Экстаз для ангела. Том 1

Пролог

Комната пахла ладаном и тишиной. Не той, пустой, а густой, напряженной, как натянутая струна. Я стояла перед Наставницами, стараясь дышать ровно, чувствуя, как непривычно тяжело движется грудная клетка. Воздух был холодным на вдохе. Это было мое первое дыхание.

Их было пятеро. Они сидели на каменных скамьях, полукругом. Серафимы. Те, кто возвращался. Их красота была неоспоримой и пугающей - идеальные черты, но в глазах стояла глубина, которой не было у нас, Учениц. Несколько пар этих глаз смотрели на меня без осуждения, но и без тепла. С холодным, клиническим интересом.

- Арина, ученица седьмого круга, - прозвучал голос Веры, моей наставницы. Она стояла рядом, ее рука, теплая и очень реальная, лежала на моем плече. Это был якорь. - Обучение завершено. Показатели чистоты и устойчивости к эманациям плоти - максимальные.

- Максимальные в стерильных условиях, - поправила низкий, чуть хрипловатый голос. Это была Лира. Ее серебристые волосы были коротко острижены, а на шее, чуть выше ворота темного платья, виднелся тонкий шрам, похожий на след от ожога. - Теория и практика в чужой шкуре - разные вещи.

Я кивнула, чувствуя, как напряглись мышцы шеи. Простой жест, требующий усилия.

- Цель? - спросила другая, Мелания. Она играла распущенной темной прядью волос, и ее движения были медленными, усталыми. Взгляд скользнул по моей новой форме - молодой, хрупкой девушки в простом синем платье. - Стандартная разведка и нейтрализация угроз?

- Нейтрализация источника угрозы, - уточнила Вера. Ее пальцы слегка сжали мое плечо. - Король местной иерархии демонов. Каин. Он слишком укоренился, стал ядром. Его устранение расшатает всю сеть.

В комнате повисла тишина. Лира усмехнулась, но в звуке не было веселья.

- Каин. Он любит новеньких. Считает их… свежим мясом. - Она встала и подошла ко мне. Ее движения были бесшумными, как у кошки. Она обошла меня кругом, оценивающе. - Твое тело. Восемнадцать лет. Девственность?

Жар ударил мне в лицо. Это был чисто физиологический ответ, я знала теорию, но ощутить это - унизительно и странно.

- Да, - выдавила я.

- Хорошо. И плохо. Чистота притягивает его, как мед. Но и разжечь будет сложнее. Он любит, когда есть что разжигать. - Лира остановилась передо мной. Ее глаза были цвета старого льда. - Ты знаешь, как они борются?

- Через развращение плоти, - автоматически ответила я. - Они ищут слабости, усиливают желания, чтобы…

- Чтобы мы почувствовали себя живыми, - перебила Мелания. Она откинулась на спинку скамьи, и ее взгляд стал отстраненным. - Они не заставляют. Они предлагают. И тело… оно откликается. Оно создано для отклика. Первый поцелуй, Арина. Первое прикосновение мужских рук к коже, которая никогда не знала прикосновений. Первая тяжесть чужого желания у себя на бедрах. Это не грех. Это физика. Химия. И они - мастера по этой химии.

Ее слова висели в воздухе, обретая плотность. Я вдруг осознала каждый сантиметр своей новой кожи: грубоватую ткань платья на плечах, прохладу пола под босыми ногами, даже легкое движение волос по спине.

- Многие из нас прошли через это, - тихо сказала третья ангелица, которую я не знала. Ее лицо было нежным, а взгляд - бесконечно уставшим. - Чтобы втереться в доверие, чтобы получить информацию… или просто потому, что не удержались. Плоть помнит наслаждение. Даже когда дух кричит.

Вера сняла руку с моего плеча. - Арина сильна. Ее воля…

- Ее воля еще не встречалась с гормонами, - жестко оборвала Лира. Она протянула руку и положила ладонь мне на грудь, чуть выше сердца. Ее прикосновение было обжигающим. - Сердце бьется. Часто. Ты боишься?

- Да, - прошептала я.

- И должна бояться. Страх - это инстинкт. Но когда они коснутся тебя, страха не будет. Будет любопытство. А потом - жажда. - Лира наклонилась ближе, и я почувствовала легкий, терпкий запах ее кожи. - Я провалила свое первое задание. Он был владельцем ночного клуба. Пару часов, пара коктейлей, его пальцы на моей талии под музыку… и я забыла, кто я. Я хотела только, чтобы его руки обнимали меня дальше. Проснулась я в его постели, с полным осознанием провала и вкусом его спермы на губах. Задание было сорвано. Мой наставник был возвращен в Источник.

Она отдернула руку, как от огня.

- Ты будешь жить в человеческой семье. Будь милой, будь тихой. Ищи связи. Каин любит появляться там, где собираются его творения - успешные, красивые, источающие уверенность. Он будет искать тебя. Чувствовать чистоту. И когда он найдет… - Лира отвернулась. - Помни, зачем ты там. Каждое прикосновение, каждый вздох - это инструмент. Не позволяй инструменту овладеть тобой.

Вера снова коснулась меня, уже ведя к центру комнаты, где на полу был выложен сложный круг из светящихся линий.

- Материализация закончена. Телепортация в точку внедрения через три импульса, - ее голос вновь стал официальным, сметая личные истории, как пыль. - Семья ждет свою «дочку Ангелину». Это твое земное имя. Ты получишь инструкции по каналу связи, когда очнешься. Удачи, сестра.

Она отступила. Свет от круга стал ярким, заливая все вокруг, выжигая детали. Последнее, что я увидела, - взгляды серафим. Вера - строгий. Лира - предостерегающий. Мелания - почти сочувствующий.

---

Тепло сменилось ледяным ветром, врывающимся в легкие. Я упала на колени, ощутив резкую боль от удара о твердый асфальт перед воротами загородного дома. Рядом со мной плюхнулся чемодан с вещами.

В ноздри ударили запахи: гниющие овощи из мусорного бака, чужая жареная пища из открытого окна, влажный бетон. Где-то гремела музыка. Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это была боль. Настоящая. Моя.

Из тренировочного тела на полигоне Небес я впервые оказалась в настоящем человеческом мире. Ангел, упавший на землю, чтобы спасти людей от демонов.

Я подняла голову. Воротам дома открылись. Передо мной стояла красивая женщина лет 45, с полотенцем в руках и тревогой в глазах.

Глава 1. Школа

Проснулась я утром от резкого, пронзительного звука. Мое тело вздрогнуло на кровати, сердце забилось где-то в горле. Я лежала неподвижно, пока сознание не идентифицировало шум: будильник в смартфоне, оставленном на тумбочке. Я потянулась к нему, движения были скованными, неловкими. Палец нажал на экран, и тишина обрушилась обратно, став почти осязаемой.

Я сидела на кровати, прислушиваясь. Дом просыпался. Где-то внизу звенела посуда, пахло кофе - запах горький, возбуждающий, проникающий даже сюда, на второй этаж. Я встала и подошла к окну. За ним расстилался ухоженный сад, за ним - лесополоса. Дом был не дворцом, но просторным и светлым. У нас была ухоженная территория, огражденная простым забором.

Одежда, которую мне приготовили, лежала на стуле: джинсы, мягкая белая футболка, простой серый кардиган. Каждая ткань ощущалась по-новому. Джинсы были жесткими, стягивали бедра и колени. Футболка - воздушной и легкой. Я надела все это, ковыряясь с молнией и пуговицами, чувствуя себя нелепым манекеном.

Когда я спустилась вниз, на кухне уже царило утро. Мама, Ирина Викторовна, разливала по чашкам свежесваренный кофе. Отец, Дмитрий Сергеевич, читал новости на планшете, нахмурив брови.

- Доброе утро, солнышко, - мама одарила меня лучезарной улыбкой. - Выспалась? Кофе? Или чай? Ты же в Штатах, наверное, на кофе подсела.

- Да, кофе, пожалуйста, - осторожно сказала я, садясь на стул. Мой голос прозвучал хрипловато от сна. – Не могу без него, там все пьют кофе.

Она поставила передо мной чашку с темной ароматной жидкостью. Рядом лежали ложка, сахарница, маленький кувшинчик со сливками. Я наблюдала, как отец бездумно кладет в свою чашку два куска сахара, размешивает. Я повторила движение. Ложка звякнула о фарфор, звук показался мне оглушительно громким. Я поднесла чашку к губам. Горечь ударила в язык, но следом, смешавшись со сладостью и жирноватой сливочностью, превратилась в сложный, глубокий и приятный вкус. Я сделала еще глоток, уже осознанно, и почувствовала, как по телу разливается тепло, а мозг проясняется.

- Кирилл, завтракать! - крикнула мама в сторону лестницы.

Через минуту брат спустился. Он был в школьной форме, темные волосы влажные от утреннего душа. Его взгляд скользнул по мне, задержался на моих руках, обхвативших чашку, и быстро отвелся.

- Привет, - пробормотал он, плюхнусь на стул напротив и уткнувшись в тарелку с омлетом.

- Ангелина, сегодня тебе нужно будет съездить в школу, заново познакомиться с директором и классным руководителем, - сказал отец, откладывая планшет. - тебя долго не было, ты уж наверное и не помнишь никого. Василий тебя отвезет.

Василий. Помощник, водитель, «человек на побегушках». Часть легенды о благополучной семье.

- Хорошо, папа, - кивнула я. - А… какой у меня будет класс? Я совсем забыла, как тут система.

- Одиннадцатый «Б», гуманитарный, - ответила мама, ставя передо мной тарелку с омлетом и поджаренным хлебом. - Хотя математику в Штатах, наверное, подтянули, да?

Я сделала вид, что занята едой. Омлет был воздушным, соленым, с расплавленным сыром. Каждый укус был открытием. Я жевала медленно, сконцентрировавшись, и от этого, наверное, выглядела задумчивой.

- Система почти не отличается, - сказал Кирилл, не глядя на меня. - Только домашку больше задают. И ЕГЭ всех пугают.

- У нас лучшие математики и программисты, - с гордостью пояснил отец. - И ты давай не подводи, Кирюха. Чтобы стал крутым айтишником.

Брат фыркнул. Потом он снова посмотрел на меня, и его взгляд упал мне на губы, на крошечную крошку хлеба, которую я, чувствуя, смахнула кончиком языка. Он резко покраснел и впился взглядом в свою тарелку.

- Не переживай, успеешь влиться, - сказала мама, ободряюще трогая мою руку. Ее прикосновение было быстрым, теплым. - Сначала будет странно, конечно. У нас тут и трамваи другие, и хлеб по-другому пахнет, и люди… Ну, ты поймешь.

- Да, я уже… чувствую разницу, - сказала я правдиво, отодвигая пустую тарелку. Я взяла свою чашку, но сделала это слишком резко. Остатки кофе плеснулись через край, оставив темную каплю на светлой скатерти.

- Ой!

- Ничего страшного, - мама уже тянулась за салфеткой. - Совсем отвыкла от фарфора, американка. Там, поди, все в бумажных стаканчиках?

- Да, - солгала я, сгорая от внутреннего стыда за свою неуклюжесть. - Почти все.

- Василий уже ждет у гаража, - сказал отец, взглянув на часы. - Поезжай, познакомься. И не робей. Ты в своей школе.

Я вышла из-за стола. Кирилл встал следом.

- Меня тоже возьмешь? - спросил он, натягивая куртку. Его голос звучал неестественно громко.

- Конечно, - сказала я.

Мы вышли через парадную. У отдельного гаража стоял темный внедорожник, а рядом - мужчина лет сорока в аккуратной куртке, Василий. Он кивнул нам, открыл заднюю дверь.

- Доброе утро, Ангелина Дмитриевна. Кирилл Дмитриевич.

Я села в салон. Кожа сидений пахла чистотой и каким-то химическим ароматизатором. Кирилл сел рядом, но прижался к своему окну, оставив между нами почти метр пространства. Он смотрел в телефон, но я чувствовала его внимание, тяжелое и сконцентрированное, как физическое давление.

Машина тронулась, выехала за ворота. Я смотрела в окно на проплывающие дома, деревья, людей на остановках. Это был их мир. Мое поле битвы. А рядом сидел мальчик, мой «брат», который дышал неровно и чье тело, вопреки его воле и искусственным воспоминаниям, реагировало на близость чужой, но формально родственной, женской плоти. Это была первая, самая простая ловушка этого мира. И даже не демоническая. Просто человеческая.

Школа оказалась большим кирпичным зданием с высокими окнами, видом больше напоминавшим старый институт, чем типичное учебное заведение. Василий, приоткрыв мне дверцу, сказал, что будет ждать на парковке. Я взяла простой рюкзак с несколькими тетрадями внутри - реквизит - и направилась к главному входу, чувствуя, как на мне задерживаются взгляды других учеников. Я была новым лицом, а в такой школе, где все друг друга знали если не с детского сада, то с младших классов, это было событием.