Эллерион

Карта мира и краткое предисловие

Карта мира. В ней обозначены самые важные для сюжета государства. 

За грамотностью текста следит iraartamonova. Мы с соавтором благодарны ей за внимание, за выловленные ошибки и шероховатости.Проверены пока не все главы, но работа движется. Ссылка на профиль на фикбуке: https://ficbook.net/authors/891134

I. Рассветный час и мёртвый недруг

***

– Плывут.

Сипло выдохнула сморщенная старуха, крепче сжимая жилистыми грязными пальцами такую же грязную старую трость. Мальчишка, что до этого что-то усердно выковыривал из влажно чавкающей земли, тут же встрепенулся. На горизонте виднелась не более чем крошечная чёрная клякса. Звёзды, высоко рассыпанные Прародителями в предутреннем небе, и то были больше.

– Как знать, – протянул мальчуган и тыкнул пальцем в тонкую полосу, разделяющую небо и море. – Может, и не он, ба, не видно же ничего ещё.

Спокойные волны неспешно и лениво укрывали собой берег, мягко шелестели и убаюкивали. Рыбацкие лодочки вдали мерно покачивались, будто бы ненароком задремали, поддавшись морскому шёпоту. Ветра почти не было, но моряки, что распутывали и латали на пристани сети, зябко поводили плечами: такое раннее утро – самое холодное время дня. Земля и вода остыли, растратив весь запас солнечного тепла.

– Он, – прохрипел старый Сэм, оглядывая свой улов и довольно улыбаясь в пышные седые усы. – Корабль без имени.

Тёмная клякса стремительно росла и приближалась, её расплывчатые поначалу очертания вдруг обретали форму судна.

– Да! Ба, точно, – мальчик вдруг подпрыгнул в нетерпении и чуть было не захлопал в ладоши, но вовремя сообразил, насколько детским мог бы показаться этот жест. – Как вы видите так далеко? Даже я не смог разглядеть. Ох, красивый-то какой!

Этот корабль не имел имени, да и вообще отличался он от других кораблей так же, как отличается серебристая капля росы от мутной болотной воды. Творение золотых рук плотников и острых умов инженеров. Судно, несмотря на свои исполинские размеры, было быстрым и манёвренным, хитроумные устройства и заморские чудеса позволяли судну и в штиль рассекать волны стремительно и плавно, а в шторм – не поддаваться грозным порывам ветра и бушующему морю. Даром что корабль торговый. «Безымянный» или «корабль Берилл» – так его называли моряки, говорили с осуждением и лёгкой завистью. Хозяйка судна не верила в морские приметы и, конечно же, плевать хотела на традиции. Гигант скользил по волнам без имени и привычной резной фигуры на мысе. Мощный и серый, с отделкой из красного дерева, грозный и дорогой, хотя Берилл едва ли могла похвастаться происхождением или семейными богатствами. Её отец, пожилой больной вдовец, на радостях потерял бы рассудок, будь он ещё жив. Все восемь лет со дня кончины любящего родителя богатства девушки ширились, её торговый дом обрёл известность и имел несколько десятков кораблей в порту, на «Безымянном» в плаванья ходила только сама Берилл.

– Слушай, ба, а ведь говорят, она колдунья, а? Я слышал недавно от Кристофа. И хватит смеяться, дядя! – заметив широкую улыбку Сэма, обиделся ребёнок.

– А ты, гляди, уши-то и развесил, – прокряхтел старик, раскуривая трубку. – Смелая девчонка, вот и весь сказ. Начала плавать туда, куда другие и сунуться боятся, и вот, значит, повезло ей, товар редкий, диковинный, где такой ещё найти? Вот так и становится богаче день ото дня.

Ветер усиливался, небо, светлея, окрашивалось в нежные цветные полосы – то тучи, прошедшие мимо пристани ещё ночью, открывали свои слоистые бока солнечным лучам. С дальнего причала готовили к отплытию корабль, утро наполнилось гулом и криками.

– Холодно мне стало, пойдём-ка, – тяжело вздохнула бабка, вся сгорбленная под тяжестью прожитых лет.

– Нет! Ты обещала, мы посмотрим, ну! Он вот-вот причалит, погоди.

– Нет уж, гляди, они сбавили ход, а ветер крепчает. Меня уже ноги не держат. А корабль твой никуда не денется, насмотришься ещё.

Мальчик последний раз обернулся к морю, "Безымянный" словно и вовсе встал на якоря.

"Может, ждут погрузчиков, – размышлял он, пока шёл следом за старухой, – в трюме-то столько богатств всяких…"

Их фигуры скрылись в одной из тесных улочек деревянных рыбацких домов, будто прижавшихся друг к другу, стоящих чуть в стороне от небольшой мощёной камнем портовой площади, уже наполненной кипящей деятельностью людей. Берег укрыло ярким светом, как и замерший вдалеке корабль.

На судне царила расслабленность и тишина. Команда состояла в основном из туземцев, нанятых Берилл во время дальних плаваний. Они тихо переговаривались и ждали приказа вновь запустить двигательные механизмы в подводных частях корпуса. Паруса были опущены, и, глядя на небо с палубы корабля, казалось, что смотришь в небесное зеркало. Канаты и тросы, будто трещинки, разбивали небесную синь, а в осколках мелькали силуэты стремительных морских птиц. В обшитом красным деревом коридорчике, ведущем в верхние каюты, три юные мулатки с медными чеканными подносами спешили услужить своей нанимательнице.

***

Незапертая дверь неслышно отворилась, мулатки легко скользнули в помещение. На резном центральном столике они уместили блюда и приборы, сверкнул серебряной ручкой кувшин. Девушки невесомыми мотыльками порхали по каюте, подвязывали тяжёлые занавеси к резным столбикам, обрамляющим ряд узких окон. Свет тут же заполнил помещение, игривые лучи коснулись хрустальных бокалов на прикроватной тумбе, искрились на золотистых канделябрах с застывшими лужицами ароматного воска на металлических боках. На полу беспорядочными, бесформенными кучками лежала одежда, чулки и нижние юбки были неряшливо вывернуты наизнанку.

II. Светлая кровь и тёмные мысли

Из окна веяло утренней прохладой, первые лучи солнца скользили по каменным стенам крепости и игриво забегали в комнату, то прячась в портьерах, то вновь пробегая по гладкой поверхности зеркала. Отражённые зайчики попадали прямо на сомкнутые веки Элен. Тихо вошла прислуга; поставив на столик кувшин с небольшим керамическим тазиком для умывания и положив полотенце, распахнула занавески и так же тихо вышла из покоев. Медленно приоткрыв глаза, девушка боролась со сном – сегодня ей предстоял тренировочный бой с утяжеляющей защитой доспехов. Она наспех умыла лицо и, не теряя времени, начала скреплять узорные пластины доспеха, отыскивая при этом взглядом свой гребень. Движения Элен, россыпь серебристых шёлковых волос, чуть заострённые кончики ушей лучше всяких слов говорили об эльфийской крови, текущей в её жилах. Королевская супруга, её прекрасная мать, являлась дочерью Тауретари, эльфийской провидицы из южных лесов. Эльфы живут нескончаемо долго, но в тоске по родной земле, как будто поражённая страшной болезнью, королева быстро зачахла, оставив овдовевшему королю пятерых детей. Немногие из них в полной мере унаследовали эльфийскую стать, но старшая дочь походила на свою бабку и лицом, и манерой держать себя.

Элен повязала атласной лентой волосы в высокий хвост, скрепила на поясе кожаный ремешок, удерживающий до поры спящий в ножнах меч, и вышла из своих комнат. Эвиэль, бывший когда-то в числе телохранителей её матери, был одним из немногих эльфов, решивших остаться на чужой земле, защищая потомков Таурэтари. Каждое утро он сопровождал принцессу в тренировочный лагерь, оберегая её и обучая искусству владения мечом. И в это утро он так же молчаливо ожидал её пробуждения.

– С восходящим солнцем, миледи, – склонился эльф.

– Да, Эвиэль, с добрым утром. Ты, как и всегда, пунктуален.

Элен посмотрела на кулон, что её телохранитель всегда носил на шее. В эльфийском амулете хранилась прядь её волос, и потому владелец кулона невероятно чутко воспринимал эмоции принцессы, мог точно узнать её местонахождение. Порою такая опека очень смущала: одно дело – оберегать ребёнка с его беззаботностью и любопытством и совсем другое – подросшего человека, который и на примере многих знаком с опасностями этого мира.

Когда девушка и её спутник следовали замысловатыми сетями коридоров и комнат к восточным воротам, их внимание привлёк глава гвардейцев, поспешно покидавший свой пост. Он в неосознанном взволнованном жесте смахивал платком выступивший на лбу пот. Элен насторожилась. Отец в последнее время был сам не свой, тень неразрешимой задачи поселилась на его лице.

– Эвиэль, подожди, я подойду позже.

С этими словами девушка оставила своего спутника. Она тихой тенью пробиралась, никем не замеченная, по коридорам замка, ни на миг не упуская из вида неестественно прямую спину гвардейца. Мужчина отозвал караул у тёмной неприметной двери и, замешкавшись на мгновение, приоткрыл её.

– Вы посылали за мной, Ваше Величество?

– Посылал. Заходи, – услышала Элен родной голос отца.

Она прекрасно знала это место – неприятное, тесное. Тайный кабинет, в котором не собирались советы – комната принадлежала лишь королю и его размышлениям. Отец всё чаще запирался в ней, обменивая общество детей на одиночество. Элен скользнула вдоль стены и припала к приоткрытой двери, надеясь услышать разговор: тяжелые драпировки заглушали звуки.

– Я бы хотел, чтобы к закату следующего дня несколько храбрых и не слишком любопытных юношей перенесли нечто очень важное из дома, принадлежащего этой прелестной особе, в центральную башню. Всё должно пройти тихо.

– Горожане убеждены, что причиной пожара стал несчастный случай. Ваши люди могли бы сойти за грузчиков, переносящих уцелевший товар. Я распоряжусь, чтобы… его поместили в один из ящиков.

Элен не ослышалась, голос принадлежал женщине!

– Что ж, идея хороша, тогда мы можем не дожидаться темноты. Любезный, позаботьтесь о внешнем виде «грузчиков». Можете быть свободны.

– Слушаюсь, Ваше Величество. Приятно было видеть вас, леди Берилл.

Элен быстро отскочила от дверного проёма и скрылась в полумраке замковых залов. В душе девушки недоверие смешалось с изумлением. Воспоминания о последней мимолётной встрече с этой женщиной были ещё свежи. Элен до мельчайших деталей помнила день самой крупной осенней ярмарки в прошлом году, где среди простого люда в праздновании участвовали и члены высшего сословия. За богато украшенными прилавками выставлялись самые дорогие и искусные изделия: перстни и серьги, ткани и камни, кинжалы и мечи. Берилл была весела и беззаботна, одета в пышное платье цвета осени, солнечный оранжевый цвет мешался с багряным, ветер играл с вечно не убранными тугими кудрями. Вместе с плавными движениями приятные глазу мягкие округлые очертания её тела и задорное выражение лица оставляли в груди невесомое чувство очарования. По приказу этой невысокой госпожи на площадь выкатили полные сладкого хмельного напитка бочки, и каждый желающий мог угоститься дорогой выпивкой. Был предложен кубок и принцессе, но Элен, не привыкшая к крепким напиткам, отказалась от угощения; и тогда радушная хозяйка подозвала деву к оружейному прилавку, где, отражая солнечный свет и восхищённые взгляды толпы, сияли дивные доспехи. Лукаво улыбаясь, торговка указала на серебристый доспех, который сиял ярче прочих, будто не солнечные лучи отражались в нём, а сам доспех излучал ровный и мягкий свет. Это было одно из самых приятных её приобретений. Вот только отец никогда не привечал Берилл, напротив, при одном только её упоминании он становился холоден и строг. Так почему же сейчас он тайно встречается с ней – в кабинете, куда имели полномочия входить лишь доверенные высокопоставленные лица? Что общего у отца с этой женщиной?

Погруженная в мысли, Элен не заметила, что рядом с ней, беспокойно хмуря светлые брови, стоит Эвиэль.

III. Далёкие страны и смех друзей

– Это всё только ради тебя, если не начнёшь следить за собой сейчас, со временем будет становиться только хуже.

Никто не спрашивал, но она была совсем иного мнения. Небольшое искривление в позвонках и напряжение в плечах не были такой большой проблемой, из-за которой правда стоило терпеть эту боль. Джессика сидела рядом в кресле, одетая в мягкое платье широкого кроя, почти халат, и откровенно наслаждалась комфортом. Листала книжицу, кажется, совершенно не интересуясь сюжетом.

– Будет тебе, просто оставь её. Скоро она снова воспрянет духом и тебя не будет мучить совесть.

Манфорт опять принялся разминать мышцы, уже не так сильно, да только Берилл это никак не утешало. Она закусила зубами край простыни, застеленной на столе, на котором она лежала, подставив спину широким сильным рукам. Обнажённая кожа горела, было так больно, что из глаз сами собою лились слёзы. Манфорт замедлил движения, искусные руки теперь легко поглаживали – красивые руки, умелые, и, наверное, они дарили бы совсем другие ощущения в иной ситуации, но она уже решила. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах.

По правде, она заплатила бы вдвое больше, если бы они провели это время за дружеской беседой, но разве можно было скрыться от тёмных медовых глаз своей спутницы. Уж Джесс проследит за лечебной процедурой с поразительно холодным и непреклонным видом.

– Что, закончил?

Девушка отложила чтение и поднялась, осматривая проделанную работу.

– Какая красная. Когда следует повторить процедуру?

Обречённый вой застрял в горле. Берилл едва дышала, куда уж подниматься – измученное тело не желало двигаться, и, приняв решение, она продолжила лежать неподвижно и молча. Ненадолго её оставили одну, тишина легла на плечи, обвила шею, запуталась в волосах, и тонко звенящий в ушах не-звук унял слёзы боли. Но тут в комнате вновь раздались шаги легче и тише шагов Джессики, человек приблизился к столу, а на спину Берилл опустилось смоченное водой прохладное полотенце.

– О, хвала Прародителям! – не своим голосом проговорила торговка, открывая глаза. – Ах, Люсиль, и тебе хвала!

Боль притихла, и даже руки ожили. Наконец можно было немного сменить положение. Девочка присела на корточки перед столом, на котором полуобнажённую торговку разминали и раскатывали.

– Так ведь хуже не будет?

– Нет, будет несоизмеримо лучше. Уже, собственно. Спасибо.

Лицо Люсиль покрыл еле заметный и нежный румянец, из глубин глаз на свою госпожу смотрело само добро. Только любоваться на него времени не было.

– Беги быстрее, – шепнула Берилл с благодарной улыбой на лице, – а то кое-кто будет не слишком доволен такими поблажками.

Полотенце быстро нагрелось и перестало дарить облегчение, Люсиль забрала его и быстро юркнула за дверь, а Берилл вернула телу изначальное положение.

В комнату снова зашла Джессика.

– Когда снова думаешь отплывать? Смотри, уже легче, правда? И краснота проходит. Так… о чём я? Да, Эстебан говорил, что ему не приходилось раньше проплывать через Зелёные воды, кого наймёшь вместо него?

Помощница стянула с ног укрывающую ткань, присела на край стола и вылила немного бальзама на ей спину, растирая. Воздух наполнил запах трав – густой, тягучий.

– Корнила. Скорее всего.

– Этого старика? Почему не Эрика? С ним и команду нанимать не придётся.

– А вот почему, Джесс: ты знаешь, что отец мой плавал именно с Корнилом, он знает линию берега так же хорошо, как линии на своей ладони. Они, помнится, закупали тёмное дерево лет десять назад, ну, когда наши богачи решили, что этот тон наиболее престижен; так вот: Корнил прекрасно владеет языком, осведомлён о нравах и обычаях и был там относительно неда... ай! Тише ты… – Джессика сильно провела сухим полотенцем, снимая с кожи лишний слой состава. – Нам легче будет ориентироваться в городе, не ходить-узнавать-изучать, всё-таки не хочу там долго оставаться.

Предчувствие её не обмануло – почти необременительная "разведка" в привычных и любимых западных землях была лишь каплей в море. Обеспокоенный король вновь просил об услуге, но теперь её связал не приказ, а ненавистное чувство ответственности и любовь, воплотившиеся прямо из воздуха и крепко впившиеся в плечи. Стоило только ненадолго смежить веки, как утренние воспоминания оживали.

– Я буду весьма признателен, если вы будете использовать карту.

Движением руки мужчина учтиво пригласил её подойти к столу.

Карта самого крупного западного континента покоилась поверх прочих документов – наиболее точная, но всё равно не слишком правдивая. Картографы, все до единого, предпочитали не рисковать, опасаясь древнего чудовища, обитавшего в Седом океане; они просто копировали изображения с жёлтых пергаментов, привезённых Берилл из самих западных земель, путаясь в иноземных названиях, неверно обозначая местность.

– Если смотреть в целом – почти каждый из правителей готов к войне. Их кровь горяча, они скоры на расправу, что и говорить, и в мирное время каждый точил зуб на соседа, – не боясь замарать руки, девушка предпочла палочку угля мягкому перу.

– Основания?

– Да без особых оснований. Все напуганы, хотят избавления, а распутывать клубок загадок не хочет никто. Так… Ближайшие берега к нам – южные владения Авериса VII – вот-вот поразит голод.

Ирганиус склонился ниже над картой.

– Тоже поджоги?

– Тоже?.. Нет, там всё сложнее. Люди называют это "болезнью земли", выглядит это так: почва на вид никак не изменяется, только в ней ничего не прорастает. Участки поражения небольшие, расположены по всей территории, и, мне кажется, продолжают появляться новые, – Берилл пыталась воскресить в памяти наиболее крупные очаги заражения и лёгким штрихом обозначала их на бумаге.

IV. Случайный визит и неожиданное видение

Слух ласкали трели утренних птиц, что обычно замолкали в такую пасмурную и ветреную погоду. Истома сковала всё тело, движения давались с трудом. Элен неспешно расчёсывала серебристые длинные пряди, вслушиваясь в свои ощущения. Предчувствие чего-то необыкновенного, что могло в корне изменить её жизнь, пугало, но вместе с тем приносило радость. Девушка вылила немного ключевой воды в ладонь и, блаженствуя, провела по лицу. Прохладные капли стекали по коже белой хрупкой шеи и исчезали за воротом ночной рубахи.

Внезапные громкие удары в дверь заставили пальцы Элен разжаться, и кувшин с грохотом разбился о каменный пол. В дверь заколотили с ещё большим упорством. Стараясь не наступить на белые осколки, принцесса ринулась к двери, но вместо уже привычного лица верного Эвиэля девушка увидела перед собой недовольного Алана.

– Какого отступника ты ещё не одета?! Сколько можно тебя ждать, если не можешь быстро одеться самостоятельно, то зови прислугу! Чего уставилась-то? – добавил он уже спокойнее, видя неподдельное замешательство в её широко раскрытых глазах.

Постояв так ещё немного, Алан, видимо, решил, что нелишним будет оградить себя от возможного гнева, и закрыл прямо перед ней дверь. Правда, её почти сразу же снова открыли.

– Алан, что ты здесь вообще забыл? Где Эвиэль? Да и какое ты имеешь право ломиться в мои покои?

От гнева её скулы и кончики острых ушек покрылись едва заметным румянцем, который стал насыщенней, когда она осознала, что стоит в дверях в одной лишь тонкой, прямо-таки полупрозрачной ночной рубашке, не закрывавшей и её коленок.

Элен резко захлопнула дверь, чтобы только не видеть ухмыляющегося лица юноши.

– Прародительница, какой стыд. Ты ничего не видел, понял? – через некоторое время угрожающе произнесла она.

Ханжой она не была никогда, да и нагота не слишком сковывала её, но довольная, абсолютно наглющая физиономия рыцаря подействовала на неё, как удар хлыста на ретивого коня.

Молодые люди направлялись к мрачным чугунным воротам, ведущим в город.

– Эвиэль никогда раньше не покидал стены крепости без крайней необходимости. Что он забыл на центральной площади, он сказал тебе?

– Ни слова, – ответил рыцарь, поморщившись от боли в рассечённой губе – подарок взбешённой подруги. – Он поймал меня во дворе, я уже хотел идти на полигон, но вот свалилась неожиданная миссия. Эльф был спокоен, как скала. Сказал, что так и так сегодня сопровождать тебя буду я.

– Ясно.

Она плотнее укуталась в плащ и накинула глубокий капюшон, скрывающий лицо. Девушку буквально разрывало от любопытства. Давала о себе знать и лёгкая обида – в конце концов, Эвиэль мог предупредить её сам.

– Значит так, Алан, держись чуть поодаль от меня, мы не должны своим видом порождать слухи.

– Слушаюсь, миледи, – ответил рыцарь с театральным поклоном.

Добротно пошитая одежда из дорогой ткани и без того приковывала взгляд. Элен не думала, что их разделение действительно может отвести от них внимание, но зато только это могло спасти их от пересудов: Алана знали многие, и красавец не позаботился скрыть лицо. Он сидел верхом на своем породистом гнедом, со скукой оглядывая дома и стены, держа дистанцию в тридцать шагов. Если бы рядом с ним ехал кто-то, скрывающий лицо, да и в богатом костюме мужского кроя, который всё равно просто не способен скрыть природу её фигуры, то в каждом переулке потом шептались бы о том, как наследник Воронта запал в душу загадочной дворяночки, пожелавшей остаться неузнанной. От одной только мысли Элен становилось паршиво. А о том, что можно было не скрываться, не могло быть и речи: им бы попросту перегородил дорогу восторженный народ. Потому Элен и шла пешком, быстро и не оглядываясь, только высматривала в толпе высокую светлую фигуру своего телохранителя, пробираясь узкими улочками прямиком к центру города, где и тёмной ночью, и ясным днём кипела жизнь.

Неунывающие люди, преодолевая все невзгоды, всё так же шутили, ругались, вели торговлю, но от взгляда принцессы не укрылось, что многие лавки опустели. Она и сама не знала, почему вдруг стало так важно выведать, чем занят её телохранитель, что он скрывает. Может, потому что она устала? Устала додумывать, сочинять, подслушивать под дверью разговоры… Одного молчуна в лице отца ей было достаточно.

Внезапно приблизившийся Алан отвлёк её от тягостных мыслей. Он спешился, повёл коня под уздцы и как бы невзначай поравнялся с ней.

– Эй, смотри, он там.

Он взглядом указал на ряд ярких, всегда ломящихся от обилия товаров лавок у стен самого крупного торгового дома. Среди горожан, купцов и чудно одетых иностранцев эльф казался белой вороной. Он будто парил над землёй, а не ступал по грязной каменной кладке улиц. Направлялся он прямиком к одной из богатейших женщин столицы.

– Алан, постой здесь, я попробую пойти за ним.

Что он там забыл? Ведь не из-за вчерашнего случая он... Элен поморщилась. Она предпочла бы иметь с собой более привычное оружие, но из вопросов конспирации ей пришлось взять лишь родовой кинжал. Без меча она чувствовала себя совсем незащищённой. И сейчас нервы давали сбой, а привычное оружие успокоило бы её. Крепко обхватив пальцами медную ручку двери, дева сильнее надвинула на лицо капюшон и проскользнула внутрь здания. И наткнулась на недоуменный взгляд эльфа.

– Миледи?

Багрянец украсил щёки и шею принцессы. Как же она могла забыть про медальон! Какая же глупость! Эльф всё это время знал, что она следует за ним, и если он и не догадывался о слежке, то точно счёл её поведение странным.

– Ох, простите, – раздался в стороне серебристый голосок, – если вам нужна помощь… То есть, я могу вам чем-нибудь помочь?

На них смотрела невзрачная девушка, непонятно почему разодетая так, будто была единственной дочерью знатного вельможи. Синий бархат платья был обильно вышит бисером и серебряными нитями, а под подолом виднелись тонкие кружева нижней юбки. Столь роскошное одеяние совершенно не вязалось с нескладной подростковой фигуркой, пепельно-русыми тусклыми волосами в низком хвосте и тонкими чертами бледного полупрозрачного лица.

V. Немой ребёнок и тяжёлое ожидание

Тьма расступалась пред светом крошечных огоньков. Нежные мятные, искристые зелёные и голубые светлячки кружили у земли, освещая своим тихим нежным светом густую траву, выглядывающие из-под земли корни и босые ступни девушки. Они порою сбивались в небольшие стайки, взмывали вверх, к самым кронам могучих скрипящих деревьев. В лесу стояла благословенная тишина. Не было ветра, умолкли ночные зверьки и птицы. Безмолвие это не порождало страх и тревогу, напротив, оно странным образом говорило о торжественности этих ночных минут, о чём-то невероятно светлом и радостном… что было очень важным для Элен. Огоньки будто освещали путь, игриво приглашали принять участие в таинстве, творящемся в глубине чащи.

Принцесса решительно двинулась вперёд. Тело было таким лёгким, почти невесомым, трепещущие крылья носа улавливали слабый аромат влажной тёплой земли. Девушка задышала жадно и часто. Ей казалось, что нет запаха слаще, чем этот, странно-знакомый, будто она когда-то давно так же упивалась им, но по какой-то невероятной причине забыла об этом. Где-то совсем близко запел ручей, земля под ногами загудела, наполняясь силой. Элен ускорила шаг. Все огоньки куда-то скрылись, но в них больше не было необходимости, могучим потоком свет лился сквозь низкие ветви, звуки льющейся воды теперь были отчётливо слышны.

"Там кто-то есть", – вдруг подумалось девушке.

Элен вышла на небольшую полянку и замерла, боясь спугнуть две тонкие фигуры. Девы проводили обряд. Одна, стоя по колено в мерцающей воде, вдруг мерно запела. Чистый сильный голос поражал, ему будто вторили и ручей, и лес, и крохотные стебельки мелких цветочков, коими была щедро усыпана трава. Весь лес отзывался этим чудесным звукам. Вторая эльфийка – а в этом, что девушки были эльфами, Элен не сомневалась совершенно – вдруг тоже вошла в воду. Нежданная свидетельница увидела, что к груди она бережно прижимает ребёнка. Малыш спал таким глубоким и сладким сном, что даже когда его коснулась прохладная вода, он не нашёл в себе сил пробудиться. Девы омывали его маленькое тело, продолжая напевать… пока старшая вдруг не подняла дивный взор на нерешительно остановившуюся принцессу и громко и чётко произнесла:

– Смотри.

И лес исчез. Исчез прекрасный запах, деревья и эльфийки. Воздух наполнился едким дымом и испуганными криками детей. В ярком пламени мелькали уродливые вытянутые фигуры, прыгающие на четвереньках, будто дикие звери. Но не животными были неистово воющие твари, их когда-то человеческие, полные жизни и чувств глаза застилала пелена, кожа посерела и усохла… Элен отступила назад, упираясь спиной в стену, она не могла дышать. Горло словно сдавили огромные когтистые лапы. Но сколько ни пыталась она высвободиться, у неё ничего не получалось, она лишь царапала себе горло, оставляя воспалённые красные полосы на коже. Прямо рядом с ней вдруг появился мальчик. Его огненные волосы сливались с бушующим пламенем, лицо было напряжено и мрачно. Цепкий взгляд зелёных глаз впился в расширившиеся зрачки принцессы. Смуглая рука ребёнка легла на вздрагивающие плечи девушки. В голове вдруг ясно раздался взволнованный голос Эвиэля:

– Миледи, прошу вас, очнитесь… Миледи…

Следом в сознание ворвался гул, сплетённый голосами сразу нескольких людей.

– Да где же эти соли, ты точно их брала?

– Да, бесы их дери. Берилл, ищи лучше…

– Вот мелкий засранец, что это ты сделал? – неистово вопил Алан.

Элен резко вдохнула и вырвалась из удушливого видения. Что это, во имя Прародителей, было?

Лицо склонившегося над ней эльфа чуть посветлело. Он помог ей приподняться. В комнате царил хаос. Дети, дрожа и всхлипывая, жались к стенам, больше всего желая сделаться маленькими и незаметными. Берилл и Джессика сидели на коленях прямо на полу и неистово рылись в карманах поясной дорожной сумки. Алан, сверкая глазами, тряс за шкирку побледневшего полуживого мальчика. Рыцарь встряхивал маленькое тельце ребёнка так сильно, что Элен испугалась, как бы тоненькая шейка не переломилась и паренёк не испустил дух.

– Прекрати, – неожиданно прогремел её голос. – Сейчас же оставь его.

Все замерли, детишки старались совсем не дышать, Джессика выпустила из рук сумку, Берилл облегченно приложила руку в груди и вздохнула. Пальцы Алана медленно разжались, мальчик обессилено обмяк на полу.

– Ты чего, Элен? Так ведь это же…

– Я сказала – уйди от него, —холодно приказала она.

Алан медленно повиновался и двинулся в противоположный конец комнаты. Отмахнувшись от заботливо придерживающих её рук Эвиэля, принцесса попыталась подняться на ноги. Голова немилосердно кружилась, а колени мелко подрагивали; однако усилием воли она заставила своё тело подчиниться.

– Как ты? – участливо произнесла Элен, опустилась рядом с мальчиком.

Пушистые реснички задрожали, яркие изумруды его глаз приоткрылись и пристально взглянули на свою спасительницу. Он нашёл в себе силы кивнуть.

– Берилл, я хочу взять его под свою опеку, – обратилась девушка к торговке, пока её пальцы отвели мешающую алую прядь от лица ребёнка.

Она слышала, как шумно выдохнул Алан, краем глаза видела, как Берилл, поддерживая подол платья, поднялась, подала руку Джессике, которой эта затея не понравилась совершенно.

– Это так просто не делается, – недовольно начала она, но её остановило прикосновению к плечу.

Берилл внимательно вглядывалась то в Элен, то в малыша. И принцесса хотела бы разгадать выражение её лица.

– Если вы совершенно точно уверены в своём желании…

– Берилл, это не в наших правилах, – с нехорошей интонацией произнесла медноволосая девушка, и, кажется, она была куда больше недовольна тем, что сейчас совершенно не может понять свою нанимательницу, нежели нарушением каких-то правил.

VI. Озёрные водяные и крылья дружбы

Окрестности города укрыл туман, в синих предрассветных тонах он молочно и прозрачно белел над тёмной землёй. Элен встала засветло. Необходимости не было никакой, но с той самой неприятной мутной ночи она ощущала некую потребность в предрассветном небе и его прохладе.

«Вы не спешите приходить на площадь. Перед осенней чертой, за день до неё, на рассвете, я буду на Ка Элидлим. Ступайте туда, там и поговорим».

Так передала Нерин, и хоть принцессе и не терпелось узнать, чем увенчалось исследование тела, она решила не расспрашивать Эвиэля сразу же, как тот посетил башню, а узнать всё вместе с Берилл, как будто она сразу узнала бы больше и лучше бы это перенесла. Она заметила, как подавлен был после того дня светлый рыцарь, но, что странно, отец оживился и даже повеселел.

Они мягко ступали по каменным плитам. Эвиэль молча следовал за ней по тускло освещенным дворцовым комнатам, прямиком в спаленку найдёныша.

– Доброе утро. Ты выспался? Не хочешь остаться?

Смуглый малыш сидел на кровати, очень большой и широкой для него, выпрямившись и скрестив ноги. Он был уже одет. Мальчик повернулся к девушке и еле заметно кивнул.

Элен оглядела его, пытаясь понять, что же её так цепляет в его поведении, что? Необычайное спокойствие, какая-то твердокаменная уверенность, нечеловеческое понимание в глубоких глазах? Мальчик сам аккуратно застегнул рубашечку и жилеточку на все крохотные пуговки, надел бархатные штанишки. Сапожки из мягкой коричневой кожи стояли у кровати. Только горящий взлохмаченный ворох волос ярким небрежным мазком выделялся из общих приглушённых цветов комнаты. Гребень лежал на небольшом столике у керамического кувшинчика с водой. Им, видно, он решил пренебречь.

– Волосы будут мешаться. Давай я их приберу, – как можно дружелюбнее предложила она.

Он, как обычно, не ответил. Рыжие пряди были довольно жёсткими на ощупь, но легко расчёсывались, их она заплела в косу. И хотя прядки покороче всё же лезли малышу в лицо, она решила, что теперь он выглядит действительно ухожено.

– Я думаю, тебе стоит дать имя. Мне проще будет обращаться к тебе. Ну, пошли?

Он молча протянул ей руку.

Синеватый уличный свет сравнялся в освещении со светом факелов, Элен за руку с мальчиком миновала караул у южных ворот, поплотнее укутала подопечного в шерстяной плащик – уходящая ночь выдалась холодной.

– Довольно странная идея.

Девушка повернулась к эльфу, тот смотрел куда-то вдаль, поверх каменных толстых стен.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто занятно, – глаза эльфа блестели золотом, когда он опустил голову. – Я думаю, окунаться в воду, даже полную тёплых источников, но в такое время года… несколько эксцентрично.

– С чего ты взял, что она полезет в озеро?

Эвиэль неопределённо повёл плечом. К ним подвели коней, и девушка нежно коснулась ладонью мягкого лошадиного носа, в ответ ей горячо дохнули в руку. Она крепко ухватила мальчика за бока и усадила ближе к шее; кобыла нервно дёрнула ушами и попятилась, но тут же остановилась, повинуясь наезднице, запрыгнувшей на стременах в седло.

Они миновали окрестности замка рысью и направились в небольшой лесок, прилегающий с южно-восточной стороны прямо к ограде, на которой издавна стояла небольшая башенка. Элен углядела тёплый огненный отсвет в её оконцах. После перешли на шаг. Мальчика она придерживала одной рукой, но тот не подавал совершенно никаких признаков беспокойства, опустив смуглые ладошки на коленки. В какой-то момент Элен умудрилась задремать – если это слово действительно подходит тому состоянию, в которое она погрузилась. Невидимые воды-потоки укачивали её на своих волнах, окружающий мир постепенно светлел, принцесса начала улавливать звуки вдалеке. Смутно знакомый смех.

– Мы у озера, миледи.

У Ка Элидлим реденько стояли невысокие молодые деревья, их юные листочки совсем пожелтели и уже начали опадать. На опушке в ряд встали два экипажа, а совсем рядом с кромкой воды стояла расписная ширма, на траву и влажные листья был постелен ковёр, на котором сидели служанки в тёмных одеждах. Мальчик вдруг вытянул вперёд голову и попытался приподняться. Эвиэль помог ему спуститься на землю, и едва ноги Элен коснулись земли, ребёнок резво побежал к берегу.

– Стой! Куда ты?

Мальчик скрылся за грудой минералов, естественно образовавшихся вокруг озерца. Вместе с эльфом она нашла подходящее дерево, довольно зрелое и ветвистое, на его ветвях они закрепили поводья. Над водой зазвенел задором смех. Смеялась Берилл. По колено в воде растерянно оглядывалась Люсиль, на зеркальной поверхности, возле выросшего прямо в воде голубого камня, затихающими кругами шла рябь.

– Приветствую вас, – негромко проговорила серенькая девушка, неловко кланяясь.

Её тонкую фигурку скрывала рубашка сиреневато-серого цвета с вышивкой по вороту, на ногах – полупромокшие свободные брючки, даже, пожалуй, шароварчики.

Эвиэль поклонился в ответ, а вот Элен отвлёк негромкий, еле слышный всплеск. Она обернулась. Вот оно, беспокойное движение воды у каменистого, чуть возвышающегося берега. Принцесса наклонилась над зеркальной поверхностью. На неё, лукаво щуря глаза, смотрела девушка, половину её лица скрывала вода; цветом и прозрачной чистотой она повторялась в глазах ныряльщицы, окружённых длинными иголочками слипшихся ресниц. А её головку облегали мокрые волнистые волосы. Дева оперлась ладонями о камни и приподнялась, и Элен наконец узнала в ней Берилл.

«Эвиэль оказался прав. Она действительно купается».

Элен улыбнулась и сказала первое, что пришло в голову:

– Так и в водяных поверить недолго.

Тех, что из сказок. Водяные девы спасали людей, потерпевших крушение, или топили неугодных по велению глубинных владык. Её сестрёнки всерьёз в них верили и боялись. Но водяная перед принцессой едва ли внушала страх.