Эльф-разбойник. Захватить трон, соблазнить королеву

Глава 1. Алеф. Воспитанный разбойниками

– Здорово, батя! – Я ввалился в лесную хижину, где третий день пила шайка во главе с моим приёмным отцом. Добыча была знатная. Мы ограбили купеческий караван, который вёз через нашу Дубравию в эльфийскую Лавирию дорогие ткани. Награбленное сбыли знакомым торговцам и теперь отдыхали.
– Сын, ты где пропадаешь? Опять шлялся по бабам? А как же эльфийское целомудрие? – Спросил атаман, оскалившись. И сидящие вокруг разбойники заржали, словно наши кони.
– Оставил под юбкой у потаскухи! – Отвечал я в тон, уловив своё отражение в стеклянном кувшине с пивом: длинные золотистые волосы, красивое загорелое лицо. Брови почти чёрные, ресницы тоже, отчего синие глаза горят ещё ярче. Из-за меня дерутся гулящие девки в борделях, на меня заглядываются простолюдинки на улицах и даже дворянки нет-нет да и бросают улыбчивый взгляд из паланкинов, которые носят оскопленные орки.
Трудно не заметить такого здоровяка, ростом я вымахал выше всех в шайке, плечи широченные. На спор поднял быка, а когда тот бросился на меня, оглушил кулаком по лбу. Убивать не стал. Мы же, эльфы, типа добрые, живых тварей жалеем.
Я не знаю своих настоящих родителей. Атаман Корняга, который стал моим отчимом, рассказывает, что когда-то отобрал меня, годовалого младенца, у волка, несшего меня в пасти. Следы от клыков зажили быстро и исчезли, кроме одного – шрам остался у меня на плече.
Корняга отдал меня своей подруге Агите, у которой умер ребёнок, так я стал утешением для бездетной пары, добывавшей средства к существованию на большой дороге. Тогда им было чуть за двадцать. Нужно учесть, что мы, эльфы, живём долго, до трёхсот лет, поэтому для нас полсотни лет пустяк. Прошло почти полвека, теперь мои родители состарились, а я ещё был юнцом.
Корняга сколотил шайку из надёжных людей. Были среди них бывшие воины, были каторжники и беглые рабы из каменоломни и с галер. Все учили меня тому, что умели, кто хорошему, кто дурному. И к семнадцати годам я умел владеть не только кулаками, но и топором, мечом, палицей, метательными ножами. Научился пить, не пьянея. Врать, не краснея. Лазить по чужим карманам, как по своим. А матушка Агита научила, как составлять зелья – от ядовитых до лечебных.
А ещё я любил петь, мы же эльфы, типа поём красиво. Правда, говорят, в Лавирии песни о высоких чувствах и больше печальные, а у меня про пьянки-гулянки, но разбойникам нравилось. Даже лиры для меня крали из богатых домов. Но я быстро струны рвал, потому что играл громко, от души, когда друзья плясали вокруг костра или в кабаке.

И вот сегодня как раз угробил я очередную лиру и заночевал у одной портовой шлюхи, а потом поехал домой, к отцу.
– Сынок, мне надо с тобой поговорить. – Лицо Корняги стало суровым, и он поманил меня в небольшую комнату, где жил с Агитой. Матушки не было дома, наверное, пошла за травами.
– Новое дело затеваем?
– Большое серьёзное дело, – кивнул отец. – Пришла доподлинная весть, что король Иннаро, который правит Лавирией, пропал на полпути домой. Словно сквозь землю провалился. Хочешь взглянуть на его портрет?
– Ещё мужиков не хватало разглядывать. – Поморщился я.
– Он похож на тебя как две капли воды.
– Вот ещё.
– Соображай, дубина! Ты можешь прибыть во дворец вместо него. Разведать, как ловчее спереть самые главные ценности короны и провернуть с нами это дельце. Конечно, долго жить во дворце тебе нельзя. Всё равно раскусят. Речь у тебя простая, обхождению не обучен. Поэтому выполнять нашу задачу надо быстро. Разбогатеем и уедем далеко, за море, в Заргассию. Она враждует с Лавирией и нас не выдаст. Будем как сыр в масле кататься. Во дворце больше помалкивай, за образованного сойдёшь. И говори, что ты дал обет не пользоваться магией. Дар у тебя есть, но обучить тебя в лесу некому.
– Интересная мыслишка насчёт самозванства. Только я ведь и мордой грубее короля буду.
Тут вошла Агита с корзинкой трав.
– Сынок, я приготовлю такие настои, что у тебя кожа станет, как лепесток белой розы.
– Нет! – Сказал я сурово. – Не хватало ещё мазаться всякой дрянью, как баба. Просто скажу, что странствие было трудным, солнце палило, вот и стал больше похож на человека, чем на эльфа.
– Соображаешь! – Одобрил Корняга. – Я тебе одежду подобрал богатую, и породистого коня. А вот слуг тебе под стать нет. Скажешь, что вымерли по дороге. Что взять с эльфов? Это ты у нас герой! А они давно не мечами, а магией воюют.
И ранним утром я смело выехал на большую дорогу в расшитой драгоценностями белой одежде, в белом плаще, с мечом в серебряных ножнах. Волосы по плечам. Грудь колесом. Чем не король Иннаро?

Глава 2. Лилия. Любовь к апельсину

Я королева-девственница при живом муже. Три года назад меня прислал из Дзинтарии дож, я его дочь. Отец не навязывал свою волю, спросил, согласна ли я стать женой короля Иннаро? Конечно, я согласилась. Кто бы из девушек отказался? Копиями королевского портрета торгуют бродячие торговцы уже много лет по ту и эту сторону Лазурного моря. Изображение Иннаро давно украшало мою спальню. Говорят, ему скоро пятьдесят лет, но для эльфов это около двадцати семи. Если в двенадцать лет я мечтала о том, чтобы просто увидеть его, то в пятнадцать начала грезить о его поцелуях, а в семнадцать мои мечты стали настолько грешными, что я ни с кем не поделилась бы ими.

Как раз в этом возрасте я случайно застала свою горничную на конюшне с нашим новым кучером. Затаившись за перегородкой, смотрела в щель между досками, как поначалу она притворно противится, а потом уступает ему. И как жадно он ласкает её груди ртом, а потом входит между ног толстым отростком. Слушала их стоны. И мне не стало покоя – отныне я стала представлять на их месте себя и короля Иннаро. Но почему-то не в роскошной опочивальне, а на конюшне, в сене. И меня совершенно не привлекал его вышитый жемчугом наряд. Наоборот, хотелось, чтобы Иннаро был в простой льняной рубахе с распахнутым воротом и холщовых штанах, под которым заметно его мужское достоинство.

В Дзинтарию я добралась благополучно, благодаря тому, что отец выделил для моего корабля конвой из четырёх боевых кораблей. На Лазурном море распоясались пираты, превращавшие благородных женщин, имевших несчастье попасть к ним в плен, в корабельных гетер.

Иннаро встретил меня на пристани в окружении вельмож. По красоте эльф превосходил свои портреты. Стройный, с золотистыми волосами ниже плеч, почти черными бровями, длинными ресницами и синими глазами. Черты его нежного лица поражали гармонией, словно лучший скульптор выточил из мрамора. А губы казались нежнее лепестков розы. Правда, поцеловал он меня единственный раз за три года и только потому, что так велел жрец, освящавший наш брак в храме Светлых богов.

После венчания Иннаро увёл меня в беседку, взял мои руки в свои и торжественно произнёс.

– Наверное, ты знаешь, Лилия, что у эльфов принято создавать семью с истинной парой. Когда эльф встречает того, кто сужден ему богами, на его теле и на теле его пары появляется печать истинности. Я никак не обрету свою истинную и намерен отправиться искать её по белому свету. И пока я не найду её, и она не станет моей главной женой, с тобой я не возлягу. Ибо моя девственность предназначена истинной.

Он вздохнул и возвёл прекрасные глаза к небу, а я похолодела от отчаяния. Иннаро, по сути, отвергал меня. Никакой надежды на любовь. И даже разделить с ним ложе я не смогу до того, как он овладеет своей дамой сердца.

Конечно, я не подала виду и сказала, что понимаю: наш брак это политический союз, а не союз влюблённых сердец.

Но время шло, каждый день я видела Иннаро, порой случайно касалась его руки, вдыхала его аромат, млела от его звучного голоса. Мои фантазии о нём становились всё смелее. Однажды я решила, что должна увидеть его нагим и укрылась за ширмой в купальне перед его приходом. Ширма состояла из четырёх полотнищ ткани, вертикально укрепленных на рамах из красного дерева. Я притаилась и замерла, услышав лёгкие, но уверенные шаги короля.

Даже наедине с собой Иннаро был полон достоинства. Он сбросил с плеч атласный халат, и я затаила дыхание от вида его тела, напоминавшего статую молодого божества. Стройный, с четко прорисованными под светлой кожей мышцами, что свидетельствовало о его силовых тренировках, Иннаро изящно вступил в ванну и опустился в воду. Длинные волосы откинул за край ванны, видимо, не желая мочить их. Ширма стояла в нескольких шагах от него. Затаив дыхание, я ласкала взглядом совершенное тело недоступного мужа.

В купальню вошёл слуга, который принёс серебряный поднос с кубком холодного нектара из ягод шиповника, потому что Иннаро не пил вина, а также очень крупный плод апельсина и узкий нож. Поднос поставил на каменную тумбу возле ванны. Когда слуга вышел, Иннаро отхлебнул напиток, откинул голову на округлый край ванны. Я то и дело невольно скользила взглядом вниз по его животу, мужской орган Иннаро, довольно длинный и толстый, набухал и поднимался на моих глазах. Наверное, мысли его владельца были небезгрешными.

Иннаро взял апельсин, пронзил его ножом и слегка провернул, сделав отверстие. А потом стал медленно насаживать истекающий соком плод на свой раздувшийся член. Вот в мякоти исчезла розовая головка, вот начал тонуть ствол, но головка показалась с другой стороны, из второго отверстия. С неё струился сок, но казалось, это сама она сочится от похоти.

Иннаро потянул член обратно, тот вышел с чмокнувшим звуком. А эльф снова загнал в отверстие член. При этом он мелодично шептал что-то на лавирском, полузакрыв глаза. Наверное, воображал, как в первый раз овладевает своей истинной. Вторгается в тугое девственное лоно. Расширяет его решительным выпадом.

Иннаро всё сильнее двигал апельсин, нанизывая его на розовеющий член. Кусал яркие губы, словно сдерживался, чтобы не стонать, но, наконец, выдержка отказала, из его приоткрытого рта начали вылетать короткие жалобные вскрики, словно наслаждение было невыносимым. Он закинул левую ногу на край ванны, продолжая энергично двигать рукой. Наконец вскрикнул, приподнимая бёдра и удерживая головку в апельсине. Из фрукта брызнула струйка семени, смешанная с соком. Иннаро сдвинул апельсин к основанию и с затихающими стонами разбросал руки по краям ванны.

Я неосторожно задела плечом ширму, и она рухнула на пол. Иннаро стремительно поднялся. Апельсин соскользнул вниз по обмякшему члену и шлёпнулся на дно. На идеальном лице вспыхнул румянец стыда. Темные брови грозно сошлись. Синие глаза сверкнули. Но даже сейчас король эльфов сохранил самообладание. Величественным жестом он указал мне на дверь и ровно произнёс:

Глава 3. Алеф. Не узнаёте его Величество?

Расставшись с разбойниками, я проскакал несколько верст и вдруг заметил, как резко изменилась дорога. Грязные разъезженные колеи пропали, теперь передо мной лежал ровный путь, вымощенный булыжником. Я понял, что пересек границу Дубравии с Лавирией. Темнело, я остановился заночевать. Будь я не так богато одет, лёг бы и уснул неподалёку от дороги, но хотелось сберечь вещи чистыми, поэтому под вечер ввалился в гостиницу, на первом этаже размещалась харчевня. Здесь я уже бывал несколько лет назад. Хозяином был не эльф, а человек, пожилой грузный мужчина с седыми бакенбардами. Он всмотрелся в моё лицо:

– Светлые боги! Я не ошибаюсь, вы король Иннаро?

– Не ошибаешься, дружище. И я зверски хочу жрать.

Хозяин немного опешил, и я решил, что нужно выражаться изящнее.

– Друг мой, я должен утолить голод и жажду. Принеси большую кружку пива и свиную отбивную с тушеными овощами.

– Насчёт пива вы пошутили, Ваше Величество? Или проверяете, соблюдаю ли я сухой закон? Вы сами ввели его несколько лет назад. За пьянящие напитки продают на галеры дзинтарцам. – Хозяин смотрел настороженно.

– Да, типа пошутил. – Я одарил его благодушной улыбкой. – Ну тогда трубочку весёлящего табачка из Карнахара.

– За веселящий табачок продают в пастухи к оркам! Вы же сами запретили все курительные вещества и велели извести даже обычный табак. Снова проверяете, соблюдаю ли я закон? – Насторожился хозяин.

– Проверяю. – Я сдвинул брови, а сам приуныл. – Ну тогда просто отбивную с тушеными овощами.

– Вы были вегетарианцем.

– За отбивную я тоже велел продавать в рабство?

– Нет.

– Ну так неси.

После ужина, я поманил хозяина и поинтересовался:

– Есть ли свободная комната?

Получив положительный ответ, велел прислать ко мне какую-нибудь смазливую девицу – не очень дорогую, но и не дешёвку.

– Продолжаете шутить? – Поднял брови хозяин. – Всем известно, что король Иннаро девственник. При вас кара для эльфов-блудников стала ещё более тяжкой. Вы убеждены: каждый эльф должен найти истинную или умереть, но не коснуться другой. Теперь за распутство и измены у нас продают в бордели к заргассцам.

Я понял, что перегнул палку, потребовав шлюху. Значит, Иннаро славился своим целомудрием. Это плохая новость. Выходит, мне нельзя прикасаться к женщинам? Я должен держать себя в руках, не давая воли желанию. Вот досада! Ладно, выполню задание Корняги, вернусь из Лавирии, и в первом же городе сниму сразу трёх или даже четырёх девок. Можно представить, каким сильным будет удовольствие после воздержания! Воодушевленный этой мечтой, я запер дверь и захрапел на жесткой гостиничной кровати.

Через два дня пути и ночевок в придорожных гостиницах я увидел высокую крепостную стену и над ней белые шпили на белых узорчатых башнях лавирской столицы. Эльфы обожали белый цвет как символ чистоты.

Когда стражи копьями прегради мне путь у ворот. Я вырвал у одного копьё и спросил:

– И что ты мне сделаешь?

Второй попытался напасть, но я выбил копьё у него из рук:

– Не узнали моё Величество? Король вернулся.

Они преклонили колени, сбивчиво прося прощения.

– Как понимать, что на воротах стоят слабаки, не способные удержать оружие?

– Город защищает магия.

– Почему вы не применили её против меня?

– На эльфов не подействует, но здесь и не нападают на своих.

– А если будет междоусобица? Или явится враг, на которого не влияет волшебство?

– Ваше Величество, такого быть не может. В Лавирии никогда не воевали друг с другом. И нет врага, который справится с высокой магией эльфов. Вы же знаете, что у людей и орков магия примитивная, низкая.

– Я ещё займусь вами.

Стражи вытянулись, отсалютовали, ворота распахнулись, и я въехал в столицу Лавирии. Где-то на городской стене запели трубы, одна за другой. Видимо, возвещая о возвращении короля. Прохожие, заметив меня, кланялись, а некоторые шли следом.

Когда я подъехал ко дворцу, за мной следовала толпа народа. Не сказал бы, что их лица озаряли улыбки. Скорее, они были насторожены. Видимо, боялись, не привёз ли я из-за тридевять земель новые драконовские законы.

Сверкающие двери распахнулись. Навстречу вышли придворные. На миг я зажмурился от блеска драгоценностей, которыми были украшены их одежды. Мужчины и женщины, преимущественно в белых одеждах, двигались величественно, их физиономии были одинаково, я бы сказал официально, приветливы. Вперёд выступил эльф с резкими чертами лица и вышитой на плече розой.

– Приветствую, Ваше Величество. Верные подданные с ликованием встречают своего прекрасного и мудрого короля.

Эльфы одновременно поклонились, а эльфийки чинно присели в реверансе. Я знала это слово, потому что в кабаках Дубравии был в моде танец "эльфийский реверанс". Вот только движения там совершенно не походили на эти, танцовщицы подпрыгивали и задирали юбки выше головы.

– Вечером устроим пир. А пока не изволите ли выступить перед народом?

Слово "пир" меня воодушевило, я снова успел проголодаться.

– Отчего не выступить?

– Тогда пройдёмте на балкон.

И я вместе с вельможами поднялся по лестнице на второй этаж.

Раньше я видел, как выступал перед разбойниками атаман Корняга. Иного примера припомнить не мог. Поэтому решил немного переиначить его речь. Ведь она обычно нравилась разбойникам. Корняга говорил одно и то же, но разными словами.

Увидев меня наверху, люди зааплодировали, словно на представлении. От такого количества слушателей я немного растерялся, но начал звучным голосом:

– Друзья мои, я рад видеть нашу Лавирию и её великую столицу. Много стран проехал, нет прекрасней наших земель. Но слишком у нас тихо, типа скучно. Неплохо бы взять мечи да погулять в соседних странах. Показать им, что Лавирия кого-угодно согнёт. Прирасти землями, награбить золотишка, наловить рабов, а красавицы и сами с нами сбегут – эльфы типа самые видные мужики…

Глава 4. Лилия. В кустах афигии

Моё сердце замирало, когда в темноте я покинула свою комнату. Щёлкнув пальцами, вызвала светлячка, чтобы летел впереди. Такие примитивные крошечные магические светильники служили несколько минут, но мне было достаточно.

Коридоры дворца пусты. Где сейчас король? Наверняка в спальне. Иннаро всегда соблюдал режим. Но, возможно, теперь что-то изменилось. Потому что сам король изменился. В первые минуты, когда я вместе с другими придворными вышла на порог дворца и увидела на площади статного всадника на белом коне, узнавания не произошло. И потом, когда человек, напоминавший Иннаро, выступал с балкона, я ещё сомневалась.

Да, у этого золотоволосого красавца были черты короля, но энергичные жесты, хрипловатый голос, дерзкий взгляд были противоположны плавным жестам, мелодичному голосу, меланхоличному взору прежнего Иннаро.

Но новый Иннаро с живым тёплым интересом смотрел на меня, словно выделил из толпы придворных дам и уже не обращал внимания ни на кого кроме.

Он снова не нашёл истинную. В моей душе шевельнулась надежда, но я тут же заставила себя вспомнить сцену в ванной, а затем унизительный подарок Иннаро – мужское орудие из хрусталя.

Поэтому я шла не к королю. Я шла заедать свою печаль и одиночество.

Спустившись по лестнице, оказалась в большом тёмном помещении, жадно вдохнула запахи. Оголодавшая после пира, который, по дзинтарским меркам, был насмешкой, я пришла на кухню. Светлячок погас. Шаря руками в темноте, я наткнулась на человека, он схватил меня, задев грудь, но тут же отпустил под мой визг.

– Тише, пожалуйста. – Услышала я мужской голос.

– Кто вы? – Испуганно спросила я.

Пыталась вызвать светлячка, но не получалось щёлкнуть дрожащими пальцами.

– А вы? – Поинтересовался он.

– Я королева Лилия.

– И что же делает королева ночью на кухне?

– Не дело слуги расспрашивать!

– Может быть, вы не королева, а лазутчица из Заргассии?

Мускулистые руки обвили мою талию, мужчина рывком прижал меня к себе, так, что моя пышная грудь расплющилась о его твёрдое горячее тело.

– Как вы смеете! Хотите, чтобы вас продали в бордель? – Постаралась, чтобы звучало грозно.

– Там явно будет веселей, чем во дворце. И наконец накормят. – Весело ответил незнакомец.

Я, наконец, смогла щёлкнуть пальцами, вспыхнул светлячок и в его лучах я увидела короля. Снова не узнала Иннаро по голосу.

– Извините, Ваше Величество. – Холодно сказала я, приседая в реверансе.

Он был в распахнутой почти до пояса рубахе с рукавами до локтей, в широких штанах и в мягких туфлях с загнутыми носками, которые эльфы обували в домашней обстановке. Задержала взгляд на его нахально оголённой груди, на мощных загорелых руках. Раньше Иннаро не казался таким крупным, массивным. А теперь нависал надо мной, как скала, но не холодная, а нагретая солнцем, к которой хочется прислониться словно в изнеможении.

Я тоже была одета по-домашнему, в одну сорочку из ткани, подобной паутине. Глянула вниз и мне почудилось, что она держится только на торчащих сосках, потому что бретели сползли в плеч.

– Что вы делаете здесь? – Произнесла я, выкручиваясь из его объятий. А обнимал он очень приятно – крепко и бережно.

– Думаю, то же, что и вы. – Томно прошептал король на ухо. – Меня мучает голод.

Это прозвучало двусмысленно, но он, наконец, отпустил меня. Я быстро схватила из угла корзинку, накрытую салфеткой, и хотела уйти.

– Как стыдно. Королева ворует с кухни. – Игриво упрекнул он.

– Я не ворую. Кухарка оставляет для меня еду по договорённости. – Надеюсь, мой голос звучал сухо.

Король разочарованно окинул взглядом пустые полки:

– Я тоже что-нибудь прихвачу. А где продукты?

– Заперты в кладовой. – Я указала пальцем на амбарный замок, украшавший дубовую дверь.

– Такое впечатление, что в Лавирии голод. – Нахмурился король.

– Это из-за вас пиры стали такими скудными. – Процедила я. – Вы считали, что переедание вредно сказывается на мышлении, хотя, я считаю, рассудку тоже нужны силы, как и телу. Разве вы не помните, как советовали придворным питаться солнечным светом? А ещё, вы говорили, что телесная полнота противоположна одухотворенности, что женщина должна порхать, как бабочка, просвечивать, как туман, казаться дивной грёзой. И теперь все мучаются, изображая друг перед другом неземных созданий.

– Понял. То-то эльфийки еле стоят на ногах. Король задал такие требования к женской красоте, которые мало совместимы с жизнью. – Согласился собеседник, словно позабыв, что речь о нём самом.

– Хорошо, что до вас это дошло. – Буркнула я.

– А что в корзинке? – Он жадно втянул воздух.

– Пирог с капустой, хлебцы, тушеные бобы с овощами в горшочке, сыр, масло.

Король сглотнул слюну.

Вдруг послышались отдалённые звуки. Я поймала светлячок, он погас.

– Прячемся! – Мы с королём бросились за один огромный шкаф и замерли, прижавшись друг к другу. Мне показалось, что собеседник лезет в корзинку. Молча, я отталкивала его руку, как вдруг ощутила, что другая его рука мягко, но настойчиво мнёт мои ягодицы. Задёргалась, но король прошептал:

– Тсс!

А потом сомкнутыми губами стал водить по моим губам. Это простое прикосновение почему-то отдавалось у меня между ног, словно его губы посылали туда импульсы.

А тем временем кто-то спускался по лестнице. Между стеной и шкафом было тесно, я всем телом ощущала близость короля. Не думала, что он такой сильный, мускулы на его руке ощущались как толстые змеи.

Тот, кто вошёл на кухню, был со светлячком, и я, на миг высунувшись из-за шкафа, узнала визиря Эриса. Снова спряталась, пытаясь заслониться корзинкой от короля, но его ручища могла путешествовать сзади. Вдавив тонкую ткань между моих ягодиц, он дотянулся-таки пальцем до входа в лоно и стал нежно массировать там.

Губы короля оставили в покое мой упрямо сжатый рот. Но вдруг я ощутила, что наглец влажно присосался к моей шее сбоку. Ткань сорочки не мешала его жесткому настойчивому пальцу погружаться всё глубже, и я испугалась, что сейчас меня лишат девственности, нарушат хрупкую преграду, пока я цепляюсь за корзинку с едой.