Экипаж по ошибке

Глава 1. Обычный день обреченного мира

— Да твою ж налево!

Даниил сдавленно замычал, укачивая пострадавшую руку. Ящик с погнувшимся металлоломом, который он пытался перенести на улицу, все же прищемил ему пальцы.

— …Тем временем погода за куполом остается неизменной: восемьдесят два градуса по цельсию, естественных дождей не ожидается. Через неделю грядет очередная солнечная вспышка… — из динамиков его рабочего планшета вещал новостной канал, который Даниил включил, чтобы послушать фоном, пока работает.

Он, как и многие жители, почти ежедневно смотрел новости в надежде, что каким-то чудом температура снаружи изменится сама собой.

Конечно же, этого не происходило. По утрам всем было также жарко, как и во все предыдущие дни.

Солнце не переставало расширятся. Такой вердикт выносили ученые в новостных средствах массовой информации с такой же подачей, с какой обычно сообщают прогноз погоды.

«Завтра ожидается небольшой дождь, к концу недели — полное вымирание человечества» — так ли звучали прогнозы в самом начале, когда солнце только начинало расти?

Знать уже было некому, записи о тех временах в интернет-архивах давно деградировали до невозможности расшифровки.

Люди привыкли, даже дети перестали бояться. Вон, играются себе спокойно за окном на детской площадке и беды знать не знают. А большие корпорации срывают куш на солнцезащитных кремах, несмотря на то что купол над городом защищает от всех нежелательных ультрафиолетовых лучей.

Отвернувшись от окна, Даниил уставился на груду коробок и сломанной техники посреди мастерской. Вчерашний обвал крыши в этом заброшенном крыле школы прибавил ненужной работы. Директор сказал разобрать и рассортировать, а ненужное выбросить.

Директор вообще любил говорить то, что никто из сотрудников не собирался выполнять. У него это, кажется, было хобби.

— Ну что, железка, — Даниил похлопал по ржавому станку, с которым работал бок о бок пять лет назад. Ладонь оставила темный след на пыльном металле. — Пришло твое время.

Станок, разумеется, не ответил.

Он был мертв, как и половина оборудования в школе. Запчастей не было, денег тоже, а энтузиазм Даниила давно переключился на более доступные способы снятия стресса. Он покосился на свою сумку, лежащую в углу, в потайном кармане которой хранил заначку, но тут же мысленно одернул себя.

Никаких заначек, рабочий день только начался.

Глаза разбегались в стороны от количества работы. Даниил пробыл в душном кабинете уже полчаса, а прогресса в разборе хлама так и не намечалось.

Он потянул за первую попавшуюся железяку, торчащую из ящика с металлоломом, но та даже не шелохнулась. Приложив побольше силы и упершись ногами в пол, он дернул еще раз, но результат остался неизменным. Тогда он пнул ящик ногой и удар отдал ему в пальцы ноги такую волну боли, что на глазах выступили слезы.

Балансируя на одной ноге, он зажал ушибленную рукой и выругался длинно и трехслойно, как умеют только учителя труда после пятнадцати лет работы с подростками.

— Отлично, — прошипел он, обращаясь к пустому помещению. — Просто замечательно.

Он присел на корточки, растирая ушибленную ногу, и тут ему в глаза попал блик из ниоткуда.

Между старым шкафом и сломанным токарным станком лежал кейс, поверхность которого отражала солнечный свет, попадающий в комнату из дыр в крыше. Он казался каким-то слишком подозрительно чистым и отполированным для чего-то, что находилось в заброшенном помещении после обвала потолка.

Его заставило приблизится к нему даже не любопытство, а скорее недопонимание. А если он чего-то не понимал — это надо было изучить.

Крышку кейса с корпусом соединяли две простые защелки, которые, как ему показалось, нагрелись от прикосновения его пальцев к ним. Даниил не успел даже моргнуть, как крышка распахнулась. И внутри него лежало…

Что-то.

Это что-то было небольшого размера, не сильно больше его собственной ладони. Основная часть предмета отсвечивала теплым серым цветом подобно металлу, а его поверхность была покрыта какими-то выглядевшими живыми разводами.

Даниил протянул дрожащую руку и дотронулся до диковинки, задержав дыхание.

...Вещица пошевелилась.

Он отдернул руку быстрее, чем от раскаленного утюга. Странная штуковина лежала неподвижно, но теперь по ее поверхности забегали едва заметные голубоватые искры, будто разряды статического электричества.

— Так, спокойно, — пробормотал себе под нос Даниил. Он выпрямился, сделал шаг назад и уперся спиной в верстак. — Это просто какой-нибудь конденсатор заискрил.

Когда спустя пару минут ничего не произошло, он снова наклонился и протянул руку. На этот раз предмет не стал дожидаться прикосновения.

Как только его пальцы оказались в сантиметре от него, металл растекся, словно ртуть, и в следующую секунду что-то плотно обхватило кисть Даниила, и продолжило двигаться выше — сначала на локоть, потом на плечо…

Даниил вскрикнул.

То есть, не вскрикнул. Просто подал голос, так, очень по-мужски. Потому что все так делают при неожиданном контакте с неизвестной субстанцией. И вовсе его голос не срывался на визг, как у пятилетней девочки.

Не было такого, мужчины под сорок не вскрикивают.

Металл тем временем облепил всю правую руку, перекинулся на плечо и грудь, захватывая вторую конечность. В попытках стряхнуть это нечто, Даниил ударился спиной о стену, но все было тщетно. Эта неопознанная железная оболочка повторяла контуры его тела, подстраивалась под каждый его мускул.

Как вторая кожа, гибкая и податливая, и она все продолжала наступать, пока не поглотила его целиком.

Но через мгновение все уже закончилось, а он все еще был жив.

Даниил стоял посреди мастерской, тяжело дыша, и его взгляд упал на свое отражение в зеркале, которое чудом уцелело при обвале. Оттуда на него смотрел «космонавт» в причудливом, плотно повторяющем его тело, темном скафандре.

Пару секунд назад он думал, что вот-вот помрет. А теперь стоял и смотрел на себя, на свой новый облик и на что-то подобное экзоскелету, поддерживающему его тело сзади.

Глава 2. Чемодан из подвала

Рина сидела на подоконнике в коридоре поликлиники и считала трещины на плитке. Получилось двести тринадцать. После этого она сбилась, и пришлось начать заново.

Нога, вытянутая вдоль подоконника, ныла довольно монотонно. Не так, чтобы нестерпимо, но достаточно, чтобы напоминать о себе при каждом движении. Рина то и дело меняла положение, пытаясь найти позу, в которой боль притуплялась, но это удавалось только если полностью замереть.

Врожденный порок развития, как говорили врачи. Не смертельно и не так плохо, как могло бы быть, но и неизлечимо.

«Ходить будешь, а вот бегать — вряд ли».

Тогда Рина подумала, что врачи — идиоты, и бегать она будет назло всем. Но прошло столько лет, а бегать все не получалось.

Сегодня днем она попробовала снова, игнорируя возражения своей подруги Эвелины. Но, пройдя быстрым шагом метров десять без своего верного локтевого костыля, не удержала равновесие и упала.

Чем, собственно, и заработала сегодняшний визит в больницу.

— Токаева! — из кабинета высунулась голова медсестры. — Заходи, бабушка уже все оформила.

Осторожно спустившись с подоконника и навалившись на костыль, Рина пошла к кабинету, прихрамывая. Ненавидя каждый шаг, жалостливые взгляды, эту поликлинику, этот город. И особенно это раздражающее солнце за окном, которое решило их всех поджарить.

— Ничего страшного, — сказал врач, разглядывая свежие снимки. Он говорил это, даже не глядя на Рину, и это бесило ее больше всего. — Рекомендую покой, меньше нагрузок. Возможно, стоит рассмотреть новый курс физиотерапии...

— А может, хватит ваших рекомендаций? — огрызнулась Рина, закатив глаза к потолку и резко сложив руки на груди.

Ее бабушка Сабина, сидевшая рядом на соседнем стуле, отвесила ей смачный подзатыльник. Да такой силы, что у Рины клацнули зубы.

— Извините ее, доктор, — сказала бабушка своим грозным тоном, не предполагающим возражений. — У нее переходный возраст. Идиотка пока, потом мозги вправятся.

— Ба! — возмутилась в ответ Рина. — Будешь так подзатыльники раздавать, то точно не вправятся!

— Дома поговорим, — отрезала бабушка и повернулась к врачу. — Значит, ничего нового? Хуже не стало от того, что она упала?

Врач развел руками. Жест был таким привычным, что Рина не сдержалась и снова закатила глаза.

— Без ухудшений, но и без улучшений. Давайте радоваться, что не травмировалась.

Бабушка вздохнула, забрала рецепты на поддерживающие лекарства и потащила Рину к выходу.

Таблетки для поддержания стабильного состояния стабильно плохих вещей — это была, по мнению Рины, какая-то особенно изощренная издевка вселенной.

***

Дома Рина сразу ушла в свою комнату, хлопнула дверью и уткнулась лицом в подушку. Бабушка не пошла за ней, и подобных намерений не показывала, а лишь свернула в сторону кухни. Послышалось громыхание посудой.

Бабушка вообще постоянно вела себя странно. То строго до ужаса, то максимально отстраненно, днями игнорируя ее. Второе сейчас было как раз кстати, но Рина злилась слишком сильно, чтобы ценить тишину.

Такие перепады настроения у бабушки, как казалось Рине, были связаны со смертью мамы. Бабушка безумно любила свою дочь, и это ударило по ней довольно сильно.

А она сама что, не в счет что ли? Она тоже любила маму, и ей тоже было тяжело. Отца своего она знать не знала — мама никогда не рассказывала, а она не спрашивала, — и жить с бабушкой в качестве единственного опекуна была вообще отдельной каторгой.

Злобно фыркнув, Рина взялась за свой коммуникатор, отвернулась к стене, и принялась за свое любимое занятие — чтение обсуждений в интернете и провокации людей на конфликты.

Ну а что? Надо же было куда-то девать свои негативные эмоции.

А негатива у нее накопилось предостаточно — мало инцидента с падением, так утром ее еще вызывали к директору. Старик так насел ей на уши, что те сворачивались в трубочку. В школу, оказывается, надо было ходить каждый день, всегда делать домашние задания, принимать активное участие во время уроков и так далее, и тому подобное.

«Токаева, тебе в конце школьного года аттестат получать. Чем ты думаешь? Как ты собираешься экзамены сдавать?»

Ну уж точно не изучая программу, которая ей не подходила по уровню. Для начала могли бы внести что-то поинтереснее в учебники. Разве это ее вина, что, например, последняя пройденная в классе тема по биологии была ее проектом в седьмом классе четыре года назад?

Но, если верить директору, она — просто прогульщица с дурным влиянием на сверстников. И заслуживала исключения и дальнейшего самостоятельного обучения, раз ей так нравится «строить из себя самую умную».

Рина раздражено вздохнула.

Ну и ладно.

Через пару часов бездельничества и интернет-троллинга, она услышала хлопок входной двери.

Значит, бабушка опять ушла к соседке болтать. Жаловаться на внучку-разгильдяйку, или, может, на поганое светило в небе. Кто знает, о чем в нынешнее время любили погалдеть старушки.

Но ей же лучше — пока бабушки нет дома, Рина могла спуститься в подвал.

Включив фонарик на коммуникаторе и прихрамывая, она зашагала по скрипучим деревянным ступенькам. В подвале, как и всегда, пахло сыростью и старыми вещами. Там хранилось все старье, которое бабушка любовно называла «семейные реликвии», а Рина переименовывала в «хлам, который можно продать».

Это было ее небольшое секретное хобби: находить в завалах какую-то диковинку и выставлять ее на продажу.

Карманных денег бабушка не давала, а с помощью продаж Рина могла прикупить себе новых вещиц. Она вообще не понимала, почему бабушка была такой скрягой — на часах без пятнадцати апокалипсис, а она денег жмотит. На что копит, спрашивается?

Рина копалась в ящиках уже час, так и не обнаружив ничего ценного, когда наткнулась на чемодан.

Он был… странный.

Не пыльный, хотя все вокруг покрывал сантиметровый слой грязи. Металл по краям казался теплым, и когда Рина провела по нему рукой, ей почудилось, что чемодан дрожит, как живой.