Эльфы возврату не подлежат!

Глава 1.

«Высшее счастье жизни – это уверенность в том,
что вас любят; любят ради вас самих,
вернее сказать, любят вопреки вам».

– Виктор Гюго

Если бы мне кто-то сказал, что за отличную успеваемость по ботанической магии меня наградят билетом в один конец до Эмбердоуна, я бы в жизни не притронулась к учебникам.

— Эла, это престижно! — напутствовала мама, проверяя, плотно ли закрыта крышка на кадке с профессором Фикусом. — Эла, ты – гордость нашей академии! — вторил ей старейшина.

«Гордость академии» сейчас мечтала только об одном: чтобы эти бесконечные коридоры из ослепительно белого камня наконец закончились. Академия Мальтара выглядела величественно и... стерильно. Никакого плюща на стенах, никаких поющих лиан. Только холодный серый мрамор под ногами и безупречно белые своды, которые, казалось, давили на меня своей монументальностью.

Начало осени в королевстве драконов разительно отличалось от нашего. У нас в это время воздух был похож на тягучий медовый нектар, здесь же он был острым и колючим, как свежезаточенный клинок.

Своего единственного друга – профессора Фикуса – я благоразумно оставила в общежитии. Во-первых, Фикус обладал скверным характером и привычкой давать непрошеные советы по этикету всем проходящим мимо. Во-вторых, я справедливо подозревала, что в этих строгих стенах говорящее растение со склонностью к сарказму сочтут «нарушением учебного процесса».

— Только бы не опоздать в первый же день, — шептала я, налегая плечом на тяжелую дубовую дверь.

Створка поддалась с таким грохотом, будто я вскрыла древний склеп.

Тишина, ударившая мне в лицо, была холоднее, чем ветер в коридорах. В огромном зале сидели десятки студентов, и все они синхронно уставились на меня. Но по-настоящему я почувствовала только один взгляд.

Высокий, пугающе неподвижный мужчина у кафедры медленно повернул голову. Его волосы были цвета первого снега, а глаза – как два осколка арктического льда.

— Опаздываете, адептка Сильвари, — произнес он.

Голос был ровным и гладким, как зеркало замерзшего озера. Я сделала шаг по серому камню пола, и тут же почувствовала, как магия внутри меня испуганно сжалась. Ладони закололо от странного холода, который исходил прямо от этого мужчины. Он не просто был строгим. Он был самой зимой, запертой в человеческом теле.

— Прошу прощения, профессор, — я постаралась улыбнуться, но под его тяжелым взором улыбка вышла кривой. — Я немного заплутала в ваших... белых коридорах. Они все такие одинаковые.

— В Мальтаре всё имеет свою структуру и порядок, — отрезал он, наконец соизволив посмотреть мне прямо в лицо. — Хаос и оправдания здесь не приветствуются. Проходите на место. Надеюсь, ваши знания глубже, чем ваше чувство времени.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули. Моя магия, обычно послушная и мягкая, вдруг взвилась колючим шипом, среагировав на его холод. В этот момент я поняла: этот семестр будет либо очень коротким, либо я сойду здесь с ума.

Под прицелом десятков любопытных глаз я проскользнула к свободному месту в третьем ряду. Стоило опуститься на жесткую скамью, как холод пробрался даже сквозь одежду, напоминая, что гостеприимство – не самая сильная черта Мальтара.

Профессор де Нэж не стал дожидаться, пока я достану конспекты. Он отвернулся к окну, и его голос снова заполнил аудиторию, вибрируя низкой, пробирающей до костей нотой.

— Как я уже говорил до того, как нас прервали, — в его тоне не было яда, лишь сухая констатация факта, от которой мне захотелось сползти под стол. — История Эмбердоуна начинается в герцогстве Клеймор, на самой границе с Вельсарией. Тысячу лет назад между нашими землями не существовало четких границ, как не было тогда и самого герцогства, и ветви Эриадор в эльфийском королевстве. Это была нейтральная территория, Аэрондель, что в переводе означает «Свет вечности». Именно там драконами и эльфами был возведен Храм Единства. По легенде, богиня Фэон заложила в его основу одну из своих звезд, а Великое Древо подарило жизнь священной роще вокруг. Это место было святыней для обоих народов.

Он замолчал, глядя на морозные узоры на стеклах – острые ледяные иглы росли в такт его словам, откликаясь на магию хозяина.

— Сегодня мы изучаем период «Тишины звезд». Кто-нибудь из присутствующих, — его взгляд, подобно ледяному сквозняку, скользнул по рядам и замер на мне, — может сказать, почему в ту эпоху Фэон перестала даровать благословение истинных пар драконам? И почему эльфийские летописи называют этот период «Временем закрытых бутонов»?

В аудитории стало так тихо, что я услышала собственное участившееся сердцебиение. Я знала ответ – у нас в академии это проходили на первом курсе. Медленно, стараясь не выказать волнения, я подняла руку.

— В эльфийских летописях говорится, что «Время закрытых бутонов» наступило, когда треснул фундамент храма на границе Клеймора, — мой голос эхом разнесся по притихшему залу. — Наши предки верят, что храм разрушили не только начавшиеся военные конфликты. Его разрушило недоверие. Когда драконы и эльфы перестали слышать друг друга, здание рухнуло, а вместе с ним надолго исчезли и истинные пары. Священная роща перестала цвести – на ветвях не распустилось ни единого бутона. Лишь три сотни лет назад драконы снова начали обретать благословение Фэон, однако роща... она так и осталась мертвой.

После моих слов тишина стала почти осязаемой. Я отчетливо услышала, как за окном тяжело хлопнула крыльями крупная птица.

Адриан де Нэж смотрел на меня в упор. В его глазах не читалось ни одной эмоции, но мне показалось, что температура в помещении упала еще на несколько градусов, а воздух стал таким колючим, что закололо кончики пальцев.

— Сентиментальная трактовка, адептка Сильвари, — тихо произнес он, остановившись в шаге от моего стола. — Но в ней есть доля... исторической логики.