Экзекутор

Объявление

Вакансия:

Требуется сотрудник в районе 20-25 лет, с опытом работы от 8 лет, со знаниями пяти иностранных языков, один из которых мертвый, с навыками эффективных продаж никому не нужных вещей, кандидатской степенью по алхимии, опыту в охоте на вампиров и экзорцизме, готовый работать за еду по 12 часов в сутки без выходных в сраном офисе на окраине города.

– Чёрт.

– Я бы воздержался, рядом же батюшка.

– Я…Я просто никак не… Вы серьезно?

– Ява, кажется этот человек серьезно.

– Я серьезно!

В сером офисе на окраине Нового Петербурга сидело четверо. Один преспокойно занимался своими обыденными обязанностями, его голова ни на секунду не поднималась. Все вокруг воспринималось для него суетой. Трое остальных сидели за самым просторным столом в офисе. И двое из них недоверчиво смотрели на третьего. Не обделенная от природы привлекательностью девушка, чьи манеры эту привлекательность сводили к оценке ниже заданной, косилась одним глазом на монитор планшета, вторым на человека напротив. На лице играли смущение и легкая эйфория. Она не ожидала, что её выходка окажется продуктивной. Рядом с ней с мрачным лицом сидел человек в немодном черном одеянии. И то, что на нем было надето не напоминало не пиджак не плащ, а что-то более мешковатое. Взгляд сосредоточенный, а пальцы с неостриженными с утра ногтями скребли по уже потертой бумаге «зеленой» газеты. Среди вакансий для найма была одна подчеркнутая тремя ровными резкими линиями. Крест, очертания которого выпирали на легкой ткани мантии, выдавал в серьезном человеке церковного служителя. А напротив их молодой человек лет до 25, который принес эту газету и всерьез утверждал, что соответствует всему.

– Где изучали языки?

– Где был, там и изучал.

– Японский?

– Удовлетворительно. Но времени прошло…

– Навыки продаж? Серьезно.

– Неординарные.

– Неважно. Обучались алхимии?

– Диплом.

– Что простите.

– Диплом со степенью.

– Вы серьезно.

– Да, вполне. Можете созвать комиссию, для подтверждения моих знаний и степени.

– А где учились экзорцизму и борьбе с нечистой силой?

– На практике. С отрочества путешествую по миру с отцом.

– Черт дери. Епископ, Вы окончили допрос?

– Я бы все же попросил, не рядом с батюшкой.

– Как Вы относитесь к церкви?

– Главное, чтобы не касалась меня сверхмеры. А так вполне удовлетворимо.

Епископ вздохнул:

– Ну-с. На безрыбье… Ява, оформишь его и пришлешь досье мне.

Молодой человек развернулся на стуле, поворачиваясь вслед уходящему священнослужителю:

– Прощайте, Ваше Святейшество.

– Преосвященство, – поправил епископ, уходя.

После ухода Его Преосвященства человек, незаметно сидящий в углу, поднял голову. Он впервые осматривал нового сотрудника в их офисе. И по первому впечатлению, которому привык доверять, он понял, что этот на этой работе останется, и они с ним сработаются. Что нельзя сказать о девушке, это было не сильно заметно, но не для него. При незнакомце Ява стала колючей и чужой. Как дикобраз среагировала на опасность. И поскольку Епископ ушел, не введя нового сотрудника в курс дела, то значит, Его Преосвященство и этот человек поняли друг друга и их работу. Но краткий инструктаж для приличий провести было необходимо.

– Меня звать Байсик.

Молодой человек, что неторопливо вертел по сторонам головой, осматривая новое место работы, тоже впервые начал осматривать собеседника. Достаточно сильный физически африканец, но не слишком большой и тёмный. Приятного цвета. Чего сам молодой человек не мог сказать о своем бледном нездоровом цвете кожи.

– Март Эйлович. – в голосе пропала язвительность и острота. Человек, назвавшийся Байсиком, понял, что это хороший человек, но слишком незрелый.

– Феллес.

По механическим клавишам заклацали резвые и точные пальчики девушки. Она уже искала информацию про Феллеса Марта Эйловича. И совершено ничего, человека будто не существовало вовсе. Даже записи о рождении и гражданстве. Это могло значить то, что он из Европы и не прошел регистрацию в единую базу данных после краша серверов. После «Райденского цунами» это возможно.

– Вы охотились на нечисть и твари? Здесь такая же работа.

– Да, я понял.

– Экзекутор – твоя должность, служитель церкви. Задания дает Его Преосвященство. Когда заданий нет, мы работаем сами по себе. Все задания выполняем по своему усмотрению. Но аккуратно.

Суккуб по имени Мишки

– Попы разорятся на пожертвования. – сказал Бедный, малоподвижными пальцами стараясь прикурить сигарету. С третьей попытки ему это удалось. – Не куришь?

– Нет, – ответил Март Эйлович, весь перемазанный в саже.

– Но всегда с огоньком. Садись в машину, пока она ждет.

Феллес сел в автомобиль. У робота-водителя был плюс, он не стал давить тапку после взрыва в храме. Старший экзекутор зажал сигарету в зубах, послушал ворчание старушки и попросил её дойти со своими жалобами до собора. Старушка поспешила по улице, перебирая мелкими старушечьими шажками и оборачиваясь, чтобы проклясть экзекутора. А он обернулся к автомобилю, обтёр плащ, открыл дверь автомобиля, чертыхнулся и отвернулся выкинуть сигарету. Иначе система автопилота выдала бы штраф за курение в салоне.

– Что за дерьмо играет?

«New Moon On Monday – Duran Duran» – выдал автопилот.

– Оставь! – сказал Феллес. Он сам попросил систему поставить что-нибудь из ретро. Система выдала много композиций, он остановился на группе Дюран Дюран.

«Цель маршрута?» – спросил автопилот.

Бедный быстро протораторил, около станции метро Достоевская. Такси тронулось и понесло их на Кузнечную улицу.

– Тебе придется сменить куртку.

Март Эйлович взглянул на свой внешний вид. Истертые черные джинсы, прожженная и дранная коричневая куртка, сгоревшие рукава и разбитые костяшки. Кто знал, что газ, который вонял в воздухе взрывоопасен.

Дома на Кузнечной, как строй солдат по ровной линии. Весь Петербург строгий, как полк на площади.

Старший экзекутор, не церемонясь, пнул несколько раз по двери, схватился за ручку и силой попытался открыть, расшатывая дверь. Она раздавала металлический характерный стук. Март Эйлович молча стоял рядом, оттирая от зажигалки нагар. Посеребренный металлический корпус стал серо-угольным.

Раздалось два шуршащих поворота и дверь с писком открылась. В проёме появилась слишком круглая голова на сухом теле. Внешне похож на киргиза.

– Васюткин, мать твою. – сходу начал Бедный. Феллес увидел, как волосы на его затылке дернулись от неожиданности.

– Господин экзекутор, какого хера?

Бедный втащил его в приподвальный угол, половина лица господина Васюткина скрылось в тени и исчезло.

– Ты пришел к Брейнцу, – скрипя зубами, прошептал Васюткин.

– А нашел тебя. – Старший экзекутор схватил его за шиворот и повел к открытой двери на первом этаже, к самой близкой к выходу и самой маленькой квартирке.

– Закрой дверь, – приказал он Феллесу.

Квартира Васюткина схожа на свининой хлев. Рассыпанные по полу высохшие отварные макароны. Двенадцать старых приставок, пиратские денди, Сега Мега драйв и самая первая плэйстешн. Все неаккуратно валялось под старым автоматом, на котором вверху стоял телевизор Электрон. Кто так высоко ставит телик, задумался Феллес. В денди стоял картридж "...le city", даже по истертой этикетке несложно узнать игру. Феллес дёрнул выключатель телевизора, он слегка моргнул и начал нагреваться. Ему казалось, что даже такой раритет как Электрон должен работать быстрее.

– Черт, Бедный. Я хер знает, он свалил, оставил лавочку мне. Сам не в восторге.

– Блядство, – вышипел он, – Просто дай мне партбилет в Манящую розу.

– Это бордель? – поинтересовался Март Эйлович, впервые подав голос.

– Нет, – строго ответил Бедный, морщинистое лицо побелело от напряжения. Он не любил, когда ему мешали, – Прекращай играть, подбери одёжку в шкафу, у него есть прорезиненные плащи.

– Угу, – пробубнил Феллес. Выключил телевизор, руки после джойстика были не только в саже, но и жирные. Он носом и подошёл к тому месту, которое должно быть кухней. По крайней мере, водопровод здесь обычный, Март Эйлович умылся и стал выбирать одежду. Плащи, серые, черные, один бежевый. Много кожаных курток, пару брюк, все, чтобы быстро одеться не очень приметно. Феллес выбрал бежевый плащ, и тот как мантия повис на нем до самого пола.

– Там был он, спроси у Мишки.

– Мишки? – возмутился Старший экзекутор, а потом тихо разочаровано, – О, дерьмо.

Март Эйлович расплатился с господином Васюткиным деньгами, что дала ему Яви. Плащ был мешковатый для него, не подходил по ширине. Он постоянно поправлял его в подвернутых рукавах, поднимал полы к ремню. Он чувствовал себя ужасно нелепо. А Старший экзекутор возмущался, что ему целый день придется провести в такси, церковь разорится на них двоих.

Автопилот тронулся и увозил их на юг, в Новый Петербург. И если Санкт-Петербург сверху похож на развернутую на поле дивизию солдат, то Новый Петербург это строгий строй техники, часть которых скрыта листвой. После Райденского Цунами эта часть города преобразилась и расстроилась, подобно новому саду.

Автомобиль уже въехал на шоссе, покрытое мелкими городскими машинками для рабочих. Местные жители уничижительно называли их «маечки». Все из-за их миниатюрности, простоты и эргономичности. Компания производитель МАК, "Маленькая автомобильная компания" полностью снабжала город подобными «маечками». Многие семьи оставляют свои мощные большие машины на дешёвых пригородных крытых стоянках и пользуются мелкими автомобилями, что дешевле, чем оплачивать налог на городской транспорт. В исторический город этот транспорт редко заезжали. Не их среда обитания, где узкие дороги и широкие тратуары.

Долговязый Джон

Глупо было оставлять её одну? Глупо, но ему не было до неё дела. А проблемы Антон Бедный по её словам наживет себе сам еще до того, как она доползет до кого-нибудь. Поэтому Март Эйлович неспешно шел по коридору в сторону джазовой музыки. Он ждал увидеть развратное, но культурное общество. Какие бы слухи не ходили о сообществе тварей, оно оставалось сообществом, с правилами, нормами, табу. И он нашел настоящее светское общество со своими правилами, этикетом, манерами и вкусами. Но при этом это место оставалось клубом для тварей. Кругом специфические запахи, в том числе крови, многие танцуют под живой джаз, многие выглядят как рисованные уроды, но при этом одеты в мантии или пиджаки. Приличия соблюдены. Девушек и женщин в крайне откровенных нарядах было достаточно, но ничто не нарушало светских норм. Феллес никогда не был в ночных клубах людей, но сомневался, что есть клубы людей более порядочные, чем этот.

Бар был круглый, обслуживали всего два бармена. И кажется, этого вполне хватало. Руки закрыли их нагрудные карманы, оттуда выглядывали платки алого цвета. Алый на белом смокинге. Полная эстетика.

Феллес взглянул на это и на свой плащ. Он явно не вписывался в этот вечер. Но при всем этом для него было много вариантов к кому подойти. Он сразу отметил про себя группку вампиров с густой венозной кровью в бокалах. Гурманы. Несколько оживших мертвецов, им приходится хуже всего, они когда то были живыми. Павшие ангелы, либо самые приятные существа на земле, либо самые ужасные. Но в любом случае общение с ними ему казалось интересным, он их раньше так близко не видел, только по слухам. Но сейчас они не стали такой диковинной редкостью, стали замечать все больше случаев низложения с ангельских постов. Оттого в воздухе стояло напряжение, на своде мироздания что-то зреет. Оборотней не было вокруг, странно для Марта Эйловича, его самый любимый контингент, всегда знал, как правильно с ними общаться.

– Романтично! – Март Эйлович отошел в сторону, в угол, где стояло пианино и играли джаз. А посередине напротив бара в пляс пускались пары. Мужчина, явно маскирующаяся тварь с большими крыльями и кривой мордой, горгулья или упырь, видно по неуклюжей мимике и летящей походке тучного тела. У таких к вечеру дня человеческой жизни ужасно болят ноги, но в схватку с ними лучше не вступать. Однажды Феллесу уже прилетело ногой от горгульи. Он не мог подняться минуты четыре и думал, что не доживет до совершеннолетия. Но вот пару эту чудовищу составляла настоящая красавица, белка-насмешница. Прекрасное несерьезное творение с нелепой историей. Это фурри. Потомки дриад, что отказались признать свое исчезновение, как природное движение, надсмеялись над кодексом дриад и нормами природы. Они покинули свои умирающие великие деревья и принялись совокупляться со зверьем себе на утеху и продолжение популяции. Как итог получились белки-насмешницы, женщины-фурри с дикой страстью, природной красотой и спортивной фигурой. И они не прочь развлекаться с людьми. Животные. Кто пытался понять их суть, до сих пор удивляются, как дриады смогли родить таких тварей, а не мутантов-уродов. С одной такой белкой Март Эйлович и лишился однажды девственности, поэтому имел к ним теплые чувства. Они даже составляли конкуренцию консервативным суккубам какое-то время, как вышли из леса. Но потом остепенились, стали разборчивее. В них многое осталось от доброты, наивности и разборчивости дриад. Изящество тоже.

Далее Март Эйлович остался с мнением, что не заметил Бедного в зале. Его не было нигде, а это настораживало. Он подсел за ближайший столик, предположительно к третьему поколению обрусевших парнокопытных мужчин.

– Пошел вон, человек! – вместо приветствия ответили козлы.

– Скажите, что произошло здесь недавно?

Они переглянулись между собой, один оттолкнул Феллеса копытом, и послал.

– Спроси у кровососов, – ответил второй, – мы не знаем и в разборки «Высших касты» не вмешиваемся.

– Будете что-то заказывать?

Март Эйлович сел за столик, провел там полминуты, а это уже был сигнал для официанта. Он мигом принес меню. Феллес мельком взглянул в него и чуть не рассмеялся. Он с раннего детства охотился на различных тварей, изгонял демонов, а тут их потчуют всех той мерзостью, которую он пытался избежать. Кровавые коктейли, печень с фасолью и бобами.

– Неужели тут водятся такие интеллектуалы?

Козлы с возмущением посмотрели на него, приняв на свой счет, но лезть не стали.

– Подайте мне, пожалуйста, коктейль три части Гордонс, часть водки, половину вермута…Хотя нет. Принесите мне святой водки, что пьют павшие ангелы, бокал Кровавой Мери, если она, правда, кровавая.

Официант кивнул.

– Отлично, два бокала и полотенце за тот стол, боюсь, я не совсем привык к крови в коктейлях. – Март Эйлович широко улыбнулся и указал на дальний стол, рядом с которым стояли статные мужчины в темно-серых тканевых костюмах и шляпах с широкими полями, хотя в Петербурге не так ярко светит солнце.

Официант удалился выполнять заказ, а Март Эйлович поспешил за обозначенный стол. Он попрощался с козлами, поднялся и меж рядов аккуратно прошел к столику, попутно избегая лишних глаз, но успел подмигнуть белке-насмешнице. Это раззадоривало. Феллес сел за столик, посматривая на манеры кровососов, так можно было навскидку определить, какой век они вели себя более активно. Да и возраст примерно тоже. Один из них чуть более размашисто кивал головой и делал упор на звонкую «а». импульсивен для кровососа, возможно бывал на Диком Западе или в странах южной Европы. Неплохой выбор для долгоиграющего. Пара при согласии с собеседниками подтирали шляпами свои колени. Мало, что говорит, но Март Эйлович предположил: Франция, семнадцатый – восемнадцатый век. Обычно среднестатистический кровосос наиболее активен в светском обществе на заре своей жизни. Следовательно, им всем не более пяти веков. Но одному и того меньше. Шляпа трилби, широко расставлены ноги, руки за спиной. Самый большой и самый молодой из всех. Его стоит вывести первым. Двоих мушкетеров легко будет уговорить, они должны быть уступчивы, а ковбоя задобрить. И как раз интуиция подсказала ему заказать два коктейля Кровавой Мери. Официант принес их, и теперь следовало быть аккуратнее. Для Храбрости Феллес пригубил святую водку, пару капель добавил в один коктейль Кровавой Мери.

Немного о ядах и чайках

Март Эйлович был этому доволен. Для него выдался свободный день сразу на второй день работы. Он сел за свой стол, разложил плащ и принялся его подтягивать в различных местах. Плащ был явно ему не по размеру, поэтому он вынул и своего рюкзака нитки с иголками и начал подшивать его.

Яви с недовольством глядела на эту картину. Приличного вида человек подшивает тряпье вместо того, чтобы купить новую современную одежду. Но не только это не нравилось ей в Феллесе. Она видела его совершенно враждебным к ней человеком, хитрым, жадным, неуклюжим и отстраненным. Ей уже претила мысль, что придется с ним работать. Немного поразмыслив, про себя она прозвала его ханжой. Цвет на её щеках стал слегка поблескивать синевой.

– Это больно было? – Март Эйлович неожиданно прервал рабочую тишину.

Яви недоуменно посмотрела на него. Для неё было непонятно, что он имеет в виду. Тем временем она отправляла ряд предполагаемых точек с возможной кухней на личный гаджет Старшего экзекутора. Тот ничего не ответил и вообще проигнорировал сообщение. Оттого настроение девушки было еще более недовольным.

– Имплантаты на твоем лице? – уточнил Феллес, уже не поднимая глаз.

Яви взглянула на него с презрением. Решила, что может и поговорит с ним на эту тему, если переменит свое первое мнение по его поводу.

– Больше не задавай таких вопрос! – строго официально выдала она. Губы покраснели.

Март Эйлович больше с ней не говорил, доделал плащ, накинул его и покинул офис. На выходе его поприветствовал спокойный мавр в белом костюме и планшетом в руках. Оказалось, Байсик с самого утра спустился на улицу и сидел под солнцем, перечитывая архивы.

– Доброго уже дня, Март Эйлович. Бедный человек не взял Вас с собой?

– Нет.

– Ай, тяжело вам придется всем. Ладно, идите.

И Март Эйлович пошел. Он пошил плащ так наскоро, что посреди нейлоновых и синтетических одежд работяг Нового Петербурга казался ископаемым чумным доктором. Строгие ровные дома защищали его от солнца, а кусты, рассаженные вокруг, сопровождали в красоте, хоть и были голы. Под ровным и ясным небом все казалось нереальным.

Феллес вышел на большую дорогу и сходу посигналил в спешащему над тротуаром городскому экспрессу. Поставленные в новых районах бесплатные капсульные трамваи на монорельсе были в новинку многим людям, отчасти из-за того, что полностью не останавливались на остановках, если не стоять на специальной подножке, а также развивали немаленькую скорость по городу. Поставленные в качестве первичного тестирования они не вызвали сомнений в своей опасности, но и сама транспортная корпорация не знала, в какую сторону ей двигаться. Отдаться полностью мобильности, оставив перед входом надпись «Больным и дуракам не входить», или же придерживаться стандартов безопасности, сдерживая скорость и доступность транспортных жил города. Феллесу пришлось на бегу запрыгивать в капсулу, чтобы успеть до разгона и закрытия двух придерживающих бока стержней.

В трамвай больше никого не запрыгивало. Он проехал несколько пустых остановок на полной скорости, лишь раз притормозив, впустив инвалида, который стоял на подложке. Автопилоту пришлось полностью остановиться, потому что калека никак не мог запрыгнуть в него на ходу, посигналив с тротуара. Но в итоге у Феллеса появился собеседник.

– Вы тоже против предрассудков о безопасности? – спросил инвалид сразу как два стержня безопасности по бокам схватились.

– Не понимаю, о чем Вы.

– Я к тому, что трамвай без водителя и дверей смотрится все еще дико в наше время.

Март Эйлович осмотрел капсулу еще раз, будто не замечал её до этого.

– Я не думаю, что в этом есть что-то дикое. Как и в предупреждении на остановках и самих трамваях.

До офиса Феллес добирался именно в таком трамвае и с первого же раза нашел этот транспорт достаточно удобным. Не надо платить, не надо долго ждать, а едет быстрее, чем другой общественный транспорт. В пределах маршрута выходит даже быстрее, чем на такси.

– Я думаю точно так же! – обрадовался пассажир, – А что насчет медицины? Слышали про нейропротезирование?

– Какое именно? – поинтересовался Март Эйлович.

– Завершенное! Которое полностью вживляется в тело человека, а не является съемной частью.

Инвалид говорил это с таким запалом в глазах, что Феллесу не оставалось иного выхода, как разделить с ним эту заинтересованность.

– Российское отделение НИеР, «Моторика» разработали совершенно новый тип подключения интерфейса протезов.

– Прямо таки новый? – Март Эйлович слышал про Русско-Японскую корпорацию НИеРо. Занимается преимущественно биотехнологиями намного глубокими, чем простое протезирование. Множество новых высокоактивных медицинских устройств и препаратов было сертифицировано в НИеРо, там же произведено. Однако сейчас ходят слухи, что в массовое производство запустят их главное и самое противоречивое творение. Феллес был далек от этих слухов, но кое-что о НИеРо все равно слышал.

– Прошу прощения, мне выходить, – сказал Март Эйлович и повернулся к табличке: