Экспертиза любви

Глава 1

         За окном тёмно-розовые облака плыли по небу. Прокурор Элина Дашкова проводила их тоскливым взглядом – уж очень они напоминали ягодное мороженое, но было не до мороженого. Стол, заваленный толстыми пыльными папками с делами в сероватых картонных обложках, напоминал баррикаду. И из-за этой баррикады только и виднелась, что светлая макушка Элины. Да, она всегда была маленькой и худенькой, и в детстве на физкультуре стояла последней. А теперь даже синий китель с погонами не делал её солиднее. Но адвокаты и подсудимые терпеть не могли эту пигалицу. Если она поддерживала обвинение, то можно было быть уверенным, что дело сколочено намертво и его уже не развалить. Днюет и ночует в прокуратуре сволочь белобрысая, не имея ни семьи, ни детей – из молодых, да ранних. Стук-стук тонкими шпильками по полу судов всех инстанций, и плевать ей на всех.

Из приоткрытой форточки тянуло весной. Элина задумчиво рассматривала фотографии с места преступления – как ни крути, а убийство это всегда неприятно – подчеркнула карандашом спорный кусок экспертного заключения и откусила кусок от столовского пирожка, пирожок был с мясом.

Из суда вернулся помощник и мягко намекнул, не пора ли домой. Элина только хмыкнула. Какой порядочный карьерист уходит домой сразу по окончании официального рабочего дня? Да не смешите меня! И Элина презрительно скривила губы, демонстрируя свое отношение к таким приземленным желаниям своего помощника, как еда, отдых и (о ужас!) личная жизнь.

Но отпустив этого слабовольного человека, Дашкова вернулась к новому делу – Александр Селиванов убил свою жену Аллу из личной неприязни. Во время драки скинул с балкона четвертого этажа. Следователь утверждал, что это было умышленное убийство, и Элина была с ним согласна. Алла употребляла наркотики, вела аморальный образ жизни и изводила своего мужа. А он то ли взбесился, то ли посчитал, что развод ему влетит в копеечку, и задумал решить проблему более радикально.

Кое-какие материалы скинула Дашковой коллега, но завтра всё равно надо ехать в суд – знакомиться с делом. А пока Элина задумчиво посмотрела фотографии с места происшествия - старинный четырехэтажный дом с колонами и облезлыми барельефами. Селивановы занимали квартиру на четвертом этаже – это было вроде как романтично жить в таком доме. Ага, старые трубы, продуваемые окна и крысы, периодически эмигрирующие из подвала. Но среди молодоженов их провинциального города квартиры в приглушенно-розовом особняке считались лучшим любовным гнездышком. Чудесно!

«Вот она эта любовь», - мрачно подумала Элина, разглядывая фото изломанного женского тела на земле. Разорванная куртка и нелепо раскинутые руки. Длинные, когда-то роскошные волосы. Смерть не красит никого. Не украсила она и наркоманку Аллу Селиванову, убитую своим мужем, который по словам соседей её обожал, несмотря на все выходки, и пытался лечить.

- К черту такую любовь! К черту, - пробормотала Элина и звонко клацнула автоматической печатью.

***

        Дело пахло керосином… Нет, дело пахло дорогим виски и новым хаммером – если выгорит, конечно. А если нет, то там и до керосина недалеко. Но выгорит – у Игната Краснопольского всегда всё выгорало. Именно поэтому он и сидел здесь, в директорском кресле «Адвокатской конторы Краснопольский и партнеры». Сидел и очень недобро усмехался, перебирая толстенную пачку бумаг, принесенных доверителем. Сам доверитель, солидный немолодой мужчина в дорогом костюме, невольно опустил взгляд, увидев эту улыбку. Ему не нравился Краснопольский, но выбора не было. Только тот мог вытащить … из той задницы, в которую столь неудачно он попал на шестом десятке своей сытой жизни. Эх, Анжелика, Анжелика – юная красотка с неестественно блондинистыми кудряшками и впечатляющим сексуальным опытом.

- Не стоит расстраиваться, Олег Борисович, - издевательски-любезно протянул Краснопольский.

Он словно читал мысли доверителя и смеялся над ним. Смеялся, даже когда озвучивал стратегию его защиты, даже когда успокаивал его. А крупная золотая рыбка с таким же холодным, как и у её хозяина, взглядом, презрительно смотрела на вспотевшего Олега Борисовича через стеклянную стенку своего аквариума.

- «Свободный форум» прижмем заявлением о привлечении за клевету. Пусть ваши языкастые товарищи тоже пустят пару статеек о том, как порочится ваше честное имя. Только каждый текст сначала мне на стол – я проверю, - тем временем продолжал адвокат.

- Дело в том… что это как бы не совсем ложь, что писали на форуме, - пробормотал доверитель.

- Так это правда? – Краснопольский изогнул тёмную, хищную бровь, но, похоже, совершенно не удивился и после очень долгой паузы продолжил. – Я же просил вас ничего не утаивать. Впрочем, это ничего не меняет. Смысл не в том, чтобы выиграть суд с этими борцами за справедливость виртуального разлива.

- А в чем же? – изумленно спросил Олег Борисович и причмокнул своим лягушачьим ртом.

Краснопольский поморщился:

- Измотать их процессом, заставить потратиться на юристов, пригрозить штрафами и закрытием. Я закурю, - не спросил, а констатировал факт Краснопольский, доставая сигареты. - А потом предложить примирение на якобы выгодных для них условиях – думаю, они на радостях побегут, теряя тапки, писать опровержение о вашем высоком моральном облике. Только умоляю, Олег Борисович, в будущем проверяйте по паспорту возраст у девиц, прежде чем с ними спать!

Глава 2

       В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Тяжело вздохнула Юля, которую злодейка-судьба заключила между двух огней: стервой-прокуроршей и опасным гостем из самой Москвы:

- Видите ли, Элина Сергеевна, это новый адвокат Селиванова – господин Краснопольский.

- Вот как, - хмыкнула Дашкова и тихо бросила в сторону, - а я-то думала, господа давно все в Париже.

Ей вдруг показалось, что в темных глазах Краснопольского после этой реплики блеснули искры веселья, но голос его зазвучал очень жёстко, просто не голос, а металл:

- По-моему, в таком случае вы несколько опоздали родиться, товарищ прокурор, - и резко повернулся к Юле. – Незабвенная моя, у меня крайне мало времени, утром я должен быть в Москве, в Верховном Суде, так что займитесь своими прямыми должностными обязанностями и дайте мне дело Селиванова.

- Но Элина Сергеевна… - пробормотала Юля, - … она принесла заявление на ознакомление ещё вчера…

Взгляд, которым одарил её Краснопольский, был поистине достоин полководца, который приказывает отдать город на поток и разграбление. И Дашкова пришла девчонке на помощь:

- Совершенно верно. И да, у меня тоже весьма много дел, хоть я и не планирую завтра быть в Москве, господин Краснопольский, - она почувствовала веселую злость, вернув ему этот издевательски-любезный тон.

Теперь взгляды уже скрестились в настоящей дуэли, и Юля зажмурилась, представляя, что судебный процесс по Селиванову скорее всего затянется на месяцы, а значит эти двое ещё не один раз будут грызться в её кабинете за многотомное дело, как уличные собаки за огромную кость.

- Я только утром вступил в дело, и мое законное право получить достаточно времени на ознакомление, даже если заседание придется отложить, - тягуче шипел Краснопольский, подобно василиску.

- И прекрасно. Никто вас этого права не лишает, - отбивалась Дашкова с твердостью коммунистки на баррикаде. – Можете прийти завтра, или утром сегодня бы знакомились.

- Я телепортироваться не умею. А вот почему вы дотянули до вечера? Вы же вроде живете и работаете в этом, с позволения сказать, городе, - кривил губы Краснопольский.

- У меня за день было пять заседаний! – задохнулась от пренебрежительных намеков на её любимую провинцию Элина.

- А я проторчал полдня в вашем местном сизо – в этих катакомбах, до которых ни по одному навигатору не доехать! – огрызнулся Игнат, - А мне еще обратно в Москву пилить.

- И всё же сейчас время уже четыре часа вечера, так что никто не обязан вам тут уступать, даже если вас ждут хоть в Верховном суде, хоть в Европейском… Да хоть на Страшном Суде! – и тут Элина по-настоящему вышла из себя.

Столичный мажор. Продажный адвокат. Избалованный мерзавец, защищающий любую мразь – лишь бы щедро платили! Смотрит на них всех тут, словно на грязь под своими пижонскими туфлями, которые, впрочем, приобрели куда менее парадный вид, после посещения местного сизо.

И тут в кабинет вернулся судья – пожилой дядечка с грустной улыбкой кота Леопольда – и спас бедную Юлечку, а возможно и районный суд от неминуемой гибели:

- Почему бы вам вместе не ознакомиться? – улыбнулся он.

Краснопольский и Дашкова мрачно посмотрели друг на друга, но из уважения к судье, промолчали. Да и это был единственный выход.

         Юля открыла шкаф и показала пять толстых томов дела, Игнат с мрачным лицом взял их все:

- Где можно знакомиться?

«Подумаешь, джентльмен какой», – мысленно язвила Элина, следуя за ним налегке.

- Прямо в коридоре будем? – процедил Краснопольский. – Какой сервис, однако.

- А в Москве вам что – выделяют отдельные султанские палаты и наложницы разносят вина?

Краснопольский бросил на неё насмешливый взгляд и опустил папки на узкий стол. Так что читать пришлось, сидя рядом близко-близко и стукаясь локтями, как в школе с хулиганистым соседом по парте.

***

         В Москву Игнат вернулся за полночь – усталый и злющий словно дюжина чертей. Он провел столько времени за рулем, посетил невыносимое провинциальное сизо, где его никто не знал и ему пришлось стоять как простому смертному в бесконечных очередях и целую вечность ждать свободную переговорную, чтобы пообщаться с новым подзащитным Александром Селивановым. Город был много меньше столицы, поэтому такою роскошью, как метро, не обзавелся, зато обзавелся пробками, заполнившими старинные узкие улочки. И Игнат тихо кипел от ярости, когда его автомобиль оказался зажатым между побитой, наглой, как бродячая собака, девяткой и неповоротливым автобусом, словно выползшим из советского прошлого.

         Но главный раздражающий фактор, конечно, встретился в суде – тонкая и белобрысая, будто дворовый одуванчик, девчонка в прокурорском кителе. С виду недавняя школьница, но глаза… словно серый, мартовский лёд. Игнат хорошо знал такие глаза – очень и очень холодные, такие глаза были даже не у стерв, а именно у прирожденных прокуроров. Такие глаза, наверное, были у фанатичных чекистов в гражданскую войну.

Глава 3

         В субботу Элина спала почти до полудня – единственный день недели, когда она позволяла себе такую роскошь. Рядом на подушке сопела кошка Клеопатра, получившая свой традиционный завтрак в шесть, когда хозяйка босиком прошлепала на кухню попить воды и задать корму кошатине. Судя по воплям которой, та не ела минимум дня три.

Идиллию прервал звонок – Элина, не глядя, нашарила рукою телефон и, пытаясь подавить чудовищный зевок, пробормотала в трубку:

- Слушаю.

- До сих пор дрыхнешь? – тетушка Таня была возмутительно бодрой. – Ох уж эта молодежь! Мать тебе еще не звонила – не говорила?

- Нет, а что? – это было надолго, поэтому Элина аккуратно примостила телефон на подушку возле щеки и приготовилась по-тихому додремать.

- Мы жениха тебе нашли! – счастливо заявила тетя Таня.

- Зачем? – машинально брякнула Элина.

- Как это зачем?! – возмутилась тетушка. – Да в твоем возрасте…

       Дальше тетя долго распиналась, а Элина почесывала Клеопатре под шейкой, разглядывала свои коленки, словно видела их впервые, и размышляла над этим проклятым делом Селиванова – вчера весь вечер пятницы убила на него. На следствии его вели откровенно спустя рукава, а теперь Элине всё это расхлебывать: на ходу латать дыры в обвинении. Впрочем, в целом у Селиванова был твердый мотив для убийства жены, да и в самооборону верилось с трудом. Крепкий здоровый мужчина против изможденной от наркомании женщины. И этот балкон – как надо толкнуть, чтобы человек перелетел через перила? Напрашивался ответ: толкнуть целенаправленно.

Но вот нарисовался оплаченный папочкой подсудимого успешный московский адвокат Краснопольский, явно мастер оправданий любой ценой – он поймает обвинение на формальных ошибках, что при небрежности следователя сделать нетрудно, и убийцу отпустят на свободу. Ну уж нет! Она, Элина Дашкова, не допустит подобного!

Но что выдумает чертов Краснопольский? Чего от него ждать? У них были слишком разные весовые категории в профессиональном смысле – Элина на собственной шкуре почувствовала, что значит один из лучших столичных адвокатов. Опыта борьбы с таким защитником у неё еще не было. «Не было, значит – будет», - твердо подумала она и скинула одеяло.

- Так что, Линочка, жди нас в гости, - пропела тетя в трубку.

- Что?! - Элина спешно попыталась поймать нить разговора, от которого давно уплыла мыслями.

- Извини, тетя, плохо что-то было слышно. Повтори последние фразы, - придумала она отговорку, достойную подростка-раздолбая.

- Говорю же, - повышая голос, крикнула в трубку тетя, - я, моя подруга и её сын придем в следующее воскресенье к тебе в гости!

- Смотрины значит? – холодно осведомилась Элина, остатки сладкой разнежившейся дремоты исчезли окончательно.

И приготовилась высказать всё, что она по этому поводу думает. Но тут тетя добавила:

- С твоей матерью мы уже договорились.

Гнев стремительно улетучился, как легкий газ из воздушного шарика – обижать маму не хотелось, да и тетю тоже. Хрен с ними, с этими смотринами! Уборку все равно делать надо.

- Только я раньше семи никак не смогу, - постыдно быстро капитулировала Элина.

- Да? – тетка была не в восторге от такого компромисса, в её голове юные голубки должны были после ужина еще успеть в кино, но радость о того, что упрямая племянница так легко согласилась, перевешивала все минусы. – Жаль. Ну ладно. Только ужин нормальный приготовь! Никаких ваших этих новомодных доставок пицц и сушей[1] - я говорила, что ты хорошо готовишь.

- Верно, - сухо подтвердила Элина и сунула ноги в тапки, - только редко.

- За неделю, чай, успеешь, - резонно парировала тётя Таня.

***

         Предварительное заседание из-за московского гада всё же отложили – тот что-то мутил, появлялся бесшумно, словно пантера на охоте, и ходил с документами из одного кабинета в другой. Его черная, матовая, как дорогое стекло, машина, казалось, обосновалась на парковке у суда навечно. Элина не хотела думать о Краснопольском, но слишком часто сталкивалась с ним. Так летели дни.

Разорвали небо молниями первые весенние грозы и даже старый, застывший во времени город ожил. Купеческие домики на извилистых улицах в очередной раз воспрянули духом в надежде на реставрацию, которую давно обещали городские власти. Кошка Клеопатра призывно мяукала у окна, видимо ожидая своего хвостатого Антония.

Элина наложила ей в миску еды и погрозила пальцем:

- Имей в виду, что шашни плохо кончились для твоей тезки.

Но кошка даже не повернула головы, только дернула острым ухом, выражая свое презрение.

         И Элина отправилась в суд.

***

Глава 4

        Игнат задумчиво рассматривал список кандидатов в присяжные. Необходимо было решить, как лучше использовать свое право на мотивированный и главное – на немотивированный отвод. И еще важнее: как использует свое право сторона обвинения. Игнат растер пальцами монотонно ноющие виски и попытался представить ход мыслей прокурора Дашковой: кто ей покажется наиболее опасным? Как её обыграть – кого принести ей в жертву, чтобы сохранить лучших присяжных для подзащитного? Тех, что поверят в самооборону взрослого мужчины от насилия молодой девушки. Александр Селиванов утверждал, что жена, обезумевшая от ломки, часто кидалась на него с кулаками, а пару раз (включая последний) с ножом – конечно, такое ни одному мужу не захочется афишировать. Кто из присяжных ненавидит наркотики? Какие шесть[1] человек в итоге будут на его стороне? Пожилой холостяк? Главврач местной больницы? Мать двух сыновей-подростков?..

         Мысли расползались – Краснопольский раздраженно забарабанил пальцами по столу, Дашкова была прямая, как офицерская шпага, и всё же… всё же он не мог залезть ей в голову. Игнат вспоминал, как она, быстрая и решительная, стояла напротив него, отчаянно отбиваясь. Её серые глаза сверкали металлическим блеском – так летят в цель тяжелые свинцовые пули.

- Милый, я тут подумала… - голос Светы разбил воспоминания.

Игнат раздраженно вскинул голову:

- Ну что?!

Светочка обиженно надула губы. Она была красивой и… не то чтобы умной, скорее достаточно хитрой для понимания необходимости обеспечивать любовнику комфорт. «Дорогая женщина», - причмокивая, говорил как-то поклонник юных анжелик Олег Борисович. Игнат пожимал плечами – подобные траты у него оправлялись в папку «расходы на личную жизнь» и особой проблемы он в этом не видел. Однако полагал, что и баланс сил в таких отношениях принципиально иной, чем у равных партнеров. Света тоже это понимала… вроде. Вот почему Игнат недоуменно смотрел на закипающую гневом любовницу.

- Ты…ты можешь быть хоть немного внимательнее? Хоть немного теплее?

У Светы был модельный рост, отчего она не могла носить каблуки, чтобы не быть выше Игната – великая трагедия, конечно. Как и их очередные, сорвавшиеся из-за его работы выходные. Как и его привычка засыпать с книжкой в руках, а не с барышней в объятьях. Как его нежелание вести Свету под венец. Как многое-многое другое.

- У меня нормальная температура человеческого тела, - отозвался не без ехидства Краснопольский.

- Хватит! – внезапно заорала Света на таких высоких нотах, что в соседской квартире ей жалобно откликнулась хаски.

- Вот как значит, - нахмурился Краснопольский.

- Да так! Ты невыносим! Да, ты бываешь милым… раз в году, когда тебе вдруг дурь в голову стукнет. А так – холодный, сухой, расчетливый. И всё время давишь – я задыхаюсь!

- А ты не прогибайся, - сухо ответил он.

Он никогда не понимал, почему чем яростнее он давил на людей, тем больше злился, если они уступали – был доволен, что вышло по его, но злился… Странно.

- Да кто же тебя выдержит? Только такая же ненормальная, как и ты сам! Будете с нею собачиться с утра до ночи. И ночью тоже. Ведь ты даже в сексе невыносимо техничен! – взвизгнула Света.

За стеною хаски печально завыла о женской судьбе. Игнат выпрямился и рявкнул в ответ:

- Как можно быть слишком техничным в сексе?! – а потом быстро взял себя в руки и продолжал ласково-ледяным тоном. – Я полагал, что это явно достоинство мужчины, нежели недостаток.

- О нет! С тобою невозможно разговаривать, - Света драматично упала на диван и заплакала.

- Вещи помочь собрать? – равнодушно поинтересовался Краснопольский.

Хаски и Света завыли на два голоса.

***

         Катя долго хохотала над перспективой смотрин – подруга называется – но всё же помогла с пирогом, а в воскресенье потащила сопротивляющуюся Элину в торговый центр выбирать платье.

- Зачем мне новое платье? – ворчала Элина, пока Катерина отбуксовывала её на улицу.

Впрочем, погода была прекрасная – нежный, тёплый май, почти лето. Даже в капроновых колготках было жарко, многие обули босоножки – поразмыслив, Элина тоже решительно сменила на них весенние туфли.

- А что наденешь? – развела руками Катя.

- Китель, - фыркнула Элина, которую вообще все эти церемонии со смотринами дико раздражали.

- Оригинально, - улыбнулась Катерина. – А главное, парню сразу станет понятно, кто тут босс.

         В торговом центре было столько народу, словно весь город решил срочно закупиться. Надрывалась попсовая певичка из динамиков – кто-то там от неё ушел или она к кому-то ушла, и вот теперь страдает. Дети вопили, захлебываясь от эмоций. В демократичных заведениях официанты и консультанты были уже вымотаны. Зато в более дорогих наивно заглянувших персонал поджидал с упорством и коварством голодного крокодила.

И Элина вновь вспомнила, почему она ненавидит шопинг. В половине вещей она просто утонула и теперь кисло разглядывала ядовито-зеленое платье, которое ей активно сватала консультант.

- Я похожа на безумного кузнечика, - грустно констатировала Дашкова, разглядывая себя в зеркале. – Уж лучше и, правда, китель.

Глава 5

         Дашкова в летнем платье, с голыми ногами (очень симпатичными ногами, надо сказать) – она походила на первокурсницу, и смотрела на Краснопольского почти с ужасом.

         Её подруга, явно пробивная девица, почти волоком дотащила её до машины и улыбнулась:

- Вряд ли молодой человек – маньяк. Правда ведь, господин не-маньяк?

- Кто знает, - нашел в себе силы съязвить Краснопольский, он почему-то пялился, как подросток, на Дашкову, чью фигуру бесстыдно облепила мокрая одежда.

- Я его знаю, - обреченно сказала Элина, а потом решительно встряхнула волосами. – Тот еще маньяк – вечно появляется не вовремя.

Под влажным платьем стало вдруг видно, что у неё кружевной бюстгальтер… Правда, маньяк – Краснопольский раздраженно отвернулся и включил дворники.

- Тогда тем более, - решительно заявила подруга и распахнула дверь машины.

         Игнат надеялся, что Дашкова сядет сзади. Но заднее сидение было уже занято его вещами и той самой энергичной подругой, и Элине пришлось разместиться рядом с водителем. Ноги у неё были молочно-белые – видимо, она с аристократическим презрением относилась ко всяким соляриям, в отличие от Светы. И даже брызги грязи от прыжков по лужам не могли испортить возмутительную утонченность изящных щиколоток.

         Подруга по имени Катерина всю дорогу разбивала неловкое молчание светской болтовней и благодарными восклицаниями, как хорошо, что господин Краснопольский оказался на той же улочке, что и они. Дашкова хранила мрачное молчание и изредка пыталась натянуть короткий подол платья на свои голые коленки – получалось у неё не очень. Поэтому эти округлые светлые коленки страшно отвлекали Краснопольского – точнее какого-то придурка внутри него. Нежелающего понять придурка, что эта привлекательная, вымокшая под дождем девушка и настырная, въедливая прокурорша, упорно пытающаяся загнать оппонента в угол – одно лицо.

- Вот тут налево и во двор, - подсказала Катерина, - значит, вы с Элиной вместе работаете?

- Ну, работаем мы не совсем вместе, скорее против друг друга, - желчно протянул Игнат.

Дашкова сжала губы, видимо усилием воли удерживая едкие слова. Выглядела она при этом страшно забавно, словно мокрая драчливая синица на ветке.

- Да, третий подъезд. Спасибо вам огромное! Зайдете на чай? – улыбнулась Катерина.

Дашкова мрачно кашлянула – глаза её вспыхнули недобрым огнем. И поймав этот негодующий взгляд, Краснопольский вдруг вновь ощутил пьянящий азарт и, хищно улыбнувшись, промурчал:

- Конечно, спасибо.

***

         Элина кипела от негодования: мало того, что она выставила себя полной дурой перед московским мажором и растеряла весь свой авторитет, пока поддавшись настроению и коварной Катьке, скакала по лужам под проливным дождем. Мало того, что он видел её в подобном виде и так милостиво подвез – чертов барин столичный… Так и еще теперь он нагло пил её чай и сидел на её кухне! Той самой кухне, которую Элина лично вчера два часа драила. Катерина, всё бы ей хиханьки, развлекала гостя, а Дашкова заперлась в ванной и пыталась привести себя в порядок, ибо смотрины никто не отменял.

- Вдохни-выдохни, - сурово приказала она своему отражению в зеркале. – Какой-то мужик, пусть и такой невыносимый, как Краснопольский, не может выбить тебя из седла. Теткин жених и вовсе формальность.

Отражение было невыносимо бледное и хрупкое – как и всегда. Элина за то и любила китель, что в нем она выглядела весомо – значимой фигурой, а не уездной тургеневской барышней.

- Вперед и с песней, - повторила она, и растерянное отражение распрямило плечи, взгляд стал твердым, почти жёстким. – Так-то лучше.

И взялась за шампуни, скрабы и косметичку. Краситься Элина умела, пусть и до бьюти-блогереш ей было далеко, но не любила. Особенно без вдохновения. Сейчас же вдохновение откуда-то появилось, и где-то на задворках билась мысль, что смотрины здесь совсем не причем.

         Краснопольский на её кухне выглядел странно. Он вообще сегодня был странным – непривычным. Каким-то человечным что ли… ну почти. Вот и сейчас он уютно устроился в кресле с её любимой кружкой в руках. Остатки благодарности мгновенно испарились из души Элины – это была её кружка с Цоем!

- Ты зачем ему её дала? – шепотом спросила она у моющей посуду Катерины.

- Он сам взял, - пожала та плечами.

Вот ведь наглость! Расположился, как у себя дома! Может он еще и в хозяйскую кровать ляжет?

- Люблю Кино, - улыбнулся, словно большой Чеширский кот, Игнат.

Он и сам чем-то смахивал на Цоя в тусклом свете старой люстры – наверное, из-за темных раскосых глаз и призрака самоуверенной усмешки на губах.

Глава 6

         Игнат остался на ужин – ему было страшно интересно, что задумала хохочущая подружка Дашковой – к слову о притягивающихся противоположностях. План действий на завтрашний суд был готов, а пустой гостиничный номер Краснопольского соблазнял не особо, поэтому он решил ловить момент и посмотреть, какой еще фортель выкинет непредсказуемая судьба. Иногда Игнат любил так поиграть – по мелочам. Поскольку в казино он не ходил и делал вид, что равнодушен к покеру, просто Игнат боялся, что однажды собственный азарт захлестнет и сожрет его самого.

         Квартира у Дашковой была небольшой, но уютной. Вообще он не любил все эти старые хрущевки: милые шторы, мещанские шкафчики, полочки с всякими красивыми баночками, кофемолками, вазочками и коробочками. Но Дашкова умудрилась придать всему этому долю изящества, пожалуй.

         Раздались шаги, в комнату вбежала Катерина – уже при параде. Она мягко улыбнулась:

- Игнат, я вас только прошу, будьте милым, пожалуйста.

Краснопольским скользнул взглядом по её декольте и усмехнулся:

- Не волнуйтесь, быть милым – это мое хобби.

- Даже когда вам за это не платят? – раздался голос Элины.

       Вот и не умеет она промолчать – правдолюбка чертова! Игнат обернулся и замер – Дашкова была вся в кружеве и казалась возмутительно неодетой… И у неё действительно была прекрасная фигура – тонкая талия, длинные ноги, округлые бедра и просто превосходная попа. Платье в обтяжку отлично подчеркивало все изгибы. Но при всем при этом Элина умудрялась выглядеть абсолютно неприступно!

- Ну как? – прощебетала Катерина.

Легкая улыбка скользнула по чувственным губам Элины. Теперь понятно, зачем госпоже Дашковой аскетично-синяя прокурорская форма, чтобы в суде свальный грех не начался!

Чайник закипал на плите. Игнат прищурился, выдержал долгую паузу и небрежно заметил:

- Если бы вы так выглядели в заседаниях, то дела выигрывали бы намного чаще.

Элина побледнела от ярости и тихим, недобрым голосом сказала:

- Весьма сомнительный комплимент.

- Это называется дипломатичность, - Игната уже несло, и останавливаться он не собирался.

- Да неужели? Вот поэтому я и предпочитаю форму на работе, чтобы не получать столь сомнительные похвалы от столь же сомнительных людей, - холодно отрезала Дашкова.

        Краснопольский резко встал – похоже, они заигрались. Да и что он вообще забыл в этой квартире? Не стоит воспринимать прокурора Дашкову, как женщину – она противник! И сейчас она стояла напротив, изящная, сексуальная, а глаза у неё были, что стылый, серый лед. Наверное, будь у неё пистолет в руках – пуля бы незамедлительно полетела ему в грудь.

Чайник, на который никто не обращал внимания, истерично свистел. А Игнат не собирался дожидаться, чтобы его выставили отсюда – он уйдет сам, он и так слишком много своего драгоценного времени посвятил этим девицам… посвятил ей.

         Они стояли друг напротив друга молча, оба опасаясь выдать свой гнев, и только обменивались яростными взглядами. Электрической птичкой прозвенел дверной звонок.

Уставшая от стычек Катя, уже сама пожалевшая о своей затее, бросилась в коридор открывать. Раздались громкие голоса – тетушка удивлялась, что встречает их не хозяйка. А Элина схватила корзинку с апельсинами, явно затем, чтобы просто чем-то занять руки.

- Пожалуй, я пойду, - сухо и очень ровно сказал Игнат.

Дашкова тряхнула светлыми волосами и мрачно ответила:

- Поздно. Добро пожаловать, господин Краснопольский, на семейный ужин.

Игнат только вздохнул и аккуратно выключил осипший чайник.

***

         Элина никогда не участвовала в подобном фарсе, а она знала толк в фарсах, ведь была прокурором не один год – иные судебные заседания похлеще всякого цирка. Но происходящее сегодня не вписывалось ни в какие рамки. Вокруг круглого стола заседали очень недовольная матушка потенциального жениха, сам жених, удивленная тетушка, несказанно спокойная Катерина и Элина с Краснопольским. Последний был явно здесь лишний, однако абсолютно не выглядел смущенным: то ли его вообще невозможно было вывести из равновесия, то ли так искусно он умел скрывать свои эмоции.

         Пирог аппетитно пах. Чашки тихонько позвякивали, разбивая напряженную тишину. Элина чувствовала себя крайне глупо. Тетя Таня явно пыталась понять, зачем племяннице понадобилось приглашать на сие милое мероприятие подругу и этого мужика с тяжелым взглядом. Клеопатра забралась на подоконник и крайне неодобрительно взирала на происходящее, помахивая пушистым хвостом.

- Молодой человек, позвольте спросить, а кем вы приходитесь хозяйке дома? – процедила матушка жениха, обращаясь к Игнату.

Глава 7

       Утреннее солнце было возмутительно радостным и буквально растекалось по городу своими лучами, ослепляя автомобилистов. Кофе в гостинице оказался на редкость мерзким, и Игнату пришлось закинуться таблеткой от желудка. Кровать была слишком мягкой, напор воды в душе слабым, полотенце не достаточно белым, а сам Краснопольский очень и очень злым.

         Вчера Дашкова страшно взбесила его – она оказалась стервой, почище любой Светочки или Анжелики! Она вообще оказалась игроком принципиально иного уровня. Краснопольский полагал, что на поле межличностных отношений прямолинейную и в чем-то наивную прокуроршу ему не составит труда обыграть. Это не процесс – тут кодексы и судебные прецеденты не помогут. Вышло же, что в итоге этот раунд остался за Дашковой… Ну он не последний, не последний, рано радуетесь! Игнат резко повернул, агрессивно подрезал какую-то желтую кокетливую машинку и виртуозно нырнул на последнее парковочное место перед судом.

         Игнат думал обыграть её – конечно, дело было только в этом – увидеть растерянность на отстраненно-строгом лице, увидеть живые чувства… Дашкова в своём бесстыдно-облегающем платье, распустившая строгий пучок светлых волос, была очень хороша. А эти нелепые, дурацкие шлепки, что она спешно обула, выходя во двор его провожать – ни одна из его барышень, во всяком случае, нынешних, не напялила бы шлепки под вечерний наряд, даже чтобы выбежать на секундочку. Игнат вспомнил, как в прошлый отдых на море, его девушка очень медленно, странными рывками двигалась вдоль моря, потому что шпильки утопали в песке – он тогда здорово поржал. А Дашкова без каблуков вдруг оказалась очень маленькой, светленькой и трогательной – вот Игнат и брякнул про этот поцелуй, глядя сверху вниз её скуластое лицо, на чувственные, накрашенные алой помадой губы, только глаза её всё равно отливали серой сталью. И ему почему-то вдруг стало важно увидеть, как плавится стылый лед в этих глазах.

         Краснопольский был в бешенстве, но одновременно его захлестывал лихой азарт. Еще посмотрим, кто кого! И тут он вспомнил слова, что Света (он уже и перестал думать о ней) бросила ему во время последней ссоры: «Да кто же тебя выдержит? Только такая же ненормальная, как и ты сам!»

***

         Игнат быстро скользил взглядом по лицам кандидатов в присяжные: мужские и женские, молодые и пожилые, рассеянные, серьезные, доброжелательные и презрительные. Кто-то явно скучал, а кто-то был крайне недоволен тем, что пришлось отдавать гражданский долг. Игнат перебирал их, как карты – дамы, короли, тузы и всякая мелочь, вроде шестерок и семерок… да вот незадача, неизвестно, что в этой игре козыри.

       Судья звучно зачитал права. Стороны оживились и принялись забрасывать кандидатов вопросами. Дашкова была холодно-любезна. Краснопольский то прикидывался весельчаком и своим парнем, то упорно продавливал, но в итоге так и не выискал причины для мотивированного отвода, хотя рыскал, как голодная ищейка.

         Тяжеловесный главврач шумно сопел в усы, словно большой морж. Ярко пылали рыжим волосы довольно известной в этом провинциальном городке журналистки. Она явно была лидером и явно жаждала сенсации, которой мог стать внезапно оправдательный приговор, и пусть ей вряд ли бы позволили об этом писать, как заинтересованной, но уж коллегам-то идейку подкинет, как пить дать. Сами коллеги – фотограф с грустными глазами голодного философа и очень юный корреспондент – уже целый час протирали жилистыми задами неудобные деревянные лавки зала суда. В мыслях Игнат поставил на журналистку – именно её скорее всего вычеркнет[1] из списка Дашкова. В противном случае журналистку за уверенность и инициативность присяжные вполне могут избрать на роль старшины.

          А следователь, чудовищно-широко распахнув рот, сладко зевнул и явно поудобнее устроился на скамейке, чтобы вздремнуть – разве что кителем не укрылся.

         Сам Краснопольский так и не решил, кого вычеркивать ему. Его очень напрягала хлопотливая мать семейства – она, конечно, будет на стороне погибшей жены, однако… тут можно было сыграть на отвращении и страхе любой матери подростков перед наркотиками. И вместо опасного противника получить сильного союзника. Не лучше ли потратить отвод на молодую, самоуверенную девицу, строящую из себя интеллектуалку – она скорее всего будет против подсудимого просто из принципа.

           Следователь зевнул еще раз и практически уронил сонную голову на плечо судебному приставу – приставу это совсем не понравилось и он раздраженным шепотом явно обматерил своего дремлющего соседа. Но судья был самую малость глуховат и ругани не услышал.

      А над списком уже склонилась прокурор. Следователь вяло зевал и присяжными не интересовался. Глаза Дашковой вдруг сверкнули, как у кошки, которая заметила мышь. Список отправился к судье, и Краснопольский мысленно порадовался, что у него есть преимущество узнать, кого убрала сторона обвинения. Однако Дашкова оставила журналистку и убрала застенчивого мужчину в очках. Неожиданно! Краснопольский впился глазами в бывшего кандидата, пытаясь просчитать. Но потом быстро переключился на список. Игнат вздохнул и оставил мать семейства в списке – попробуем рискнуть. Ему всегда удавались пламенные речи: «Наркотики - дьявол, разрушивший любовь и семью!» Рыдать будут все. И Игнат решительно вычеркнул девицу.