Элегия солнцеликой

Глава 1. Паучий бал

В королевстве, что высечено из камня,

даже сердца холодны и тверды

Под тяжёлыми пещерными сводами день ощущался как ночь. О существовании солнца Юнис знала лишь по рассказам. Она пыталась представить его, но не хватало никакой фантазии, чтобы вообразить нечто настолько могущественное, что способно осветить целый континент. Целый мир. Просто разом. У Юнис был только старый подвесной фонарь. Да и то настолько маленький, что света его хватало не более, чем на один шаг вперёд. Передвигаясь по королевству с фонарём на вытянутой руке, она чувствовала себя рыбой-удильщиком в самом сердце опасного глубоководья.

Вот только своим светом Юнис привлекала не жертв, а хищников.

Огонь фонаря подсвечивал янтарные волосы девушки так, что лёгкие вьющиеся локоны тоже походили на извивающиеся языки пламени. Они непослушными прядями падали на глаза, но Юнис это нравилось. Можно было представить, что эта сияющая золотыми бликами пелена похожа на солнечный свет наверху. Наверное, там всё окрашено в золотой – и нет ни одного тёмного места. Юнис мечтала это увидеть. Пока же ей оставалось довольствоваться лишь яркостью собственных волос, проводя каждый день своей жизни в беспросветном мраке.

Впрочем, сегодня особый день – сегодня зажгутся свечи.

Юнис солгала бы, если бы сказала, что не ждала этого. Да, её не жаловали в замке. Да, она и вполовину не также красива, как другие девушки королевства. Да, она чужая, хоть и жила здесь с самого рождения. Но Паучий бал пропустить не могла. Первый бал в её жизни – каким бы он ни был, она запомнит его навсегда.

Уже которую ночь перед сном Юнис босиком в одной лишь ночной рубашке вальсировала по комнате с невидимым партнёром, фантазируя, как волшебно это будет наяву.

Звучит музыка – и их пара под пристальные взгляды толпы выходит на середину зала. Все восторженно замирают, а они танцуют, танцуют, танцуют… Пока Юнис не врезается в собственную кровать и, с заливистым смехом не падает на неё навзничь, раскинув руки в стороны и мечтательно закрывая глаза.

Как и любой юной леди, Юнис в этот час особенно остро не хватало матери рядом. Чтобы разделить волнительный момент, получить советы и напутствия, а может, и тёплое материнское «ты будешь самой красивой на балу». Девушка же с горечью понимала, что ей подобных слов услышать не от кого. У неё была лишь строгая гувернантка Констанция, обучившая нужным па, и служанка Лили, которая перед самым балом поможет одеться и сделать причёску. Поэтому немудрено, что в ответ на комплимент «Вы неотразимы» от незнакомого молодого мужчины в Теневом саду, Юнис расцвела куда больше, чем сам этот сад.

Теневой сад представлял собой скорее каменные заросли, нежели живые. Это была композиция из скульптур, колонн и арок. Внушающие страх крылатые горгульи и могучие рогатые минотавры соседствовали с миниатюрными летучими мышами и пауками, лепниной украшающими колонны. Некоторые из полукруглых арок собирались ансамблями, обступая одну из скульптур кольцом, и, накрытые сверху конусами крыш, образовывали беседки.

Именно по поверхности всех имеющихся каменных изваяний и стелились единственно возможные под землёй растения: мхи, лишайники и грибы – делая из мрачной застройки сад.

Широкая лестница, мостом зависшая над пропастью, вела прямиком к замку. Внизу, в далёких недрах ущелья, на краю которого и раскинулся сад, неспешной рекой текла раскалённая лава. Её отблески огненными всполохами играли на гладкой поверхности чёрных стен замка, что брал своё начало под самыми сводами пещеры и, подобно кристаллу, разрастался шести- и восьмигранными башнями вниз – вглубь пропасти.

В тот день Юнис сидела на монолитной гранитной скамье и, как обычно подсвечивая своим фонарём, гладила мягкий мох, покрывающий изогнутый подлокотник. Там, где она прикасалась, бурый мох начинал несмело зеленеть.

– Тебе не хватает света, бедный. Как же ты здесь выживаешь?..

Этот вопрос хотелось задать и себе. Вот только ответить на него Юнис было нечего. Так же, как и у этого мха, у неё попросту не оставалось выбора.

– Вас видно издалека, – в арку вошёл мужчина – Юнис слышала это по голосу, но видела лишь неясные очертания.

– А вот мне вас – нет.

Обсидиановое Королевство, что располагалось глубоко под землёй в недрах дремлющего вулкана Изувер, принадлежало тёмным эльфам – дроу. Представители этой расы отличались не только грубым нравом, высокомерием и жестокостью, но и превосходным ночным зрением. Чего была лишена Юнис, будучи по воле судьбы единственным представителем эльфов Высшего Света в этих солнцем забытых землях.

Мужчина сделал несколько шагов – и слабый свет фонаря выхватил из сумрака молодое лицо. Оно было привлекательным и изящным, впрочем, как и у большинства представителей расы, но самое главное – дружелюбным. Дымчато-сиреневые глаза смотрели заинтересованно, а тонкие губы рисовали лёгкую улыбку. Юнис больше привыкла к злому прищуру и ухмылкам.

Незнакомец выглядел слишком просто для того, кто гуляет по Теневому саду близ королевского замка. Тёмные эльфы предпочитали вычурность. Длинные волосы, которые являлись символом благородного происхождения, непременно распускались, а одежды лишь чёрного цвета, что выполнялись по большей части из кожи или бархата, представляли собой обилие деталей, с множеством ремней и цепей. Этот же молодой мужчина был совсем иным. Тонкая рубашка свободно ниспадала на брюки, а длинные белоснежные волосы, напротив, собирались в небрежный пучок на затылке. Хотя даже так, они всё равно сильно контрастировали с чёрной, как сама тьма, кожей.

Глава 2. Тёмные души

По позвонкам зелёный плющ –

Я обрываю.

Ты ищешь новый путь,

А я теряю

Средь множества заросших сором пущ.

Я стану серым в окруженьи чёрных туч.

«Задыхаясь молчанием»

Юнис чувствовала себя испачканной. И речь не о краске на коже – грязь въелась куда глубже. В саму душу. Словно облако пыли взметнулось от топота десятков ног и, не желая осесть, заполонило всё нутро, беспрестанно кружа где-то в груди и делая её собственный свет туманным и тусклым. Эти люди очернили все её надежды, стремления. Её саму. Хотелось отмыться, но мыло тут бессильно. Хотелось вернуть себе былой свет, но Юнис тут бессильна.

Закрыв дверь в свои покои, девушка изнурённо сползла по ней на пол. Тихие слёзы скатывались по щекам и, мешаясь с краской, срывались с подбородка мутными серыми каплями. В ушах всё ещё стоял звук шагов всех тех, кто преследовал её словно зверя на загоне. И этот смех, что эхом отражался от каменных стен, становясь ещё более оглушительным…

Сколько раз Юнис, пока металась по тёмным коридорам, вспоминала о своём оставленном в саду фонаре. Никогда прежде она с ним не расставалась. Никогда. Идти наощупь оказалось не столько сложно, сколько страшно. Преследователи тебя видят, а ты – ничего. Лёгкая добыча. Как она из нелюбимой игрушки вдруг стала добычей?..

Самый прекрасный сон обратился самым страшным кошмаром.

– Госпожа, – в двери постучалась Лили. – Я принесла ваш фонарь.

Юнис облегчённо выдохнула и поспешила скрыть слёзы, растирая тыльной стороной ладони краску по лицу, после чего поднялась, открывая дверь.

– Ой, что же это… – даже Лили, являющаяся частью этого гниющего общества, выглядела удивлённой. – Я подготовлю ванну, – она протянула фонарь, и стоило его взять Юнис, как синее пламя в нём вмиг обернулось рыжим.

Одной ванны оказалось недостаточно. Только в третьей по счёту вода уже была просто мутной, а не чёрной.

В груди же всё также кружила пыль…

На следующий день выходить к столу не хотелось вовсе. А потому Юнис пропустила завтрак, а за ним и обед. Но к ужину голод одолевал уже слишком сильно, чтобы продолжать отсиживаться в покоях. Бесспорно, можно было бы попросить Лили раздобыть ей немного еды, сославшись на болезнь и что угодно ещё. Но начав так делать, остановится ли она? И сколько будет избегать других? Всю жизнь? Хотелось бы. Но рано или поздно выйти всё равно придётся. В конце концов, она фрейлина, и у неё есть обязательства – быть подле королевы. Если она потеряет это место, то потеряет всё.

Крепко сжав зубы, Юнис вошла в столовую. Под всеобщие перешёптывания, она села и демонстративно поставила прямо перед собой на чёрную скатерть фонарь. Обычно она оставляла его рядом на полу, ведь трапезы как правило проходили при одинокой свече посреди стола. Но теперь свечи не вызывали доверия, и нужно было – просто необходимо было – показать другим, что она больше не станет заложницей тьмы.

Раздались смешки.

– Хоть бы пламя синим сделала, не позорилась бы, – лицо Присциллы, сидевшей напротив, выглядело как голый череп, обтянутый кожей, а потому от ухмылки на её впалых щеках образовывались складки, что совсем её не красило.

– Мне неподвластен огонь, – с напускным спокойствием озвучила Юнис очевидную для всех истину.

Тем не менее, потушить её фонарь, подобно свечам, они были не в силах. Да, Юнис не могла зажечь огонь и не могла придать ему желанный цвет и форму, но её сил хватало, чтобы его сберечь.

– А, ой, забыла, что наше преображение вовсе не сделало из тебя настоящего тёмного эльфа, – складки растянулись, рисуя на лице хищный оскал. – Прости, Поганка.

И снова этот смех, будто стая гиен забрела в замок.

– Как добралась до своих покоев вчера? – сидевшая во главе стола Обсидиан, не разделяя общего веселья, крутила на вилке жареное филе и смотрела поверх него на Юнис.

Юнис чувствовала себя таким же куском мяса в её руках.

– К счастью, преследование помогало ориентироваться – оставалось лишь идти в противоположную от него сторону.

– Ну что ты, Поганка, какое преследование? – ехидная улыбка обнажила заострённые клыки. – Все просто переживали за тебя, вот и присматривали за тобой. Чтобы ничего не случилось.

– Благодарю за заботу.

Что Юнис точно уяснила за время вынужденного общения с этой шайкой обозлённых девиц, так это то, что лучше во всём им подыгрывать. Начнёшь сопротивляться – съедят живьём. Вместо того, чтобы подогревать их интерес и провоцировать, проще делать вид, что во всём с ними согласна, – быстрее оставят в покое.

– Мой кузен сказал, что ты хочешь сбежать, – бледно-серые глаза выжидающе смотрели на Юнис.

– Разве я заперта в темнице, что должна планировать побег?

– И то правда. Здесь твой дом. На поверхности ты никому не нужна.

– Твои родители мертвы, – добавила Присцилла таким тоном, что не хватало только начать дразнить «сиротка-сиротка», как она делала в детстве.

Глава 3. Венце(нес)носная

Не считай себя жертвой –

Тебе не к лицу.

Выбор твой всегда верный,

Твой путь – ко дворцу.

«Задыхаясь молчанием»

Юнис бродила по замку уже третью ночь. Пожалуй, ещё пару таких вылазок без фонаря – и она будет ориентироваться в замке лучше, чем сама королева с её ночным зрением. Тьма пугала уже на порядок меньше. Опираясь на осязание, слух и обоняние, юная эльфийка рисовала у себя в голове недостающую картинку – и ей становилось спокойнее. Впереди не бездна, а просто коридор. Впереди не монстр, а просто старинные доспехи. И позади никто её не преследует, ведь там тишина, а преследовать беззвучно невозможно.

Юнис поняла, что она ошибалась, когда её босой ноги вдруг коснулось нечто живое и мохнатое. Не сдержав звонкого вскрика, девушка отскочила в сторону и врезалась в двери, которые под её натиском тут же распахнулись. Буквально провалившись в комнату, она неловко качнулась и всё же удержала равновесие, с ужасом осознавая, в чьи именно покои угодила. Глядя в кромешную тьму перед собой, она молилась, чтобы её крики не потревожили сон.

И снова её босой ноги коснулось нечто неприятное. Юнис сжала зубы и зажмурилась. Не кричать и не двигаться. Просто потерпеть. Что бы это ни было, оно уйдёт.

– Долго ещё будешь так стоять?

– Ваше Величество, я не хотела вас тревожить, прошу прощения! Я случайно, правда…

– Неси его сюда.

– Кого?

И тут наконец Юнис поняла, чья лапа всё ещё касалась её кожи. Это был питомец королевы – паук-птицеед по кличке Тартар. Стало ли Юнис от этого осознания легче? Отнюдь нет.

– Принеси Тартара мне.

Обсидиан прекрасно знала о страхе Юнис, но её забавляло наблюдать за тем, как та оцепенело смотрит в никуда, как дёргаются её уголки губ и как подрагивают руки, сцепленные замком на уровне живота. Такая испуганная и беззащитная. А она, Обсидиан, полулежит на высоких подушках и спокойно созерцает это представление.

– Поганка, ты не слышала мой приказ?

– Может, вы просто позовёте его?

– Я хочу, чтобы ты его принесла.

– Да, Ваше Величество…

Юнис присела и стала медленно протягивать руку, то и дело её одергивая: сантиметр вперёд – два назад. Хотелось просто убежать с криками, визгами, как это было в детстве, когда Обсидиан, будучи ещё принцессой, пугала маленькую Юнис всё тем же тёмно-синим мохнатым пауком. Она садила Тартара ей на волосы и говорила, что тот будет использовать их вместо паутины. И пока рыжая девочка кружилась по комнате, беспорядочно маша руками в попытках скинуть паука, которого ей было страшно касаться, юная принцесса заливалась самодовольным смехом.

– Леди не престало кричать и брыкаться, – Констанция возвышалась за спиной Юнис, которая придерживая подол платья, стояла голыми коленками на мелкой каменной крошке в углу своей комнаты.

– Я не леди, я просто девочка.

– Ты живёшь в замке и воспитываешься как леди.

– Но мне было страшно.

– Страх унижает. Ты думаешь, что это Обсидиан тебя задирает, но на самом деле виновата только ты сама. Твой страх и делает тебя мишенью.

Сейчас Констанции уже не было рядом, она бы не смогла наказать Юнис, если бы та убежала. Но её наставления не прошли даром – Юнис больше не хотела показывать страх.

Вот только как не скрывай, хищники его чуют.

Одно только брюхо Тартара занимало всю ладонь. Его лапы то и дело шевелились в попытках сбежать, но Юнис придерживала паука второй рукой сверху. Сейчас она была даже рада тому, что вокруг непроглядная тьма. Видь она паука – и задача бы стала в разы сложнее.

– Молодец, Поганка, – Обсидиана протянула руку за своим питомцем, едва ноги Юнис упёрлись в кровать. – Уже не боишься?

– Есть вещи и пострашнее.

– Например?

– Люди.

– Ты хотела сказать дроу?

– Других не встречала.

– Что ж, я рада слышать, что мы такие пугающие – так и должно быть.

Юнис с досадой закусила губу – она не хотела, чтобы её ответ привёл к таким выводам.

– Почему ты поздней ночью не в постели? – этот вопрос можно было бы счесть даже заботливым, если бы не нотки стали в голосе, которые свидетельствовали скорее о подозрении и угрозе.

Ответ «крадусь в надежде снова подслушать Ваш разговор с Аэмором» явно не подходил, поэтому Юнис немного замешкалась.

– Не спится. Вышла прогуляться.

– Без своего фонаря?

– Не хотела никого потревожить.

– И у тебя это не вышло.

– Это случайность, прошу прощения, Ваше Величество, – Юнис опустила голову и, зажав в кулаке ткань своей ночной рубашки, выдала на одном дыхании: – А вы не знаете, где Аэмор?

– Он в тебе не заинтересован, – отрезала Обсидиан.

Глава 4. Сети страха

Сделав шаг, не ищи пропасти под ногами

Темнота и тишина обволакивали замок – такие густые и плотные, словно весь мир был создан из них.

Юнис сидела в углу. В том самом, в котором за всё своё детство приняла бессчётное количество наказаний. Что же она должна принять сейчас? Свой выбор?

Склонив голову, девушка сутулила плечи и прижимала колени к груди всё теснее. Ей не хотелось света – хотелось стать частью безликого и бесформенного «ничто». Не думать, не чувствовать, не быть.

Она не готова.

Откуда герои берут силы на подвиги? Откуда ей, простой юной эльфийке, их взять? Юнис не могла даже найти в себе силы порадоваться тому, что скоро окажется на поверхности. А ведь это было её заветным желанием. Её целью, мечтой, самыми сладкими грёзами. Она жила ради этого момента. Но теперь, когда этот момент оказался так близок, она видела в нём не счастье, а перемены. Резкие, быстрые, колоссальные. Она не успела к ним подготовиться, не успела настроиться и привыкнуть к этой мысли. Ей нужно было время – ещё хоть немного.

Как будто целой жизни для этого оказалось недостаточно…

Юнис нравилось думать, что её мечта исполнится когда-то, в далёком будущем. А тут как обухом по голове – завтра. И что она должна чувствовать? Восторг? Пока была только растерянность. И страх. Много страха. Что может быть хуже неопределённости? Юнис не знала, что её ждёт там, наверху, какие опасности ей встретятся.

Справится ли она?..

Ночь длилась бесконечно. Юнис пыталась уснуть, пыталась расслабиться, пыталась не позволять тревожным мыслям захватить её разум. Пыталась. Но все попытки обернулись пытками. Девушка ворочалась с боку на бок, не находя удобного положения на перине, словно бы та была набита не мягким пухом, а грубыми булыжниками, и ни разу не сомкнула глаз.

Рано утром, не дождавшись, когда Лили сама придёт в её покои, Юнис спустилась в Привратную башню, где жили слуги. Она хотела попросить, чтобы Лили одолжила ей что-нибудь из своих одежд, сочтя их удобнее нарядных платьев.

Дверь в комнату оказалась чуть приоткрыта.

– Впереди очередной позорный день. И почему именно мне приходится прислуживать светлой?.. – слова сопроводил тяжёлый вздох. – Представляете, она ночами бродит по замку, надеется Аэмора встретить, – рассмеялась Лили, а следом и другие служанки. – На что вообще рассчитывает? Надо её чаще к зеркалу подводить.

- Уж скорее Аэмор опустится до связи с нами, нежели с ней.

- У хромой старухи-кухарки и то больше шансов.

Юнис, уже взявшаяся за ручку двери, медленно её отпустила и отошла на шаг назад. Потом ещё на шаг. А затем резко развернулась на пятках и побежала вверх по лестнице обратно в свои покои. Ничего ей больше не нужно от Лили: ни вещей, ни помощи.

– Юнис, познакомься, – Констанция, открыв двери, пропустила вперёд девушку в скромном платье и с заправленными за уши короткими волосами, длина которых едва достигала подбородка, а после сама вошла следом. – Это Лили, твоя служанка. Теперь она будет тебе во всём помогать вместо меня.

– А вы?

– Ты уже взрослая, больше тебя не нужно учить и воспитывать. Пришло время мне тебя покинуть и взять под опеку другое дитя.

Другое дитя… Будто не два слова, а два удара ножом в спину.

Наверное, Юнис должна была испытать облегчение, ведь гувернантка доставила ей немало страданий и боли. Но вместо этого она чувствовала себя покинутой и брошенной, ненужной и неважной. Какой бы Констанция не была, но она буквально заменила Юнис мать. А мать любят любой, какой бы жестокой она не была. Теперь же та прямо в лицо без доли сожаления говорила ей о том, что у неё будет новое дитя.

– Здравствуй, меня зовут Юнис, – представилась она служанке. – Надеюсь, мы поладим.

Девушка смотрела на неё большими пурпурно-розовыми глазами, в которых читался лёгкий испуг. Тогда Юнис подумала, что та тоже страшится этого места: замка и тех, кто его населяет. Но видимо её страшила только участь прислуживать ей – единственной светлой.

Юнис не могла просить Констанцию остаться. Пришлось смириться, пытаясь заполнить образовавшуюся пустоту другим человеком. Юнис хотелось, чтобы эта девчонка, что была её ровесницей, стала ей подругой, а быть может, даже сестрой. Эльфийку то и дело тянуло разоткровенничаться со служанкой. Хотелось делиться своими мыслями, переживаниями и даже мечтами. Отчего-то казалось, что человек, который помогает тебе одеться и принять ванну, буквально видит тебя обнажённой, априори достаточно близок, чтобы видеть и обнажённую душу. Но получалось, что все неосторожные слова Юнис просто превращались в почву для сплетен.

– Лили, ты просто не представляешь, как я счастлива! – восторженно лепетала Юнис, пока служанка застёгивала мелкие крючки на её цветочном платье. – Аэмор такой необыкновенный! Как только я его увидела… Моё сердце… Оно словно взорвалось, а потом тут же волшебным образом исцелилось!

– Да вы влюбились, госпожа.

– Нет, ты что, – замялась смущённая Юнис. – Я же его совсем не знаю. Хотя… Такое чувство, что знаю. Кажется, будто мы вечность знакомы! Как жаль, что я не встретила его раньше…

– Я слышала, что он долгое время жил на другом краю королевства, рядом с гнездом.

Глава 5. Звёзды в клетке

Тьма скрывает – свет откроет,

Где ищешь счастье, сыщешь горе

Юнис знала, что Анафемский каракурт огромный, но всё равно не ожидала, что настолько. Когда из-за угла показались тонкие угловатые ноги, ей чудилось, что они бесконечны. Даже время будто замедлилось, давая ей возможность разглядеть каждую деталь своего убийцы и запомнить каждую деталь своей смерти.

Тело онемело. Мысли тоже. Юнис чувствовала себя лишь сторонним наблюдателем: беспомощным и безучастным. Даже биться в истерике уже не было ни сил, ни желания.

Когда ноги появились и с другой стороны, а потом ещё и сверху, Юнис поняла, что информация в учебниках давно устарела – Анафемский каракурт в гнезде не один.

Намечается семейный ужин.

В меню – свежее эльфийское мясо под ароматным соусом из животного страха.

Хотя в случае с пауками, она скорее сладкий пунш. Юнис прекрасно знала, что её ожидает. К сожалению. Яд каракурта размягчает внутренние органы жертвы, превращая всё в одно общее месиво, которое потом остаётся только испить.

Губы эльфийки нервно дёрнулись: она всегда считала, что это Обсидиан высасывает из неё все соки, а теперь их высосут в буквальном смысле – те, кого она боялась даже больше, чем свою мучительницу. Какая ирония.

Юнис уже видела знаменитые алые черепа на огромном брюхе и представляла, как её собственный череп останется здесь навсегда – в качестве декорации, аксессуара – когда справа вдруг мелькнуло лезвие меча и резким движением рассекло паутину по дуге вокруг девушки. Юнис буквально провалилась назад, падая навзничь на землю. Она даже вскрикнуть не смогла – настолько сильным был доводящий до оцепенения страх.

«Звёзды», – только и успела подумать Юнис, как кто-то не церемонясь подхватил её под руки и поволок в сторону от пещеры. Девушка не сопротивлялась. Она уже приняла свою неминуемую гибель, потому теперь всё казалось неважным. Кроме травы, которая щекотала запястья рук, и неба, которое подмигивало ей сотнями сверкающих глаз.

– Ты не похожа на дроу, – в её поле зрения возник новый объект – юноша.

– Какая красота…

– Благодарю. Уверен, ты тоже ничего, когда не находишься на смертном одре.

Но Юнис не слышала сбитого с толку внезапным комплиментом юношу. Она вообще его не замечала. Девушка смотрела ему за плечо – туда, где серебристая россыпь блёсток покрывала чёрное полотно. Если бы восторг имел облик, он бы определённо выглядел как звёздное небо. Мерцающее и необъятное. Именно поэтому он так переполняет – неисчислимое количество звёзд не может уместиться в тесной грудной клетке.

Юнис не ошиблась, сравнивая кристаллы в своей пещере со звёздами. Но у неё был лишь кусок упавшего неба – сейчас же перед ней раскинулась целая высь. А в ней самой – ещё больше.

Лёгкий порыв ветра шевельнул тонкую ткань ночной рубашки и пряди волос, что защекотали лицо. Воздух движется… Чувствовать это было так странно. Юнис зажмурилась, прислушиваясь к каждой клеточке своего тела – ей хотелось с головой погрузиться в ощущения. Это было похоже на потоки воды, но мягче, нежнее – ласково. Будто чьё-то дыхание: кого-то родного и близкого.

Звёздное небо в груди Юнис разрасталось.

– С тобой всё в порядке?

Теперь она услышала его – ветер донёс голос, но не слова. Он звучал непривычно: бархатно, глубоко и проникновенно. Голос обволакивал также как этот ветер, словно у них была одна природа, словно они были отражением друг друга. Если бы требовалось дать им одно имя на двоих, Юнис выбрала бы «трепет». Сейчас она чувствовала его всецело – трепетало всё её естество.

Звёздное небо рвалось из клетки – груди Юнис.

– Паук успел тебя укусить? – её взволнованно потрясли за плечо, и Юнис, будто выдернутая из гипнотических оков, растерянно захлопала ресницами.

– Я не умираю. Я отдыхаю.

– Извини, что помешал, я-то думал, что спасаю тебя.

– Спас. Могильщики не выйдут наружу, они преследует жертв только внутри подземелья, – губы едва шевелились, слова давались с трудом, а голос Юнис звучал тихо и безжизненно.

Звёзды внутри погасли – их потушил поток накативших воспоминаний. Подземелье. Спасение мира. Пауки. Всё позади – но это только начало. Хотелось действительно немного передохнуть, восстановить силы и вернуть себе восприятие действительности. Но эта самая действительность была слишком невероятной, чтобы позволить себе отлёживаться.

Упёршись одной рукой в землю и чувствуя, как пальцы утопают в мягкой траве, Юнис села. Ночь на поверхности оказалась куда светлее дня под землёй. Темнота не была привычно непроглядной: на небосводе сиял тонкий полумесяц, а в руках Юнис – привычный фонарь. Она видела конус вулкана, походящий на гору со срезанным пиком. Видела лес – самые настоящие деревья, лиственные шапки которых выглядели такими пушистыми и мягкими, словно были предназначены для того, чтобы на них отдыхало само небо. Видела закрытый бутон, что колыхался на ветру прямо рядом с её ладонью. Юная эльфийка прикоснулась к нему лишь кончиком пальца, а он в ответ раскрыл свои белые лепестки, обнажая солнечную душу. Цветок. Настоящий цветок.

– Вот он какой – Высший Свет…

Глава 6. Первое пришествие солнца

И воздвигнется солнце на небо

силой могучих каменных рук.

Самые стойкие мира сего несут свет.

Из книги «Сказания эльфийских народов»

Ярко-оранжевый цвет разлился на прозрачно-голубое небо, а все низвергнутые звёзды нашли пристанище в груди юной эльфийки.

Первое пришествие солнца принесло свет.

Округлый бок сонно выползал из-за горизонта. Так медленно, будто солнце было выплавлено из самого золота, будто было неимоверно тяжёлым – и великанам, толкающим его где-то там, за краем мира, просто не хватало сил, чтобы подбросить его на небеса одним рывком сразу. Юнис нравилось рисовать в своём воображении эту картину.

– Когда я вырасту, я стану великаном! – маленькая рыжая девочка взобралась на стул с ногами, мешая гувернантке расчёсывать её волосы.

– Настолько высокой ты не вырастешь.

– Но я хочу поднимать солнце! Мне всё равно, что это тяжело и что я обожгу ладони. Я всё равно хочу! Хочу быть ближе всех к солнцу! – встав на носочки, она тянется к потолку, но безуспешно – даже кончиком пальца не коснулась.

– Эльф не может стать великаном, Юнис. К тому же твоё место здесь, под землёй, какое ещё солнце?! Слезай, несносная девчонка! – удар расчёски пришёлся по тонкой детской щиколотке, и Юнис с ойкающем возгласом сползла обратно на стул.

– Но это моя мечта…

– Это лишь глупая легенда. Хватит забивать голову всякими нелепицами.

А теперь эта «нелепица» восходила на небосклон на её глазах. Да, Юнис не видела тех самых великанов, о которых прочла много лет назад в завалившейся за тяжёлый стеллаж тонкой потрёпанной временем книжке, витиеватая надпись на которой гласила «Сказания эльфийских народов», но она могла их представить. Сейчас более явно, чем когда-либо.

А солнце: вот оно – перед ней. Яркое, пламенное, сияющее. И такое тёплое, что хочется обхватить руками и раствориться в его объятиях.

Пока ей доводилось растворяться только во тьме.

Солнце действительно оказалось огромным: больше, чем она могла себе представить. Действительно оказалось могущественным. Настолько, чтобы в кратчайшие сроки разогнать все тени, не оставив тьме ни шанса. Этот огненный шар словно вобрал в себя самую сильную магию всего мира, но не скрывал её – щедро делился со всеми.

Это было сродни чуду.

Юнис нравилось, что солнце по цвету походило на огонь её фонаря, это делало его ещё более притягательным и родным. Словно его крошечная часть всегда была с ней – она и привела её сюда. К мечте.

Солнечный луч упал на веснушчатый нос юной эльфийки, заставив её непроизвольно его сморщить. Непривычно ярко. Непривычно восхитительно. Звёзды в груди Юнис не давали ей дышать.

Юнис зажмурилась. С такой силой, что перед её взором даже заплясали мушки. И снова распахнула глаза. Нет, это не сон. Она не в своей комнате в тёмном подземелье – она всё также сидит на ветви дерева, белый ствол которого испещрён чёрными полосками и трещинами. А перед ней солнце – уже наполовину выглядывающее над горизонтом. Его сияние такое сильное, что буквально слепит. А Юнис, казалось, только за счастье было бы ослепнуть от его света.

Свысока открывался потрясающий вид: эльфийка была поражена, насколько же ярким и красочным может быть мир. Вместо траурной черноты такое многообразие оттенков! Солнце, словно искусный художник, перекрашивало своими лучами как кистью все приглушённые ночным мраком цвета. Сколько же вокруг оказалось сочной зелени: от молодой ярко-салатовой до благородной тёмно-изумрудной! Словно весь мир состоял только из неё одной. Теперь Юнис могла твёрдо назвать его своим самым любимым цветом – зелёный.

Солнце уже успело оторваться от горизонта, а взгляд Юнис от обширного поля под его лучами, когда послышались шаги. Спустя всего пару мгновений эльфийка увидела их обладателей: Обсидиан и Тиона. Наёмник шёл впереди и выглядел расслабленным, а вот королева была напряжена и даже по сторонам не смотрела, ничуть не интересуясь незнакомым окружающим миром, которым так восхищалась сама Юнис. Обсидиан то и дело вскидывала руку и кончиками пальцев касалась амулета на груди, будто никак не могла поверить в собственную безопасность. Юнис отметила то, что она впервые видит Обсидиан с заплетёнными волосами: длинная коса была перекинута через плечо. Оно и правильно – если придётся сражаться, то волосы явно станут мешать. А вот наёмника это не чуть не заботило. Впрочем, у него и арбалета за спиной не было – лишь меч на поясе.

Едва они скрылись из виду, Юнис покинула свой берёзовый пост. Короткими перебежками от куста к кусту, от дерева к дереву вела она преследование. Хотя казалось, что это скорее её преследовали – неудачи. Хрустнула ветка под ногой. Отскочил камень, гулко ударивший по стволу. Хлестнула больно по щеке колючая сосновая лапа. Соскользнула нога с круглого валуна в ручей, шумно разбрасывая брызги во все стороны. Забила крыльями птица, закричав во весь голос – её спугнула Юнис, но сама она испугалась ещё больше, быстро присев и закрыв голову руками.

Когда Обсидиан с Тионом наконец остановились на привал, Юнис с облегчением сползла по стволу на траву. Это оказалось тяжелее, чем она думала. Уж лучше бы солнце на небо поднимала – приятного больше.

Глава 7. Свято-Падший

Ты носишь имя будто жив, но ты мёртв

«Откровение ап. Иоанна

Богослова (Апокалипсис)»

Трое путников достигли ворот, когда небо окрасилось кроваво-алым. Заходящее солнце бросало свои последние лучи за стены города, добавляя зловещности и без того мрачным зданиям, напоминающим охапку холодного оружия.

Ворота — вход в город — совсем не выглядели как то, что должно служить защитой от незваных гостей. Одна створка и вовсе отсутствовала, открывая беспрепятственный доступ всем желающим. Оставшаяся же была кованой и утончённой, подобной воздушному кружеву: вместе с чёрными замысловатыми узорами переплетались дикие розы глубокого бордового цвета. Стебли с острыми шипами тянулись до самого верха столбов, на которых безмолвными стражами застыли черепа. В одном из них бутон распустился прямо в пустой глазнице, в другом — в раскрытой челюсти.

Юнис стало жутко от этого вида и от звука тоскливо поскрипывающей на ветру створки. Обсидиан же с Тионом не раздумывая вошли в город. Вслед за хозяйкой устремился и покинувший своё цветочное ложе Тартар.

Эльфийка с сожалением взглянула на краснеющий бок дозревающего солнца над равниной. Ей не хотелось его покидать, как и всю эту зелень, снова скрывшись в каменных глубинах. Конечно, город не ровня подземелью, но ощущения отчего-то были схожи.

Изнутри Сан-Велиал выглядел ещё более устрашающе, чем снаружи. Огромные величественные замки с множеством стройных башен тянулись вверх острыми шпилями, будто желая пустить кровь облакам, что нависли над ними багряным полотном. Юнис было больно только от одного взгляда на них. Стены покрывали мха и засохшая терновая лоза, отчего дырчатые ажурные фасады выглядели не богато украшенными резьбой, а изъеденными временем, как молью. От многих зданий, некогда возвышенных и грандиозных, остались лишь руины: среди обрушившихся стен торчали колонны, словно кости без кожи в открытом переломе. Свет и стёкла в большинстве высоких вытянутых стрельчатых окон отсутствовали, делая их похожими на пустые глазницы черепов, что остались позади на входе в город.

Юнис поёжилась, когда из-под крыши одного из замков вылетела целая стая летучих мышей. Словно именно их крылья разносили по городу холод вперемешку со страхом.

— Странные предпочтения у этих отшельников, — растерянно произнесла Юнис, с удивлением отмечая, что только её одну впечатлил этот город.

— Изначально Сан-Велиал принадлежал вампирам, — Тион спокойно перерубил мечом сухую лозу, преграждающую путь. — Они сами его и построили с десяток веков назад. Надоело им быть этакой скитающейся расой. Захотели некой общности, как у других народов. Построили, порадовались, а потом поняли, что просчитались. Чью кровь пить, если в городе, кроме вампиров, никого? Уповали на случайных путников, но тех не было. Ведь все в округе знали о вампирском городе, поэтому как правило самоубийц, желающих оказаться в этой стороне, не находилось. Разочарованные вампиры были вынуждены обратно разбрестись по миру: по чужим королевствам, городам и поселениям. Так постепенно город опустел. Пока спустя несколько веков сюда не стали стекаться всякие сомнительные персоны. Город красивый, но будто мёртвый — как и сами вампиры.

Юнис понравилась последняя фраза. Если Обсидиановое Королевство подобно брюху огромного монстра, то Сан-Велиал — его полуистлевшим останкам.

— Дамы, нам сюда, — Тион остановился у здания, которое в отличие от других — серых и чёрных — было построено из красного кирпича.

Юнис мало что понимала в религии заурядов — людей обыкновенных, но величавый вид этого храма внушал ей благоговение. А то, что это был именно храм, сомнений не оставалось.

Парные многоярусные башни, представляющие собой переплетение стрельчатых окон и ажурных арок, завершались колокольнями с гранёными шпилями над ними, которые венчали поблёскивающие в лучах заходящего солнца кресты. Между башнями располагался ступенчатый фасад, на крыше которого поскрипывал флюгер в виде обезглавленной летучей мыши. Было ли так задумано изначально или мышь лишилась головы после — оставалось тайной, скрытой во мраке веков.

Посредине фасада зияло дырой большое круглое окно, по краям которого торчали лишь осколки былых цветных витражей. А над входом, едва ли не сливаясь со стенами, раскинулась вывеска. Вытянутые, изъеденные ржавчиной, напоминающей запёкшуюся кровь, буквы гласили — «У Бога».

— Трактир, — пояснил наёмник.

— Вампиры разве могут войти в храм? — королева недоверчиво повела бровью.

— Могут. Серебро — единственное, что их пугает.

— Ещё не встречала тех, кто боится денег, — хмыкнула она.

— Ну и конечно, главный их враг — это солнце. В этом вы схожи, — Тион улыбнулся Обсидиан. — Заурядам просто нравится наделять своего Бога мнимым могуществом, — перевёл взгляд обратно на храм. — А вы под землёй какому Богу молитесь?

— Молятся только беспомощные. Мы же способны сами решать свои проблемы.

Не дожидаясь пока перед ней откроют двери, королева толкнула тяжёлые створки. В нос ударил аромат ладана вперемешку с запахом алкоголя и зловонием немытых тел.

— Не привлекайте внимание, — Тион усадил девушек в безлюдный угол, а сам направился прямиком к алтарю, где на высоком деревянном кресте с распятием стояли многочисленные бутылки. Разливал выпивку чёрт с отбитым рогом.