Элитная школа «сигма». Будь как они

Глава 1

Как часто в жизни бывает так, что одно случайное действие запускает целую цепочку событий, способных навсегда изменить судьбы сразу нескольких людей?

Не знаю, как часто… Зато знаю, как непоправимо. Когда одна такая случайность может с лёгкостью разрушить много человеческих жизней.

Иногда я задаю себе вопрос: если бы у меня был шанс вернуться назад и изменить что-то, сделала бы я это? Надела бы то платье? Взяла бы ту злосчастную папку из рук незнакомого, напуганного человека?

Не знаю…

Но что, если я оказалась втянута в чужую игру ещё задолго до этого? По праву своего рождения?

А ведь так оно и есть.

***

За 6 недель до инцидента с папкой

— С Днём Рож-де-нья! С Днём Рож-де-нья! — синхронно прокричали ребята, стоило мне подойти к обеденному столу.

Я посмотрела на стоящий передо мной торт и невольно улыбнулась.

Сегодня мне исполнилось шестнадцать.

Это не то чтобы важная дата в детском доме – просто день, когда тебе уделяют чуть больше внимания. Сначала тебя поздравляют на утренней линейке, потом за обедом дарят торт, который вы тут же съедаете всей толпой, а в конце этого праздничного чаепития воспитатели вручают подарки. Ты никогда не знаешь, что именно тебе достанется, но будь уверен, это будет что-то полезное – одежда, канцелярия или гигиенические принадлежности.

Поэтому я взяла себе за правило: не ждать чего-то особенного и не строить иллюзий. Так проще и… рациональней.

Воспитательница Нина Васильевна встала из-за длинного стола и направилась ко мне:

— Сегодня день рождения у нашей замечательной Анечки Петровой. Аня, ну что, поздравляем тебя! — Нина Васильевна улыбнулась и, подойдя ближе, мягко приобняла меня за плечи. — Шестнадцать… Уже совсем взрослая девушка.

Что-то в её интонации мне показалось непривычным, но не успела я понять, что именно, как воспитательница перешла к поздравительной части:

— Продолжай хорошо учиться, оставайся такой же доброй, позитивной и ответственной девушкой… И не забывай время от времени снижать градус этой ответственности.

Я сдержанно улыбнулась. Я, конечно, не считала себя чересчур ответственным человеком, но понимала, что в глазах людей могла казаться именно такой. Ведь я исправно делала все домашние задания, участвовала в соревнованиях и подчас из-за обострённого чувства справедливости попадала в неудобные ситуации.

— Желаем тебе, чтобы в жизни всё сложилось! Чтобы ты успешно закончила десятый и одиннадцатый классы, сдала экзамены и поступила туда, куда сама захочешь. И, конечно, — воспитательница заглянула мне в глаза, — чтобы рядом всегда были только верные люди, которым ты можешь всецело доверять. Ура!

— Ураа! — ребята тут же поддержали воспитательницу, и все дружно захлопали.

Слово доверять отозвалось внутри тихим уколом, но я всё равно благодарно улыбнулась. Доверие в этой жизни казалось мне роскошью. Ведь доверять можно только людям, к которым ты привязан. А в детском доме привязываться к кому-то себе дороже. Люди тут часто меняются… во всех смыслах этого слова.

— Чего ждёте? — улыбнулась Нина Васильевна и показала на торт. — Налетайте!

На мой взгляд, её приглашение было излишне, поскольку мальчики уже резали торт на куски.

Я хотела было к ним присоединиться, но Нина Васильевна зачем-то потянула меня за собой. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Отведя меня к двери, она посмотрела мне в глаза.

— У тебя начинается новый интересный путь, Аня. — её голос стал тише, мягче и… тревожнее? — Будь на нём сильной и смелой.

Если изначально я решила, что воспитательница отвела меня в сторону, чтобы просто вручить подарок, то когда её голос дрогнул, будто она вот-вот заплачет, я насторожилась.

Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, протянув мне клочок бумажки, добавила так же негромко:

— Знай, ты можешь позвонить мне в любое время, и я обязательно отвечу.

— Хорошо, — медленно протянула я, разглядывая номер телефона. — Спасибо, конечно, но у меня и так есть ваш…

— Аня, — Нина Васильевна меня будто не услышала. — Иногда шестнадцать – это точка, после которой жизнь круто меняется. И возможно…

Её слова звучали слишком серьёзно, а взгляд был не таким, как прежде. Она говорила не спеша, взвешивая каждое слово, и от этого мне казалось, что она просто тянет с какой-то плохой новостью.

— Возможно что? — не выдержав её тона, перебила я. — Нина Васильевна, что случилось?

— К тебе пришли, Аня, — выдала воспитательница.

Мои глаза расширились от удивления. В детском доме «К тебе пришли» случается редко. Обычно это значит, что приехали опекуны или дальние родственники, которые вдруг вспомнили, что у них есть родня. Иногда – сотрудники органов опеки или представители благотворительных фондов.

Но ко мне за все эти годы никто не приходил. Никто и никогда.

Глава 2

«Я адвокат твоей семьи».

Эти слова ударили словно током. Почему-то, когда их в первый раз произнесла Нина Васильевна, я не восприняла их всерьёз, но сейчас из уст этого мужчины они прозвучали… куда убедительнее.

Я живу в детском доме уже одиннадцать лет и совсем не помню своих родителей – их лица ускользают из памяти, словно дым. Я даже не знаю, кем они были.

Мне рассказывали, что они погибли в автокатастрофе. И что я тоже там была, но чудом выжила. Переломы, порезы и черепно-мозговая травма стали моей платой за жизнь. Ах да, ещё я полностью забыла день аварии.

Я много раз спрашивала у воспитателей, какими были мои родители, просила их показать фото, но всё, что я слышала в ответ, было:

«Анечка, мы не знаем, кем они были. У нас нет этой информации».

Всё, что у меня осталось от прежней жизни – вещи, в которых я сюда попала и любимая кукла. Но из одежды я выросла, а кукла… кукла «ушла». Её забрали старшеклассницы, когда я была маленькой.

Адвокат видел, что я немного потерялась в мыслях, поэтому не стал дожидаться моего ответа или моей реакции, и продолжил сам:

— Я понимаю, что для тебя это неожиданно. И я отвечу на все твои вопросы и расскажу, что произошло тогда, одиннадцать лет назад. Но сначала скажи мне, ты помнишь своих родителей, ваш дом?

В его голосе мелькнула неподдельная грусть и даже сожаление.

— Ты была ещё совсем маленькой, но уже очень осознанной девочкой, — добавил Сергей Викторович.

Мне было сложно ответить на его вопрос про мои воспоминания.

После той аварии мне начали сниться разные сны, которые будто возвращали меня в прежнюю реальность. В мир, в котором я жила до этой трагедии.

Аккуратно подстриженный газон… Залитая светом гостиная… Ухоженный парк… Голубоглазый карапуз, пытающийся отобрать у меня куклу…

И из-за того, что некоторые сны казались слишком реалистичными, со временем я начала забывать, что было на самом деле, а что мне только приснилось.

А ещё после той аварии и полученной травмы мне начали сниться… вещие сны.

Я видела странные сцены, иногда образы из прошлого, а потом, когда я уже забывала про них, они как-то проявлялись в реальности. Поэтому сказать точно, что на самом деле было в моём детстве, а чего не было, я не могла.

Поэтому я и не стала обнадёживать адвоката. Да и, честно говоря, рассказывать незнакомому человеку о себе, о своём личном, мне не хотелось. Пусть лучше он рассказывает… Особенно про мою семью!

— Нет, я не помню своих родителей, — покачала головой я. — После той травмы у меня вроде как была амнезия. Вы же знаете про травму?

— Да, Аня… — с грустью протянул Сергей Викторович. — Мне очень жаль, что так вышло. И очень жаль, что тебе пришлось так рано повзрослеть.

— Скажите, а вы знали моих родителей? — я не смогла сдержать любопытства. — Кем они были? И что произошло… ну в тот день?

— Твои родители были… очень состоятельными людьми. Вы жили в своём загородном доме. Как-то всей семьёй вы поехали отдыхать и…

Голос адвоката потяжелел, но он всё же продолжил:

— В общем, случилась страшная авария, твои родители и бабушка с дедушкой… погибли. Ты чудом осталась жива, хотя врачи и не верили в то, что ты выживешь…

Всё услышанное не укладывалось в моей голове. Неужели этот человек, сидящий сейчас напротив, знал эту историю не понаслышке? И неужели он лично знал моих родителей?

— А вы… — начала я, пытаясь зацепиться хоть за какую-то мысль из того потока, который происходил у меня в сознании, — вы были знакомы с моими родителями?

— Да, — кивнул он. — Мы дружили. И работали вместе.

Как это странно – сидеть рядом с человеком, который связывает тебя с твоей прошлой, уже давно забытой жизнью…

— А кем были мои родители? И какими они были?

— Они были очень жизнерадостными, добрыми и заботливыми. У них был совместный бизнес, в который они вкладывали всю душу. Но больше него и больше всего на свете они любили тебя…

На глаза начали наворачиваться слёзы, которые я всеми силами пыталась сдержать. Я никогда не плакала на людях и старалась не показывать своих эмоций, но сейчас они будто были сильнее меня.

Психологи, воспитатели, да многие говорили, что мои родители меня любили, но это всегда звучало так шаблонно… И только сейчас я будто впервые в жизни по-настоящему поверила в эти слова. Ведь человек, сказавший это, был другом моих родителей! Он знал их, а значит, знал и это…

— Это большое счастье для них, что ты, несмотря на всё случившееся, осталась жива и здорова, — закончил Сергей Викторович.

Я аккуратно смахнула слезу и посмотрела на адвоката.

— Спасибо, что рассказали, — дрогнувшим голосом произнесла я. — Для меня было важно это знать.

— Понимаю, — он взял небольшую паузу, а потом как бы с новыми силами продолжил. — Аня, сейчас я должен сказать тебе ещё кое-что важное.

Если до начала нашего разговора я понимала, что адвокат не просто так приехал в детдом, то после того, как речь зашла о моих родителях, забыла про всё и вся.

Глава 3

За 4 недели до инцидента с папкой

Я жила у Сергея Викторовича уже две недели.

После детского дома его просторная квартира казалась почти дворцом: высокие потолки, моя личная комната, большая кухня-гостиная и холодильник, который под завязку забит едой.

Не сказать, что я голодала в детдоме, но было непривычно понимать, что я могу в любой момент прийти на кухню и съесть что-нибудь вкусненькое.

В этой просторной квартире мы жили вдвоём, поскольку оказалось, что жена и дочь Сергея Викторовича на весь месяц улетели на море.

Сначала мне, конечно, это показалось странным, и в голове тут же закрутились мысли – а есть ли вообще эти жена и дочь? А можно ли доверять этому человеку? И так далее…

Но потом, когда он показал мне фотографии своей семьи, я даже пару раз с ними поговорила по видеосвязи, сомнения прошли. К тому же опекун относился ко мне, как к родной дочери.

И первое, что сделал Сергей Викторович, когда привёз меня к себе – нанял мне стилиста, и мы обновили весь мой гардероб. Сказать, что я была в восторге – ничего не сказать! Я надевала новые вещи, крутилась в них перед зеркалом и осознавала, что у меня вдруг появилось больше одежды, чем я когда-либо носила за всю жизнь.

Следом Сергей Викторович нанял для меня преподавателя этикета. Её звали Лариса Павловна, и она учила меня всему тому, чему не учат в детдоме. Да и в целом, мне кажется, мало где учат, разве что в богатых семьях.

Как сидеть за столом, как здороваться так, чтобы это выглядело «элегантно», а не «по-уличному», как держать бокал, как есть устрицы (на вкус – как слизь, но я промолчала) и даже… как улыбаться.

Да-да, оказывается, можно улыбаться «слишком широко» или «слишком нервно».

— Ты должна выглядеть так, будто тебе всё это привычно, — повторяла Лариса Павловна, выпрямляя мне спину и чуть приподнимая подбородок. — Не «Я – бедная родственница, которая попала в богатый дом», а «Я всегда так жила».

Конечно, иногда её слова меня немного задевали, но я старалась не придавать этому значения. Она делала всё, чтобы мне помочь.

Занятия с Ларисой Павловной проходили каждый день, и когда вместо очередного урока этикета он позвал меня к себе в кабинет, я немного напряглась.

На столе перед Сергеем Викторовичем лежала аккуратная папка, а он листал какие-то бумаги, то и дело поглядывая на меня поверх очков для чтения.

— Аня, есть важный момент, который мы должны обсудить, — начал он. — До начала учебного года остаётся меньше двух недель. И я должен тебе кое-что сказать…

Он замешкался, взял паузу, словно собираясь с мыслями, и огорошил меня:

— В новой школе ты будешь учиться не под своим именем.

— Как это – не под своим? — напряглась я. — А под каким тогда?

— Мишель Шарлинская.

Сначала я чуть было не рассмеялась. А потом сильно насторожилась. Разве можно просто так взять и нарушить закон? Ведь это, наверное, нарушение закона…

Сергей Викторович, конечно, всё это время относился ко мне по-доброму, и я чувствовала его искренность. Но что, если всё это было лишь ширмой? Иначе почему он не сказал мне про другое имя раньше? Почему я узнаю об этом только сейчас…

— Это что… шутка? — протянула я, не в силах подобрать подходящих слов.

— Нет, — он посмотрел на меня своим спокойным серьёзным взглядом. — Прости, что не сказал тебе сразу. Я боялся, что ты откажешься и упустишь эту уникальную возможность. Всё, что я говорил – правда, но ты не можешь учиться там под своим именем.

— И почему же? — мне стало не по себе. — С какой стати я должна притворяться кем-то другим?

— Послушай, Аня, — он подался вперёд, — эта элитная школа. И даже чересчур. Попечительский совет никогда не пойдёт на то, чтобы в ней учился ребёнок из детдома. Они слишком опасаются за свой имидж и боятся потерять лояльность в глазах богатеньких родителей. Даже зная, кто твои папа и мама, они не рискнут тебя принять. Ведь родителей уже нет, а ты всю жизнь провела в детском доме.

Я хотела было что-то вставить, но Сергей Викторович не дал себя перебить:

— А теперь ещё представь, что будет, если эти богатенькие дети узнают, что ты сирота… Они же сразу начнут тебя гнобить. Деньги для них – ничто, влияние семьи – всё. У тебя его не будет. Как, впрочем, и не будет иммунитета в виде учебного гранта за победу в олимпиаде.

Сергей Викторович покачал головой и со вздохом продолжил.

— Учиться на равных и закончить школу станет почти невозможно. А это основное условие для вступления в наследство, ты же знаешь.

— Но… — я замялась, чувствуя, как внутри всё сжимается, — получается, я должна врать два года? Это вообще, разве законно учиться под чужим именем?

— Не врать, а играть роль, — поправил меня опекун. — По документам ты – Мишель Шарлинская, дочь Дмитрия и Натальи Шарлинских. Это имя – твоя защита и гарант обучения на равных.

На второй вопрос он не ответил. А я молчала, не зная, что на это сказать. Моё имя всегда было единственным, что принадлежало мне. Теперь и его собираются у меня отнять…

Глава 4

Когда машина свернула с однообразной загородной трассы в зелёный сумрак леса, я машинально подалась к окну. Сердце забилось сильнее – мне не терпелось наконец увидеть школу, о которой было столько разговоров.

Всю дорогу меня не отпускали тяжёлые мысли:

Как пройдёт мой первый день? Какими окажутся мои одноклассники? Как мне держаться, чтобы не выглядеть чужой?

Вопросы рождались один за другим, цепляясь друг за друга, словно звенья одной тревожной цепи.

Но сейчас, наблюдая, как берёзовая роща постепенно сменяется густым сосновым бором, я заставила себя отвлечься. Чтобы заглушить волнение, я решила подумать о плюсах и минусах спрятанной в лесу школы.

С одной стороны – уединение с природой и свежий воздух, с другой – комары, неприятная живность и непростая логистика. Я невольно усмехнулась – уверена, в презентациях для родителей администрация упоминает только первое.

Когда мои мысли ненароком переключились на возможных обитателей этого леса – интересно, водятся ли здесь волки или медведи? – картинка за окном наконец-то сменилась и меня тут же вернуло в реальность.

За окном появилось большое светлое здание, похожее на старинную усадьбу, но обновлённую до идеального состояния. Винтажные изгибы фасада сочетались с современными стеклянными вставками, новой крышей и безупречно выкрашенными стенами. Всё выглядело дорого, ухоженно и так, будто сюда совсем недавно вложили много денег и труда.

Здание было вытянуто в форму буквы «П», и сейчас мы как раз заезжали во внутренний двор. С одной стороны его украшал ухоженный сад – аллеи, кусты, клумбы, а с другой стороны находилась спортивная площадка: футбольное поле, площадка для баскетбола, тренажеры, беговая дорожка и даже небольшая зона для воркаута.

Такси притормозило у въезда на территорию школы, и я увидела приветственную табличку с изображением школы:

Я уже видела эту фотку на сайте школы, но сейчас, от осознания того, что я наконец-то оказалось в этом месте, у меня по спине пробежали мурашки.

Машина тем временем проехала мимо спортивной площадки и остановилась у главного входа.

— Приехали, — раздался голос водителя.

Я уже потянулась к двери, готовая выскочить наружу, но вовремя остановила себя и дождалась, пока водитель сам откроет мне дверь и подаст руку.

Оказавшись на улице, я дождалась, когда водитель вынесет мои чемоданы, проводила такси взглядом – словно прощаясь с последней ниточкой, связывающей меня с домом – и осмотрелась вокруг.

К школе одна за другой подъезжали дорогие машины. Из них выходили ученики разных возрастов – уверенные, расслабленные, словно это место принадлежало им по праву. Они прощались с родителями, встречались с друзьями, крепко обнимались и громко смеялись.

Стильная одежда, дорогие телефоны и украшения, на которые они даже не обращали внимания – всё это дополняло картину богатства, успеха и беззаботности.

И на их фоне я вдруг почувствовала себя особенно чужой.

— Соберись, Миша, — прошептала я себе под нос.

Положив ладонь на ручку чемодана, я слегка покачала его и мысленно улыбнулась себе: Может и у меня получится стать частью этого мира – мира уверенных улыбок и людей, которые привыкли чувствовать себя на своём месте…

В следующую секунду кожу будто слегка кольнуло ощущение чужого внимания.

Я осторожно, будто просто оглядываюсь по сторонам, повернула голову и заметила мужчину в чёрном костюме. Он стоял возле дорогущего автомобиля и смотрел на меня так пристально и холодно, будто я была его личным врагом. Но стоило нашим взглядам пересечься, как он тут же надел солнцезащитные очки и сел в машину, лишив меня возможности разглядеть его черты.

Мгновение, и его автомобиль, сытно рыча движком, медленно проехал мимо меня. Всматриваться в тонированные стекла было бесполезно, и я отвернулась.

В памяти всплыли слова адвоката о безопасности, и я поймала себя на том, что я смотрю вслед машине дольше, чем следовало. Занервничав, я непроизвольно потянула к себе один из чемоданов, из-за чего второй, стоявший рядом, качнулся и упал на землю. А за ним полетела и стоявшая на нём сумка.

Я наклонилась за сумкой, а когда выпрямилась, мой чемодан уже стоял на колёсиках, а поднявший его парень с улыбкой смотрел мне в глаза.

Подтянутый с аккуратно подстриженными светло-русыми волосами, голубыми глазами и проницательным взглядом – он сразу же располагал к себе.

— Спасибо, — улыбнулась я, машинально поправляя волосы, которые растрепались от ветра.

— Да не за что, — он сдержанно улыбнулся, а после протянул мне руку. — Я, кстати, Костя.

— Мишель, — с уверенной улыбкой – ещё бы, ведь я столько тренировалась! – произнесла я и протянула руку в ответ. — Можно просто Миша.

— Миша, — повторил он, будто проверяя, как звучит имя. — Прикольно. Очень необычное и красивое имя, — он аккуратно пожал мне руку, задержав взгляд чуть дольше, чем того требовал формальный этикет. — Ты новенькая?

Глава 5

Я медленно поставила чемодан у порога и скользнула по комнате взглядом, оценивая обстановку.

Девочки развалились на моей кровати, как на личной софе в лаундж-зоне и не планировали с неё вставать. А на соседней кровати сидела стройная брюнетка, с распущенными длинными волосами и с аккуратными чертами лица. Её лицо казалось менее высокомерным, но каким-то… недовольным.

— Знакомься, Ника, — заговорила тёмненькая, обращаясь к брюнетке. — Это и есть та самая выскочка из очереди.

— Приятно познакомиться, — я нейтрально посмотрела на свою, как я поняла, соседку, а потом вернула взгляд на этих двух. — А вы – ушли с моей кровати. Кажется, кое-кто так и не понял, что занимать чужое место, особенно если оно моё, не стоит.

— Эй, девочка, — окликнула меня соседка. — Ты ошиблась дверью. Это моя комната и со мной никто не живёт. Ясно?

При этом я точно помнила, как Вера Акимовна посмотрела на меня и сказала:

«Твоя комната номер двести три, с лестницы направо».

Да и к тому же на моём буклете был указан именно этот номер. Сомнений не оставалось, поэтому на фразу «Со мной никто не живёт», я ответила:

— Теперь живёт. И этот кто-то – я, — и, демонстративно подойдя к своей кровати, обратилась к сидящем на ней. — Последнее предупреждение.

Светловолосая усмехнулась и не подумала вставать. Тёмненькая подсознательно или нет, но копировала её поведение и реакцию.

— Ну как знаете, — холодно произнесла я, шагнув к светленькой.

Расклад был ясен мне ещё с очереди: Светленькую звали Крис, и она была типичной мажоркой. Тёмненькую – Ира, и при взгляде на неё складывалось впечатление, что смотришь на породистую аристократку.

Думаю, если бы не Крис, Ира и не подумала бы устраивать сцену в очереди. Такое ощущение, что она выше всех этих мелочных разборок. Изначально я приняла её за подпевалу Крис, но сейчас была уверена: Ира – серый кардинал.

Для неё происходящее словно театр. И пока я не задела напрямую лично её, она так и будет относиться ко мне снисходительно. Как, впрочем, и ко всем окружающим.

А раз так, то нужно бить по Крис.

Я потянулась к своему рюкзачку, и Крис тут же усмехнулась:

— И что ты сделаешь, а?

— Не удивлюсь, если эта дикая пустит в ход кулаки, — усмехнулась её подруга.

— Кулаки? — вернула усмешку я. — Отличная идея. Только к ней я прибегну в следующий раз.

Сунув руку в рюкзак, достала оттуда початую бутылку с водой.

Наверное, нужно было сказать что-то пафосное, но я просто плеснула водой на Крис. Плеснула щедро, как говорится, от души.

Крис взвизгнула, и они обе, соскочив с кровати, убежали в другой конец комнаты. Вода – это беспроигрышный вариант. Минимум урона для одежды, максимум эффекта. Отличный способ, чтобы охладить горячие головы.

Ника, кстати, когда девчонки завизжали, едва усмехнулась себе под нос.

— Реально чокнутая, — воскликнула Крис, теребя свою промокшую блузку.

Я же демонстративно сделала глоток из бутылки и спокойно уселась на свою кровать. Они только хотели что-то сказать, а может и сделать – уж слишком злой выглядела Крис – но дверь в комнату внезапно раскрылась.

На пороге появилась управляющая.

— Что за визги, девочки? — невозмутимо поинтересовалась она.

— Вера Акимовна, что это значит? — выкрикнула Ника, с раздражением махнув в мою сторону.

Управляющая посмотрела на девочек, стоявших возле кровати соседки:

— Кристина, Ира, идите к себе. Нам с Никой нужно поговорить.

Те посмотрели на управляющую, потом на меня и, видимо, решив всё-таки не спорить с женщиной, повернулись к Нике.

— Ладно, Ник, — сказал светленькая. — Мы пойдём. Потом заходи.

Но девушка и не обратила на них внимания. Она злобно смотрела на управляющую.

После того как эти две особы вышли в коридор, Вера Акимовна прикрыла за ними дверь и вышла на центр комнаты, встав между мной и Никой. От этой женщины так и веяло спокойствием и уверенностью.

— Ника, с сегодняшнего дня у тебя появилась соседка, — негромко произнесла Вера Акимовна. — Мишель, верно? — она повернулась ко мне и, дождавшись утвердительного кивка, показала на мой чемодан. — Располагайся.

— Но мы же договаривались! — выкрикнула девушка. — Я позвоню отцу и пойду к директору! Вы же обещали мне!

— Можешь делать что хочешь, Ника, — ровным голосом ответила Вера Акимовна. — Но это решение директора, и он наверняка согласовал его с твоим отцом.

Выдержав паузу, она почему-то скользнула по соседке понимающим взглядом и добавила:

— Ника, ты и так достаточно долгое время жила одна. Мы пошли тебе навстречу, но сейчас свободных мест в школе нет. К тому же, общение с новым интересным человеком пойдёт тебе на пользу.

— Очень сомневаюсь! — заявила Ника. — Я всё равно позвоню отцу. И если он вдруг передумает помогать школе с ремонтом, возможно, у вас найдётся ещё одна свободная комната!