сегодняшний день. Сейчас все, кто может себе позволить тратить деньги и время на себя, любимых, изгаляется, как может. Кто идет в лес, кто ходит туда только по дрова, но все хотят, чтоб было весело и непременно «шикардос» с костюмами, от которых любой модельер пищит, как прищемленный дверью в интересном месте. Видел однажды одного китайца-орка, низенький такой, ху-енький, с хитрыми глазенками. Живенький и егозливый. Орк. Самый «настоящий». И гоблина-скандинава, дал бог, лицезрел. Тоже, интересно показалось, здоровый такой гоблин-с получился, блондинистый. Вот и здесь, красивый, молодой «нельф» с  пепельно – зеленоватым оттенком кожи. Кто этих долбодятлов разберет, кто из них уже «настоящий», а кто так, «играется» пока, так сразу ведь  и не поймешь.

 Ярко желтая, крупная радужка, сверкающая  налитыми белками из широко расставленных глаз, и серебристый цвет коротко стриженых волос с сильно выбритыми по неведомой моде висками. Самоуверенный и властный взгляд. Портрет, если и не мужественного, то, по крайней мере, сильного человека. Вообще, так у нас только молодняк делает, якобы шрамы боевые наносит на волосистую часть головы и бровей. Типа, битые жизнью волки, а не щенята подзаборные. Но этот-то, в полном расцвете сил, а выкобенивается, что сосунок. Чтобы это значило? Кто бы еще знал.

По холеной и гладкой физиономии этого нельфа расплывалась, сияя, печать избранности.   Несмываемая такая печать. Кто имел счастье участвовать во встречах с депутатами и кандидатами в них, тот может помнить эти «печати» и эти физиономии. Пробы ставить некуда. Холеные, сытые, равнодушные и с эдакой благообразностью и добродушием, от которого, если не холодно, то точно, не тепло. Самоуверенные оне. У всех такие рожи, с таким отчетливым налетом  спеси и брезгливости, тщательно скрываемые от взоров «обрадованной» общественности и выставляемые напоказ перед телекамерами и микрофонами.

 Всегда при встречах казалось, что в воздухе уверенно звучит «фа» и «мажор», что само по себе сулит слушателям и энтузиастам много бодрой, классической музыки. Вы любите балет? Нет? А многим, тем не менее, нравится.

На щеках шикарного парня играл румянец, тот самый, которого престарелые кокотки добиваются упорным трудом и тоннами обувного крема, а больные гипертонией, таким же упорным употреблением алкоголя в больших количествах, в любом виде и  с любыми спутниками. Оттенки немного отличаются, но суть одна. Известное выражение «Кровь с Молоком», в данном случае, предполагающее много крови и капельку молока. Случайную каплю. С пенкой.

Слева от шишки в лиловых штанах, то есть, слева, от шишкообразующего весь этот мир субъекта и мужчины, едва шевелилась небольшая стайка, звероватых на вид, но сдобренных добротой внутри, гуманоидов. Есть такой тип человека, с равнодушными глазами, от которого, чего-то хорошего не ждешь в принципе, а когда он обряжен в грязнозеленый скафандр, даже и не думаешь ждать, хоть чего-то. Речь в частности и применительно к гуманоидам, вообще не идет ни о гуманизме, ни о человеколюбии, потому что, в голову такое попросту не заходит. Ибо, не лезет.

Гуманы вяло, с качественно тупым безразличием, пережевывали мощными челюстями, какую – то, жвачку. Возможно консервированную, возможно, человекоподобную, возможно, надоевшую и жилистую.  А справа от них, застыло по стойке смирно худосочное и узкоплечее «чудо».

А я в чудеса не верю. Отучили. Но чудеса в моей жизни, все-таки, регулярно случаются. Вот одно из них и случилось. Видимо, было где-то неподалеку. Пусть и выглядело случившееся «чудо» немного дебилом, немного имбецилом, оно уже было рядом, здесь, перед глазами, и оно было здорово и нестерпимо счастливо, потому что «случилось». Так иногда бывает, даже в самой крайней, «запущенной» стадии дебилизма, когда уже ничего нельзя сделать при помощи лекарств, но можно, переступив через закон и сострадание. Что-что, но жалким оно, это чудо, не выглядело. Ничего с него не текло и не капало. С него, вообще, ничего наружу не выпадало. И как раз это и казалось самым странным. Должно было сыпаться, как из Рога Изобилия, и течь, как из канализации.

удачи по-прежнему много и не бывает.

Глава «черное»

В первую очередь новичку нужно попробовать разные виды деятельности. Если что-то сразу не получилось, не отчаивайтесь, попробуйте еще раз.

«Серебристый туман окутал мое сознание…». Вот жешь. Откуда всякая «лабутень» лезет в эту пострадавшую голову? «Картавый судья смешно шевелил губами». Интересно. Сейчас важнее другое. «Еще секунда и стихи свободно потекут…». Как специально выбирают. Подгадывают. Ладно.

Сильно прохладно. Даже, зябко.

 Как заново родился, но в прохладном и суровом месте. Спасибо, что не в леднике. Ни денег, ни одежды. И звать меня как-то «никак». Потому что меня, вроде как, нет. А я – есть. Я – живой! И это – такое счастье! В слизи этой засохшей, в кровище этой, в коже, что огнем горит. С головой полный непорядок, но это поправим.

Хотя, с головой – трудно. Так-то, вроде, есть она. Есть. Но прикоснуться к себе не дает. Отвергает. И затылок - немой. В смысле: и мыть его нечем, и бесчувственный, и болезненный какой-то. И дела мои совсем, как у беженцев из зоны военных действий. Чисто, культурненько, но голодно и тоскливо. Потому что: вылез я из трубы на территории «гаражей» или в заброшенной в/ч,  без номера и судьбы.

Все здесь уже украдено, до меня. Металл вывезли, стекла сняли, проволоку скрутили, кирпич раскурочили. Кругом плиты и стенки. И ни души. Куда бомжу податься? Кому стихи почитать? Э-эй!

 Я, сначала, побродил немного. Территория большая. Жить можно, есть где. Но приткнуться некуда. Все же закрыто. И запечатано. Ни одного навесного замка, ни одной железки гнутой и ржавой. И тишина звенит. Постоянно звенит и воздух здесь застоявшийся, неживой.

Тихо здесь, но не хорошо. Ни птиц, ни людей знакомых. И кажется мне, что выхода отсюда - для таких, как я - не предусмотрено. Лестниц пропали, не видел ни одной. И телефона нигде не заметил. Поищу еще, конечно, но. Как-то безнадежно. Гаражи и гаражи. И есть хочется. Сильно хочется. Как индейцу Джо.

Про воду - думаю постоянно. Не хочется, а думаю. Хочется, а нет. И брожу здесь как призрак  среди многоярусных контейнеров в узких проходах и в широких проходах, и в тупиках. Брожу и брожу.

Смущаться наготы давно перестал. Даже и не начинал. Вообще, мужчина разглядывает себя ниже пояса редко, да и обнажается нечасто. По надобности. А я, варвар такой, и не одеваюсь вовсе.  Но как же, все-таки прохладно. Как раньше только эти неандертальцы выживали? И суток не прошло, а нос уже забит слизью и колотит всего, как припадочного. Э-эй! А какой лучший способ согреться? Правильно. Я б и накатил сейчас. Но нет, держусь из последних сил. Хожу тут. Ищу прошлогоднюю листву, гномов каких-нибудь, родник в скале. Честно говоря, не знаю даже зачем.

Я и орал, и стучать пробовал. Дохлый номер.  Единственная надежда, что появится какой-нибудь сантехник или стоматолог, или из персонала станции кто. Заявится, такой, сюда. Ну, чтоб спасти меня, понятно. Но пока еще не нашел меня никто. Про «может и не найдет» - не надо! Вам шутки, а мне надежда, которую терять нельзя. Поэтомук, без шуток. Сейчас по стопарику накатят и придут.  И найдут – как не найти? Найдут.

 Смешно чувствовать себя какой-то лягушкой. Плывет она, вся из себя такая, вдруг… « А кто это у нас тут такой зелененький плывет?». Сначала рогаткой в нее постреляли, оглушили, а потом в банку со сметаной закинули, чтоб взбивала, тварь такая, масло как следует. Вы напоили, накормили, поспать дали? Так какого… Я – отоларинголог! Высшей категории! Кандидатскую чуть–чуть не дописал! Э-эй!

Ладно, вру, треть всего. Так времени же,  с раннего утра, времени – не хватило! Из рогатки, млеть, из рогатки! И руки – косые у вас, сволочи косорукие! Косые! Если бы целились получше – не бродил бы я тут, взбивая ваше… масло, млеть.

« Доступна одноранговая сеть. Подключиться?»

 - Чего ты спрашиваешь? Включай!

«Запрос пароля. Подтвердить?»

- Если не трудно! Пожалуйста! – Мама всегда меня учила сдерживаться, не хамить, быть вежливым. Сдерживаюсь, мама, по заветам твоим.

«Внимание! Доступен голосовой ввод пароля. У вас всего три попытки. Введите пароль…»

- Хрензнаетчто! Какой на… пароль? – не всегда получается, но мама, все равно, ты – права, и я буду стараться.