Элементаль. Гроза среди зимы

Пролог

— …Таллийские императоры – ниспосланные Беймарком защитники рода человеческого…

Колёса стучали по мощённой дороге в унисон с цокотом конских копыт. Утренняя дымка застелила город, над вершинами которого розовело небо. Прохладный ветерок овевал карету свежестью, одаривал безмятежностью.

— …они единственные способны слышать божью волю. Ты способен слышать божью волю.

Кайл смахнул надоедливые кудряшки, потревоженные ветром. Веки ощущались тяжёлыми, будто в них поместили наковальни, и невольно опускались, пока не распахивались на очередном потряхивании кареты, чьи колёса попадали в разбросанные на дороге ямки.

— Тысячи лет прошло с последней Священной войны. Народ терпеливо ожидает, когда родится Слышащий, что будет избран Божьим Полководцем.

Карета покачнулась, въезжая на Малую Торговку. Лавочники спешили на рыночную площадь готовить прилавки и проверять товары, задорно приветствуя друг друга и справляясь о делах насущных.

Откуда-то донёсся приятный, сладковатый аромат сдобы, и в желудке невольно заурчало. Кайл слегка высунулся из окошка, и заметил открывшуюся столовую, возле которой уже толпились бедняки, желающие подкрепиться перед многочисленными поединками за редкую работёнку.

— Моё время пришло в первогоднюю грозу. Тогда молнии били наотмашь по башням и лесам, а ливень угрожал затопить северную часть города. Но как только ты вскрикнул в унисон с громом, тучи рассеялись, а в окно заглянуло солнце, будто сам Создатель с нетерпением ожидал твоего явления на свет.

Процессия обогнула рынок по узкой улочке и выехала на Певчую площадь. По обыкновению здесь ставили спектакли бродячие труппы, проводили увеселения по случаю венчания, коронации; также проводили умерших в последний путь перед сожжением и развеиванием праха по ветру.

— Как сейчас помню – звонили колокола и трубили глашатаи, да так громко, что гул был слышен в самой высокой башне дворца. Духовники проповедовали в храмах о рождении избранного Слышащего, а архиерей тем же утром на твоём омовении объявил: «Явился Божий Полководец! С позолотой на челе и сталью в руке он поведёт нас к светлой судьбе! Уничтожит тех тварей, что элементалями себя называли! День станет вечным; исчезнет голод, пропадут болезни. Вечным будет благоденствие!»

Сегодня на Певчей улице поставили особый спектакль, который милостью бога не окончится отпеванием.

Вокруг помоста столпились заспанные горожане. Служители веры в своём духе – ни свет, ни заря, – без устали несут свои проповеди, а главными гостями сего умиротворённого утра стали нагие мужчина и женщина в колодках, рыдающие и молющие о прощении. Лица раскраснелись от слёз, стыда и холода. Девушка задрожала и громче запричитала, когда духовник смочил плеть и приблизился. Щелчок, и хлёсткий удар прищёлся бедняжке по спине. Она взвизгнула, ударившись головой о колодки, царапая раму и заливаясь горючими слезами.

Кайл с омерзением задёрнул штору. Он терпеть не мог жалобные крики, будто они не знали цену грехам.

Поделом, и пусть другие мотают на ус!

Карета остановилась перед Серым Храмом, высоким и поистине величественным сооружением, построенным около шести тысяч лет назад. Высокие арки и толстые колонны потрепало время, оставив кривые шрамы, напоминающие рассекающие небо молнии. Дымчатый камень местами побелел, раскрошился и осыпался. Оконные витражи сделались тусклыми и мутными.

— Тебе суждено стать великим, сын мой. Великим Спасителем, — последний раз всплыли в памяти слова матери.

— Время пришло, — прошептал Кайл воспоминаниям, совершая глубокий поклон перед входом в обитель Создателя.

Стража распахнула кованые двери, и император шагнул в мрачные коридоры. Шаги отражались от стен глухим эхом. Путь прокладывали многочисленные потрескивающие свечи, тёплыми звёздочками указывая направление. В воздухе стоял едва уловимый аромат благовоний, сушёных трав и воска, которые при вдохе, будто пленили душу, заставляя ту оставить вне священных стен обыденную ношу и обрести гармонию с разумом.

Глаза с непривычки одолела резь, когда Кайл оказался просторном зале – из цветных окон просачивалась лучевая мешанина: синяя, фиолетовая, красная, олицетворяющие собой три мира – Сады, Средина и Пустошь.

По старым заметкам первого архиерея известно, что боги-близнецы хотели создать идеальный мир. Однако же идеалы братьев не совпали. В конце концов они разругались, не придя к компромиссу, и создали новые идеальные миры.

Зал был пуст, за исключением возвышенности в центре, где стоял алтарь и фигура Беймарка – высохший, сгорбившийся старик в просторных одеяниях, ладони которого полнились благословенной водой, что может смыть грехи, прогнать болезнь и отпугнуть Крамбея – злого брата-близнеца, который в народе известен, как Разрушитель. Ибо упоминание имени его может накликать беду – привести к безденежью, хвори и даже смерти.

Кайл поклонился изваянию Создателя, когда прибыл пожилой архиерей в компании двух молодых духовников. Последняя волна страшной чумы унесла сотни жизней и, увы, даже божьи стражи при имении благословенной воды от неё не защищены.

— Святейший, — старик глубоко склонился, — позвольте представить вам новые лица, носящие имена Благодетели и Верности.

Духовники рухнули на колени, приветствуя Слышащего. Кайл поднял одного, обхватил ладонями лицо и поцеловал в обе щёки.

Глава 1. Кайл

— Отказ значит.

Стоило это предвидеть.

Его противник владеет миром, а значит нельзя бездумно собрать армию и напасть. Тем более, если дело касается Белого Леса – священных земель элементалей. Пусть эти дикари и мнят себя отдельной страной, но им покровительствует владыки других земель, а они в свою очередь находятся под властью Великого Магистрата – без их позволения никто и пикнуть не может, не говоря уж о войне, которая кажется недостижимой в нынешних условиях.

— Я полагал, Беймарк благоволит нам, — задумчиво протянул Кайл, потирая крупный сапфир на пальце.

Из окна кабинета виднелись пышные зелёные леса, уходящие далеко за горизонт. Листья, будто изумрудные серьги, сверкали над вечерним солнцем, трепетали и шелестели от гуляющего ветра.

— Элементали находятся во власти Разрушителя. Не будем забывать о его кознях, — ответил Мёрси, императорский духовник, носящий имя Милосердия.

— Я и не говорил, что будет легко, — покрутив фиолетовое кольцо, император обернулся. — Указывается этот злодей?

— Нет, но магистр Ден Квариат прислал весточку, где указал на Дерека Веспера, — Мёрси протянул пергамент, но Кайл поднял руку, отказываясь читать послание, тогда духовник поднёс бумагу к свече, и когда та загорелась, опустил её на блюдце.

Дерек Веспер. Кайл знал о нём немного. Владыка Сумеречных Земель из древнего рода; урождённый аир-стихиал, возраст которого давно перевалил за сотню лет. Он представляет гораздо большую опасность, чем кто-либо ещё.

Надо бы исправить сие недоразумение.

— Нужно избавиться от Дерека.

— Он – Сумеречный Господин, властитель самых крупных земель. Как мы это сделаем? — развёл руками Мёрси.

— Делай что хочешь, но Веспер должен покинуть игру. Слабости есть у всех.

— Слышал Мудрейший Веамин сталкивался с ним.

— Замечательно. Постарайтесь порадовать меня, а я замолвлю словечко перед Беймарком.

— Слушаюсь, — поклонился духовник, собираясь уйти, но Кайл его окликнул.

— Ты подумал над возможными союзниками?

— Самый вероятный союзник – интериалы, но привлечь их будет проблематично… из-за Магистрата.

— Значит убедим их, что союз необходим. Ден Квариат нам подсобит в столь нелёгкие времена.

— Я отправлю ему ваш указ.

Интериалы. Элементали-перевёртыши, как их иногда называют. Из уст Веамина Кайлу известно, что у них есть проблемы с Сумеречным Господином. Якобы вождя и его родственника убили в Рефорде, столице Сумеречных земель. Данный скандал показал, что Веспер может выйти сухим из воды и целым из полымени, ибо его вина так и не была доказана, а интериалы же затаили злобу.

Кайл планировал использовать данное знание, а также тот факт, что Веспер может проявить неосторожность вследствии безнаказанности. Как удобно.

— Карета подана! — вытащил его из дум голосок пажа.

— Императрицу оповестили? — Кайл двинулся к выходу, но остановился рядом с юношей, когда тот замялся с ответом. — Я дважды не повторяю.

— Святейший, императрица давно покинула дворец. Куда направилась – не знаю. Думал, вам сообщили, — пробормотал он.

Как она посмела?

Кайл сжал зубы, прорычал грубость и быстрым шагом направился к карете.

— Куда уехала императрица? — выпалил Кайл, едва сдерживая гнев.

Стюард немедля склонился и пробубнил:

— Императрица заверила, что вы в курсе. Она поехала в Серый Храм к архиерею Тектону, — объяснился он. — Да и если бы нам было известно, то разве могли бы мы ей помешать?

Кайла охватила волна жара. Стюард был прав. Кто он такой, чтобы перечить супруге императора? Но что из себя возомнила императрица, решившая, что она может без ведома мужа колесить где ей вздумается?

— В Серый Храм и поживее, — Кайл залез в карету и в ярости крикнул: — Где носит духовника?

— Здесь я! — отозвался Мёрси и занял место напротив императора. — Трогай, — он постучал по задней стенке.

Стоило духовнику оказаться рядом, как от него повеяло мерзкой гнилью, отчего Кайл поморщился и уткнулся в рукав.

— Я обсудил наше дело с Мудрейшим, — начал тот. — Он сказал, что есть у Веспера одна слабость.

Кайл воодушевился, отбросив гнев на второй план.

— Продолжай.

— Есть у него дочь, по слухам, неопределённого происхождения.

Император вопросительно посмотрел на духовника.

— По закону, монархи обязаны представить перед Магистратом невест. Дерек же этого не сделал. Втихую женился и нажил с неизвестной женщиной дитя. А через некоторое время после родов и вовсе казнил.

— Почему же Магистрат раньше не отреагировал?

— Мудрец сказал, что та женщина была племянницей Мигона Бессиля, аир-магистра. Поэтому дело замяли.

Кайл фыркнул.

— Не может быть, чтобы магистр простил Сумеречному Господину казнь родственницы. Дерек явно ему угрожал. Бессовестный.

Глава 2. Дерек

— Очисти разум от мыслей и чувств. Тело должно обрести лёгкость. Представь себя бабочкой.

— Бабочкой? — захихикала Вивиана.

— Они беззаботно порхают и быстро умирают, а знаешь почему?

— Почему?

— Потому что не слушаются ветра. Я тебе разрешал говорить? — строго произнёс Дерек.

Вивиана хотела ответить, но не решилась и поджала губы.

День был ненастным, как обычно и бывает в Рефорде. Редко здесь светит солнце, в основном дожди да туманы. Сегодня отец и дочь пришли на скалу, откуда открывался вид на оживлённую бухту, чтобы попрактиковаться в магии.

Вивиана сидела на подушке со скрещенными ногами, руки её покоились на коленях, которые не позволяли шаловливому ветру задирать полы пурпурного платья. Чёрные волосы выбились из тугой косы и разметались по покрасневшему от холода лицу.

— Вслушайся в вой ветра, в шум прибоя, кряканье чаек.

Вивиана засмеялась.

— Чайки не крякают.

— Цыц! Эти оболтусы противно крякают и никак иначе.

Вивиана молча продолжила хихикать.

— Изгоняем смешинки, — протянул Дерек, но его слова оказали обратный эффект, и он повторил громче: — изгоняем смешинки.

— Это так не работает! — выпалила девочка.

— Отец лучше знает как всё работает, и если продолжишь хихикать, то я отправлю тебя к Бредмару переписывать свитки.

Дочка перестала смеяться, но улыбка всё также ехидно красовалась на прекрасном пухлом личике.

— Тело – сосуд. Ты должна поддерживать баланс магии, ибо она прибывает всегда, но опустошается только при использовании или ранении.

— А быстро она прибывает?

— У каждого по-разному. Кому-то требуется день для восстановления, а кому-то недели. Магия – сила беспорядочная. Если хочешь, чтобы она подчинялась, важно работать над собственной дисциплиной. Держать эмоции в узде и вовремя опустошаться. Вот мой совет – лучше отдавать понемногу каждый день, чем потратить половину в одночасье. В случае непредвиденных обстоятельств у тебя останется энергия.

— Мы работаем над дисциплиной?

— Чем слушала, когда мы пришли? — огорчённо вымолвил отец, на что Вивиана пожала плечами. — И нечего болтать, вон… природу послушай.

Девочка шумно выдохнула. Неужто она так быстро выросла, что даже осмеливается недовольно вздыхать отцу прямо в лицо? Дерек однако не придал этому значения. Вивиана – будущая Сумеречная Госпожа, владычица востока от острова Фламма до порта Хаса. И должна быть уверенной в себе женщиной, чтобы суметь отбиться от жадных до власти мужчин.

— То чем мы занимаемся – самопознание, — продолжил рассказывать Дерек. — Мы погружаемся в Суол – душу магии, которая сопряжена с нашей. Слышим как он двигается, как он себя чувствует и нужна ли ему разрядка. Самопознанием важно заниматься, ибо Суол говорит на языке боли, и он очень ранимый и хрупкий. Вы должны быть союзниками.

— Если я не буду заниматься самопознанием, то он обидится?

— Обижусь я, если… — Дерек замолчал, когда увидел несущегося к ним Каррана.

— Что такое? — Вивиана открыла глаза и обернулась.

— Господин! Госпожа! — бедняга задыхался, видно бежал долго и очень быстро. — Посол из Великого Магистрата прибыл.

Дерек нахмурился.

— Что понадобилось этим… — он осёкся, не желая ругаться при дочке. — … этим непрошенным гостям? — выдавил Дерек, поднялся с подушек и подал руку дочери.

— С послом прибыли интериалы, Господин. Не к добру это. — Карран сморщился, будто ему противно даже упоминать магистерских служителей.

— Занятно, — протянул Дерек и направился в крепость, держа под руку дочь, макушкой доросшая ему до плеч.

Как же быстро она выросла.

Соловья ночь – так звали Рефордскую крепость, твердыню ветров. Истоки сего названия давно стёрты в пыль и остались лишь домыслы… к слову, весьма поэтичные.

Матушка Хезер рассказывала, что с высоты птичьего полёта замок выглядит как голова соловья – однако это неправда.

Господин Рони Коур, приятель юности Дерека, сочинил сказку, якобы каменные фигуры соловьев, украшавшие стены и выступы, оживают по ночам и наполняют воздух восхитительной мелодией, не слышимой из-за шума волн – сказочники не в счёт.

Барды утверждали, что любимой песней первого владельца замка была «соловей и воробей», и она помогала ему заснуть – похоже на истину.

Мудрейший Бредмар, изучавший старинные рукописи и дневники, говорил, что даже в самом старом и потрепанном манускрипте не упоминается песнь «соловей и воробей», а имя первых владельцев замка были забыты, и россказни менестрелей не более чем красивый вымысел, – учёные мудрецы любят портить красивую ложь, заменяя её на уродливую правду.

Килевидные потолки широких коридоров были украшены ажурным узорами, выточенными из серого камня. Арки и колонны выделялись цветочным орнаментом из белого оникса.

Творение древних каменщиков не потеряло красоты спустя тысячи пройденных лет, сотню пережитых войн и десятков сменившихся владык.

Глава 3. Кайл

— Они не люди, Ваше императорское Величество, — подытожил свой доклад о недавнем покушении капитан городской стражи.

Если не люди, то они…

— Как эти паскуды сумели попасть в Империю? — процедил сквозь зубы Кайл, впившись пальцами в позолоченные подлокотники трона.

Он знал ответ на свой вопрос, но больше его возмущала наглость элементалей, коим было плевать на законы, утверждённые самим Магистратом.

Элементалям запрещено пересекать границу Таллийской Империи, как и людям, исключение – территории Великого Магистрата, куда прибывают монархи или их представители на ежегодное собрание.

Кайл понимал, что, конечно, бывают элементали, которым невдомёк ехать в обход и те срезают путь через недружественное государство. Но никаких вопиющих казусов не происходило, ибо Крамбейские бестии не отсвечивали, боясь быть убитыми или отданными под суд. Потому Кайл проявлял снисходительность, обходясь сторожевыми башнями близ границ, хотя и очень желал возвести целую стену, но даже у Южных островов, богатейшей страны мира, не хватило бы средств на столь масштабную постройку, не говоря уже о Империи.

— Как они посмели напасть на меня? В моём же городе! — вскрикнул Кайл и обернулся к пажу. — Писаря, немедленно!

Юноша отвесил поклон и мигом скрылся за центральными дверями тронного зала.

— После покушения я удвоил количество стражи в ночном патруле и ужесточил контроль на городских вратах. Общая численность задействованной охраны увеличилась на сотню душ. — продолжает отчитываться капитан городской стражи. — Также мы провели ревизию обмундирования. После наводнения в Цветущий сезон до доспехов таки добралась ржавчина, и теперь им требуется замена.

Кайл тяжело выдохнул и потёр переносицу. Последствия разлившейся в период оттепели Моклы всё ещё преследует столицу, да и не только её. Городам, расположенным вниз по течению, тоже нехило досталось.

— Составь опись снаряжения и степень ущерба и передай казначею. Ступай, — император махнул рукой, которая покоилась на подлокотнике, а второй массировал пульсирующие виски.

Обновление снаряжения влетит в сотни нумусов.

— Слушаюсь, — капитан откланялся.

Состояние казны всегда было слабым местом Кайла. Каждая весомая трата сопровождалась головной болью и головокружением, что в свою очередь привлекало внимание императрицы, летящей к нему, как пчёлка на мёд, сзывая всех лекарей и мудрецов в области тысячи футов. А вместе с лекарями и мудрецами прибывали их смердящие и мерзотные на вкус травяные настойки.

Кайл невольно вздрогнул, припомнив последний балаган, устроенный его супругой. Головная боль тут же исчезла, будто бы её никогда и не было.

Кошмар — единственное слово, приходящее ему на ум, но и оно не могло описать той надуманной бестолковой женщиной катастрофы.

Двери тронного зала отворили и внутрь вплыла женщина в пышных голубых юбках.

Неужели учуяла? — Кайл застыл в немом ужасе.

— Император сердца моего, — с лучезарной улыбкой приблизилась она и присела на подушку у коленей мужа.

— Да, волнение моё? — уголки рта растянулись в ответ, а в груди бренчало сердце, сбиваясь с ритма. Не дай ей, Беймарк, задушить меня заботой!

— Вы хорошо себя чувствуете? — она следила за ним, не отрывая взгляда.

Женщина, оставь меня! — хотел вскрикнуть он.

— Замечательно, — сказал он, стараясь лишний раз не шевелиться.

— Вы не могли бы уделить мне время? — её рука скользнула под полы кафтана и погладила внутреннюю сторону бедра.

Ноги его задрожали, по телу прошлась волна жара. Кайл заёрзал, будто из сидения вылезли иглы, болезненно колющие зад.

— Это… срочно? — едва сумел выдавить он, когда пальцы жены коснулись чувствительных мест.

О боги! Конечно, глупая ты голова!

— Благоприятное время, император сердца моего, — её ловкие пальчики быстро расправились с завязками штанов и коснулись набухшего члена. — Потом будет поздно.

Взгляд Кайла невольно опустился на декольте, к сожалению, закрытое блестящими тряпками… они явно здесь лишние. Он протянул руку, намереваясь их сдёрнуть, но Витория перехватила её.

— Стыдно, император сердца моего. Удалимся в более укромное место? — она обхватила губами большое палец.

Стыдно? — его лицо вытянулось от такого заявления.

— А пальчикам твоим не стыдно? — игриво прошипел он, обхватив её шею.

Щёки женщины сделались пунцовыми, а глаза стыдливо опустились.

— Ай, бог с тобой, — Кайл потянул её прочь из тронного зала, придерживая штаны, которые всё стремились спасть с узких бёдер.

Затащив жену в покои, он резким движением развернул её спиной к себе, развязал тесёмки платья и стянул вниз. Немедля сбросив кафтан, он прижался к её ягодицам, мягким и горячим.

— Почему сейчас? — шепнул он ей на ухо и облизнув мочку.

Витория издала тихий стон и развернулась, прильнув к его губам.

Глава 4. Дерек

Двадцатый день Штормовых Туч. Праздник Ненастья, который справляют весь день и всю ночь, – идеальный момент для воспитательных мер.

Небо по обыкновению пасмурное, а духота, пропитавшая воздух, предвещала грозу.

Праздник Ненастья – обычай для трёх стран: Поднебесья, Сумерек и Каньона. И если в двух последних его справляют в месяц Штормовых Туч, то в Поднебесье принято отмечать его в месяц Предвестника Бурь.

В скалистой низине поодаль от столицы расположились сады, устланные фиолетовыми бутонами каллы, где и принято проводить празднование. Вокруг уже расставили шатры, подготовили ристалище, разожгли костры, на которых готовили медуз и акул – ими можно полакомиться только в этот день, ибо в иной употребление разозлит богов, что повлечёт за собой разрушительные штормы и раннюю стужу.

— Всё сделано, господин, — донёсся сзади голос Каррана.

Дерек поправил чёрный, расшитый золотыми нитями, кафтан, ниспадающий до щиколоток. Объёмистый живот поддерживал широкий ремень из варановой кожи с золотой пряжкой.

Чёрный и золотой – цвета верховного семейства Весперов. По традиции один из цветов герба обозначает стихию семьи, и обычно им окрашен символ семьи, но некоторые окрашивают стихийным оттенком щит, например Кроннингены.

— Вивиана, надела приличное платье? — спросил Дерек, зная о тяги дочери к пурпурным краскам, которые в обществе, особенно в присутствии представителей Магистрата, могут неправильно растолковать и укрепить подозрения, ибо пурпурный – цвет игни.

— Госпожа не покидала своих комнат, — ответил Карран. — Но я сейчас же всё разузнаю.

— Не стоит, — Дерек направился в покои Вивианы.

Комнаты наследницы располагались в другом конце коридора. Хотя вообще, эти покои должна занимать первая супруга Сумеречного Господина, но Дерек за неимением онной, решил отдать их дочери, тем самым показав её высокое положение при дворе.

Он вошёл в опочивальню. Вивиана сидела за туалетным столиком, пока вокруг неё хлопотали фрейлины, молодые девицы, присланные младшими семействами. Они занимались волосами юной госпожи – укладывали их в высокую причёску, украшали золотыми цепочками и заколками.

Тусклые отблески многочисленных свечей играли на тёмной юбке платья и Дерек не мог точно распознать её цвет. С плеч дочери ниспадала чёрная блестящая накидка.

— Я почти готова, господин, — сказала Вивиана, глядя на него через отражение в зеркале. — Не беспокойтесь, мой наряд соблюдает приличия. Вы ведь поэтому явились?

Дерек скрестил руки за спиной, и просто любовался дочуркой. Шестнадцать лет – это очень мало для стихиала, и полноценными взрослыми они считаются с тридцати пяти. Но детские черты с лица Вивианы уже давно исчезли, и в зеркале на него смотрела прекрасная юная девица. И даже унаследованная от отца полнота была ей к лицу. Сердце больно застонало от мысли, что когда-нибудь это юное дарование попадёт в руки другого мужчины, и спаси его боги, если он посмеет её обидеть. Даже с того света Дерек явится, чтобы прикончить этого негодяя.

Вивиана поднялась и расправила парчовые юбки, под огоньками свечей его узоры переливались тёмными фиолетовыми тонами.

Дерек разочарованно покачал головой.

— Господин, никто в здравом уме не станет пялиться на мои юбки. Это ведь… неприлично и принижает моё достоинство, — ухмыльнулась Вивиана.

— С Магистратом будешь сама общаться. На меня не рассчитывай, — зло буркнул Дерек и потянулся к ручке.

— Из-за платья? — возмутилась дочка.

Ах, если бы только платье.

— Идём, — он направился в подготовленные сады.

В воздухе стояла тёплая сырость. Дорожные влажные камни сверкали, отражая небесную серость. Из драконовой твердыни, расположенной недалеко от Соловьей Ночи раздался глухой жалобный вой. Девилион не был доволен своим заключением. Впрочем, Дерек тоже. Чайки, которых он ненавидел из-за их противных воплей, совсем разошлись и стали гадить где им вздумается. Будь Девилион на свободе, то они бы держались за сотню миль отсюда.

Дерек прошёл в полуоткрытый шатёр и уселся в кресло. Господа из окрестных замков начали прибывать, и перед тем как пройти на свои места, подходили, чтобы выказать Сумеречному Господину и его наследнице уважение. После, рассаживались на согласованные заранее места, что является своеобразной мерой предосторожности на состязаниях.

— Господин, позвольте обсудить с вами один неотложный вопрос? — склонил голову Уорик.

— Говори, — Дерек указал на стоящее рядом кресло.

Уорик покосился на Вивиану.

— Прошу простить меня за дерзость, боюсь, предстоящий разговор не для нежных ушей юной госпожи.

Дерек закатил глаза, но всё-таки согласился прогуляться.

Они направились к ровным рядам фиолетовых калл. Их стройные бутоны всё ещё плотно сомкнуты, дожидаясь дождя. Когда первые капли оросят лепестки, они раскроются, образовав чашу, чтобы собрать воду, которая позже, приобретёт приятный, еле уловимый аромат.

— Не поймите неправильно, но мы обеспокоены шатким положением верховного семейства, — с места в карьер начал Уорик.

Глава 5. Кайл

Стоял удушающий зной.

Кайл, краснющий и потный, расселся в тени пышного каштана, наблюдая за приготовлениями.

Гости должны вот-вот приехать.

Он сделал глоток ягодного сока, но тут же выплюнул. И тот уже нагрелся под палящими лучами, оставляя на языке вязкую сладость.

— Воды, — морщась, потребовал Кайл.

Слуга метнулся в сторону пёстрых лабиринтов, затерявшись среди его красок.

Промокнув вспотевшее лицо платком, Кайл поднял глаза на беседку.

Слуги стояли на лестницах, натирая до блеска серебряные лозы, украшающие кленовый каркас.

В воздухе витали нежные ароматы, доносящиеся с многочисленных цветущих кустов, разбросанных по саду. Лаванда, ирис, жасмин, лилия – самые пахучие. Порой их запах Кайл чуял даже ночью, когда ставни оставляли открытыми на ночь. И такая навязчивость нередко его раздражала.

Когда-то этим садом занималась Мелина, покойная императрица и мать Кайла. Тогда сад был… простым, в чем и было его очарование. Кусты ровно подстрижены без излишних красок; газоны устланы садовыми фигурками из молочного мрамора. Даже деревьям придавали аккуратную, почти круглую форму, обрубая ветви.

Витория же обожает коллекционировать различные сорта, которые, в основном, она получает дар от представителей Империи, приезжающих из Карминового города. С еë приходом, сад до неузнаваемости преобразился: на газонах кучились многочисленные соцветия; садовые фигуры облепили лозины. Старые кустарники и деревья были выкорчеваны, и заменены.

Один лишь старый каштан уцелел, и то за него пришлось побороться. Для Витории это всего лишь дерево, которое годится разве что на поленья, а для Кайла – кладезь воспоминаний.

Именно на этом каштане он прятался от нянечек, и с него он однажды упал, сломав руку в двух местах и доведя мать до сердечных проблем. Под этим каштаном он прятал материнские любимые украшения, в попытках отомстить за обиду. Возле этого каштана отец впервые вложил в руку сына оружие, пусть деревянное.

И близ этого каштана от почечной колики скончалась мать. А еще через несколько лет, когда Кайл почитал память Мелины молитвами и подношениями, ему принесли весть о кончине отца.

Кайл смахнул слезу, когда заметил бегущего юношу.

— Ваше императорское Величество, гости прибыли, — сообщил паж.

Только сейчас он обрадовался, что на улице жара и раскрасневшиеся глаза не сильно будут выделяться на заарделом лице.

— Кафтан, — император поднялся и слуги одели его в фиолетовые одежды.

Тут же он почувствовал, как реки пота вновь снизошли по шее, груди, подмышкам, паху. Ему вдруг показалось, что он искупался в фонтане, но никак не просто вспотел.

Будь проклята эта жара.

Может слёзы и скрыла, но ранее презентабельный вид попортила с лихвой.

Слуги уже накрыли стол холодными закусками, охлаждающими напитками, свежими фруктами и ягодами.

Из дворца показались старички: архиерей и мудрец лично явились, чтобы встретить иноземных гостей. Они поприветствовали государя и встали позади.

Кайл вновь почуял до боли знакомый смрад, который, перемешавшись с цветочным благоуханием, стал ещё отвратительнее. И разумеется он знал, кто такая свинья. Хотя свиньи и то лучше пахнут.

Мудрейший Веамин – любитель поковыряться в чумных трупах; мастер по шитью кожи и сборке раздробленных конечностей. Ну и, конечно же, ненавистник птиц. Иначе Кайл не мог понять почему из лабораториума вечно выносят их полусгнившие тушки. Даже сейчас в его длинной седой бороде застряли с несколько десятков перьев и пуха, которые он носит ежедневно, будто дорогие украшения.

Наконец, из-за зелёных насаждений в сопровождении императорской стражи показались долгожданные гости. Магистерский посол, будто напяливший на себя один из цветочных кустов Витории, шёл впереди; по бокам двигались четверо солдат Багрового воинства в червлëнной броне из вареной кожи; за ними следовали пятеро мужчин в бурых, выгоревших на солнце плащах. Капюшоны скрывали их лица, но Кайл и без этого понял, что это интериалы. Те самые элементали, живущие в пещерах на южной границе Империи.

— Приветствую! — Кайл коротко кивнул.

— Приветствую, император, — бросил ему посол, промокая платком шею. — Я – Унай Тармин, говорю от имени Великих Магистров и вещаю их волю. Было получено донесение о нападении на один из ваших городов.

— На Онис. Верно, — покачал головой император. — Вы проделали долгий путь, позвольте пригласить вас к столу.

— Нет необходимости. Мы прибыли исключительно по государственным вопросам. После аудиенции, мы тотчас отправимся в путь, — равнодушно ответил посол.

Надо же, какая преданность делу, — удивился Кайл.

Однако, интериалы, наблюдающие исподлобья, его взглядов явно не разделяли. Или же они были рождены с кислыми минами.

— В письме вы упомянули, что имеются свидетели. Где они? — прямо в лоб пошёл посол.

Кайл жестом отдал пажу приказ, и тот незамедлительно привёл троих онисовцев. Те, настороженно переглядывались, и недоверчиво косились на чужака в разноцветной мантии.

Глава 6. Горнон

Они были в дороге уже несколько часов.

Ветер задувал холодные капли в лицо. Копыта скользили по размытой дороге. Руки онемели в бесконечных попытках придержать резвую лошадку.

— Вижу город! — раздался сзади крик.

Маленькая лошадёнка поджала хвост и рванула вперед.

Сквозь густую пелену Горнон разглядел едва видимые огни, сочившиеся из окон.

Всадники подъехали к постоялому двору и спешились. Горнон похлопал кобылку по шее и пересчитал товарищей. В этот раз никто не заплутал.

— Я говорил нужно брать ищейку, — выругался в обычной манере Метрез. — С ней уже были бы дома, а не шлялись по чужим деревням.

— Походи по свету, братец, посмотри красоты. Сгниешь в пещерах, мира не поведав. — ответил ему Ярдан.

— С ищейкой мы бы плелись ещё дольше. Эти звери для бега не созданы, — сказал Хормун.

— Умолкли, — Горнон ещё раз убедился в правильных пересчетах, — от людей не отличаемся, ведём себя естественно.

— Горнон, это немного проблематично с нашим-то видом, — выразил сомнения юнец Уилл.

Черные плащи, оружие на поясах, бледная кожа… ничего странного.

— Мы – аристократы. Им негоже загорать. — ответил вождь.

— И ездить без охраны… — сказал Ярдан.

— И останавливаться где попало, — ляпнул Метрез.

Ничего не меняется.

— Вы моя охрана, вот и охраняйте, — буркнул Горнон и вошел в корчму.

— Благородная охрана, — усмехнулся Уилл.

Пламя очага трепетало в унисон веселящейся толпе. В спёртом воздухе царили запахи пота, горелого жира и мяты. Странное сочетание.

— Приветствую, корчемница. — Главарь подошел к суетившийся женщине, — Мы сбились с пути, не подскажите что за город?

— Бонривер, Ваше Благородие. Принести вам чего? — ответила хозяюшка, не отвлекаясь от перемешивания вязкой жидкости. — Есть свободные койки. По заре по сухоте поедете дальше, глядишь туман сойдет.

— Что это? — Он указал на кувшин, из которого валил пар.

— Сбитень, Ваше Благородие.

— Сколько за пять? — шепнул он также тихо.

— Двадцать нумусов.

— Так дорого? — он достал кошель и пересчитал монеты.

— Мёда нынче маловато, — Она оцепенела, когда бледная ладонь, будто принадлежавшая мертвецу, протянула монеты. Быстро опомнившись, она всё же забрала плату и робко сказала: — Падайте на свободное место, скоро принесу.

Горнон огляделся. Найдя товарищей по колпакам капюшонов, он протиснулся через толпу и сел на лавку.

— Недурная бабёнка, а, Горнон? — у доходяги Уилла чуть слюна не закапала от вида полной женщины.

Горнон вздохнул. Этот блудоум поимел бы всё что движется, дай ему волю.

— Нечего на чужеземок-людаль заглядываться, — проворчал Метрез.

— Лучше бы с таким рвением на землячке женился, — поддержал Метреза братец его Хормун.

— Чужеземки красивее. Ты посмотри! Какие пышные бёдра, густые косы, загорелая кожа, о, огромные титьки. — восхищался Уилл.

— Мать грудью недокормила? — съязвил Ярдан, — к чужим присосаться пытаешься.

— Походу перекормила, раз отцепиться не может, — рассмеялся Хормун.

У Горнона вырвался смешок.

— Уилл, — начал Метрез, — ты подумай. Увидит она тебя: облезлого, бледного, тощего. Она не кинется снимать с тебя штаны… она кинется снимать со стены топор.

Хозяйка принесла напитки, и Уилл не упустил возможность пощупать женщину за зад, но сие безобразие предотвратил Метрез, наградив мальца ударом в грудь.

— Руки не распускай, сопляк.

— Я чуть-чуть, — Уилл всплакнул, наблюдая как уходит желанная задница.

— Расплачься, — подливал масло в огонь Метрез.

— Что думаешь про человеческого императора, Горнон? — спросил Ярдан, попробовав сбитень. — И про его освобождение от чудовищ?

— Он ведёт глупую игру, — ответил он. — Надо же было так облажаться перед послом.

— Сообщим Магистрату о их… священной войне? — поинтересовался Хормун.

— Мы выполним, что должно, а император себя похоронит и без нашего участия.

— Зачем белолесенцам нападать на имперский город? — не особо вникая, спросил Уилл.

— Ответ мы вряд ли узнаем, — ответил Ярдан.

Веселье толпы сменилось на драку.

— Вера им горячительное пить не позволяет, — Метрез презрительно плюнул в сторону, — зато кулаками махать – пожалуйста.

— Хозяйка! — крикнул Хормун.

— Ваше Благородие? — подбежала женщина.

— Грешники? — он кивнул в сторону драчунов.

— Никак нет, Ваше Благородие, — с улыбкой ответила она. — Если вам неприятен их вид, то я сейчас же их утихомирю.

Глава 7. Горнон

Небо озарило кровавое свечение.

Интериалы бродили по деревне, разглядывая еë тленные останки.

Изгарь, угли и почерневшие доски – всë, что характерно для любого пожара.

— Мы обошли это пепелище уже третий раз, но до сих пор ничего не нашли. Может двинемся в город? — жалобно взвыл Ярдан.

— Может и не стали они активно пользоваться магией? Чисто панику развели? — предположил Хормун.

— Только вот зачем? — ломал голову Горнон. — Об этом бы с бароном поговорить.

— Сам разрешил Ярдану письмом подтереться, так что забудь про барона, — сказал Метрез, растирая между пальцами копоть.

— И не забывай про идиотов в стражниках, — добавил Хормун.

Горнон тяжело вздохнул.

Они действительно тратят время впустую. На земле ни трещины; постройки обгорели и обвалились, а не разметены по округе; ну, а потопом здесь и не пахнет. Никаких неестественно застрявших деревяшек, следов когтей и прочего, что имеет отношение к инфориалам.

Следы магии тоже не ощущались. Возможно, это из-за близости Белого Леса, а возможно прошло много времени и они рассеялись естественным образом.

— Ладно, нужно осмотреть город. Может там нам повезёт больше, — сдался Горнон.

— А если и там ничего? Город-то на месте стоит, — сомневался Ярдан.

— Думаешь, найдем только обожжённые груды камней? — уточнил вождь. — Только это не отменяет необходимости в осмотре.

Они направились к городским вратам. Те были подняты, подле и над ними несли своё бремя почётные стражи.

Интериалы прислонились к обожжённой стене. Благо, на чёрных плащах незаметна копоть. Да и, честно говоря, им всегда было плевать на грязь.

— Ну что, умнички мои да недопонятые умы, что с этими железными пугалами делать? — насмешливо вопросил Горнон.

— Вождь, вы же знаете, — со всей серьезностью начал Метрез, — мы за вами и в пекло, и на дно морское. Как решите – так и будет, — речь свою он завершил самодовольной ухмылкой.

— Метрез, друг мой, брат и соратник, — Горнон хлопнул его по плечу, — я счастлив, что ты настолько предан мне, а значит, только тебе я смогу доверить это задание.

Метреза на мгновение перекосило. Он сумел сохранить натянутую ухмылку, но задорные искринки выпали из глаз и затерялись среди серой земли.

— Приказывай, вождь, — выдавил он.

— Бери на ручки Уилла и топайте к страже.

— Уилла?! — крикнул Метрез.

— На руки?! — незамедлительно последовал вопль Уилла.

Ярдан и Хормун тихо засмеялись в кулаки.

Горнон нахмурился.

— И в пекло… и на дно морское, — он разочарованно покачал головой.

Метрез поджал губы, быстро подхватил на плечо Уилла, но вождь его притормозил.

— Ну что ты с ним как с баулом? Он ведь ранен, истекает кровью.

— Гор, чего удумал? — Метрез более ему не подыгрывал.

— Культяпки свои протягиваем, — обратился Горнон к хихикающим наблюдателям, вынимая небольшой ножик из-за спины.

Те сразу умолкли и подняли левые руки. Метрез тут же скидывает Уилла и толкает его в Ярдана и Хормуна.

— Людаль! — прошипел он, шмыгнув к развалюхе, за которой они скрывались.

Горнон выглянул из-за угла.

Толпа вышла из городских ворот и спустилась по мосту. В руках на рассветном солнце сверкал металл. Люди повернули в противоположную от лагеря сторону, и прошли мимо сожжённой деревни.

— Куда это они? — спросил Ярдан.

— Видимо, мстить? — незамедлительно ответил Хормун. — В той стороне только Белый Лес.

— Плохо. Очень плохо, — Горнон последовал за толпой.

— Всегда знал, людаль – идиоты, — высказался Метрез, последовав за вождём.

Интериалы держались на расстоянии, скрываясь в тени кустов и редких деревьев, и остановились, когда перед ними открылся вид на белые древа – гигантские деревья, высотой приблизительно футов сто двадцать – сто пятьдесят, а в ширину не менее шестидесяти. Их раскидистые синие кроны были настолько большие, что соединяясь с ветвями соседних древ, формировали плотный свод с редкими щелями, через которые пробивались солнечные лучи. В земле вились, отчасти выглядывая наружу, корни, серые, в отличии от тëмного, почти чëрного, ствола.

Люди уверенно шли в лес, выкрикивая ругательства и угрозы. Они явно не понимали всей опасности, которая их поджидала в тени увесистых крон.

Болваны.

Откуда Горнон знал об опасности? Да он и не знал, только предположил. Если элементали действительно напали на Онис, то оставлять без присмотра границы священного леса очень-очень неразумно.

Хотя бараны есть и среди людаль, и среди элементалей. Ведомые толпой часто не задумываются о последствиях, поскольку полагают, что за них уже подумали; или же полагают, что лучшие побуждения не имеют негативных последствий. Другие же могут думать, что страх, принесённый победой, – лучший щит от любых угроз.

Глава 8. Кайл

Белые лепестки водопадом осыпали его лицо и плечи. Бирюзовые воды омывали ноги. В воздухе витала влажность, оставляя на языке солоноватый вкус.

Кайл открыл глаза. На синеве плавали узоры из сверкающего золота, будто само солнце стало живой клеткой, накрывшей небеса.

— Чудной, — донеслось эхо тонкого голоска, — слышишь?

Кайл не дрогнул, поддавшись лëгкости, будто его тело ничего не весило. Слух ласкал шум волн, пятки – пуховый песок, а лицо – нежный ветер.

— Слышишь? — воздушные течения принесли новые отголоски.

— Слышу, — на выдохе прошептал Кайл и веки его опустились.

***

— Я никогда не чувствовал себя так хорошо, — рассказывал Кайл о явившемся этой ночью сне. — Беймарк показал мне Блаженный мир. Хорошее знамение, — он вкусил мягкий сыр и запил его подслащенной мëдом водой. — Хорошее.

Витория не ответила, продолжая медленно жевать жимолость. Теперь-то это приятное ясное утро омрачали не тучи, не зной и не плохие вести, а угрюмая жена.

— Что-то стряслось, волнение моё? — поинтересовался Кайл.

— Ничего такого, что достойно вашего внимания, — вяло ответила она, не отрывая взгляда от миски с ягодой.

— Не порти мне настроение. Говори, что произошло. Что-то с ребёнком?

— С ним всё хорошо. Меня другое тревожит, — Витория подняла взгляд на мужа. — Я хочу очиститься и прочесть молитву перед Беймарком. — В еë глазах читалась мольба.

Кайл закатил глаза. Она вновь хочет поехать в Серый Храм.

— Нет, — он отпил из кубка.

— Император сердца моего, прошу. Ни одно место на свете не очистит ребёнка как святое место!

Кубок с грохотом опустился на стол.

— Что ты так прилипла к этому Храму?! — вспылил он и спокойнее добавил: — Да простит меня Создатель.

Витория поджала губы, и встала.

— Не смей уходить, когда я с тобой говорю. Помни и никогда не забывай – я твой император! — взревел он ещё сильнее.

Витория не двинулась с места. Она продолжила стоять, потупив взгляд.

Кайл откинулся на спинку стула, когда на ум пришла одна назойливая мысль.

— Может ты так к… предполагаемому отцу ребёнка всё рвëшься?

Витория вздрогнула. Подняв ошарашенные, блестящие от слёз глаза, она воскликнула:

— Предполагаемый отец? — с насмешкой переспросила она. — Обвиняете меня в измене?

— Раз это не так, то объясни, дорогая жена, что такого можно сделать в Храме, чего нельзя в дворце? У тебя есть молитвенная комната и хваленый духовник. За Благословенной водой всегда можно послать, как и за различными травками. И ты прекрасно знаешь, что меня попытались убить. А если убийцы дожидаются, когда ты покинешь двор?

— Я, как ваша жена, просто выполняю свой долг. И в него помимо рождения и воспитания детей входит обеспечение их безопасности . И вы мешаете мне выполнять свой долг, ещё и доводите меня – беременную женщину – до слëз! — взвизгнула она. По щекам от покрасневших глаз тянулись влажные дорожки.

— Ты уходишь от ответа. Не заставляй меня укореняться в своих домыслах!

Витория медлила. Наверняка думала над отмазкой.

— Я возьму с собой втрое больше стражи, чем обычно, — выдала она уже спокойнее.

— Зачем? — прошипел Кайл.

— Ради ребёнка, — после этих слов Витория покинула покои, разминувшись в дверях с пажом.

Кайл потер переносицу.

За что мне досталась такая упрямая женщина?

— Хоть бы лгать прилично научилась, — разочарованно пробубнил он себе под нос.

— Ваше императорское Величество, пришло послание из Фороля, — паж подал письмо.

— Фороль, Фороль, Фороль, — повторял Кайл, пытаясь развеять мысли о тайне Витории.

Глаза бегали по чернильным строчкам, расширяясь от каждого прочитанного слова.

— И на что годится этот Магистрат, если каких-то дикарей приструнить не могут! — взорвался он, чуть ли не пылая от гнева.

Паж скукожился и отшатнулся, крепко сцепив пальцы.

Кайл бросил на беднягу злобный взгляд.

— Чего застыл? Писаря сюда, мудреца, духовника, капитанов, командующих!

Паж мгновенно ретировался.

Чего еще стоило ожидать от чудовищ Крамбея?

***

— Приготовления идут полным ходом и будут завершены в течении двух недель, — отчитывался командующий.

— За две недели границы станут кровавой топью. Срок вам – неделя, — сказал Кайл.

Командующий учтиво поклонился.

— Я делаю всё возможное, чтобы скорее закончить, но за столь короткий срок нельзя собрать и снарядить войско, как полагается.

— Я сделал тебя командующим. Возвысил именно тебя. Ты обязан делать невозможное возможным, — твердил своё Кайл.

Глава 9. Дерек

— Он плох?

— Остаётся лишь гадать, что убьёт его быстрее — кровотечение или гнилокровие.

Выживший интериал оказался живчиком. Перепробовав столько ядов, и всё бестолку, пока этот дуралей не проболтался, что когда-то обучался на мудрейшего алхимика, а те в свою очередь не брезгуют пробовать ингредиенты для снадобий.

С праздника Ненастья прошло чуть более трёх недель. И ключик к слабости интериала был найден только пару дней назад. Соловьи, преступная шайка Рефорда, поднатужились, отыскав небольшой флакончик купоросного масла. Уж такую жидкость алхимики пробовать не станут.

Дереку осталось только ждать, заткнув уши, ибо крики бедняги отзывались эхом в каждом уголке Соловьей Ночи.

Отдал бы уже богам душу и дело с концом.

— А что же наши целители? — спросил Дерек.

— Разводят руками. Даже обезболивающее не могут дать, — ответил Карран. — Проще оборвать его мучения, как он сделал со своим родичем.

— Пусть помучается. Если у Магистрата появятся сомнения – мы сделали всё возможное для его спасения, а убив его – в ход пойдут обвинения.

Дерек поглядел вниз с балкона.

Во дворе сидела Вивиана, а вокруг неё скакал Мудрейший Бредмар, что-то объясняя, рассказывая и показывая.

— Господин, позволите вопрос? — попросил Карран.

Дерек кивнул

— Вивиана по тридцатилетию отправится в Руннаново владение?

Господин задумался.

Согласно обычаю наследники по достижению тридцатилетнего возраста отправляются в соседние владения, чтобы набраться опыта, окрепнуть и обзавестись семьёй. Но среди наследников ранее не было женщин.

Дереку не хотелось бы отпускать от себя единственную кровиночку. В мире слишком много зла для её нежной души. Однако, родительский долг гласит – отец и мать обязаны подготовить отпрысков к взрослой жизни, а монарший долг – воспитать достойного преемника.

На мгновение мелькнула мысль, Серафима обязательно бы упомянула, что главное своё обязательство Дерек не сдержал. Его радовало, что сестрица всё ещё душой принадлежит своему семейству, но и злила её невероятная настырность.

— Господин? — окликнул его Карран.

— Не следует спешить в этом вопросе, — дал ему ответ Дерек.

Взгляд его устремился на горизонт. Вдалеке маячили птицы. Изредка проглядывали из-за свинцовых туч злато лучей, и море тогда сверкало будто усыпанное лунными камнями.

Море сегодня спокойное, ветер сегодня спокоен, а с ними спокойна и душа.

Дерек закрыл глаза, глубоко вдохнул и приятная прохлада растворилась в лёгких.

Приоткрыв веки, он нахмурился. Услада сменилась нарастающим в мышцах напряжением.

Над гладью залива Оленьих Рогов сверкнули кроваво-красные паруса. Пять кораблей мчались на стихиаловом ветру прямо в гавань.

— Да чтоб вас сдуло и течением унесло на дно, — громко выругался Дерек.

— Отец? В чём дело? — донесся снизу перепуганный голосок Вивианы.

Высунувшись с балкона, Дерек крикнул:

— Буря намечается. Лучше вам продолжить занятия в драконовой твердыне.

Господин удалился вниз – к мостовой, откуда можно попасть на пристань. По дороге он приказал собраться страже возле пристани и занять оборону.

Послы обычно прибывают на одном корабле. Больше трёх красных кораблей – уже нападение.

Зазвенел крепостной колокол, а за ним городские, – это сигнал о вторжении.

Флот встрепенулся, расправив чёрные с золотом полотна.

С одной из башен крепости к небу устремилась оранжевая струя, – предупреждение для магистерских кораблей.

— Переговорщика к ним, живо, — скомандовал Дерек, когда вражеские суда сложили паруса.

Сердце бешено стучало. Он не спускал с них глаз, ожидая подвоха. В голове перебрались всевозможные обвинения, которые могут на него навесить. Хотя чего уж там! Магистры могут тыкать в законодательный свиток наугад и по любому закону Сумеречного Господина можно привлечь… кроме химеризма, уж здесь он воплощение невинности и законопослушности.

— Господин, прибыл малый господин Коур, — сообщил капитан стражей.

— Коур? — Дерек не ожидал услышать это имя. — Что ему нужно?

— Он передал, что ему отдал приказ Магистрат.

Подготовились, ублюдки.

— Магистрат, значит, — Дерек обернулся, и ткнул на двух стражей. — Вы, за мной! Остальные следят за ходом переговоров.

Он поднялся и пересёк верхний двор. У врат его ожидал Рони Коур. Завидев Сумеречного Господина, он учтиво склонил голову.

Дерек его знал, конечно, знал. Ведь Рони был его другом детства, пока их пути вполне естественно не разошлись. Сейчас они взрослые мужи, главы своих семейств, и прежней теплоты между ними не могло быть.

— Рад приветствовать Сумеречного Господина, — ровным тоном произнёс Рони.

Глава 10. Эрнест

— Помнишь, когда ты всучил мне палицу? Эверет тогда шутил, что мои мышцы вскоре станут больше чем твои. Я помню до сих пор… помню, — улыбка сползла с лица Эрнеста. — Семь лет, — осознание встало в горле вязким комом. — Семь.

Он сидел на каменном полу в поминальном зале. Капли падали с кривого свода пещеры в пепельные воды, звонким эхом отражаясь от стен. Масляные свечи тихонько потрескивали в полумраке.

— Не верится, что время идёт так быстро.

Прошло семь лет с тех страшных дней, переменивших жизнь пятого поднебесного принца. Этот кошмар преследует его по ночам и напоминает о себе при дневном свете.

И где он был, когда так нужен был своей семье?

В проклятом Магистрате.

Эрнест тяжко вздохнул и поднялся с колен. Он поклонился похороненным в водах предкам, попрощался с братьями и покинул поминальный зал.

Поднявшись во внутренний двор он хапнул холодного воздуха, тот обжёг горло и лёгкие.

Отец говорил: «аквам непочём холод», но Эрнест считал это клеветой. Он ненавидел холод и постоянно мёрз. Странно, наверное, для жителя самой северной страны. Не будь он кронпринцем, подался бы в капитаны да ушёл бы на судне на Юг. Обосновался бы на острове Лайма, купил хибару в Цирусе и жил себе припеваюче.

Но только в мечтах.

Жизнь не так проста, и Эрнест это знал, и ненавидел весь мир ещё больше. Всякий раз, когда принц смел поделиться грёзами с родными, его обвиняли в ребячестве, высмеивали, говоря, что с возрастом такие мысли пропадут. Вот только сколько ему должно стукнуть, чтобы начать думать как «взрослый»? Ему двадцать восемь – юнец во всей красе – самоуверенный, надменный, хамоватый и любопытный – как считают старшие элементали.

Эрнест вдруг вспомнил как его отца, короля Рейланда, уговаривали женить пораньше, чтобы «повзрослел скорее». Но сдается Эрнесту, что их план с треском провалился. Наличие супруги и сына не прибавляет ума, если под него нет места.

Из дум его вытащил оклик. Принц обернулся. Это была Руна, дочь советника короны. Третий, нормальный на его взгляд, собеседник после жёнушки и дракона.

— Ваше Высочество, вы сегодня рано, — щёки её раскраснелись от бега.

— О вас могу сказать тоже самое, миледи.

— Слышали последние новости с Большой Земли?

— Откуда б мне знать. Я на заседания совета не хожу.

У кронпринца, разумеется, имеется место в совете, но Эрнест выбрал не посещать их, ибо каждое его участие заканчивается скандалами. И как династия Обергов только выжила, взращивая наследников без обучения политике? Возможно, так происходит только с Эрнестом, поскольку он не припомнил, чтобы старшие братья были замечены в скандалах или в жалобах на советников. Утрата сыновей породила огромное ущелье в венценосном семействе.

— Ваше Высочество, а если бы вы ходили, то утопили бы сегодня весь совет.

— Правда? За какие такие заслуги?

— Империя людаль атаковала Белый Лес, а Магистрат этому благоволит, — выплюнула она слова, будто горькую ягоду.

— Хочешь угадаю? — решил подыграть Эрнест. Собственно, игра максимально проста – составь своё мнение, а прямо противоположное ему – верный ответ. — Поднебесье сохраняет нейтралитет.

— Эти игры стали слишком предсказуемы, — покачала головой Руна.

— Слишком.

Матушка его, покойная Нора Брайонд, всегда учила сыновей своих – Эверета и Эрнеста, – хранить наследие предков любой ценой. Белый Лес – это колыбель элементалей. По другим источникам, колыбелью являются Первородные острова, которые испокон веков принадлежат Сумеречным землям.

Но одно дело защищать что-то своё под боком, а другое дело – защищать другую страну, пусть и священную.

— От меня-то ты что хочешь?

— И это упрямец и ценитель наследия? Вы что, сдались? — изумилась Руна.

— Ну приду я к старикам со скандалом. Получу наказание. Мне от этого что?

— Признание.

Эрнест усмехнулся.

— Признание было у моих братьев и мне было достаточно прятаться в их тени. Вот это была жизнь!

— Принц, любой ребёнок искусней изобразит разгильдяя, чем вы.

Эрнест вздохнул. Руна не отвяжется, будет давить на своё. Наверное поэтому её мужья быстро с ней разводились. К бесплодию прилагался букет из назойливости и требовательности.

— Говори уже прямо, — попросил Эрнест, — а то начинаю переживать за кота, которого ты так упорно тянешь за яйца.

— Помоги.

Эрнест улыбнулся. Как будто от него что-то зависело.

— Моя помогалка скоро отсохнет, — выдал он и попытался уйти, но Руна схватила его за руку.

— Совет только и ждёт, когда ты проявишь себя! — заявила она.

— Сомневаюсь, — он попытался мягко освободится от её хватки, но женщина впилась, как таежный клещ. — Очень сомневаюсь, — повторил он уже громче.

— Эрнест, ну ты же мне друг, и я тебе друг. По-дружески… помоги, — жалобно протянула она. — Ну не могу я молча наблюдать, как Белый Лес на поленья разбирают.

Глава 11. Эллиан

Какое тяжелое…

От мокрого белья вздымался пар, согревая руки. Пальцы скользили по влажной дужке. Эллиан бросила бадью на землю, чтобы отдышаться.

— Давай скорее! Мы с Итаном почти закончили!

Она кивнула и, смахнув пот со лба, вновь потащила бадью к реке.

— Я тебе помогу! — подбежал братишка и ухватился маленькими ручонками за дужку.

— Итан, ты обожжешься, — предупредила Эллиан.

— Не обожжусь, — пролепетал мальчишка.

Хельга захихикала, глядя на столь забавную и милую картину. Итан всегда был заботливым и трудолюбивым. Повезёт же его будущей жене.

— Мужчинка, складывай бельё. Сестричка справится сама, — Хельга отжала бельё и всучила мальчику.

— Это последнее, — сообщила Эллиан, рухнув на колени. — Ненавижу стирку.

— Кто ж её любит? — Хельга старательно полоскала бельё в речной воде. — Один запах чего стоит.

— Зато ополоснуться можно, а не тухнуть от жары в поле, — Эллиан закатала рукава и достала горячую рубашку.

Она удивилась, ведь пар из бадьи всё ещё шёл, на улице жара, а рубашка не такая уж и горячая. Моча так быстро остыла?

— Шеррон сказала, что коровья моча очищает ещё лучше, — Хельга передала ещё несколько вещей Итану.

— Она проверяла?

Хельга хихикнула.

— Ей сказала это Холли.

— Та самая Холли из бани? — ахнула Эллиан, и шёпотом добавила: — Прелюбодейка?

— Она самая. Не так давно они встретились с Шеррон возле прачечной, — прошептала Хельга, удостоверившись, что Итан не подслушивает.

— Много монет ей отсыпают, раз в прачечную вещи отдает.

— Ещё Шеррон рассказала, что Холли больна. Она всех лекарей оббегала, а они разводят руками.

— А что с ней?

— Блудная болезнь, разумеется. Она не верит, говорит, что такой болячки не существует. Беймарк её покарал за разврат. — Хельга состирала своё белье и принялась за принесённое сестрицей. — А ещё у неё гнилокровие.

— Гнилокровие?

— Угу, у неё из лона гной вперемешку с кровью сочится.

— Какая мерзость, — ужаснулась Эл.

— И из ануса тоже!

— Хельга! — сморщилась Эллиан и встала, желая размять затекшую спину. — Хватит рассказывать эти гадости.

Сестра засмеялась, отжала белье и кинула в бадью.

— Эллиан! У тебя юбка грязная! — крикнул братишка.

— Итан, я ведь на земле сидела. Конечно, она будет грязной.

— Дура ты, Эллиан. Земля — коричневая, а грязь на юбке — красная. — пробурчал мальчик. — Ты похоже поранилась.

Эллиан оттянула юбку и увидела красное пятно. Лицо её покраснело, и она растерянно посмотрела на Хельгу.

— Итан, дорогой, помоги мне донести бельё. — она подняла бадью, будто бы она ничего не весила. — Я принесу тебе новую одежду. — шепнула Хельга, уводя за собой брата.

О, Бог мой.

У Хельги кровь пошла, когда ей было одиннадцать лет от роду. У Мии кровь пошла в тринадцать лет.

Почему у меня кровь пошла только в девятнадцать?

Негожий товар. Так звали её женщины, когда искали невест сыновьям. Выглядит намного моложе сверстниц, не кровит, бёдра узкие, груди нет, густой косы нет, ростом почти с взрослого мужчину.

Какой позор.

Эллиан разделась, вошла в воду по пояс и принялась застирывать кровь. Свежая, ярко-алая смылась легко, а вот потемневшая, коричневая въелась в ткань намертво.

Не оттирается. Маменька разозлится.

— Вот те на! — вернулась Хельга с одёжкой под подмышкой, — женишок будет вне себя от радости. Невеста расцвела прямо перед жатвой.

— Думаешь, он хороший? — робко спросила Эллиан.

Она и раньше задавалась этим вопросом, но кровь всё не приходила и не приходила. Эллиан перестала об этом думать. Всему своё время.

— Маменька говорила, что у него с головой не всё в порядке бывает. Может посреди ночи начать петь, например. Но голос у него красивый, заслушаешься. — усмехнулась Хельга.

— Я слышала, он не так давно бегал по улице в чём мать родила.

Тяжко ей придётся с таким-то муженьком. Считай не муж, а малолетнее дитя, которое тебе любезно подкинула свекровь!

— Да, да… Есть за ним такой грешок, — чуть поникла она. — Но это лучше, чем в вдовухах сидеть, как я.

— Ты должна снова выйти замуж. Неприлично это, младшую вперед старшей выдавать.

— Я уже побывала замужем, правда недолго. Детей нажить не успели, и это даже к счастью.

— Почему? Ты ведь так хотела детей.

— Тогда я бы осталась в доме мужа. И кем бы я там была? Никем. Я хочу быть хозяйкой подле мужа, как наша маменька, а не рабыней подле свекрухи.