Эльвира из Ретры

Пролог

Идеальные отношения – это когда без слов чувствуешь и понимаешь друг друга. Очень трудно быть вместе, когда вы абсолютно разные, как кошка с собакой. В восемнадцать лет ты думаешь: «Отношения должны быть идеальными», но жизнь - сложная штука. Чего только в ней не бывает, тысячи историй, и каждая индивидуальна. Моя счастливая история началась с измены мужа.

Мы были вместе уже давно. После смерти родителей я осталась совсем одна, потерянная и уязвимая. Тогда-то в моей жизни и появился Стас. Он был настойчив, окружил меня заботой и вниманием, а я, отчаянно нуждаясь в тепле и поддержке, приняла его ухаживания. Свадьба состоялась быстро, всего через год. В тот момент мне казалось, что я нашла свою гавань, человека, который заполнит пустоту в моей душе.

Однако, со временем эйфория прошла, и наши отношения стали остывать. Стас начал упрекать меня в холодности, в отсутствии страсти. Возможно, он был прав. Я действительно не могла полностью открыться ему, словно какая-то невидимая стена разделяла нас. Мы были разными, как кошка с собакой, с разными взглядами на жизнь, разными интересами и разными потребностями. Идеальные отношения, о которых я мечтала в юности, оказались лишь иллюзией.

Когда я решила поступить на второе высшее, конечно, на заочное отделение в другой город, даже не представляла, что окажусь в подобной ситуации. Первая сессия неожиданно для меня закончилась на несколько дней раньше, о чём я решила не сообщать своему мужу, а сделать ему сюрприз, приехав домой пораньше.

Тихонько открываю дверь ключом и, воодушевлённая захожу в квартиру, приготовившись прокричать: "Сюрприз!" своему любимому. В голове уже крутились слова приветствия, шутливые упрёки за то, что не звонил. Но вместо этого я услышала приглушённые голоса, доносившиеся из спальни. Внимание привлекли женские босоножки у порога и чужая сумочка, стоящая на тумбе. Я слышу недвусмысленные стоны и скрип кровати. Меня как будто окатили ледяной водой.

Сердце пропустило удар. Инстинктивно я замерла, прислушиваясь. Голос Стаса был нежным, ласковым, каким он давно не разговаривал со мной. А потом я услышала женский звонкий смех.

Мир вокруг поплыл. Ноги стали ватными, и я едва удержалась, чтобы не упасть. Все мои радужные планы, все надежды на то, что мы сможем всё исправить, рухнули в одно мгновение.

Я стояла как вкопанная и боялась шевелиться и даже дышать. Стала слушать. Может, показалось? Наивная. Было очевидно, что я застала его за изменой. Мыслей устроить скандал даже не было, просто не видела в этом смысла.

Найдя в себе силы двигаться, я прошла по коридору к нашей комнате. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом пространстве, словно предвещая неминуемую катастрофу. Дверь была приоткрыта, давая прекрасный обзор на любовников. Сердце бешено колотилось о рёбра, словно птица, запертая в клетке, готовое выскочить наружу. Дрожащей рукой я потянулась к двери, собрав всю волю в кулак и распахнув её шире.

Внутри бушевал ураган эмоций: боль, гнев, разочарование, обида. Они терзали меня, разрывая на части, словно стая голодных волков. Я смотрела на это страстное сплетение тел и не могла оторвать взгляд. Они были поглощены друг другом, забыв обо всём на свете, так что не заметили моего появления. Их движения были порывистыми, жадными, полными какой-то животной страсти, которая раньше предназначалась мне.

Всё происходило как в сопливых мелодрамах, которые я так не любила. Все эти клише, эти предсказуемые повороты сюжета, казались мне нелепыми и надуманными. Я всегда презирала слабость и сентиментальность, считая их признаком незрелости. Всегда считала себя сильной личностью, женщиной, способной справиться с любыми трудностями. Но вот сейчас во мне что-то сломалось.

В этот момент я почувствовала себя не сильной и независимой женщиной, а сломанной куклой, выброшенной на обочину жизни. Куклой, у которой вырвали сердце и заменили его на кусок холодного, бездушного камня. В глазах защипало от слёз, но я заставила себя не плакать. Не сейчас. Не перед ними.

Второй удар пришёлся мне словно под дых, выбивая воздух из лёгких, когда я узнала девушку. Нарастающая боль не давала свободно вздохнуть, глаза зажгло, и слёзы покатились по щекам. Кровь стучала в висках, заглушая их стоны. Я больше не видела их страсти, мой взгляд остекленел. В голове было только одно имя - имя той, которая предала меня, так же как и Стас… Алла.

Алла… Моя лучшая подруга. Мы делили друг с другом всё: радости и горести, секреты и мечты. Я доверяла ей больше, чем себе самой. И вот она здесь, в его объятиях, в его постели.

Мир вокруг померк, краски потускнели. Я видела их, но словно сквозь мутное стекло. Их лица, искажённые страстью, казались мне отвратительными масками. Я больше не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Пустоты, которая расползалась внутри меня, заполняя собой все уголки души.

Я вся, дрожа, стояла, руками закрывая рот, чтобы не издать ни звука. Звука боли, крика отчаяния, мольбы о том, чтобы это оказалось кошмарным сном.

Прижавшись к холодной стене, я с ужасом в глазах внимала правду: он изменил. Он изменил мне с той, которую я, считала подругой. С той, с которой я сама же и познакомила. С той, с которой я сама же и познакомила. Ирония судьбы, злая шутка, жестокий урок. Я своими руками разрушила своё счастье, выстроила пьедестал для предательства. Правда обрушилась на меня тяжёлым грузом, раздавила, лишила воздуха.

Ничего не сказав, я ухожу. Слова застряли в горле, превратились в ком боли, который невозможно проглотить. Что тут скажешь? Что спросишь? Всё уже сказано, всё уже сделано. Я не видела, куда так быстро бежала. но бежала. Бежала от них, от себя, от этой невыносимой правды. На глазах пелена слёз, застилающая дорогу, а в душе - пустота… Такая пустота, что разрывает душу на тысячи истерзанных клочков, превращает сердце в ледяную глыбу.

Я бежала, не разбирая дороги, не видя ничего вокруг. Только пустота, только боль, только предательство. Мир сузился до этой точки, до этого момента, до этой невыносимой тяжести.

Глава 1

Очнулась я в огромном светлом зале. Голова была тяжёлая и отказывалась соображать, а вот тело было лёгким как пушинка. Это странное сочетание показалось мне подозрительным, но мозг явно ушёл в отпуск, оставляя свою хозяйку без единой мысли. Поэтому мне оставалось просто дрейфовать на волнах непонятных для меня ощущений. Казалось, что я просто перепила и теперь не могу даже нормально шевелиться. А сознание покачивалось, словно лодка в шторм. Тело хоть и казалось воздушным, но совершенно меня не слушалось. Радовало то, что поворачивалась многострадальческая голова.

Мысли начали появляться нескоро. Счёт времени потерял свое значение для меня, и в какой-то момент пришла паника, мешающая мне собрать разбегающиеся мысли воедино. Осознание того, что тело парило над куском камня, пришло внезапно.

“Алтарь? Но они использовались для жертвоприношений, а я ощущаю себя живой или уже нет? Я что умерла?” - пронёсся в голове самый на данный момент логичный вопрос.

- Да, — любезно ответили мне мелодичным тоненьким голоском. - В своём мире ты умерла.

Голос был похож на звон хрустального колокольчика, нежный и успокаивающий, но слова его прозвучали как приговор. Умерла? Последнее, что я помнила – это… Что же я помнила? В голове зияла пустота, словно кто-то вырвал оттуда все воспоминания, оставив лишь ощущение смутной тревоги.

Я попыталась осмотреться. Зал был действительно огромным. Высокие, уходящие ввысь колонны, казалось, поддерживали само небо. Свет, льющийся откуда-то сверху, был мягким и рассеянным, не слепил глаза, а окутывал все вокруг нежным сиянием. Алтарь, на котором я парила, был высечен из белого камня, гладкого и прохладного на вид. Вокруг не было никого, кроме этого голоса, который, казалось, исходил из ниоткуда.

Блуждающий по храму взгляд наткнулся на сам источник голоса. Передо мной, как по щелчку пальцев, появился трон с восседающей на нём девушкой. Хотя назвать это существо девушкой, было довольно проблематично. Сгусток нежно золотистого цвета приобрёл формы женщины со своими отличительными особенностями, но в ней не было привычных очертаний лица, что сильно затрудняло общение. Женщина была словно ожившая скульптура из античного периода. Произведение искусства не иначе. Похожие работы создавал Джованни Бернини. Пластичные линии и идеально выточенная из мрамора фигура женщины завораживала. Ее руки, сложенные на коленях, казались живыми, готовыми в любой момент коснуться чего-то невидимого. Длинные, ниспадающие складки одеяния подчеркивали ее божественную красоту, а золотистое сияние, исходящее от нее, наполняло зал еще большим светом.

В голове промелькнула мысль: "Неужели это конец?" Но страха не было. Было лишь удивление и какое-то странное, неземное спокойствие. Я чувствовала себя невесомой, свободной от земных забот и тревог. Но вопросы роились в голове, требуя ответов.

“Так подождите! Если я умерла, почему я здесь? Где моя нирвана!” - подумала я и потребовала у женщины ответа:

- “Ты кто?”

К моему удивлению, вопрос прозвучал только в моей голове. С губ не сорвалось даже вздоха. Но страха перед явно непростым существом не было. А впрочем я же всё рано умерла, чего мне терять?

- Я Богиня! - она встала с трона и подплыла ближе ко мне. Да, да, именно подплыла. Она так же зависла над этим камнем, но не приближалась слишком близко. Вот теперь, я видела очертания её лица. Как сказал бы Стас: “греческого профиля”. Она вся светилась мягким светом, даря ощущения тепла и уюта.

- “Чья?” - усмехнулась я, чем ввела дамочку в ступор. Вполне логичный вопрос. На Земле более пяти тысяч религий, из которых я знала от силы десять. Мало ли какой религии она Богиня. Но она явно не поняла о чём я. Скорей всего, она не ожидала, что такая девчонка, как я, будет её дерзить. – “Неважно!”

Ее ступор длился недолго. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на недовольсто, но она быстро взяла себя в руки. Видимо, с дерзкими покойниками ей еще не приходилось сталкиваться.

- Ты… особенная, - наконец произнесла она, словно пробуя слова на вкус. – Твоя душа… она не такая, как у других.

- “Особенная?” – я скептически приподняла бровь. – “Да я всю жизнь слышала, что я “не такая, как все”. Обычно это означало, что я слишком много думаю, слишком громко смеюсь и слишком часто задаю неудобные вопросы.”

Богиня слегка улыбнулась.

- В твоих словах есть доля правды. Но дело не только в этом. В тебе заключена… сила. Сила, которая может изменить многое.

- “Пусть будет по твоему,” - мысленно отмахнулась я. - “Что тебе от меня грешной нужно?”

- Почему же грешной? - казалось, искренне удивилась Богиня. - Твоя душа чиста!

- “И всё же, ты не ответила на мой вопрос, Богиня”.

- Ваши женщины в большинстве своём очень добрые. Вы с открытой душой смотрите на мир, даря свой свет всему живому. Ваши женщины так добры и самоотверженны, что мне становится даже завидно,- расплывчато промолвила Богиня.

- “Зависть - плохое чувство”, — поумничала я, попутно коря себя за длинный язык.

“Зачем ляпнула?”- мысленно отругала себя за грубость, но потом задумалась над её словами. - “Да, наверное, со стороны виднее. Мы, русские женщины, действительно умеем сострадать, поддерживать, отдавать последнее”

- Плохое, - грустно подтвердила девушка. - Мои женщины, со временем, стали слишком жестоки и коварны, - пожаловалась она. - Уже много столетий прошло с тех пор, как к власти пришли женщины. Но это не принесло процветанию моему миру. Жрицы, служащие мне, давно очернили душу и не могут со мной общаться, хотя и продолжают поклоняться. Девочек с хорошим потенциалом отправляют в храм учиться и незамедлительно внушают нужную истину. Я даже не успеваю поставить их на правильный путь. Много раз пыталась связаться с юными жрицами, душа которых чиста, но все попытки потерпели неудачу.

Мир, где правят женщины, погряз в интригах и жестокости. Парадокс, да и только. Ведь принято считать, что женское начало – это созидание, милосердие, забота. А тут…

Глава 2

Сколько времени я провела в этом зале? Кажется, вечность. Или, может быть, лишь мгновение, растянувшееся до бесконечности. Время здесь потеряло свою привычную линейность, растворилось в туманной дымке, как и мое прежнее представление о реальности.

Через какое время после ухода богини я смогла ощутить свое тело. Сложно сказать было ли это тело вообще? Скорее, ощущение, отголосок прежней жизни. Медленно, словно сквозь толщу воды, ко мне возвращалось осознание. Сначала – смутное покалывание, затем – легкое онемение, и, наконец, робкое, неуверенное чувство принадлежности к чему-то.

Я подняла руку и осматривала ее. Она была прозрачной и легкой, словно сотканной из лунного света. Не плоть и кровь, а чистая энергия, вибрирующая в унисон с окружающим пространством. Это было странно, пугающе и в то же время завораживающе.

Я смогла подняться с алтаря. Это было странное чувство – плыть по воздуху, ощущать невесомость, словно сбросила оковы гравитации. Ноги, уже не нужные для ходьбы, покалывало от непривычного ощущения свободы. Я парила, словно пушинка, подхваченная невидимым потоком, и этот поток, казалось, был частью меня самой.

Первое, что я сделала, полетела осматривать зал и всё пространство вокруг. Алтарь, с которого я поднялась, находился в огромном, величественном зале, стены которого были украшены причудливыми узорами, светящимися изнутри мягким, пульсирующим светом. Зал переходил в бесконечную перспективу, теряясь в туманной дымке.

Как выяснилось позже зал был частью храма стоящего на обрыве. Под моими ногами, вернее, под моими невидимыми ногами, расстилалась пропасть, а за ней… за ней открывался вид на прекрасный мир.

Это был мир, какого я никогда не видела. Небо, окрашенное в немыслимые оттенки розового, фиолетового и золотого, переливалось, словно живое. Внизу, насколько хватало глаз, простирались зеленые долины, изрезанные серебряными нитями рек. Горы, увенчанные снежными шапками, возвышались над долинами.

Я парила над обрывом, зачарованная красотой этого мира. Ветер ласкал мои невидимые волосы, принося с собой ароматы цветов и трав.

- Нравиться? - послышался голос Богини.

- “Да, красиво,” - не оборачиваясь отозвалась я. - “Где мы находимся?”

- Это межмирье, - любезно объяснила богиня. - Я здесь живу.

- “Почему я здесь?” - спросила я, наконец, осознав, что мое присутствие здесь не может быть случайным.

- Ты здесь, потому что тебе нужно было увидеть это, - ответила она. - Тебе нужно было вспомнить, что красота и надежда существуют, даже в самые темные времена.

- “Снова твои уговоры?” - устало вздохнула я, неотрывно любуясь красотой. - “Кто-то сказал что может найти другую девушку.”

- Могу, - после долгого молчания отозвалась Богиня. - Но мне нравишся ты!

- “И чем же, позволь поинтересоваться? Про чистую душу ты уже говорила.”

- И это правда, между прочим! - явно оскорбилась собеседница моим недоверием. - Ты сильней, чем думаешь! Ты любила! Ты сможешь снова полюбить. Просто тебе будет тяжелей довериться и открыть своё сердце.

- “Многое любили и могут также снова полюбить.”

- Я предлагаю тебе совершенно новую жизнь! Ещё один шанс!

Слова Богини эхом отдавались в моей голове, словно назойливая мелодия, которую никак не удается выкинуть из головы. Слишком заманчива была эта возможность прожить ещё одну жизнь. Где-то здесь подвох! Что-то подсказывает мне, что всё не так просто. Я всегда была по натуре подозрительной.

И с чего она вообще решила, что я что-то смогу? Я? После всего, что произошло? После той боли, что разрывала меня на части, после предательства, которое оставило незаживающую рану? В моей душе появилась пустота, черная дыра, которую хочется заполнить, но, увы, нечем. Какая любовь? Не удивлюсь, если я очерствею там, в этой новой жизни, и стану такой же, как те, кто причинил мне боль! Озлоблюсь на всех мужчин. За предательство одного начну мстить всем, кто попадется под руку.

- “Как же ты тогда довела целую расу до упадка?” - Решила я всё-таки узнать больше полезной информации и перевести тему, получая передышка.

- Это не я! - слишком эмоционально фыркнула дамочка. - Я получила этот мир в подарок! Попыталась исправить положение, но получилось, как получилось. Маги не хотели ничего менять, а на устои соседей не смотрят. Они заботятся только о себе! Я решила отступиться на некоторое время и посмотреть, что будет! А дальше только хуже, — вздохнула она от безысходности. В ее словах сквозила усталость. - В королевстве власть передаётся по наследству! И с приходом новой королевы пришло и рабство. Они стали покупать себе рабов и мужей на вольном рынке! И не только своих. Они пленят и другие народы.

Информация обрушилась на меня, как ледяной душ. Рабство? В мире, которым она управляла? Это было отвратительно. Я представила себе картины насилия и унижения, и меня затошнило.

- “И ты хочешь, чтобы я разобралась в этом бардаке? Да у тебя там узаконенное рабство!” - Задохнулась я от возмущения. От новой информации ситуация радужней не стала. Вот тебе и подвох. – “Это вот, конечно, наглость! Сама, значит, устроила бардак, а на других хочешь скинуть эти проблемы?”

Я не боялась высказывать её своё мнение, даже, несмотря на её божественное происхождение. Это моё мнение! Ой, как всё запущено! Вот сейчас бы развернулась и ушла! Точнее уплыла! Только вот обидно плыть некуда. Я застряла здесь, в этом проклятом месте, с этой богиней, которая пыталась переложить на меня ответственность за свои ошибки.

- Ты забываешься! - разозлилось божество. - Перед тобой Богиня!

- “И что?” - равнодушно уточнила моя душа. – “Я уже мертва. Предана и разочарована в жизни.” - огрызнулась я, напоминая, что терять мне всё равно нечего. Я уже мертва. Что она может мне сделать? Лишить второй жизни? Запереть здесь навечно? Сомневаюсь.

- “Меня мне вот интересно, почему мужчины не бунтуют?” - задала я самый, по-моему, логичный вопрос. История у моей страны богатая, в ней чего только не было. И войны, и крепостное право, и революции было всё.

Глава 3

Пришла в сознание резко, о чём сразу же дико пожалела. Голова раскалывалась, словно там Гражданская война левого полушария против правого, а во рту царствовала пустыня Сахара. Лежала с закрытыми глазами и мысленно стонала, как раненый зверь. Тело ломило, словно меня всю ночь били мешками с картошкой, а сил совершенно не было, даже чтобы банально встать с постели. Как же плохо! Больше пить не буду! Это клятва, которую я давала себе каждое утро после бурной ночи, и каждый раз с треском проваливала.

Спустя, как мне показалось, целую вечность, героически попыталась открыть глаза. Зачем только сама не знаю. Лежала бы себе тихонечко и страдала в темноте. Так нет, мы же мазохисты! Я упорно продолжала бороться с телом, но глаза так и отказывались смотреть на мир, упрямо не открываясь. Веки казались свинцовыми, приклеенными друг к другу каким-то адским клеем.

Наконец, правое веко сдалось, сжалившись над своей упрямой хозяйкой. Зря, скажу я вам. В несчастный правый глаз ударил болезненный яркий свет. А, нет, это был всего лишь лучик, но какой мерзкий, прямо в глаз лез. Я даже уверена, что специально!

Голова взорвалась новым приступом дикой боли, при этом добавилось головокружение. Каждое движение пульсировало в висках, словно там поселился барабанщик-садист. Поспешно закрыла глаз и вздохнула с облегчением. Мир, на мгновение, перестал быть враждебным. Но тишина и темнота были лишь временным перемирием.

Вновь повторила отчаянную попытку. Резко распахнула уже левый глаз и немного подождав прибавила ещё один. Ну у меня же их два! Пусть оба страдают! Ничему жизнь не учит! Ощущения резко ухудшились. Круговорот вещей в комнате привёл к бунту в желудке.

Закрыла глаза, начав делать дыхательную гимнастику. Глубокий вдох, медленный выдох. Вдох… выдох… Стало немного лучше. Кажется. Но даже сквозь закрытые веки я чувствовала его присутствие, этот наглый луч, готовый в любой момент возобновить свою пытку, ослепить меня.

Интересно, что хуже: головная боль, головокружение или этот мерзкий луч, который, кажется, обладает собственным разумом и ненавидит меня всей своей солнечной душой? Наверное, все вместе.

С закрытыми глазами делаю попытки принять вертикальное положение, и грациозно падаю с кровати. Ударилась больно. Ощущение было такое, будто меня сбросили с Эвереста прямо на паркет. Я вчера, что вагоны с пьяни разгружала? Откуда такая разбитость? Перевернулась на спину, лежу, жду. Чего жду, сама не знаю. Может, пока боль немного утихнет? Или пока кто-нибудь не придет и не вытащит меня из этого утреннего кошмара?

С трудом встаю на трясущиеся ватные ноги. Лучше бы я этого не делала. Колени предательски дрожат, а желудок совершил мёртвую петлю и окончательно завязался в морской узел. Кажется, он пытается сбежать из моего тела. Поняв, что на ногах стоять не смогу, опустилась назад на твёрдый пол и облокотилась на слишком уж высокую кровать.

Наконец, собрав остатки воли в кулак, снова раскрыла глаза и оглядела пространство вокруг. Но вот то, что увидела, мне не понравилось. Такое ощущение, что я находилась в музее. Где-то между восемнадцатым и девятнадцатым веком. Мне, конечно, нравились некоторые вещи из прошлого, но никогда их так много, и уж точно не в качестве декораций… комнаты? Помещение было огромным. Одна комната, а размер, как моя однокомнатная квартирка, помноженная на два.

Высокие потолки, украшенные лепниной, давили своей помпезностью. Тяжелые бархатные шторы, цвета бордового вина, плотно задернуты, пропускали лишь олин назойливый лучик света. В полумраке смутно виднелись массивные предметы мебели: резной комод, словно сошедший со страниц исторического романа, громоздкий письменный стол, уставленный чернильницами и перьями.

Так что мы имеем? На дворе утро. Раннее утро, что очень важно! Я так рано, кстати, не встаю. Я явно вчера перебрала с горя. И что самое важное, я в чужой квартире или же в доме. Но вот что странно, бурной вечеринки не помню. А что я вообще помню? Помню Стаса и Аллу в моей постели. Помню, что шла куда-то. А, нет, бежала! А что потом? … Ох, лучше бы я не вспоминала! Вот ведь влипла! А может это сон? Просто странный сон! Да, так и есть! Я напилась с горя, а всё это мне приснилось! А что, если это правда?

Решено, нужно зеркало! В этом шикарном месте должно быть зеркало. Осмотревшись ещё раз, я увидела большое зеркало. Делаю вторую попытку встать. Сначала встаю на четвереньки. Удобно, кстати. Может, так и ползти до зеркала? Нет, надо оценить себя стоя.

Встала на ноги я не с первого раза, но мои усилия увенчались успехом. Получилось немного лучше, но ноги все еще дрожали. Опираясь на стену, я начала двигаться вдоль нее, ощупывая холодную, шершавую поверхность.

В углу комнаты, в полумраке, я заметила что-то блестящее. Приблизившись, я увидела зеркало. Огромное, в резной золотой раме. Встав напротив зеркала, я с трепетом посмотрела на отражение. И замерла перед ним, словно парализованная. Это была не я!

Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Изящная девушка, с округлой высокой грудью и тонкой талией, фигура – песочные часы, словно выточенная рукой искусного скульптора. По плечам разметались локоны чёрного цвета, блестящие, как крыло ворона. Большие выразительные глаза цвета изумруда, украшенные густыми чёрными ресницами и бровями, смотрелись удивительно гармонично. Остренький нос и мягкие, слегка пухлые губы нежно-розового цвета были приоткрыты в немом удивлении. Одета она была в белое шёлковое платье, скорей всего ночную сорочку, струящуюся до самого пола. Всё в ней было прекрасно, совершенно, нереально. В отличие от моей старой внешности, девушка в отражении казалась мне яркой и притягательной, словно сошедшей со страниц сказки.

Глава 4

Наум вышел из апартаментов дочери, словно оглушенный. Холодный воздух коридора обжег лицо, но он не почувствовал его. Он только что говорил с Эльвирой, но это была не она. Не его девочка. Даже после такого происшествия нельзя было измениться так кардинально.

Эльвира… Его Эльвира. Единственная дочь, вымоленный у судьбы. Он баловал ее, признавал. Как иначе? Она была его маленькой принцессой, его светом в окне. Да, она была избалована, капризна порой, но в глубине души всегда оставалась доброй и отзывчивой. Она не была зла или жестока, просто привыкла получать желаемое.

А потом случилась эта трагедия. Этот роковой день, когда Эльвира, одержимая какой-то безумной идеей, решила приручить дракона. Дракона! Использовала даргскую магию, запретную, опасную, древнюю. Никто не знал, что толкнуло ее на это. Слуги нашли ее в саду, без сознания, истощенную до предела, словно из нее выпили всю жизненную силу. Наум, увидев ее, бездыханную, бледную, почувствовал, как мир вокруг него рушится

Наум сразу почувствовал, что душа его дочери ушла из этого мира. Он, как никто другой, чувствовал тонкие нити, связывающие его с Эльвирой, и теперь эти нити были оборваны, словно их перерезали острым клинком. И вот она очнулась. В девушке поменялось всё: манера говорить, раньше такая быстрая и напористая, стала плавной и размеренной, словно журчание горного ручья. Взгляд, жесты, мимика, даже запах и тот поменялся, стал нежным, как воздушные цветы Агнии, а не терпким и дразнящим, как запах специй.

Но Богиня дала ему ещё один шанс. Она вернула ему дочь! Непостижимым образом, после долгих дней и ночей, проведенных у ее постели, после молитв, произнесенных шепотом, после надежд, которые то вспыхивали, то гасли, Эльвира вернулась.

Когда Мори забежала в его кабинет, даже забыв постучать, Наум был очень удивлён. Мори, обычно такая сдержанная и учтивая, сейчас была взволнована до предела

- Она очнулась! – выдохнула Мори, и эти слова, словно удар молнии, пронзили его оцепенение.

И вот он уже мчится по поместью в комнату дочери. Сердце бешено колотилось. Он бежал так, словно не успеет, словно одно мгновение промедления может снова отнять у него Эльвиру. Коридоры казались бесконечными, шаги отдавались гулким эхом в тишине. Он видел лишь одну цель – увидеть ее, убедиться, что она жива, что это не сон, не жестокая игра его измученного разума.

Когда он ворвался в комнату, она стояла перед ним, растерянная и совсем другая. Он сразу понял это. По одному взгляду.

Он смотрел на нее, пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое, хоть искру прежней Эльвиры. Он искал в изгибе губ, в наклоне головы, в малейшем движении что-то, что вернуло бы ему надежду. В полумраке комнаты, казалось, застыло само время, ожидая, когда же разрешится напряжение, повисшее в воздухе.

- Господин, она очнулась совсем недавно и когда я вошла была уже на ногах, - залепетала рабыня, которая не отставала от мужчины ни на шаг." Ее голос, тонкий и дрожащий, казался неуместным в этой тишине.

Не отрываясь от созерцания своей дочери, мужчина поднял руку, заставляя рабыню замолчать. В его глазах, глубоких и усталых, отражался целый мир боли и надежды. Он смотрел на нее так, словно боялся, что она исчезнет, как мираж в пустыне.

- Эльвира? - прошептал он, боясь нарушить эту зловещую тишину. Голос дрожал, выдавая его страх и отчаяние. - Ты меня узнаёшь?

Девушка пожала плечами и ничего не сказала. В душе мужчины словно оборвалась надежда. И неожиданно девушка заговорила:

- Что, - Спросила Эльвира на даргском. Которого она не знала.

Даргский. Язык, на котором говорили лишь дикие народы, язык, который Эльвира никогда не слышала, не то что знала. Это было как удар под дых. Как подтверждение самого страшного кошмара.

Мори за моей спиной взвизгнула. Ее короткий, испуганный крик эхом разнесся по комнате, нарушая гнетущую тишину.

- По моему ей плохо, - Эльвира обеспокоилась состоянием рабыни. В ее голосе звучала искренняя тревога.

- Мори, лекарь ещё не уехал! Беги за ним! Пусть возвращается, - обернувшись сказал Наум. Он отдал приказ машинально, пытаясь хоть как-то взять ситуацию под контроль. Но в глубине души он знал, что лекарь здесь не поможет.

Сейчас девушка говорила, что потеряла память. Но Наум не поверил в это. Да, он видел, что она изменилась. Стала более сдержанной, более… зрелой. Но даже после такого происшествия нельзя было измениться так кардинально. Дело было не в памяти.Память можно вернуть, исцелить, но то, что произошло с Эльвирой, было гораздо страшнее.

Он потерял Эльвиру. Не физически, нет. Она была здесь, рядом, но ее душа, ее сущность, исчезла. Что-то или кто-то занял ее место.

Теперь перед ним сидела незнакомка, облаченная в знакомые черты. Она говорила ее голосом, но слова были чужими. Она смотрела на него ее глазами, но в них была другая душа.

Наум рассказал Эльвире, кто она и ответил на первые вопросы. Для него было странным, что девушка усомнилась в его верности. На Ретре, где женщины занимали главенствующее положение, где матриархат был не просто укладом жизни, а священным законом, подобное недоверие было немыслимо. За подобное могут казнить. Привыкший к матриархату мужчина не сразу поверил в это.

Он смотрел на эту незнакомку, облаченную в знакомые черты, и чувствовал, как рушится его мир. Лицо, которое он знал наизусть, каждая родинка, каждая морщинка смеха, теперь казалось чужим, незнакомым.

Выходя из комнаты, оставляя девушку одну, мужчина был поражен тем, что она назвала его “папой”. Этого никогда не было. На Ретре, это было вообще не принято. Слово, такое простое и такое чуждое, эхом отдавалось в его голове, разрывая на части остатки его прежней жизни.

Он прислонился к холодной каменной стене, чувствуя, как дрожат руки. Что ему делать? Богиня даровала ему шанс. Шанс снова быть отцом, но уже не той дочери, которую он знал. Эльвиры больше не было. Или, по крайней мере, она была похоронена глубоко внутри этой незнакомки, смотрящей на него ее глазами.