Элитная няня на месяц

Пролог

— Девка, папаша твой где? — спросил огромный амбал, переступая порог моей квартиры без приглашения.

— Его здесь нет, — ответила я, отступая на шаг. — Он уехал. А вы кто?

— Кто мы — не твоё дело, киска, — ещё один амбал ниже ростом скользнул следом и захлопнул дверь. — А дело твоё — должок закрывать.

— Какой должок? — мой голос дрогнул от страха, неужели отец опять встрял в какие-то неприятности.

— Такой. Отец твой полгода назад восемьсот тысяч занял. С процентами уже миллион. Где деньги?

— Вы с ума сошли, какие деньги, я вас не знаю. Валите нахрен с моей квартиры!

— А вот это ты зря так отвечаешь, лапуль, всё юридически заверено. Ну ка, Костян, продемонстрируй кисуле бумагу.

Первый амбал достал из кармана мятую расписку и помахал ею перед моим лицом.
Я смотрела на бумагу, на подпись отца, и земля уходила из-под ног.

— Он ничего не говорил, —голос предательски осип.

— А ты спроси его, — низкий противно захихикал. — Ой, да ты не можешь. Свалил твой папаша, бросил тебя, кошелёк с собой прихватил. А мы за ним ещё с прошлого месяца ходим. Нету нигде.

— Я не могу вам отдать такую сумму, — выдохнула я. — У меня просто нет…

— Нет? — Низкий резко схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Нет — это не ответ. Ты, кисуля, теперь отвечаешь за папашу. Кровь-то одна.

Я попыталась вырваться, но амбал сжал пальцы сильнее.

— Пустите! Я заявлю в полицию! —Я стала вырываться из этой сильной хватки.

— Ой, страшно как, — первый амбал сложил ладони домиком и сделал испуганное лицо. — Только ты сначала подумай, детка. Придут твои менты, напишут бумажечку, а завтра у тебя стёкла повылетают. Или мать в больнице окажется, а может еще хуже чего случиться.
От страха я забыла как дышать.

Низкий резко отпустил мой подбородок, отступил на шаг и с наслаждением оглядел комнату — дешёвую мебель, потрепанные местами обои на стене, стопку учебников на столе.

— Живёшь бедно, вижу. Папаша и тебя не пожалел. Но долг, Леночка, есть долг. Мы терпели полгода. Дольше не будем.

От звучания своего имени из его уст, сразу стало понятно, что от них далеко не убежишь, найдут сразу по тому же имени. Интересно, как папа от них полгода скрывается.

— Сколько времени вы даёте? — спросила я тихо, опустив голову.

Низкий посмотрел на напарника. Тот кивнул.

— Ровно месяц. Через тридцать дней чтобы миллион был здесь, на столе. Каждый день просрочки — плюс десять тысяч.

— Это невозможно, — с ужасом прошептала я.

— Возможно-возможно, — низкий похлопал её по щеке, несильно, но унизительно. — Продашь что-нибудь, займёшь у добрых людей, ноги раздвинешь в конце концов — не нам тебя учить. Баба ты молодая, спрос будет.

Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не разреветься при них.

— Не смейте мне угрожать.

— А мы не угрожаем, — ухмыльнулся первый. — Мы обещаем. Месяц, Лена. Запомни: тридцатое число. Придём снова. С пустыми руками лучше не встречай. А не то пожизненно будешь ублажать мужиков в борделе каждый день. И первыми будем мы. Усекла?
Амбал погладил меня по щеке, меня передернуло от отвращения и страха. Дышать было тяжело.

Низкий уже открывал дверь, но на пороге обернулся.

— И не вздумай сматываться, Леночка. Мы твой адрес знаем, всю семью знаем, подружек твоих знаем. Искать будем — найдём. А найдём — разговор будет другой.

Они вышли. Дверь хлопнула так, что задребезжало стекло в кухонном шкафу.

Я прислонилась к стене и медленно сползла на пол, выдохнув. В пустой квартире противно гудела забытая мужиками тишина. А где-то в соседнем доме заиграла музыка, и кто-то смеялся — легко, по-летнему, будто не существовало на свете ни долгов, ни угроз, ни миллиона, которого у меня не было и не могло быть.

Месяц. Тридцать дней. Или тридцать ночей — которые мне только предстояло ещё пережить.