Ель, конфетка, мандарин. Соблазню виконта за 7 дней!

Глава 1. Вызов...

Яковинское княжество...

Полина...

Я осторожно выложила из кармана на стол оранжевый апельсин, еловую ветвь и измявшуюся конфетку в вощёной бумаге. Некоторое время смотрела на этот «подарок» и недоумевала, зачем вообще его взяла.

Старушка, встретившаяся у входа во дворец, уверенно сунула мне всё это в руку и сказала:

— Хочешь добиться невозможного и найти собственное счастье? Очисти мандарин и скорми одну дольку тому, чьё сердце захочешь завоевать. Конфету раздели с ним надвое – каждому по половине, а после обязательно поцелуй его под елью — и тогда новогоднее чудо станет для тебя реальностью.

Я даже не помню, как всё это взяла и сунула в карман. Будто под мороком каким-то находилась.

А теперь вот сидела и смотрела на весь этот хлам, но рука никак не поднималась выбросить в мусор.

Завоевать чьё-то сердце? Да зачем? Мне и своего хватает…

Тряхнула головой, прогоняя туман, и решительно сбросила с себя чёрный плащ. Покосилась в зеркало.

С него на меня смотрела высокая, крепкая девица в мужской одежде стражника. Длинные волосы были заплетены в тугую косу и спрятаны под шляпой. Когда я надевала плащ, от молодого стражника меня было почти не отличить — если только вглядываться в лицо слишком внимательно. Миловидные черты лица выдавали с головой…

Но таково уж моё призвание. Я — стражница во дворце князя Всеволода.

— Дочь моя, — донёсся голос из-за двери. — Поспеши, ужин не ждёт!

— Конечно, матушка, — кисло бросила я и выдохнула.

Мачеха, как всегда, не терпела опозданий. Пришлось быстро переодеваться в какое-нибудь платье — отец ненавидел, когда я появлялась перед ним в форме.

***

Столовая была тщательно украшена к празднованию Нового года. По стенам тянулись еловые гирлянды с шишками, на полках висели неуклюже связанные ангелочки из ниток, а в углу стояла живая ель, усыпанная стеклянными шарами и свечами.

Я поприветствовала отца и мачеху и коротко взглянула на сводную сестру Людмилу. Та не удостоила меня даже взглядом. Ну и хорошо.

Присела на отведённое мне место, оглядела стол и разочарованно выдохнула. Опять овощи. Одни овощи! Когда отец женился на мачехе, мы вообще перестали есть мясо. А мне оно жизненно необходимо, чтобы сохранять силу. Я трачу много энергии на тренировки, рост мышц — важная часть моей жизни.

Но мачеха, как всегда, считала, что женщина должна быть исключительно изящной, и кормила домочадцев травой. Соответственно весьма «изящными» постепенно становились вообще все в доме. Отец исхудал, один нос величаво торчал на лице. Физиономии слуг посерели, и только конюх по-прежнему лоснился, как откормленный бычок. А всё потому, что он бегал питаться в ближайшую таверну.

Я сегодня даже нашего дворового пса Каналью не узнала! Подумала это какая-то дворняга прибилась. Бедняга! Даже из него делают «изящную аристократку»…

За то, что я категорически наплевала на авторитет мачехи, меня в собственной семье не взлюбили. Поэтому я сбежала из дома, начав заниматься тем, что любила с детства – воинским искусством.

…Людмила, как обычно, первой начала свои глупые разговоры за столом. Она принялась расспрашивать о моей работе, будто та действительно её интересовала, а потом хихикнула и поинтересовалась, не начала ли у меня расти борода, как у мужчины, раз я упражняюсь с мечом и сплю в казарме.

Я вспыхнула от негодования и понадеялась, что отец прикрикнет на сестру, но тот не реагировал — будто ничего не слышал. Да, он снова на ее стороне! Отец терпеть не мог наших ссор и предпочитал делать вид, что ничего не видит и не слышит.

Было ужасно обидно, но я лишь поджала губы.

Решила не обращать внимания на Людкины провокации. Однако она и не думала униматься.

— И всё-таки я не понимаю… — снова она завела глупую шарманку. — Зачем тебе эта служба во дворце? Стражница — это же так… грубо, ничтожно и унизительно! Будто прислуга какая-то…

Я подняла на неё холодный взгляд.

— Это честная работа, — ровно произнесла я. — Бо́льшая часть стражи состоит из отпрысков громких фамилий, между прочим…

Сестра усмехнулась.

— Для мужчины, возможно, это похвально. Однако женщина с мечом — это же просто… убожество! — она демонстративно скривилась. – От тебя частенько разит по́том и конём. Фу! От одного вида подобной девицы окружающих должно тошнить! Ни один нормальный мужчина на такое не позарится. Ты всю жизнь собираешься в девках ходить?

Отец по-прежнему не реагировал, а мачеха лишь одобрительно кивала, полностью соглашаясь со словами дочери.

Я стиснула пальцы под столом, стараясь сохранить спокойствие, но в груди уже поднимался пожар.

— Люда, давай мы не будем ссориться. Мы тысячу раз это обсуждали…

— А я и не ссорюсь, — сестрица изогнула бровь. — Я забочусь о тебе. К тому же наши родители очень страдают из-за твоего жизненного выбора. И если бы ты хотя бы чуть-чуть их любила, то задумалась бы об их чувствах.

— Моё занятие не может кому-либо вредить… — начала я, но Люда резко меня перебила:

— Ладно, давай я скажу тебе прямо, как есть. Ты слишком отталкивающая девица, чтобы хоть кто-то обратил на тебя малейшее внимание. Поэтому на семейном совете решено: если до второго числа первого месяца — а это, заметь, Полина, ровно через семь дней — ты не найдёшь себе жениха, тебя лишат наследства!

Я замерла и ошеломленно уставилась на сестру. Там противно и самодовольно улыбалась, явно торжествуя. Я перевела взгляд на отца и резко охрипшим голосом спросила:

— Пап, это правда?

Он даже глаз на меня не поднял. Некоторое время жевал, будто игнорируя вопрос, а потом всё-таки произнёс:

— Прости, но, может быть, действительно пора сделать какой-то шаг вперёд? Эта ситуация немного тебя подтолкнёт.