Эм и Ли

1

ЭМ

Палец зависает над клавишей мышки. Один щелчок и пути назад не будет. Как же страшно. Вот так взять и выставить себя на общественное обозрение – всё равно, что выйти на улицу голой. И ладно, если обсуждать будут только посторонние. Самое отвратительное – если увидят знакомые. Так и вижу тонну презрения в глазах тёти Лесли и перемывающих мне косточки «подружек». Но перед глазами всплывает злое лицо Тима, требующего начать зарабатывать деньги, и указательный палец таки опускается на злосчастную мышку. На экране появляется надпись «Вы успешно разместили объявление» и меня немного трясёт. Словно тётя Лесли всё это время сидела за своим компьютером именно на этом сайте и ждала именно моё объявление. «Она, скорее всего, вообще не увидит его», – успокаиваю себя. Ну, кому в нашем захудалом городишке может прийти в голову покупать картины? Максимум постеры. И вообще, я имя указала то, которым пользовалась до замужества, и лица на аватарке не видно. Всё будет хорошо. Продам парочку своих «шедевров», муж успокоится и перестанет выносить мне мозг. Как будто мы голодаем. Нет, просто его бесит, что я сижу дома, в то время, как он не может высунуть нос из офиса. И раздражает моё увлечение рисованием. «Это никому не нужная хрень!» – именно так он сказал вчера. Точнее крикнул. Довольно громко, Грег даже заплакал. Правда, муж тут же взял себя в руки, подхватил сына и стал успокаивать. А потом добавил абсолютно спокойным голосом: «На твою мазню денег больше не дам». Хотелось пнуть его неимоверно, Тима спасло присутствие сыновей. Бруклин потихоньку предложил мне пользоваться своими карандашами и обнял в знак утешения, на что Тим только зло рассмеялся. Моя семейная жизнь с каждым годом становится всё чудеснее. То ли чая выпить, то ли повеситься – фраза идеально описывает, с каким настроением я просыпаюсь изо дня в день уже больше трёх лет.

К вечеру водоворот стандартных дел домохозяйки заставляет забыть о выложенных на продажу картинах. Поэтому на звонок с незнакомого номера отвечаю довольно грубо, предполагая, что меня беспокоит очередной телефонный мошенник или рекламщик:

- Слушаю.

- Мисс Джордан? – вопрошает низкий, словно бархатный, мужской голос. И я немного туплю, потому что за последние семь лет привыкла отзываться исключительно на миссис Смит.

- Да, слушаю вас, – соображаю наконец.

- Меня зовут Хейден Эверетт, – представляется незнакомец. – Я хотел бы встретиться и обсудить ваши картины, – что тут обсуждать, недоумеваю я, либо покупаешь, либо нет. Но мистер Эверетт развивает свою мысль. – Ваши работы прекрасны, и я знаю, как продать их гораздо дороже, чем двести баксов за штуку. У меня будет к вам деловое предложение, от которого вы не сможете отказаться, – даже не видя этого человека ни разу, я слышу, как он улыбается на том конце провода. – Как насчёт встречи завтра в два часа дня в «Дьявольской кухне»?

- О каком городе сейчас речь, мистер Эверетт? – «Дьявольская кухня» – сеть весьма недешёвых ресторанов и в нашем захолустье такого нет.

- Арана. Вы ведь разместили объявление в этой локации, – ну вот, он явно принял меня за идиотку.

- Точно, извините. Хорошо, завтра в два, – соглашаюсь, не подумав, а он тут же прощается. Блин. А с кем я оставлю детей? Не ехать же с ними. До столицы три часа на электричке.

После ужина рассказываю Тиму о завтрашней встрече, ожидая услышать, какая я молодец. Но он моментально начинает наезжать на меня:

- Ты с ума сошла, Эм? Это наверняка извращенец какой-нибудь, кто ещё клюнет на твои картины. Ищи потом твоё тело по подворотням! – от обиды слёзы застилают глаза – столь «сильно», как собственный муж, в меня ещё никто никогда не верил. – Я понимаю, если бы ты рисовала акварели, как раньше! Хорошо же получалось. А это хрень и извращение сплошное, – продолжает бушевать Тим.

Я не хочу доводить до конца разговор на повышенных тонах, поэтому встаю и ухожу к себе в студию, чтобы поработать над ещё одним «извращением» – его очередь укладывать детей. Я итак от них за целый день вешаюсь. Но Тим плетётся за мной.

- Я запрещаю тебе ехать! – не унимается муж.

- Ты же сам велел начать зарабатывать! – от возмущения голос срывается на визг.

- Нормальную работу я имел в виду, в офисе, как у всех людей! – орёт он, ни капли не заботясь, что дети могут услышать.

- Мы сто раз это обсуждали, Тим, – я честно пытаюсь успокоиться и построить нормальный конструктивный диалог. – Мы не получили квоту на государственный сад, а частный сожрёт практически всю мою зарплату. И в чём тогда смысл?

- Смысл в том, что ты не будешь сидеть дома!

- Зависть – грех, – пробую свести всё к шутке.

Но ему не смешно:

- Я всё сказал. Ты никуда не едешь завтра, – и муж хлопает дверью.

Злые слёзы жгут глаза. Поворачиваюсь к картине, над которой корплю уже вторую неделю. Как и всё, что я писала в последние годы, она выполнена в акриле довольно крупными мазками. Как и всё, что я писала с тех пор, как разлюбила акварель, она изображает секс. Красиво, между прочим, получилось, мне нравится. Мужчина и женщина, почти полностью обнажённые на краю крыши. А сзади ночной город в огнях. Осталось проработать детали. Возня со шпателями и кистями успокаивает, так что к моменту, когда возвращаюсь в реальность из придуманного мира, я уже приняла решение. С детьми Рита посидит – соседская девчонка-подросток. Она часто подрабатывает няней, думаю, не откажет. А я поеду. Пусть извращенец, но он хотя бы проявил к моим творениям интерес.

ТИМ

- Смысл в том, что ты не будешь сидеть дома! – именно так, и никак иначе. Стала вести себя как домохозяйка лет пятидесяти. Не вытащить её никуда, не красится, не хочет ничего, кроме своих дебильных картин. Задолбала.

- Зависть – грех, – нарывается Эм. Если я и завидую, то совсем немного и в основном по утрам, когда надо на работу вставать в шесть, а на улице ещё темнота.

- Я всё сказал. Ты никуда не едешь завтра, – раз уж я здесь единственный, кто приносит деньги, то и командовать тоже буду я. Какой-нибудь маньяк привяжется к ней, а мне потом одному детей воспитывать? Да пусть на хрен идёт.

2

ЛИ

Утром Тим демонстративно игнорирует меня. Да иди на хрен! Сделаю так, как решила! Когда он уезжает, даже не поцеловав меня на прощание, звоню соседям узнать, свободна ли сегодня Рита. И мне, для разнообразия, везёт. Чтобы точно не опоздать, надо ехать на девятичасовой электричке, времени в обрез. А что надеть? Что вообще носят богемные художницы? Собственно, какая разница. Если ему нравятся работы, какое ему дело, как я выгляжу? Май в этом году холодный, поэтому без заморочек надеваю джинсы, толстовку и кожаную куртку. И кеды – не планирую я по булыжным мостовым Араны ноги на каблуках ломать.

С трудом успеваю на нужный поезд. Ну, всё, на три часа можно расслабиться, книжку почитать. И никто не будет дёргать и требовать кашу-мультики-погулять. Я люблю свою жизнь, люблю своих детей, просто как-то усталость поднакопилась. Будем считать, что у меня заслуженный выходной. Я ведь уже и не помню, когда куда-то выходила без них. Редкие встречи с друзьями не в счёт – там я всегда с Тимом, всё равно что с третьим ребёнком. Время в дороге пролетает незаметно, слишком быстро. Но у меня будут ещё три часа обратного пути, супер.

В Аране я не очень ориентируюсь – бывала здесь раньше, но почти всегда с мужем, он рулил и решал, куда пойти. Навигатор мне в помощь. Нужный ресторан оказывается довольно далеко от вокзала, но у меня в запасе два часа, как раз прогуляюсь, подышу воздухом свободы, город посмотрю. Разглядываю причудливую архитектуру, ем вкуснейшую аранскую выпечку и кайфую от ощущения, что я снова принадлежу себе. В двадцать восемь это чувство сложно поймать – всё время кажется, что ты кому-то что-то должна. Детям, мужу, родителям. Работодателю опять же. С содроганием вспоминаю два года до рождения Грега, когда я вкалывала в местячковом рекламном агентстве. Перед глазами встают жуткие рекламные листовки. Типичные просьбы клиентов: «Буквы покрупнее» и «Красное на жёлтом обязательно». И такое «творчество» с девяти до шести, без права сделать красиво. Ужас. Нет, о плохом я сейчас думать не буду. А вон тот собор будет изумительно смотреться в акварели. Приехать бы и порисовать здесь с натуры. Когда-нибудь – обязательно, обещаю себе. Незаметно добираюсь до нужного адреса. «Дьявольская кухня» разместилась в новом квартале, здесь сплошь стекло, бетон и современная скульптура. Интересно, конечно, но старый город мне ближе. Ладно, мне же не жить здесь. Сообщаю девушке-администратору, что меня должен ожидать мистер Эверетт, и незаметно выдыхаю, когда она просит следовать за ней. Если честно, опасалась, что он просто не придёт, и всё это глупая шутка. С любопытством рассматриваю интерьер – золотистые светильники под потолком напоминают металлические клетки, видимо, для грешников, всполохи пламени на стенах лишь укрепляют общее впечатление. Но в целом здесь уютно за счёт тёмной, деревянной и явно комфортной мебели. Эверетт сидит у окна, что-то набирает в своём телефоне, заметив меня, сразу встаёт и протягивает руку с улыбкой:

- Мисс Джордан? – смотрит вопросительно.

- Почти, – я тоже умею улыбаться так, мистер Красавчик. Хейден Эверетт оказался темноволосым, но не таким жгучим брюнетом, как Тим, скорее шатеном. С удовольствием пожимаю его руку. Ловлю себя на ощущении, что не прочь позволить себе гораздо больше, чем деловое приветствие. Надо гнать шаловливые мысли прочь, я здесь по делу.

- Почти? – переспрашивает он, и улыбка становится удивлённой. Отодвигает для меня стул и возвращается на своё место. Окей, он ещё и джентльмен. Молодой, привлекательный, обходительный. Класс. Пусть будет маньяком, я не против.

- Джордан – моя девичья фамилия, – просвещаю его, беря в руки меню. Цены здесь кусаются. Судя по стильному костюму Эверетта и его часам, для него нормально, а я себе могу позволить максимум чай с пирожным. Лучше без.

- Ли, – начинает он, а я не возражаю. Эту подпись я придумала ещё в школе – Ли Джордан. – Я знаю, как продать ваши картины по тридцать тысяч и, возможно, дороже. Но для этого необходимо ваше непосредственное участие. У меня есть команда опытных имиджмейкеров, маркетологов и инфлюенсеров. Вы приятно удивили меня своей внешностью, раскрутить вас будет легко.

Мужчина протягивает мне свою визитку. Матовая чёрная бумажка тонкими светло-серыми буквами сообщает, что её владелец рекламный агент. Стильная. Мне нравится. Как и он сам. Я бы не назвала его красавцем в полном смысле слова – нос длинноват, зелёные глаза вовсе не того изумрудного оттенка, что описывают в романах, а скорее болотного, губы как по мне излишне тонкие. Но, несмотря ни на что, Хейден Эверетт до чёртиков привлекателен, от него так и разит сексом. Пиджак плотно облегает широкие плечи и в целом он выглядит хоть и худощавым, но поджарым. Высокий опять же, не люблю низких мужчин.

- Если вас заинтересовало, предлагаю сделать заказ и перейти к обсуждению деталей, – прерывает мои не совсем уместные мысли обладатель излишне длинного носа.

- Пожалуй, заинтересовало, – улыбаюсь в ответ. Мы смотримся странно вместе, я в своей простой бежевой толстовке и он в строгом чёрном костюме. Но этот Эверетт умеет вести себя так, что рядом с ним не ощущаешь себя провинциальной замухрышкой. Обаятельный, безусловно. Я всё-таки заказываю чизкейк с малиной, и жду продолжения, в то время как он решает более чем плотно пообедать. Как только официантка удаляется, он тянется за своим мобильником, нажимает что-то, и мой собственный телефон сообщает о входящем.

- Посмотри ссылки, Ли, – моментально переходит на «ты» мужчина.

Что ж, ему где-то около тридцати, мы ровесники определённо, наверное, его панибратство уместно. Но это я про себя так думаю, вслух говорю другое:

- Мы с вами, мистер Эверетт, на брудершафт пока не пили…

Он смотрит, прищурившись, прикидывает насколько я права, видимо. Или обнаглела.

- Ещё выпьем обязательно, миссис... – замолкает, намекая, что не знает моей нынешней фамилии.

- Смит, – озвучиваю фамилию мужа.

- Миссис Смит, – тянет мужчина, задумавшись. – У тебя дети есть, Ли? – какой же наглый! Какое ему дело до моих детей? И снова на «ты»! – Это важно, работа потребует полной отдачи и будет занимать много времени, – уточняет Хейден.

3

ЭМ

Тим звонит, когда я уже в электричке, уточняет, жива ли, но не интересуется, как всё прошло. Переживает, приятно. А вот то, что не верит в меня абсолютно, просто убивает. Не так уж плохи мои картины, если кто-то планирует продавать их за такие космические бабки. Читать книжку на обратном пути не получилось бы при всём желании – заманчивое предложение Хейдена занимает мои мысли целиком и полностью. Возможность жить в столице, как мечтала когда-то, зарабатывая на жизнь любимым делом, и получать при этом немаленькие деньги, разве не то, на что стоит соглашаться, не раздумывая? Но у меня есть мои мальчики. Три штуки. И они точно не захотят отпустить меня далеко и надолго. Я и сама не хочу уезжать от них. По крайней мере, от двоих из них. А переезжать всем вместе, когда перспективы вилами на воде написаны... Такое себе. И потом, Тим не согласился бы на переезд, даже имей я контракт с гарантированным окладом. Но как сильно мне хочется хотя бы попробовать на зуб эту жизнь из мечты! И я знаю наперёд всё, что скажет муж: скорее всего, Эверетт какой-то мошенник, который заманит в неприятности, не более. Сообщение от объекта моих размышлений прерывает меня на том месте нескромных мечтаний, где я открываю персональную выставку. Просит мою почту. Отправляю и буквально через несколько минут получаю образец договора. Оставшийся час в пути провожу за его изучением. Никаких гарантий для меня, чего и стоило ожидать, сплошь обязанности. Но моя доля от продаж чётко прописана, пятьдесят процентов, как и говорил. Тим юрист, он в бумагах лучше меня разбирается, дам ему почитать перед сном, вместо сказки на ночь.

Муж встречает на вокзале, недовольный моим демаршем. Тем не менее, приехал за мной.

- Как прошло? – интересуется, когда садимся в машину.

- Сложно сказать. Он предложил продавать мои картины по тридцать тысяч, – и Тим может даже не открывать рот, я знаю, что он подумал.

- Это мошенник, Эм.

- Знала, что ты так и скажешь. Он скинул мне договор. Почитаешь?

Муж вздыхает тяжело, но обещает изучить на досуге. Уже неплохо.

За окном мелькают знакомые до малейшей детали улицы. Самое высокое здание в Дабфорде – три этажа, самое яркое пятно в нашем городке – ресторанчик сетевого фастфуда, а самое интересное событие – осенняя ярмарка урожая. Ску-ко-та. Но сейчас поздно что-то менять в жизни, слишком многое держит меня здесь, и яркие огни Араны, увы, будут светить не мне.

Дома, пока я вожусь с сыновьями, купаю и укладываю спать, муж выполняет своё обещание. Проводит за изучением контракта больше часа. Он очень скрупулёзный человек, возможно, юристы все такие, не знаю. Но за что бы ни брался, Тим всё делает тщательно и так, что придраться в итоге будет не к чему. Это одна из черт характера, подкупивших меня в нём в своё время.

Я убираюсь на кухне – три мужчины за вечер способны превратить данное помещение в свинарник. Особенно тот, которому два.

- Договор чистый. И я проверил этого Эверетта, он действительно рекламный агент, причём с хорошей репутацией. Все его проекты успешные, – он не обнимает меня, как когда-то. Стоит у холодильника, перебирая пальцами магниты, которые Бруклин тащит из всех своих поездок. Для шестилетки его коллекция более чем прилична. Я молчу, сама не знаю, что дальше. – Это то, чего ты хочешь, Эм? Я помню, как ты мечтала жить в Аране, стать художницей.

Тим, наконец-то, берёт меня за руку, притягивает к себе. Обнимает, но не целует. Когда мы в последний раз целовались? Не дежурный поцелуй при прощании и встрече, а настоящий, такой, чтобы коленки дрожали? До... Грега. Точно.

- Я хочу попробовать, – сознаюсь честно. – Но уезжать от вас не хочу.

- Контракт на полгода. Продлевается автоматически, если не будет расторгнут одной из сторон. Ты можешь попробовать. Не понравится, просто вернёшься домой, по истечении срока. И в нём оговорены два плавающих выходных в неделю. Будешь приезжать.

Мне даже не верится, что он говорит это. В чём подстава? Смотрю на мужа с подозрением.

- Что? – он сосредоточен и выглядит так, будто находится сейчас на работе. – Я в выигрыше в любом случае. Если всё пройдёт хорошо, и тебе понравится, у меня будет довольная жена и неслабое пополнение бюджета. Если нет, то ты поймёшь, что офис неизбежен, – Тим ухмыляется, и я уверена, рассчитывает на второй вариант.

- Я ещё подумаю, – говорю нерешительно.

- Подумай, - соглашается муж.

Завтра суббота и ему не надо на работу. Одна из тех ночей, когда вполне вероятно мы исполним супружеский долг. Который, увы и ах, давно стал просто долгом. Для обеих сторон. Он подозрительно легко меня отпускает, кто знает, может, опять... Неважно уже. Давно неважно.

- Пойдём? – Тим берёт из холодильника две бутылки пива и тащит меня не в спальню, а в гостиную. Ну да, пятничное кино. Я засыпаю гораздо раньше, чем заканчивается фильм.

***

Похоже, что Хейден Эверетт не отличается особым терпением, потому что звонит мне уже в субботу в обед. А я ещё даже не думала о его предложении. В смысле думала, конечно, но между делом. Потому что Грег просыпается в шесть, чуть позже встаёт Бруклин, и их обоих надо кормить, умывать, развлекать… Домашние дела опять же никто не отменял. Он звонит как раз, пока я готовлю обед, телефон приносит Брук. Но именно в тот момент, когда я нажимаю «ответить», мои дружные мальчишки начинают делить нарезанную для овощной запеканки морковку. Громко, так громко, что закладывает уши.

- Судя по воплям на заднем плане, ты безумно хочешь согласиться на моё предложение и свалить из этого дурдома, Ли, – нагло заявляет он безо всяких приветствий.

- Вот сейчас мне очень хочется сказать «нет», – с такими, как он, иначе нельзя. Стоит только палец в рот положить… Мысли о моих пальцах во рту у Эверетта ведут куда-то не туда. Блин, дети, помолчите хоть минутку. Выключаю плиту под сковородой с мясом и отправляюсь на задний двор – там хотя бы тихо. – Я не знаю, Хейден. Тебе не кажется, что ты давишь? Я рассчитывала подумать до понедельника.

4

ЛИ

Эверетт звонит в дверь, когда я накрываю на стол. Быстро он добрался. Бруклин открыл ему, даже не спрашивая, кто там. Сколько не учи его, что так нельзя, всё без толку.

- Пап, это к тебе! – кричит сын, в то время как я выхожу в холл.

- Не угадал, мелкий, я к маме, – улыбается ему проходимец и мой будущий работодатель.

Я стою в замешательстве. С одной стороны правила вежливости диктуют пригласить гостя к столу, с другой… Ну кто его звал? Меня спасает Тим, который предлагает пройти в кабинет. Точно, нечего всяких посторонних мужиков обедами кормить. Мужчины пожимают друг другу руки, и муж ведёт Хейдена к себе. Кабинет – всего лишь крошечная комната, в которой едва уместились стол с компьютерным креслом, небольшой диванчик и стеллаж, забитый книгами по юриспруденции. Эверетт кладёт на стол папку с документами, достаёт договор, который занимает десяток листов и просит меня принести моё удостоверение личности, чтобы заполнить его. Вернувшись с ID, застаю чудную картинку: Тим сидит в кресле, грызёт кончик ручки – всегда так делает, когда сосредоточен, и вчитывается в бумаги, а Хейден, мать его, Эверетт, вальяжно развалился на диване и держит в руках картину, которая висела до его прихода на стене.

- Твоя работа, Ли? – спрашивает, окидывая меня весьма красноречивым взглядом. Хорошо, что я переоделась в тайтсы и широкую футболку. Сам мистер Красавчик сегодня тоже сменил лук. От делового стиля не осталось и следа – джинсы, белое худи и красные кеды. Так он выглядит гораздо моложе, надо сказать, я уже не уверена, что ему тридцатник.

- Моя, – отвечаю замешкавшись. Эту акварель я нарисовала ещё до свадьбы, на ней изображён зимний лес, она в серых тонах и идеально подходит к строгому кабинету Тима.

- Пойдём что ли, посмотрим пока твои остальные работы, – Хейден встаёт, вешает картину на место над диваном и поворачивается ко мне. Муж рассеянно кивает, не возражая. По пути в студию нам на хвост падают мальчишки, им надоело смотреть мультики. К тому же они уже голодные, а соответственно капризные. Вообще, за годы обитания с моими парнями я прочно уяснила, что голодный мужик – вредный мужик, независимо от возраста. В студию я сыновей традиционно не пускаю, правда. Во-первых, после их нашествия я ничего не смогу найти на своих местах, во-вторых, картины, над которыми я работаю, слишком откровенны для детских глаз. Поэтому прогоняю детей обратно в гостиную, пригрозив лишением десерта. Брук тащит мелкого на кухню, а я делаю вид, что не слышала, об их планах разорить ящик со сладостями. Когда поворачиваюсь к Эверетту, тот рассматривает холст на мольберте.

- Твои картины тянет воплотить в реальности, Ли, – говорит задумчиво.

- Повезёт кому-то, – выдаю прежде, чем успеваю сообразить, что именно и кому. Блин.

Но Хейден оставляет мою ремарку без ответной колкости. Хорошо. В мастерской хранится лишь малая часть полотен, только мои самые любимые. Кроме семи уже размещённых в сети ещё пять штук. Вместе с тем, над которым работаю сейчас, выходит чёртова дюжина. И сам чёрт тут как тут. Внимательно оценив их, мужчина требует показать остальное. Я не уверена, что ему стоит лезть на чердак в белом, а он пожимает плечами: «Без разницы». Ну, сам напросился, чердак не то место, где убираются часто.

Я снимаю плёнку с приставленных к стенам картин, с трудом удерживаясь от чиха. Здесь довольно пыльно. Эверетт перебирает кусочки моих видений, натянутые на рамы, прикусив губу. Не нравится? Но когда он поворачивается ко мне, глаза его горят в тусклом свете, падающем в крошечное окно.

- Великолепно, Ли. Не жалко продавать?

- Нет, они всё равно пылятся здесь.

- И ни одну не хочешь оставить? – его тон искушающий.

- Нет. Мне нравится процесс создания, – пытаюсь объяснить своё отношение. – Результат не столь важен сам по себе.

- Мы сработаемся, – заявляет с ухмылкой и предлагает вернуться к Тиму.

- Твой муж юрист или просто нудный мужик, который любит контролировать каждый твой шаг? – спрашивает, пока спускаемся по лестнице, не заботясь, что Тим может его услышать.

- Можно выбрать оба варианта? – мне начинает нравиться наша пикировка, непосредственность Хейдена хоть и выводит из себя порой, но цепляет.

Он поворачивается неожиданно, стоит лишь на одну ступеньку ниже и наши глаза оказываются на одном уровне:

- Можно выбрать третий вариант, Ли, – говорит с придыханием.

Наклоняюсь немного. Так, чтобы произнести свои слова ему на ухо:

- Я подумаю, – еле слышный шёпот, но очень громкое заявление. Отстраняюсь ровно в тот момент, когда Эверетт поворачивает голову, исключая возможность прикосновения. – Давай обойдёмся без глупых игр, Хейден, нам ещё работать вместе, – говорю уже с нормальной громкостью и мило улыбаюсь. Он кивает с задорной улыбкой и сбегает вниз по лестнице. И что это было, скажите на милость? Но послевкусие приятное…

Нам приходится ещё немного подождать, прежде чем Тим заявляет, что всё в порядке и можно подписывать. Лично вносит мои данные, сверяет документы Эверетта. Вот и всё, я официально в рабстве у темноволосого красавчика со сногсшибательным парфюмом, приятным и свежим, с нотками бергамота и кедра. Надо узнать, что за бренд, подарить такой Тиму. Хотя, судя по прикиду моего босса, стоит он запредельно. Может, когда-нибудь…

Эверетт оперативно прощается, сообщает, что уже в понедельник пришлёт машину за мной и всеми моими картинами и покидает наш дом. Не ожидала изменить свою жизнь настолько быстро и кардинально…

ХЕЙДЕН

Чему меня научила жизнь и работа с людьми, так это разбираться в психологии. И Ли Джордан из той породы, что требует постоянного контроля. Стоит дать ей подумать чуть подольше, и она благоразумно останется вдали от болота, которое зовётся светской жизнью. Но моя задача как раз заключается в том, чтобы её в наше милое болото затащить, поэтому без лишних раздумий уже на следующее утро выдвигаюсь в Дабфорд. Маленький, ничем не примечательный городок встречает пасмурным небом и практически пустыми улицами. Скука смертная здесь жить. Такой женщине, как Ли, в подобном местечке должно быть тесно и тоскливо, я не сомневаюсь.

5

ЭМ

Остаток выходных провожу дома, собираю сумку, занимаюсь с детьми. То и дело ловлю Тима за разглядыванием меня. На прямой вопрос, в чём дело, он не отвечает, но продолжает задумчиво пялиться. Если ты передумал, муж мой, то слишком поздно. Копия договора лежит у него в столе, я даже удосужилась её прочитать. Мой росчерк в конце не даёт шагнуть обратно – неустойка фантастическая. Брук, узнав, что я уезжаю в командировку и буду отныне появляться наездами, всё время жмётся ко мне, разрывая сердце. Возможно, я смогу брать их с собой, как только немного освоюсь в Аране. Ну а что, найму там няню, зарплата более, чем достойная. Хейден скинул адрес квартиры, которую предоставит мне на время контракта. Я посмотрела по карте, тот самый блочно-бетонный район, что не зашёл мне совершенно, не старый город с его брусчаткой, особняками в стиле модерн и уютными открытыми кафешками прямо на мостовой. Жаль. Зато бесплатно. Так что пяти тысяч денег должно хватить и на няню, и на много другое. С учётом, что средняя зарплата в Дабфорде – две, это просто шикарно. Рассказываю о своих мыслях ребёнку, и он немного веселеет, планирует приключения в столице. Мы его как-то возили туда, но давно, до рождения Грега, сын особо ничего не помнит. Требует привезти ему магнит. Конечно, милый. Грегори тоже не нравится, что я сбегаю от них. Дуется и властно кричит «Моя мама!». Ну чья же ещё, конечно, твоя, малыш. Но маме надо работать, хоть у папы спросите. Папа как раз подозрительно молчалив. Но клянётся, что возьмёт на работе отгул в понедельник, перенесёт все свои встречи и устроит дела с садом для пацанов. Бедные мои мальчики, такие перемены в жизни, а меня не будет рядом. Во что я, блин, ввязалась? Это же мои дети, разве не они самое главное? Хорошо, что Грег не робкого десятка, должен легче адаптироваться к новым условиям.

Уже уложив мальчишек спать, запаковываю картины, чтобы не повредились при транспортировке. На душе паршиво, никакого ажиотажа и предвкушения нет и в помине. Чувствую себя предательницей. Моё право на мечту не так важно, как слёзы в глазах моих детей. Но… что сделано, то сделано. Тим поднимается ко мне на чердак и молча начинает помогать. Когда последний холст завёрнут в пупырчатую плёнку, я, не сдержавшись, реву на плече у мужа, жалея о своём эгоистичном поступке.

- Ты же не навсегда уезжаешь, Эм, – успокаивает меня он. И даже целует. Неожиданно. Обычно Тим инициативу не проявляет в последние годы. У нас в спальне прекрасная широкая кровать с крутым матрасом, но сегодня он укладывает меня не на неё. На пыльном полу нашего тёмного чердака, муж любит меня впервые за бесконечные четыре года. Именно любит, а не исполняет супружеский долг. Целует сладко, гладит по плечам, снимая бретельки моего белья, припадает к груди жадно, словно не видел её вечность. И смотрит в глаза, не прячет взгляд, как стало уже привычно. Тим классный: красивый, спортивный, мечта любой девушки. И сегодня он реально меня хочет, а не как обычно. Не потому, что надо. Двигается внутри меня завораживающе медленно, пришпиливает к полу и замирает, когда пробую задать более быстрый темп.

- Хочу быть внутри тебя так долго, как получится, Эм, – говорит, осыпая лицо поцелуями. – Не торопись, котёнок, – котёнком он тоже меня тысячу лет не называл. Провожу ладонью по его крепкой накачанной заднице, сжимаю её, как раньше. Целую бьющуюся на шее венку, слегка царапаю спину, стараясь притянуть к себе сильнее. Я скучала по этому всему. Несмотря ни на что скучала. Возможно, только возможно, я всё ещё люблю его. Слезинка скатывается по виску, когда тело сотрясается в сладких судорогах, теряется в волосах. Тим же даже не думает останавливаться, целует шею:

- Хочешь ещё? – шепчет провокационно. Хочу, конечно. Вместо ответа обвиваю его спину ещё слабыми после оргазма ногами, муж же не двигается, вглядывается в моё лицо снова. – Я люблю тебя, Эм. Прости, что забыл об этом, – и я знаю, мы оба знаем, за что конкретно он просит прощения.

- Прощаю, Тим, – я двигаю бёдрами, требуя продолжения. Мы ловим полузабытые ощущения от близости нереально долго, в итоге на моей спине остаются полосы от шероховатых досок пола. Но оно того стоило, каждая минутка. Лучше поздно, чем никогда.

ТИМ

Не дают покоя раздевающие взгляды Эверетта. То, как он смотрит на Эм, нервирует. Куда я отпустил жену, твою мать? Сам ведь ещё уговаривал, ну не дебил? Утверждает, что не имеет планов на неё. Кого ты обманываешь, мужик? Планы очень легко меняются, по щелчку пальцев буквально. Или после бутылки коньяка. Но Эм же не позволит ему ничего. Не должна, она смотрит на него вполне себе равнодушно. «Головокружительная красотка». Как он разглядел за безразмерными майками и отсутствием макияжа? Она может быть божественно красивой, если захочет. Жаль в последнее время желание привести себя в порядок возникает у неё всё реже. Весь уикенд приглядываюсь к Эмили, стараясь уловить отголоски былых чувств. Она выглядит грустной и усталой, хотя должна бы прыгать до потолка и быть как на иголках в ожидании понедельника. Это же твоя мечта, котёнок, почему ты не рада? Когда ревёт, прижавшись ко мне, осознаю, что она элементарно чувствует себя виноватой. За то, что позволила себе хотя бы попытаться стать счастливой. Я знаю, что она давно не счастлива со мной. Во всяком случае, не так, как должна быть. Но ведь Эмми всё ещё моя девочка, которая отказалась от всего, лишь бы быть рядом со мной. Мать моих детей. Представляю, что будет, если она поведётся на подкаты своего агента. А не он, так кто-нибудь другой, мало ли самоуверенных придурков ждёт её в Аране. Это оказывается неожиданно больно. Я за все десять проведённых вместе с ней лет ни разу не сомневался, что Эм моя и только моя, а сейчас… Если она пойдёт налево… Даже додумать поганую мысль не могу. Хреново даже в теории. Я всё ещё люблю её. Чтобы осознать сей простой факт понадобился пинок судьбы. Который я, впрочем, собственноручно и устроил. Ну чем мне мешало её тихое увлечение рисованием? Хотел, чтобы она снова стала яркой и весёлой? Скоро станет. Не для меня. И она прекрасна сама по себе, без макияжа и прочего апгрейда, даже в этой дурацкой розовой майке. Столько лет, чувствуя свою вину, я прикасался к ней через силу. А надо было просто любить, доходит с запозданием. Ты же всё ещё любишь меня, котёнок? Она не отвечает на признание, говорит, что прощает. И именно сейчас, сотни холодных ночей спустя, понимаю, что она знает. Знала всё это время.

6

6

ЛИ

Молодой и весёлый водитель с шутками перетаскивает картины в кузов своего грузовика, его жизнерадостность настраивает на оптимистичный лад. Я долго обнимаю своих мальчишек на прощание и уезжаю в неизвестность. Чем ближе мы к столице, тем сильнее предвкушение приключений, оно вытесняет постепенно чувство вины и грусть. Точки назначения достигаем ближе к двум часам из-за жутких пробок, а от шуточек сидящего за рулём парня уже тошнит – они достаточно однотипны. Он с трудом находит местечко на забитой парковке рядом со стеклянной высоткой и звонит кому-то.

- Сейчас придёт, – сообщает мне, повесив трубку.

Я выбираюсь из машины, хочу размять ноги – после столь долгой дороги немного движения жизненно необходимо. Наклоняюсь, чтобы завязать шнурок на кедах, а когда поднимаюсь, мистер Красавчик приветствует меня собственной персоной.

- Привет, Ли, – при первой встрече он показался мне гораздо более любезным и обходительным. На деле – просто хорошо маскируется, обычный парень с района. Рядом с ним двое мужчин в рабочих комбинезонах. Хейден велит им таскать картины и возвращается ко мне. Сегодня он снова одет в кэжуал, длинная чёлка лезет в глаза, от чего Эверетт без конца щурится. Сколько ему лет? Он зовёт меня за собой, подхватив мою сумку. На лифте поднимаемся в офис, куда рабочие уже принесли часть полотен. Хейден сгружает мой багаж рядом с небольшим кожаным диванчиком и велит ждать его здесь, сам же скрывается где-то в глубинах оформленного в стиле хай-тек помещения. Ко мне подходит довольно миловидная девушка, представляется Самантой и предлагает чай или кофе. С улыбкой соглашаюсь на чай, мечтая о чём-то более существенном, чем печеньки. Я спокойно пью в одиночестве ароматный и крепкий напиток, когда в офис врывается, иначе не скажешь, разноцветный вихрь.

- Сэм, где этот кусок собачьей какашки? – вопрошает громко и со смехом молодой парнишка с ярко-синими волосами, одетый так, словно на него кого-то стошнило радугой. Саманта отрывается от компьютера на секунду и молча указывает пальцем себе за спину.

- Если ты про меня, – спокойно говорит появившийся неожиданно Хейден, – то я здесь. Ты опаздываешь, Чак, я ждал тебя сорок минут назад. Сейчас я уже занят. Пойдём, пообедаем, Ли, – обращается ко мне. Интересно, только этому мальчику можно называть Эверетта столь нелицеприятно? Я тоже не прочь иногда.

- Я с вами, – тут же радостно выдаёт подросток, игнорируя строгий взгляд Хейдена. В итоге тот тяжело вздыхает и движется на выход. Мы с Чаком плетёмся сзади, весело переглядываясь. Идти не приходится далеко, небольшое кафе расположено на втором этаже здания. Слава богу, цены вполне нормальные, и я спокойно заказываю себе полноценный обед.

- Хейден, я никак не смогу в пятницу полететь в Давил, – торопливо говорит Чак. – У меня экзамен.

Эверетт невозмутимо озвучивает ему сумму неустойки, парень сникает, ворчит что-то себе под нос, но обещает поехать.

- Лучше не связывайся с ним, – бросает вполне добродушно, тыкая пальцем в сторону делающего заказ мужчины.

Хейден прерывается на секунду от перечисления желаемых блюд:

- Поздно, Чак. Знакомься, твоя сестра по несчастью, Ли Джорадан. Это разноцветное недоразумение у нас блогер и диджей, Чак Рейнольдс, более известный как Чакстер.

До меня доходит, что рядом сидит тот самый парень, песня которого крутится у меня в голове всю весну. Не ожидала.

- Приятно познакомиться, – протягиваю ему руку, и Чак радостно трясёт её.

- Ладно, я побежал, надеюсь, препод по экономике не злее Хейдена, и перенсёт мне экзамен. Пока, красота, – совершенно не знакомый мне Чакстер лохматит мои волосы и срывается с места. Они все здесь такие… контактные?

- Не обращай внимания, Ли, вряд ли вам придётся часто пересекаться, – выводит меня из ступора голос босса. – Ешь, нам надо ехать.

Когда у него деловой настрой, Хейден нравится мне гораздо больше, серьёзный, собранный, без всяких заигрываний и намёков. Мы едим в тишине, а потом возвращаемся в офис. По дороге он рассказывает о планах на сегодня. Уже почти три и, судя по озвученному плану на день, позвонить домой у меня сегодня не выйдет. Чёрт. Мы возвращаемся на десятый этаж лишь для того, чтобы забрать мою сумку и известить Саманту, что начальство сегодня больше не появится. На парковке я удивлённо разглядываю тачку Хейдена, на которую не удосужилась взглянуть в субботу. Я ожидала, что у него будет нечто пижонское, спортивное и яркое, отталкиваясь от его замашек. Но нет, на парковке нас ждёт обычный серый седан, довольно дорогой, комфортный, и при этом не выделяющийся в потоке машин. Эверетт всё же остаётся джентльменом и открывает для меня пассажирскую дверь, после чего закидывает на заднее сиденье сумку. Ехать совсем недалеко, но мы застреваем в плотной веренице машин, пешком дошли бы быстрее. Столица, Эм, привыкай. Высотка моего временного жилища мало чем отличается от той, в которой расположен офис, а однокомнатная квартира на пятом этаже выглядит нежилой – слишком мало мебели, никакого декора. Но есть кухня, ванная и кровать. Что ещё надо для жизни? Хейден не даёт мне особо осмотреться, велит выдвигаться дальше. Вручает у дверей ключи, задержав свою ладонь поверх моей чуть дольше, чем следовало бы.

Ещё небольшую вечность спустя мы приезжаем в небольшой салон красоты, где нас проводят в индивидуальную комнату. Кроме мастера нас приветствует невысокая блондинка с идеальным каре. Они с Эвереттом тепло и по-дружески обнимаются, после чего Хейден представляет девушку мне:

- Ли, это Алиса. Она стилист. Мы с ней уже обсудили твой имидж. Мне надо бежать, а ты остаёшься и делаешь всё, как скажет Алиса. Окей? – как будто у меня есть выбор. – Заеду за тобой через четыре часа.

Босс шустро сбегает из гламурного местечка, оставив меня на растерзание двум женщинам с предвкушающими улыбками.

- Не бойся, Ли, тебе понравится, – вполне искренне улыбается Алиса.

Когда меня наконец поворачивают лицом к зеркалу, я понимаю, насколько она была не права. Понравится – совсем не то слово. Я в восторге! Никогда даже не представляла, что могу быть столь яркой, хотя изменения отнюдь не кардинальные. Ряд волос сзади, ближе к шее, выкрасили в карминный алый, немного придали форму причёске, более чем идеально выщипали брови. А ещё маникюр, педикюр, макияж. На полную эпиляцию велели явиться, как только волосы немного отрастут, через недельку. Блин, чем я думала, когда подписывала рабский контракт? Эверетт – садист. Все процедуры занимают, конечно, гораздо больше, чем четыре часа, но и Хейден опаздывает. Является ближе к десяти, визажист как раз наносит последние штрихи. Он уже переоделся. Сменил спортивную футболку с тремя полосками на белую рубашку, а широкие штаны на брюки. Разглядывает меня, сложив руки на груди, так внимательно, что мне становится неловко под его изучающим взглядом. Потом поворачивается к Алисе:

7

ЭМ

Может, проще было переспать с ним? Успокоился бы, что завоевал, победил и вообще самец года, и отвалил. Нет, какая только дурь не придёт в голову, урезониваю сама себя. Чего греха таить, мне хотелось бы попробовать этого парня. У меня никого никогда не было кроме Тима – он мой первый и единственный мужчина. Так что с Хейденом был бы… интересный опыт. И я давным-давно мысленно разрешила себе измену, просто не решалась. Да и не с кем было – не в Дабфорде, где все всех знают. Но Эверетт тоже не вариант, мне с ним работать. Боже, этот запах коньяка, табака и того самого парфюма, что понравился мне в субботу, просто свёл меня с ума. Пришла в себя только, когда его ладонь забралась под подол излишне короткого платья, и сразу заявила, что спать друг с другом нам не стоит

- Не стоит, – согласился он, не отрывая глаз от моих губ. И поцеловал снова. – Ли, давай уже зайдём в квартиру, найдём кровать, и закроем вопрос раз и навсегда, – беспардонные слова до сих пор кружатся в голове.

Безумно хотелось согласиться, но минутное удовольствие явно не равноценно последующей за ним неловкости в общении. Хотя, может, для него всё происходящее как раз нормально, и мой биг босс спит со всеми своими подопечными. Ну, кроме Чакстера, я надеюсь. Когда озвучила вслух свою теорию, Хейден не на шутку разозлился:

- Во-первых, я не гомик, Ли! – он прижал меня к себе крепче, давая прочувствовать, насколько ему нравится противоположный пол. – Во-вторых, я вообще не сплю с работой...

Он хотел ещё что-то сказать, но я не дала:

- Не надо ради меня нарушать такую славную традицию. Отпусти, Хейден.

И мне мгновенно стало жаль, что он послушно разжал руки. Досадуя на саму себя, беспрепятственно скрылась в квартире. Теперь вот сижу и страдаю от разожжённого Эвереттом желания.

Чтобы хоть немного отвлечься, залезаю в телефон, где нахожу пропущенный от Тима и сообщение от него же с просьбой написать, когда буду дома. Мы разговаривали с ним и с мальчишками, пока я была в салоне. Обсудили, как прошёл их день и садик. С непривычки один с детьми муж вымотан до крайности. Сразу набираю смс, не ожидая, что он прочтёт его раньше утра, но буквально через пару минут раздаётся входящий звонок.

- Я переживал, – говорит мой дражайший супруг. – Как погуляла?

- Не то чтобы я получила удовольствие, Тим. Спать хочется ужасно, ты же знаешь, я привыкла рано ложиться.

-Ты выглядишь шикарно, – сообщает муж. Я скинула ему фото ещё из клуба, желая подразнить перед сном. Кажется, перестаралась. – Много мужиков склеила? – весьма неудачно шутит он. Всего одного, дорогой, но какого. Лучше тебе не знать.

- Одного, – отвечаю игриво. Тим рвано выдыхает, но я тут же успокаиваю его. – Тебя. Как насчёт секса по телефону? – между ног пожар, я искренне рассчитываю, что он подхватит мою игру.

- Мне рано вставать, Эм. Давай в другой раз, – спускает меня с небес на землю супруг.

Закрыв глаза, глубоко дышу. Он прав, конечно, и обижаюсь я зря.

- Хорошо, спокойной ночи, – очень стараюсь не выдать своего разочарования.

- Спокойной ночи, котёнок, – отзывается Тим и первым вешает трубку.

Дьявол тебя побери, Эверетт! И Смита туда же! Ледяной душ наконец вышибает из меня развратные мысли, но я всё равно кручусь в кровати не в силах заснуть. Вспоминаю, что раньше Тим был совсем другим, легко откликался на каждое моё, пусть и сумасшедшее, предложение. Уверена, что Хейден согласился бы на любую, даже самую экстремальную затею. Но не Хейден Эверетт мой муж.

С Тимом мы познакомились, когда я оканчивала школу. Я мечтала поступить в художественную академию в Аране, у меня были все данные для удачного поступления. Но я по уши втрескалась в высокого голубоглазого брюнета, с которым меня свела старшая сестра. Они с Ханной учились вместе, а сестрёнка частенько брала меня с собой на студенческие вечеринки, там и встретились. Тим окружил меня вниманием, и не поддаться его очарованию, наверное, не было шансов. Он всё и всегда делает идеально, ухаживает в том числе. Начало наших отношений было как в розовых девичьих мечтах: свидания, букеты, романтические сюрпризы. В итоге вместо желанной всего полгода назад академии я подала документы в местный колледж, на факультет дизайна и графики. И не жалела о своём решении целых десять лет. И теперь не буду жалеть. Ведь была же любовь, была. Да и сейчас Тим прекрасный муж и отец, мне грех жаловаться. У многих моих подруг всё гораздо печальнее. У кого-то муж откровенно бухает, у кого-то поднимает руку. У Беллы и вовсе, не таясь, гуляет налево и недавно сообщил подруге, что в их семье пополнение – девочка. Только вот не Белла её мать... За грустными мыслями я незаметно засыпаю, но снится мне по закону подлости не законный супруг...

ТИМ

Без Эм в доме моментально становится пусто. И грязно, твою мать. Это сколько же сил она каждый день тратила на уборку? За нашими демонами сложно успевать, игрушки везде, вперемешку с конфетными обёртками и отпечатками шоколадных пальцев. Нет, готовить я точно не планирую – доставка наше всё. Грег пока оптимистично настроен, жаждет поскорее отправиться в сад, но что-то мне подсказывает, что желание его временное. А вот Брук загрустил без матери. Всегда был маминым сыночком, и в общем-то ему самое время отлипать от её юбки. Всё ожидаемо и не так уж страшно, я справлюсь.

Но чего я точно не ожидал, это того, что тусовки Эм начнутся прямо с понедельника. Я, наверное, минут десять залипал на её фотку в слишком коротком и провокационном платье. Моя жена может выглядеть так? Верните немедленно! Сейчас начнут к ней там всякие мудаки шары подкатывать. А у неё, между прочим, дети имеются и муж. Кольца только нет. Я честно собирался купить новое, когда она потеряла предыдущее четыре года назад, но как-то руки не дошли. Зачем оно особо нужно? В нашем крошечном городке и без него все знают, чья Эм девушка. Вот я дебил. Ведь не просто так колечко "потерялось", а я даже значения тогда не придал, другим голова занята была. Ничего, мы всё исправим.

8

ЛИ

Рано утром получаю сообщение от мистера Самого Главного Начальника, что зайдёт в десять. Чёрт, жить в одном подъезде с боссом отвратительно. И уже десять. Звонок в дверь раздаётся в то время, как я одной рукой чищу зубы, а второй натягиваю джинсы. Хейден же выглядит свежим и бодрым, в отличие от меня.

- Пойдём, позавтракаем. Потом у тебя тату-студия и фотосессия, – извещает он, проходя в квартиру. У него в руках бумажный пакет. Видимо, с завтраком. Достаёт из пакета пончики и два стаканчика с кофе.

- Тебе капучино или чёрный?

- Спасибо, я воды попью, – кофе не хочется, я его вообще не особо люблю.

- Как знаешь, – Эверетт ведёт себя естественно и так, будто мы завтракаем вместе каждое утро лет десять. Не упоминает вчерашний поцелуй, а я тоже не решаюсь поднимать скользкую тему. Передумал и славно.

- На этой неделе у тебя две фотосессии, одна видеосъёмка, но большая, надо сразу несколько разных сюжетов сделать. Хочу твою страницу по максимуму забить. В субботу идём на презентацию, выходные у тебя воскресенье и четверг.

Блин, дни адски неудобные. Вспоминаю расписание поездов, прикидывая, как лучше добраться домой, но Хейден не даёт сосредоточиться.

- Кроме того в четверг у тебя здесь будет работать команда хоумстейджеров, надо сделать помещение жилым и дизайнерским для съёмок. Есть вопросы?

- Можно тату посмотреть? Алиса скинула эскизы?

Хейден лезет в телефон, потом поворачивает экран ко мне. Что я могу сказать, всё могло быть гораздо хуже. На плечо стилист решила "набить" мне яркие красно-оранжевые языки пламени с витиеватой надписью "гори со мной". На поясницу она предложила совсем маленькую картинку, красный цветок мака.

- Почему мак? – спрашиваю в никуда, но на удивление получаю ответ.

- Мак – цветок стремления к удовольствиям и фантазии. Тебе подходит, – ухмыляется Хейден, окидывая меня похотливым взглядом.

- Ты опять?

- Я понимаю с первого раза, Ли. Нет, значит, нет. А уж как мне на тебя смотреть – моё личное дело.

Закатываю глаза – он ненормальный.

- Не ожидала, что ты разбираешься в языке цветов. Необычно для мужчины.

- Я полон тайн и сюрпризов, – паясничает мой вредный босс. – Собирайся давай, тебе через час надо быть в салоне.

После завтрака он отвозит меня к мастеру тату. На сей раз дожидается, с интересом наблюдая за его работой.

- У тебя есть татуировки, Хейден? – просто сидеть и не шевелиться скучно, хоть с начальством поболтаю.

- Есть, и не одна. Я не пай-мальчик, как твой муж, – смеётся он.

- Покажешь? – я жалею о том, что спросила, едва закончив фразу. Ведь, если картинок нет на открытых участках кожи, значит… Ну зачем я вообще начала дурацкий разговор! А Эверетт преспокойно стягивает через голову толстовку и демонстрирует левое плечо. Изображение невозможно не узнать – на загорелой руке эскиз одного из моих самых любимых художников – «Балерина с букетом цветов».

- Дега? Почему? – выпаливаю, не подумав.

- Шрамы и татуировки... Нужно очень хорошо знать человека, чтобы задавать ему вопросы об их происхождении, – теперь вот ещё и «Пляж» цитирует. Хейден прожигает меня взглядом, который буквально кричит: «Не лезь в душу!». И мне действительно лучше не лезть. Потому что в такого Эверетта слишком легко влюбиться.

Мне, если честно, не особо нравится моя собственная недотатуировка. Ещё и обновлять надо будет каждые две недели, если не чаще. Но в контракте оговорены "любые обратимые изменения внешности", ничего не попишешь. А вот мой агент, в отличие от меня, в восторге. Говорит, получилось горячо. Интересно, Тиму понравится? Небольшой мак, возможно, а вот огонь во всё плечо, что-то сомневаюсь...

Потом мы перемещаемся в фотостудию. Какая девочка не мечтает о профессиональной фотосессии? Правильно, Эмили Смит. Эверетт вытаскивает из своего багажника несколько чехлов с одеждой, мне велит взять коробки с обувью. Нагруженные под завязку мы заходим в здание больше похожее на гараж. Девушка-фотограф радостно приветствует нас, показывает мне, где можно переодеться, а Хейдену предлагает кофе. Что ж они все с ним заигрывают без конца? Хотя, какое мне дело.

Открыв первый чехол, задыхаюсь от возмущения. В нём платье, весьма смахивающее на балетную пачку. До ужаса короткое и одновременно открытое сверху, ярко-красного цвета. Следующий кейс радует тоже балетным содержимым, второе платье уже до колена, но оно телесного цвета, по странному стечению обстоятельств почти сливающегося с моей кожей. У мистера Умника какой-то фетиш, связанный с балеринами? Последний, третий, скрывает в себе широкие рваные джинсы и микро топ.

- Ли, чего ты копаешься? – Хейдену, судя по всему, надоело меня ждать. – Тебе помочь?

- Спасибо, обойдусь, – на языке крутится гораздо более грубый ответ, так что я молодец.

Решаю начать с джинсов. Когда покидаю крошечную раздевалку, визажист и парикмахер уже на месте, но собственно к съёмке мы приступаем лишь через час. Предварительно меня заставляют надеть вампирские линзы, но вставлять в глаза кусочки пластика оказывается не так страшно, как мне думалось. В качестве фона мой агент с Верой, фотографом, выбрали простое белое полотно и чёрный барный стул. Спустя двадцать минут кривляний Эверетт раздражённо заявляет, что получается совсем не то, и ему нужно больше секса.

- Мы продаём секс, Ли, нам надо его показать.

- Извините, мистер Каупервуд, я для откровенных журналов никогда не снималась, – шиплю на него.

Вера ухмыляется:

- Просто помоги ей, Хей, – звучит забавно, словно она официанта подзывает. Обязательно запомню данное обращение к наглому упырю.

До меня доходит, в каком плане он должен помочь, когда мужчина, приблизившись ко мне, наклоняется к самому уху:

- Представь себя на своей самой любимой картине, Ли, – шепчет он. – Можешь вместе со мной, огонёк, я не возражаю.

Он не касается меня, но тело практически вопит о том, что рядом сногсшибательный мужик. Соски становятся твёрдыми и теперь чётко просматриваются под тонкой тканью топа. Хейден кривит губы в улыбке, заметив демарш моего непослушного тела: