Экспонат

Вероника нашла её в сумерках, в склепе из битого стекла и пластика, который когда-то был сетевой кофейней. Девочка, лет четырнадцати, с лицом, вымазанным сажей и слезами, сжимала в руках потрёпанного плюшевого зайца. Её звали Катя. И она верила, что её ищут родители. Эта вера была хрупким щитом, но Ника понимала, что щит скоро рухнет.

Они опоздали. Это было ясно с первой минуты совместного бега. Солнце уже не просто садилось - оно было пролито на горизонте, как опрокинутая банка с краской. Тени от руин стали непроницаемо чёрными, жирными, будто это не отсутствие света, а некая субстанция.

- Бежим, не оглядывайся! - Ника тащила Катю за руку, её пальцы впивались в тонкое запястье девочки.

- Я боюсь, - всхлипывала та, спотыкаясь. Её дыхание было громким, неровным, кричащим в наступающей тишине.

Это и привлекло ИХ.

Сначала это были просто ошибки периферийного зрения. Мелькания в разбитых витринах. Затем тени начали двигаться не в такт с ними. Из переулка напротив выползла и застыла на асфальте лужа тьмы, которая пульсировала раз в десять секунд, как чёрное сердце.

- Не смотри! Беги!

Но Катя оглянулась. Увидела, как из той лужи вытянулась длинная, тонкая, слишком гибкая рука и легла ладонью на асфальт. Девочка вскрикнула. Настоящим, детским, полным ужаса криком. И этого было достаточно.

Из-за угла выплеснулось нечто, напоминающее стаю сплетённых между собой собак, но сделанных из густого мрака и рваного металла. Оно захлестнуло Катю, как волна. Не было ни рычания, ни звука когтей. Только тихий, влажный хруст и резко оборвавшийся стон. Вероника замерла, инстинкт кричал бежать, но ноги стали ватными. Она наблюдала, как тёмная масса отползла, оставив на земле лишь смятого плюшевого зайца, быстро темнеющего от пропитавшей его жидкости.

И тогда Ника осталась одна. В полной, всепоглощающей тишине, нарушаемой только бешеным стуком её сердца в ушах. Она нарушила Первое и Второе Правило. Она двигалась, и она привлекла внимание.

* * *

Вероника подскочила в кровати в холодном поту. Жуткие кошмары продолжались уже не первую неделю. В отвратительном настроении от приснившегося, она умылась, выпила кофе и отправилась в институт.

- Ты чего сегодня такая «мятая»? – подруга никогда не отличалась воспитанностью и всегда говорила всё как есть.

Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, Вероника пожалилась Ирке. Рассказала ей о ночных кошмарах и бессонных ночах.

- Ты снотворное не пробовала принимать? – Ирка была невозмутима. – Прими на ночь таблеточку, хоть выспишься, как человек. А то выглядишь, как будто неделю «за воротник заливала».

- Ира. Я боюсь.

- Чего тут бояться. Способ проверенный. Я и сама пробовала, когда у меня бессонница была.

- Ты не поняла. Я не боюсь таблетки принимать. Я боюсь не проснуться. Боюсь навсегда остаться там. В том кошмаре.

- Дура ты, Ника. У тебя кошмары от переутомления.

Так, за разговором, они вошли в аудиторию сели на свои места. Достали тетради, ручки и приготовились слушать лекцию.

Голос преподавателя был монотонным и убаюкивающим. Несколько раз Вероника ловила себя на том, что глаза закрываются, а она этого даже не замечает.

* * *

Свет единственного уцелевшего фонаря в конце улицы дрожал. И в этом дрожащем свете тень от разрушенной колонны отделилась от своей основы. Она не поползла по земле. Она встала. Это была не фигура, а скорее дыра в реальности, очертаниями лишь отдалённо напоминающая человека. Ника почувствовала, как разум скользит в пропасть паники. Не шевелись. Не шевелись. Не шевелись.

Сущность сделала шаг в её сторону. И перестала быть тенью.

Замереть. Не дышать. Пусть лёд прорастет по венам и скрепит веки - лишь бы он прошел мимо. Это был закон. Единственный и абсурдный. Но… он остановился. Тень качнулась, потекла - и обрела форму. Не чудовищную, а человеческую. И от этого стало в тысячу раз страшнее. Потому что в глазах у этого мужчины она увидела не голод. Ника увидела интерес. И поняла: физическая смерть - это то, чего она боялась и о чем она молилась все эти недели бега в темноте. То, что ждет её теперь, будет намного, намного дольше.

Он медленно, с невозмутимым любопытством хищника, обошёл её кругом. Его дыхания не было слышно, но Ника чувствовала ледяное дуновение, идущее от него, проходящее сквозь куртку и кожу прямо к душе. Он изучал её. Искал слабые места не в теле, а в психике. Страхи, на которых можно сыграть.

Высокий, в безупречно чистом, но старомодном костюме. Лицо у него было приятное, даже красивое, но абсолютно лишённое настоящей эмоции. Он улыбнулся. Это была не улыбка радости или злобы. Это была улыбка учёного, нашедшего идеальный образец.

- Ты опоздала, - произнёс он. Голос был бархатистым, спокойным, и от этого - ещё более чудовищным. - Но не беспокойся. У нас для тебя найдётся место.

Он сделал лёгкий, почти небрежный жест рукой. И тьма вокруг Ники сгустилась, стала вязкой, как смола. Она попыталась отшатнуться - и не смогла. Воздух превратился в стену. Её подняло с земли, обволокло невидимыми щупальцами холода, тумана и полной беспомощности.

* * *

- Ты ещё захрапи на лекции!

Ощутимый удар локтем в бок привёл Веронику в чувство. На лбу выступила испарина от ужаса, в который она только что погружалась. Капелька холодного пота стекала по спине. Её всю трясло, как будто девушка сильно замёрзла.

- Ну, ну. Ты чего? – Ирка провела рукой по голове Ники. – Всё, всё. Успокойся, ты уже не спишь. – Подруга приобняла и погладила её по руке.

Звонок известил об окончании лекции. Ирина затащила Нику в туалет.

- Умойся, освежись холодной водой. Тебе надо прийти в норму. Не дело на занятиях спать. Диплом на носу, расслабляться не стоит. Расскажи мне подробнее, что с тобой происходит.

Вероника умылась и, вытираясь салфетками, села на подоконник. Грустным взглядом стала смотреть в окно, собираясь с мыслями.