Экскурсия

Экскурсия

Экскурсия
1.
Весь день, с девяти утра и до девяти вечера стоит шум: всплески, шуршание гальки, разговоры, визги, детские крики. Сегодня из всей этой раздражающей какофонии выделяются только бодрый и приятный мужской голос, усиленный громкоговорителем, зазывающий желающих на морские прогулки, да нудный и хриплый скрежет сидящей рядом чьей-то бабушки.
-Тема, нет! Тема, не ходи туда! Тема, ты утонешь!!
-Отстань! Отстань от меня! – Сипло и зло огрызается Тема откуда-то слева, со стороны волнореза.
-Тема! Если ты поплывешь, то я поплыву следом! Имей в виду!
Лена развернулась и приложив ко лбу козырьком свою сухую гибкую ладошку, охватила взглядом отдыхающих. Этих шумных, сразу было видно, связывает кровное родство.
Молодая полная женщина ест чебурек. Масляное тесто сверкает на южном солнце словно кусок золота. Вторая рука женщины покоится на ручке детской коляски, в которой дремлет накрытый пеленкой малыш.
-Мама, не кричите так! Вы же его позорите!
-Тема, выйди из воды! Брось панамку! – густо басит бабушка.
Ветер шумит в высоких соснах, что растут на берегу моря. Солнце, оно тоже создает определенный шум. Слепит глаза. Лена видит, как шестнадцатилетний унылый подросток, оплывший, с бледной, не знающей спорта фигурой, стоя по пояс в воде, перехватывает правую руку в районе локтя и поднимает ее вверх, показывая неприличный жест сидящей на сухом сером бревне бабушке.
-Тема, ну прекрати! Иди сюда! -Мягко уговаривает женщина. Она держит в руке, на уровне груди, остаток чебурека. Пальцы у нее блестят.
Тема, еще сильнее свешивает голову и неохотно бредет на берег, неловко ступает пухлыми ногами по скользкой и играющей, впивающейся в ступни гальке. Панама осталась плавать у волнореза. Море ее не принимает и выталкивает, как будто сожалея, что Тема так рано сдался.
-У тебя денег что ли полно? – приблизившись и зло глядя на бабушку, шипит он.
Затем грузно усаживается на край занятого семейством бревна в унылой позе старого каторжника. Бабушка в черном закрытом купальнике, сидит лицом к морю на другом конце этого же бревна. Успокоившись насчет Темы, она, чиркнув зажигалкой, дымно закуривает.
Лена повела носом и часто заморгала. Вонючий едкий дым летит ей прямо в лицо.
-Ну это уже слишком.
-Не то слово. А давай в горы? – шепчет Маринка поворачивая к подруге покрасневшее под шляпой лицо.
-Нужно поговорить с ребятами. Думаю, они будут только «за». В последние дни здесь просто невыносимо… Столько людей.

Полдень. Южное солнце обжигает ей плечи. Тонкая рубашка из вискозы приятно холодит, но повесить на плечо сумку все равно невозможно, кожа обгорела и болит. Лешка несет ее баул с полотенцем и бутылкой воды от пляжа до санатория. Вдоль пешеходной дорожки торговля. Пахнет дынями, шашлыком и кукурузой, а в тени пальмовой аллеи от блеска солнца сквозь листья рябит в глазах.
-Куда на этот раз? Мы за все эти годы в округе уже везде по раза по три бывали.
-Да хоть куда. Надоело сидеть на пляже.
-Марин, ты так же в поезде говорила.
-Давайте без экскурсии поедем. Наймем частника.
-Можно и так.
-Тут у них есть и внедорожники, и микроавтобусы.
-Очень даже может быть. – Лешка почесал обгоревший и шелушащийся лоб. -Если ехать на Рицу, то можно останавливаться по желанию и там есть очень хорошие места. Можно устроить пикник.
-Вот, опять. Тебе лишь бы пожрать, - съязвила Марина.
-Зато не алкоголик, - быстро ответил он.
-Инна и Валя не будут против? – спросила Лена.
-Не будут, - ответил за обеих, сидящих в этот момент в номерах девушек, Саша. -Они и на пляж-то уже устали ходить. А нет, - так баба с возу, кобыле легче.
-Ты это жене в лицо скажи!
Сашка только пожал плечами. До санатория они брели гуськом, протискиваясь в толпе, плавясь и изнемогая от жары, молча обдумывая поездку.

Через местных нашли водителя с микроавтобусом. Ашота они в лицо так и не увидели. Договаривались об экскурсии с ним, но, как и в случае с трансфером через русско-абхазскую границу, он обещался сам, но снова прислал вместо себя другого человека, средних лет небритого сухого мужчину неопределенного возраста. Старая серебристая праворульная тойота легко вместила в себя шестерых молодых людей и их объёмные рюкзаки. У девчонок рюкзаки были мягкими и пухлыми. У парней угловатыми, тихо позвякивающими и тяжелее раза в три.
Водитель попался болтливый, самоуверенный, как и все местные. Этот маленький и сухой небритый тип, как было принято среди абхазских водителей, отлично разбирался в политике, тачках, вине и знал все самые красивые и лучшие туристические точки своей маленькой страны. Он единственный знал, где продается лучшая чача и самый свежий мед, явно намереваясь завести их всех на этот чудо-дворик по обратному пути. Хвалил своих предыдущих туристов за небывалую щедрость, явно намекая, на то, что готов положить ради сидящей в машине молодежи всего себя, лишь бы только они были довольны. Пассажиры ему попались тихие и культурные. Ехали, переговариваясь шепотом и не перебивали. Глазели по сторонам, в открытые наполовину окна, ловили загорелыми носами запахи моря, солнца и пышных, старых эвкалиптов, которые еще в начале прошлого века спасали эту дикую землю от малярии.

Справа плещется озаренное светом море. Манящее и вдохновляющее, окаймленное зеленью, прямо как с открытки, и совсем не такое, каким его можно видеть с переполненного пляжа. По левую же руку щерятся пластами полуобнаженные скальные породы, вслед за которыми периодически открывается вид на узкие, поросшие субтропическим лесом и круто уходящие в небо ущелья.
Лена чувствовала себя, как никогда, свободной и легкой. В крови играли солнце, вино и соль. Хотелось чего-то особенного, непривычного, впечатляющего. Уехать далеко. Постоять на том, увиденном мельком, маленьком каменном мостике, очевидно заброшенном, тонущем в тумане и укрытом длинными бородатыми мхами, свисающими с корявых ветвей. Взобраться на отвесную скалу и подышать высоким ветром, хотелось потрогать крупитчатый снег на макушке горы. Ее тянула эта дикая красота, романтика заброшенности и уединения. Хотелось надышаться этой роскошной природой, насмотреться на год вперед, устать от впечатлений.