Элизабет Фокс и хрустальная бездна. Часть Первая.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: МЕХАНИЧЕСКОЕ СЕРДЦЕ

Глава 1. Затопленный мир

Океан забрал сушу не в одночасье. Не было грандиозного цунами, которое смыло бы всё разом в драматичном финале новостного выпуска. Всё случилось тихо и неумолимо, как старость.

Сначала вода просто перестала уходить во время отливов. Потом затопило набережные, те самые, где когда-то влюбленные сидели на парапетах. Правительства чертили новые карты, возводили дамбы, но вода поднималась, следуя какому-то своему, нечеловеческому графику. А когда ландшафтные дизайнеры сменились спасателями, люди поняли: это не наводнение. Это новая география.

Земля закончилась.

Теперь, спустя поколения, никто уже не помнил вкуса яблок, сорванных с ветки, и не знал, каково это — идти босиком по траве. Мир стал жидким, металлическим и гулящим.

Выживание человечества теперь зависело от плавучих крепостей — механизированных островов. Огромные круглые платформы, похожие на стальные сковороды, дрейфовали в бескрайнем океане. Над водой возвышались только массивные башни Вечных Генераторов — чудовищных машин, которые черпали энергию из вечного движения волн и тектонического гула разломов. Они были сердцем, душой и единственной причиной, по которой металл еще не ушел на дно.

Вся жизнь кипела под платформой, в погруженных секциях. Там, за толстыми иллюминаторами, вместо неба была темная, густая вода, а вместо птичьего щебета — бесконечный ритмичный гул двигателей и насосов.

Люди жили в коридорах. Работали, ссорились, влюблялись, рожали детей и умирали в этих коридорах. Детей, которые никогда не видели горизонта.

Я расскажу тебе историю одной из таких девушек. Элизабет Фокс. Но прежде чем мы поднимемся с ней на поверхность, где ветер способен содрать кожу за минуту, нужно понять, где она выросла.

Остров, на котором жила Элизабет, называли «Утёсом». Он был старым, основательным и, как говорили старожилы, «непотопляемым». Хотя в мире, где каждая волна может стать последней, такие слова лучше произносить шепотом.

Утёс не стоял на месте — он дрейфовал, подчиняясь безумным течениям. Иногда его двигатели (огромные винты в подводной части) включались, чтобы увести громаду от особо опасного разлома или пиратских вод. Запуск двигателей всегда был событием — остров начинал дрожать, скрипеть, а в жилых секциях звенела посуда. Это означало, что впереди трудные дни.

Поверхность Утёса была запретной зоной. Туда поднимались только сумасшедшие или гении, которых называли «поверхностниками». Они носили тяжелые магнитные ботинки и скафандры, похожие на миниатюрные подводные лодки. Их работа заключалась в одном: не дать Генератору умереть.

Каждый раз, открывая люк наверх, они рисковали быть смытыми за борт или расплющенными о стальную палубу очередным шквалом.

Но именно туда, где гремел шторм и работало сердце острова, Элизабет мечтала попасть с самого детства.

Потому что внизу было безопасно и тесно. А наверху — опасно и по-настоящему.

Глава 2. Девочка, которая смотрела вверх

Глава 2. Девочка, которая смотрела вверх

Элизабет Фокс родилась в семье, где слова «остров» и «дом» давно стали синонимами. Её отец, Карл, был техником «тихой линии» — так называли людей, которые следили за внутренними коммуникациями. Он никогда не рисковал жизнью на поверхности, но если в коридорах гас свет или падало давление воздуха, все кричали: «Где Карл?».

Мать, Сильвия, работала в распределительном секторе. Она решала, кому достанется новая катушка проволоки, а кому придется перешивать старую. В мире тотального дефицита такие люди были или самыми уважаемыми, или самыми ненавидимыми. Сильвия относилась к первым.

— Не трать лишнего, дочка, — учила она Элизабет, когда та была еще маленькой. — Вода кончается быстрее, чем надежда.

— А если я хочу не тратить, а найти? — спросила как-то Элизабет, глядя в маленький обзорный иллюминатор в коридоре, за которым клубилась тьма и изредка проплывали светящиеся планктонные облака.

Мать тогда не нашлась, что ответить.

В пять лет Элизабет впервые увидела верхний лифт. Это была массивная герметичная дверь с красной маркировкой «Только для персонала класса А». Она смотрела на неё завороженно, представляя, что там, за ней, находится вход в другой мир.

— Пап, а что там, наверху? — спросила она, дергая отца за рукав комбинезона.

Карл устало потер переносицу.

— Шум. Мокро. И очень страшно, Элизабет.

— А ты боялся?

— Каждый раз, когда туда ходил. Только умные бояться. Дураки там не задерживаются.

Элизабет запомнила эти слова. Она поняла, что хочет быть не дурочкой, а умной. Умной настолько, чтобы научиться не бояться, или хотя бы не позволять страху мешать работать.

Когда ей исполнилось одиннадцать, случилось «окно».

Так называли редкие часы затишья, когда шторм стихал настолько, что на поверхность можно было выпустить даже не аварийные бригады, а обычных техников для планового осмотра. В то утро динамики по всему острову объявили: «Внимание! Окно стабильности. Поверхность открыта для технических работ и учебных экскурсий в зону лифтового тамбура».

Конечно, детей на палубу не пустили. Но им разрешили подняться на верхнюю станцию лифта и посмотреть через бронированное стекло шлюза.

Элизабет никогда не забыть этот момент.

Она ожидала увидеть бурлящий ад. Вместо этого она увидела небо. Настоящее, серое, бесконечное небо, которого она никогда не видела вживую. Волны были огромными, тяжелыми, они дышали. Генераторная башня возвышалась над платформой, вся в брызгах и потеках соли, и казалась не машиной, а гигантским металлическим божеством.

Рядом с ней стоял парень постарше, которого она не знала. Он тоже смотрел на палубу и тихо сказал, ни к кому не обращаясь:

— Один раз выйдешь туда — и уже никогда не сможешь сидеть внизу.

Элизабет тогда не поняла, что он имел в виду. Но запомнила интонацию. Смесь благоговения и обреченности.

С тех пор она жила этой мыслью. Пока другие дети играли в коридорах, прятясь за техническими колоннами, она просиживала часы в учебных классах, изучая схемы Генератора. Пока подростки флиртовали друг с другом в столовой, она спорила с механиками о допустимой нагрузке на стабилизаторы.

К шестнадцати годам о ней заговорили в инженерном секторе.

— Фокс? — хмыкнул однажды старый главный механик по фамилии Шульц, когда начальник смены предложил включить её в учебную группу. — Это та мелкая, которая вечно приходит и тычет пальцем в чертежи?

— Она не тычет. Она задает правильные вопросы, — ответил начальник.

Шульц посмотрел на монитор с данными, потом на иллюминатор, за которым бушевал очередной шторм.

— Ладно. Посмотрим, что она скажет, когда впервые наденет магнитные ботинки.