Элдериум: Крах устоев.

глава 1.

Адалина Майс.

Настоящее.

Ранние летнние утренние лучи проливаются по красным крышам домов, осветляют и без того белые стены, заглядывают в окна жителям прекрасной империи Элдериум.

Я встречаю этот день стоя на полукруглом балконе, отделанным по перилам и стойкам вьющимся кустарником белых роз. Мне стоило больших усилий найти именно этот сорт мелких кустарников, но оно того стоило.

Мне сегодня не спалось, собственно поэтому рассвет я встречаю в полной тишине спящей столице Веридии.

Конец третьего месяца лета выдался достаточно теплым, поэтому мне совсем не холодно в одном шелковом халате, цвета изумруда. Я чувствую легкое прикосновение теплого ветерка, ласкающего мое лицо. Прикрыв глаза, я поднимаю голову к небу и подставляю свои веснушки, что уже хорошо стали видны после палящего летнего солнца, появляющимся лучам. Вдыхаю сладкий и свежий аромат роз и буддлеи, которые растут у ворот.

Стояла бы так и наслаждалась этим прекрасным утром, если бы не та заносчивая мысль, что не дала мне сегодня спать. В академии, в которой я работаю, назначен новый ректор, и не кто иной как сам наследник двора волков, Роан Аркент!

Все знают, что он самый сильный, свирепый, жестокий оборотень в империи. Его боятся все разбойники, в его владениях нет преступности, потому как он убивает их раньше, чем станет известно о том, что они натворили. Его личная стая собрала в себе лучших воинов, им нет равных.

Говорят, что каждого в своей стаи он обучал лично, методы его жестоки, но они несут свои плоды. Благодаря Роану Аркенту оборотни имеют весомое слово в совете дворов. Именно он является главным «карателем» от лица империи. Его «кровавая» слава и жесткие решения сыграли основную роль в безоговорочном принятии Роана на должность главнокомандующего войсками империи.

Под своим руководством он имеет отряды всех представителей рас, населяющих Элдериум. При этом никто в армии не сомневается в его силе и авторитете. Никто бы и не посмел бросить ему вызов ни в действительности, ни в мыслях. Его природное превосходство, стальная уверенность и сила подавления, которой не способны противостоять не только волки, но и все остальные, прекрасно ощущая это давление, ломающее волю и призывающее к полному подчинению, не оставляют сомнений в его величии и силе.

И я его боюсь. Я вообще боюсь волков после события, произошедшего это весной.

глава 2.

Адалина Майс.

Весна. (май)

Под конец весны этого года я отправилась на охоту в лес. Все от того, что поругалась с родителями и мне надо было куда-то уйти. Мой взбалмошный характер часто подразумевал занятия обычно не присущие прекрасным леди, собственно это и был один из камней преткновения с родителями.

Я снова спровадила их кандидата ко мне в женихи и ни разу не пожалела!

Во - первых: мужа я буду выбирать себе сама, а никак не по чьей-либо указке, во - вторых: я устроилась на работу в академию на должность преподавателя. Теперь уж точно замужество с целью прислуживания до конца своих дней какому-то хмырю и вышивание крестиком я даже не рассматриваю!

Благо природа наградила меня естественной красотой: у меня аккуратные черты лица, темные тонкие брови, прямой нос, небольшие, но в меру полные губы, темно-каштановые волосы, что на солнце отдают медью. У меня стройная фигура типа «песочные часы», пусть не высокая и во мне всего сто шестьдесят два сантиметра роста, но как говорила моя бабушка: «Адалина, деточка, запомни: девушка должна быть маленькой, чтобы в карман помещалась».

Бабушка всегда была мне отдушиной, она меня никогда не осуждала, всегда выслушивала, учила готовить и ценить себя. Она верила в меня даже, если я сама была в себе не уверена. Бабуля видела меня преподавателем академии, строгой, но справедливой, ответственной и грамотной. Быть может поэтому я и пошла устраиваться в академию.

В общем хлопнув дверью отцовского кабинета, я вышла и прошла к своим покоям.

Моя комната представляла собой маленькое, но уютное место в зелено-коричневых оттенках, с белым потолком и ковром на полу. Небольшая кровать стояла у стены, где я сняла домашнее платье, туфельки на маленьком каблучке, подошла к шкафу, который был напротив и взяла свой новый охотничий костюм, который купила на свои первые заработанные деньги с продажи артефактов, которые мы делали, будучи адептами все той же академии.

Костюм представлял собой хорошие кожаные штаны, теплая флисовая черная рубашка, такой же кожаный жилет, сапоги со шнуровкой по колено и новый холщовый плащ.

У окна был столик с зеркалом где я свои каштановые волосы заплела в тугую косу, связала кончик лентой. В соседней маленькой комнате была небольшая купальня, по центру стояла ванна, в углу был столик, с приготовленной заранее, служанкой Мари, водой в кувшине и пустой чашей для умывания.

Я умылась холодной водой чтоб остудить, пылающее праведным гневом лицо, забрала свой лук и колчан со стрелами, на бедро повязала ножны трех любимых кинжалов. Собравшись, вышла, не сказав никому и слова.

Вышла я сразу в сад через второй выход. Он был расположен около кухни, что бы рабочие и слуги не ходили через всю усадьбу. Выбрала этот путь по двум причинам: чтобы не встретиться у главного выхода с любимой мамочкой, решившей вразумить неродивую дочь, позволившей хамить отцу; и по причине экономии времени и пути, просто если пройти через сад, то конюшня будет находиться сразу по правую сторону, а так пришлось бы проходить через весь дом.

В конюшне было как всегда светло и чисто. Конюх Маркус хорошо справляется со своей работой и видно, что подходит к ней со всей душой и сердцем. Стоило мне войти, и он тут же принялся предлагать мне помощь, хоть и старается делать это менее навязчиво, все дело в том, что он уже знает, как ревностно я отношусь к своему вороному жеребцу по кличке «Дым» и всегда стараюсь ухаживать за ним самостоятельно.

Много времени подготовка коня не заняла, Маркус как раз причесал и проверил копыта у лошадей, мне оставалось накинуть вольтрап на спину жеребца, установить поверх них седло, сдвигая от холки назад для более правильного и комфортного расположения. Постепенно затянуть подпругу, оставляя расстояние в ладонь от передней ноги, зафиксировать стремена, ну и протянуть удила, с чем я справляюсь уже практически с закрытыми глазами.

Выехала из усадьбы примерно в послеполуденное время, не сказать, конечно, что я сильно торопилась, но и не переводя Дымка на бег рысью. Во время бега я изливала душу своему лучшему другу, верному, понимающему, способному слушать и слышать:

- Нет, Дым, ну ты можешь себе представить?! - возмущаюсь я, пригнувшись в голове своего коня - захожу я значит к папеньке за советом по артефарторике, а там картина маслом - папа в своем кресле и рядом с ним сидит Александр Шпарк. Сидят и обсуждают приданное и выкуп за невесту, то есть меня! А меня не то что бы спросить, даже познакомить не удосужились! Нет, ну это не в какие ворота не лезет. Со времен образования совета браки стали заключаться исключительно с согласия молодых, здесь же, древний век какой-то!

- Фырх! - выдохнул Дым, признавая согласие со мной.

- Ну и я, соответственно, оказав все полагающиеся почести мужчинам, все же я образованная и благовоспитанная леди, - продолжила я свой рассказ - обратилась к дражайшему папеньке со словами «не сочтите за грубость и дурной тон, но, пожалуйста, очень уж вас прошу, соизвольте просветить глупую, может я что-то не так поняла, став невольной свидетельницей вашего разговора, и вы говорите с господином Шпарк о сватовстве меня?! При этом я, так же, заметила, что мое мнение никого тут не волнует!?».

На что мне отец коротко ответил:

-Да! Ты все верно подслушала.

- Ну а дальше, милый друг, как ты уже понял, контроль меня оставил, и я высказала все что так долго хранила, за семью замками, прикрываясь этикетом, вежливостью и литературным языком высшего общества. Потом я в красках описала как именно я «осчастливлю» этого, не в меру, уверенного в себе женишка.