Эхо 13 Род, Которого нет. Том 2

Глава 1

Тишина — это миф.

Даже если выключить звук у телевизора, он продолжает говорить — глазами дикторов, нервными жестами рук, фальшивыми улыбками. Если закрыть ноутбук — интернет всё равно просочится сквозь щели памяти, как сквозняк через неплотное окно, и зашепчет заголовками.

После событий у завода прошло четыре дня. Четыре дня, за которые я убедился: тишина умеет рождать новые виды шума, и сейчас все они были — обо мне.

Кто-то с жаром переписал мою биографию, которая, к слову, у меня была и так довольно сложная; кто-то насчитал доли в наследствах, о которых я слышу впервые; кто-то выложил список моих будущих любовниц и политических врагов; кто-то уверенно нарисовал схему дворцового переворота, в котором я, как оказывается, играю на флейте на крыше и отдаю приказы через голубей.

Жёлтая пресса соревновалась с розовой, белая делала вид, что она серая. Аналитики цитировали «надёжные источники», а интервью с людьми, якобы знавшими меня «в детстве», крутили блоком — сразу после прогноза погоды и перед рекламой Эхо-пасты для зубов.

Иногда это было смешно.

Иногда — чуть тревожно.

Я успел пожить в мире без магии, потом в мире, где магия — банальность, но такого размаха коллективного воображения не видел нигде. Здесь реальность перестала что-либо значить. Любая тень на стене дома мгновенно становилась «доказательством». Любой стук за окном — «подтверждением». Слухи множились сами, как грибы после дождя.

Я ловил себя на том, что слушаю не из праздного любопытства, а из интереса —насколько далеко они зайдут. И понял — насколько угодно. Уже ходили версии, что я внебрачный сын Императора, что мой род всегда был императорским, но «скромничал», что я женат на собственной тени, и тень эта — иностранка.

Чем громче появлялись эти истории, тем сильнее я отстранялся.

Ни одного документа о заводе я не открывал, ни одной сцены у ворот не перебирал в памяти. Каждый раз, как мысль делала шаг в ту сторону, я перекрывал ей путь.

К концу четвёртого дня это стало привычным дыханием: вдох — тренировка, выдох — бумаги о делах рода, вдох — двор, выдох — кухня.

И вот этим утром я решил хотя бы на полчаса позволить себе самое мирное из возможных развлечений — кофе на кухне.

За последние дни я туда выбирался не часто. В основном находился в кабинете, где на столе вместо скатерти лежали слои бумаг, заметок и распечаток. Там же я пил кофе — не потому что там он был вкуснее, а потому что каждое утро меня встречала куча вопросов, которые требовали быть разобранными прямо здесь и сейчас.

Эти дни были как рассыпанная колода: не поймёшь, какую карту возьмёшь, с той и придётся играть. Завод и всё, что с ним связано, я сознательно держал в стороне, но параллельно разбирал накопившееся.

Почему граф и барон решили забрать у прошлого меня завод? Что делать со свадьбой, в которую я согласился влезть, толком не успев понять, как это произошло? Я ведь не был женат ни здесь, ни в прошлой жизни.

Там, в моём мире, сам факт брака был результатом долгих встреч, разговоров, выбора. Здесь — всё иначе. Пара слов, ритуал, и на тебе — союз, который вроде как всерьёз. Я не привык к таким скоростям, и тем более к тому, что брак заключается без привычных мне оснований.

Думал и о камне.

Хранить его?

Прятать?

Искать способы применения?

В его узоре Эхо были вещи, которые я ещё не понимал, и от этого он притягивал сильнее. И ещё — форма дружины. Какую выбрать, чтобы не стыдно было выйти в город и при этом удобно работать? Моих пятидесяти пяти тысяч, заработанных на монстрах, хватит, чтобы закрыть вопрос по снаряжению, но траты должны быть точными.

Сегодня я решил, что можно позволить себе выйти из кабинета. Подняться, выпрямиться, вдохнуть прохладный воздух, пройтись по коридору и попасть туда, где пахнет хлебом и и вкусным кофе, а не бумагой и старыми книгами.

На втором этаже я толкнул дверь маленькой кухни — и увидел тётю Марину. Она стояла у плиты, но повернулась, как только услышала шаги.

— Доброе утро, молодой господин, — повариха отложила лопатку и чуть приподняла бровь. — Неужели вы решили выбраться из своего кабинета? — она потянулась за кружкой, в которой я любил пить кофе.

— Доброе утро, тетя Марина. Сегодня решил, что пора немного развеяться.

— Заботливый у нас господин, — проговорила она с лёгкой улыбкой, уже ставя на плиту турку. — Что желаете? Еды? Кофе? Всё, что хотите, только скажите.

— Кофе, — кивнул я и сел за стол.

— Я уже начала переживать, — она поставила чашку передо мной. — Вас ведь несколько дней не видели ни в столовой, ни здесь. Я, конечно, носила вам еду, но пару раз… — она развела руками, — забирала тарелки нетронутыми.

— Извините, тетя Марина, — я упёрся локтями в стол. — Много мыслей, много идей, много событий. Всё это нужно разложить, прежде чем браться за новое.

— Ну да, понимаю, — она кивнула, наливая густой, пахучий кофе. — А тем временем в городе жизнь идёт. И… — в её голосе появилась та интонация, с которой люди сообщают новости, не зная, будут ли они приятны собеседнику, — слухи идут тоже.

— Какие на этот раз? — спросил я, чуть улыбнувшись.

— На рынке говорили, что вы когда-то были придворным магом и бежали из дворца, — она усмехнулась. — И теперь тайно готовите переворот. Один мужик даже уверял, что у вас есть собственный отряд шпионов в Империи.

— Удивительное воображение, — я сделал глоток и чуть покачал головой.

— Это ещё не всё, — она поставила передо мной тарелку со свежим хлебом и сыром. — А ещё двое спорили на всю лавку. Один клялся, что вы — внебрачный сын Императора, и потому у вас всё всегда по-особенному. Второй уверял, что вы — заграничный шпион, приехавший из азиатских стран, чтобы следить за Императором… и в подходящий момент убить его.

— И чем закончился спор? — спросил я, отламывая ломоть хлеба.

— Тем, что оба разошлись уверенные, будто победили, — вздохнула она и пожала плечами. — У нас это называется «ничья с повышением самооценки».